Драгоценность.

Хосок сам не понимает, что на него нашло, но ему мало было того секса. Он ночью не мог спать, потому что такими мокрыми его сны еще никогда не были, с утра он был перевозбужден, забыл надеть галстук, а во время совещания ничего не слышал, потому что он видел под твоей одеждой тело. То самое тело, которое хочется трогать. Взять эту талию в свои руки, чтобы они легли аккуратно на нее, сжать и подтолкнуть к себе. Он хотел ощутить как напрягаются мышцы с каждым шагом, который приближает к нему, как ты смотришь в его глаза и выдыхаешь. Шелк твоей почти прозрачной рубашки наверное такое немного скользкий, пальцы держат тебя нестабильно, но бедра, крепкие бедра с торчащими тазобедренными косточками он бы схватил крепко в грешной юбке. Он так хотел все это сделать при всех, не потому что хочет показать, нет, этот десерт он смакует только для себя, не отдаст теперь, когда узнал, насколько ты можешь быть сладкой. Дело в том, что впервые у него кончается терпение, нет выдержки, потому что ты просто ломаешь всего его системы. Знали бы все как нестабилен Хоби в этот момент, но ему удалось во время переговоров занять самый непринужденный вид и прекрасно видел как тяжело ты сглотнула. Ты его хочешь, это было написано во взгляде, в дыхании, которое на секунду прервалось, с обрыва полетели твои легкие, а Хоби стало еще приятнее, в разы сильнее захотелось тебя трахнуть грязно, но с наслаждением, с желанием в твоих глазах тоже. - Хосок? – ты поднимаешь голову, смотря, как стоило уйти Тэхену, обратно возвращается Чон. Все еще в своей обтягивающей рубашке, в облегающих брюках, Хоби выглядит повелителем всего мира, твоим господином, а не наоборот, но тем слаще ему подчиняться. Ты кусаешь губу и ловишь в ответ его улыбку. В животе все переворачивается, от ожидания сводит желудок, все там у тебя сжимается и тут же мгновенно возбуждение швыряет сильные пульсации в клитор. Ты его хочешь сильно, чтобы подошел, взял, не спрашивал даже. Без этих унижений на коленях, а с властью. - Вам нужно расслабиться. - Нет, - ты выставляешь ладонь, чтобы он замолчал. Твой отказ ему, впервые. Ты каждый раз думала, что если откажешь, он просто уйдет, это был единственный способ удержать, получить от этого парня ласку, хотя бы так, почувствовать каплю близости в море других вариантов. Теперь ты знаешь, как нужно, попробовала иначе, давно стоило рискнуть вам двоим. – Просто возьми то, что хочешь. Надеешься, что ваши желания совпадают, что прошлый секс не привиделся и не приснился в бреду жара или стресса. Ты могла это придумать, ведь порой позволяешь себе это перед сном. Хосок наклоняет голову, хмурится, ты видишь как он сжимает кулаки, прежде чем пойти к тебе. Его шаги широкие, он уверенно смотрит в твои глаза и говорит «Не пожалей об этом», а ты со своими вспышками в желудке, с этими бабочками и сладким волнением только и хочешь, чтобы он сделал все, не скрывал ни одного своего желания, взял крепко, по-мужски, показал всю силу и не говорил своим взглядом «Эта жертва для тебя», а сам получал удовольствие от того, что берет тебя, а не кого-то другого. Ты хочешь снова увидеть как сильно на него влияешь, каким он становится слабым во время близости, а ты сама таешь от его рук, от грубости с хрупкой нежностью. Хосок подходит к столу, к твоему стулу, на котором ты разворачиваешься, чтобы стукнуться своими коленками о его. Парень тормозит, наклоняет немного голову, из-за чего одна прядка падает на его открытый лоб, щурится, немного холодно оглядывает, с вожделением, а от всей мешанины в его глазах тебе хочется сползти на колени, носом провести по паху и вдыхать запах его члена. Грязно и некрасиво, от фантазии во рту скапливается слюна, ты сглатываешь и кусаешь нижнюю губу. Это не нравится парню, он дергает твою голову вверх за подбородок, держит указательным, а большим давит на нижнюю губу, размазывает по ней слюну, в одну сторону надавливает, затем в другую, оттягивает вниз и пропихивает большой палец дальше, тебе в рот. - А если я собираюсь взять тебя? Голос уже хриплый и осипший, парню даже дышать тяжело, потому что каждый подъем грудной клетки для его разряды тока по телу, оно окутано высокой температурой вместе с волнением. Хоби не понимает, что творит, но он всегда мечтал об этом, никогда не мог себе даже позволить об этом думать хотя бы на минутку, но ты сосешь его палец усердно, смотришь в глаза так, что член дергается, хотя возбуждение дошло до предела. Смазкой пачкается белье, Хоби в голове отгоняет сплошную мысль «Трахать», оставляет там свои грязные мечты, снова вдыхает и тело ему диктует план действий. - Так возьми, пожалуйста. Ты чувствуешь себя грязной, маленькой потаскушкой у своего господина. Ты всегда была выше этих парней, приказывала и наказывала, а оказывается до страшного возбуждения тебе нравится смотреть снизу вверх, именно Хосок тобой управляет, его темный взгляд, его серьезное лицо, но с откровенным желанием. Любой его приказ ты сейчас готова выполнить, но парень ничего не говорит, а берет тебя. За талию дергает вверх и усаживает на стол. Ты чувствуешь задницей свою ручку, вынимаешь и откладываешь вбок, но Хосок еще не все сделал. Он с ехидной улыбкой задирает твою юбку до самого неприличия, горячими ладонями проходится по капрону, кружеву чулок, к бедрам и раздвигает твои ноги как можно шире. Блядская поза, развратная, грязная, ровно как и ухмылка Хосока. Ты даже не думала, что он будет таким. Дьяволом во плоти, с его черными глазами, в которых сокрыт весь грех ада, он пришел к тебе показать каким он может быть грязным. Не мученик, а палач. Этот Хосок другой, его ты хотела вытащить из тела того правильного щенка, получить наконец бойцовскую собаку и острыми клыками. Вот этот убийца, безжалостный, жестокий, точный во всем, этого Хосока ничего не остановит, ему стоило лишь только разрешить, как вышел из тени настоящий характер. - Хочу тебя, прямо на этом столе, - он целует твою шею, больно кусается, вылизывает свои же засосы и сверху ставит новые. Он тебя с другой стороны рукой придерживает за шею, не дает двигаться, немного откидывая твое тело назад. Его член трется тебе между ног, хотя Хосок еще в брюках, но ты чувствуешь как там жарко, наверное влажно, но это все еще ширинка брюк, они сексуально топорщатся, пока он в нетерпении с рычанием трется. - Давно об этом мечтал? Отыметь меня прямо здесь? На секунду Хоби отрывается от твоей шеи, заглядывает в глаза с чистым взглядом, серьезным видом, застывает, а потом аккуратно, совсем немного улыбается. Этот переход для тебя круче цветения розы, пересматривала бы вечность, но Хосок просто отвечает. - Как только тебя увидел. - Ты меня впервые увидел в тринадцать. - Ага, - довольное мычание в твое плечо, он кусает ключицу. - Извращенец. - Немного. Хосок чувствует снова дрожь в руках. Он держит тебя, трогает, но этого так недостаточно. Он хочет больше, чтобы всем телом прочувствовать, полностью обнаженным сливаться, тереться, тебя всю опробовать, трогать, целовать, кусать. В груди жжет от того, какое сильное желание, а может он только трогать пока, целовать. Целовать особенно приятно. Твои горячие губы, мягкие, немного скользкие, он их прикусывает, твой рот раскрывается, когда он прикрывает свой, вы движетесь в гармонии, потому что облизывать тебя вкусно, оттягивать губки, но в голове все равно не укладывается, как это тебя целовать. Свою госпожу, которую мог только на коленях ублажать, а теперь ты ему отвечаешь также пылко, не нужно смотреть в глаза, потому что между поцелуями ты шепчешь его имя, сама все ближе подбираешься, ногами охватываешь его бедра и в себя вжимаешь. Не стоило так делать, потому что у Хосока вспышки перед глазами и, кажется, он сейчас как подросток кончит в штаны. Ты под ним развязная, раскрытая, с задранной юбкой, просвечивающим бельем, сколько раз он вылизывал эту промежность, трогал пальцами кружева чулок, а сейчас ревниво сдирает, оставляя болтаться на лодыжке. Хоби целует, но медлит. Возможно, просто опять не может поверить, что можно, прямо вот так взять и трахнуть, ты позволяешь, сама просишь, а для Хоби это новая дрожь, лишь бы ты не заметила как его подбрасывает, по этим стенам мотает, размазывает на этот же дубовый стол и новой смазкой выливается через стояк. Он чувствует как у него уже мокро, трется о тебя, не может остановиться, дышит часто, шумно, прикрывает глаза. В какой-то момент ему нужно остановиться, иначе кончит, но он не может. Трогает, гладит, держит в своих руках как лучший трофей, он ему никому больше не отдаст, а ты нетерпеливая уже, сама расстегиваешь ему ширинку, спускаешь штаны и берешь его член в руку. Хоби стонет, опирается руками о стол по бокам от тебя и на выдохе опускает голову. Его убивает это и возносит, сейчас он кончит, прямо на тебя, в твою руку, все забрызгает спермой, потому что каждый раз, когда он собирается быть брутальным, все равно дрожат руки, тело, ноги еле держат, но это еще не все, чего он хотел. Он кладет тебя на стол, что-то с него валится, падают бумаги. Хоби все отсюда бы смел, но нет времени, так что он входит в тебя, а жизнь снова делится да «До» и «После». Никто и никогда не заменит тебя, так что Хоби намеренно трахает сразу жестко, тебя за шею держит, ноги твои задирает, чтобы больно даже самому было, иначе тут оргазм уже через пять секунд наступит. Хоби плохо и хорошо одновременно, по Аду и Раю мотыляет, меж миров его растягивает, просто рвет на части, а перед глазами без конца вспышки, они слабостью стреляют в его ноги и все тело, ты его самая большая слабость, убиваешь немного, но только пока не наступит оргазм. Хосок хочет его отдалить, но чувствует, как ты под ним дрожишь, сама кончаешь, а мышцы сжимают его член. Это лучше, чем рай, Хоби пропускает через себя этот тотальный взрыв своего организма и готов начать молиться после такого разрушающего секса. Это его снова поразило, что покалывают теперь даже кончики пальцев. Его трясет как после лихорадки, парень даже не заметил, что весь вспотел и теперь рубашка неприятно липнет к телу. Он разжимает руку, которой впивался в твое бедро, у нее сильнейший тремор. Выпрямляется, становится стыдно смотреть в глаза. Хоби честно пытался выглядеть сильным мужчиной, но кончил снова позорно быстро. Ты также потеряна, садишься на стол и сводишь ноги, смотришь в пол. Нужно посидеть, подышать, подумать. Снова прокрутить произошедшее, чтобы крепче запомнить. Хосок не знает, куда себя деть, нужно уйти, но у него болит поясница и ноги ватные. Голова кружится после оргазма, такого странного опустошения еще никогда не было настолько, что даже мысли ни одной не пролетает. - Это было… - Хорошо, - у двоих голоса хриплые и оба понимают, что здесь было больше, чем бездумный трах. *** Джин недовольно топает ногой и гладит без конца свою дрожащую собаку на руках. Рекс молчит на удивление, иногда поскуливает, чтобы хозяин не забывал гладить. - Ты его теперь все время будешь на руках носить? Джин приподнимает одну бровь скептически, только Намджун этого не видит, он поправляет очки и внимательно читает что-то на экране своего ноутбука, а так бы он заметил, что Джин сигнализирует, что не он один здесь выглядит как помешанный, потому что Чимин беззаботно сидит на коленях Джуна, положив голову тому на плечо, а свободная рука Кима поглаживает бедро мальчишки. Джин ставит себе пометочку уточнить не трахаются ли эти двое. - У Рекса стресс, Юнги взял его выгулять и отвез на перестрелку. Сказал, что зато теперь у него не будет проблем со стулом, а то щенок не мог несколько дней покакать… Джин затыкается, как только Намджун поднимает голову со взглядом «Ты себя слышишь вообще?». Это правда, иногда парень ловит себя на мысли, что совсем сошел с ума, чокнулся и мир перестал существовать вокруг, ест только эта маленькая капризная собака, с который новый день знаменуется новой проблемой и думать даже нет времени, уделить время себе. Как раз Джин вспоминает, зачем пришел к Намджуну. - Нам нужно поговорить наедине. - Тебе кто-то мешает? - Это касается клана Пули. После этой фразы Намджун выпрямляется, просит Чимина сходит погулять, а по губам можно прочесть, что убьет, если сейчас что-то сделать не так. Пак умный мальчик, огибает Джина и щенка забирает из рук вежливо, самому в радость возиться с милыми зверятами. У Джина проносится в голове, что они только что проводили щеночков за дверь и немного даже забавно, что у Кима тоже есть своя головная боль. - Так что ты хотел сказать? Джин думал об этом. Скрывать все бывает во много раз хуже. Намджун все равно узнает, он совсем не глупый, а точнее самый умный среди всех, точен как по часам и смотрит всегда так внимательно-леденяще, что кто-нибудь точно бы расклолся. Так что Ким решил рассказать обо всей ситуации. - Ты знаешь мою историю с кланом Ли, - Джин дожидается, когда ему кивнут. Однажды он вытащил Намджуна выпить, думал, хотя бы так найдет ему девушку, чтобы расслабился, а на деле рассказали друг другу страшные тайны, которые в мужском сердце были захоронены под грудой пороха. Вот и рвануло. – Так вот Ли враждуют с Пулей, а мы оказались их самой главной головной болью в этой войне. Как палка в колесах. Джин рассказывает всю ситуацию, историю с перестрелкой тоже объясняет, а по мере рассказа, Намджун поднимается со своего сидения и лицо становится уже нечеловеческим. Там застывают все эмоции, обрастают льдом и ненавистью, Джин видит, что просыпается зверь от долгой спячки по-настоящему, сам ждал время, когда представится шанс выпустить всю свою темноту наружу. Всю грязь, в которой жил, закрыв все двери, теперь они отрыты, и она польется вместе с кровью по улицам города. - Ты понимаешь, что это наш шанс их уничтожить? – в глазах Джина неестественно горит жажда. Здесь уже не месть, а сумасшествие. Он жил ради этого момента, все зациклилось в узкое желание смести с лица земли клан Ли, чтобы никогда не существовало этих подонков, которые убили его девушку. *** - Почему ты меня купила? Тебе хочется собрать свои мысли в кучу, ответить хотя бы самой себе на вопросы о жизни, но Чимин спрашивает сейчас про себя. Он стоит перед тобой с серьезным видом, выпрямив спину, смотрит прямо в глаза. Наконец, ты видишь в нем того самого взрослого парня, которым он показался с самого начала. Этому Чимину что перед тобой сейчас действительно двадцать лет, возможно даже больше, потому что в его глазах опыта и боли больше, чем у самых заправских головорезов. Ты встречала предпринимателей, глав других кланов, политиков, людей с красочной историей и престарелых мужчин, но таких как Чимин еще не видела. Теперь он смотрит на тебя с пытливым ожиданием, молча, прямо, стойко, он так заглядывает в тебя, что сейчас всю душу твою перерызет и выплюнет. В его глазах настоящее «Почему?», оно застыло в бурной каше своих сомнений, за этим вопросом стоит история, там еще несколько вопросов, слишком много всего, и оно давит на черепушку бедному парню, что видно уже нет сил вынести. - Почему ты спрашиваешь? Просто захотела. Чимин фыркает, он с горькой ухмылкой отворачивается к окнам, в нем читается неверие, потому что не глупый. Ты еще давно заметила, что Пак харизматичный, умный, проворный, даже страшно такого подпускать, такие как Чимин разрушают всю систему напрочь, могут влезть и найти любую брешь, это он ни один раз доказывал, но причина его покупки совсем не такая. Ты увидела его такого красивого, милого, блестящего и дрожащего. Он елозил членом по подушке, просил позволить ему кончить, такой мокрый, сладкий, с красными щеками Чимин был похож на лакомый кусок, каких ты еще никогда не видела. Чимин особенный, но тебе тогда казалось, что он особенная шлюха. Так ты думала, пока не отдала Чимина парням, пока не увидела, что Пак не такой, каким кажется, за каждой стеной стоит огромная история, которая иногда разрушает все барьеры, чтобы вылиться только для определенного человека. Чимин открыл двери в душу Намджуна. Ты прекрасно видела, как Ким позволяет себя трогать, хотя любому другому уже вывернул бы руку, поломал хребет и сверху бы плюнул. Намджун никого и на метр не подпускал, но Чимину позволяет даже ходить в свою спальню, что Пак даже забыл, что ночами должен тебя ублажать. Ты закрываешь на это глаза, потому что видишь, что это лечит Намджуна, страшно, но странная теплота в глазах этого зверя проскальзывает только с мальчишкой. Может это станет его новым смыслом жить, а может это убьет снова. Никто не знает, но ты продолжаешь засыпать одна в холодной постели. - Не может быть, - мотает головой. Что-то не сходится. Ты веришь, что он не понимает, потому что для него хотелось рассказать особую историю как ты увидела его душу, но все пришло потом, не сразу. Изначально Чимин был просто шлюхой, игрушкой, которую пустили парни по кругу на твоих глазах. Хотелось не расстраивать, потому что сейчас Пак действительно особенный, но таким стал не сразу. Теперь ты видишь, что Пак не глупый, он красивый до боли, такой чувствительный не только сам, но и к другим. Он знает, когда кому-то плохо, даже если пытаются скрыть, ты видишь как часто Чимин убегает в библиотеку, потому что ему нравится читать, как преданно смотрит на Намджуна. Он перестал залезать ко всем в штаны слишком резко, стал серьезнее, теперь смотрит не с игривым вожделением, а с простым разумным взглядом. В нем осталась эта игривость в движениях, грациозность и плавность, но теперь он кажется не мальчишкой, не ребенком, а осознанным парнем, которому можно многое доверять. - Почему ты спрашиваешь? Чимин, нет никакой тайны, я купила тебя для секса, а потом ты надоел мне, так что я спихнула тебя парням, потому что им давно нужна была встряска. Ты же прекрасно видишь как много у них проблем и тараканов, возможно, им нужен секс, драка, хорошая ссора, но другой причины твоей покупки у меня нет. Чимин, я вижу, что ты лучше, чем пытаешься казаться, понимаю, что ты совсем другой, но покупала я тебя только как шлюху. Так странно оправдываться перед тем, кто долен был изначально только трахаться, но перед Чимином хочется оправдаться. Его уже нет желания трогать, ублажать, потому что Чимин понимающе кивает, улыбается даже слегка, немного горьковато. - Спасибо за правду, хозяйка. Я пришел за этим. Мне нужно было узнать, потому что они просят меня перестать притворяться, прекратить все время склонять к сексу, они хотят увидеть во мне что-то еще, но я… Меня купили только для секса. Ты откидываешься на стуле, немного крутишься в один бок, другой бок, кусаешь губу и смотришь на печального Чимина. Словно он хочет что-то сказать, но не выходит, ты пока не понимаешь его намеков. Его немного жаль, потому что мальчик запутался, его с самого детства держали в этом грязном борделе, пока секс не стал частью его жизни, а теперь всем говорят прекратить. Он никогда не спрашивал себя, чего он хочет, его заставляли желать только секс и ничего больше. - Чимин, они беспокоятся, что ты хочешь совсем не этого. Им главное, чтобы ты сам хотел, а не они. Так поступают нормальные люди, они не принуждают, все должно быть взаимно. Конечно они не хотят, чтобы ты насильно занимался тем, что тебе не нравится. Так что отсюда у меня вопрос, что тебе нравится, Чимин? Пак на секунду снова становится тем потерянным мальчишкой, раскрывает рот и обратно его захлопывает. Он часто моргает, мотает головой, что-то не клеится в его голове. Ты понимаешь, но на самом деле не до конца, потому что у самой в голове ужасная каша. Как разобраться с тем, что ты умираешь от одного вида Хосока. Даже секса тебе недостаточно. Ты сидишь, говоришь с Чимином, а сама млеешь от того, что вся теперь пахнешь его одеколоном. Ты хочешь всегда так, чтобы люди знали, как его запах остался на тебе, хочешь пропитаться этим парнем, и с каждой встречей тяга только возрастает. Тебе было мало сегодня. Стоило бы успокоиться, думать о ситуации с другими кланами, но в голове только Хоби, его голос, запах, немного шершавые руки на бедрах, его член, его глаза. Хосок, Хосок, Хосок. На повторе его имя, перед глазами только его лицо, тебя тянет к нему с такой силой, что становится очень страшно. - Мне нравится танцевать, наверное. Чимин мнется, он тоже не уверен, что с ним происходит, как менять все то, чему учили с самого детства. Теперь ты видишь в этом мальчишке саму себя. В самого малого возраста, как только ты научилась ходить, тебе говорили, что нельзя, что можно, учили убивать, тренировали как в спецназ, перекрывали любые мечты. Твоими ненавистными словами были «Нельзя» и «Нужно». Это мучительнее всего, перекраивать свою личность под нужду других, отучать себя мечтать, а просто жить под установками, правилами. Чимин тоже с самого детства не мог даже на секунду позволить себе мечтать, потому что это стразу напомнит ему, кем он на самом деле является. Ты сейчас не можешь определиться со своими чувствами, потому что в новинку, что все мысли заполняет лишь один человек, а Чимина первые спросили, чего он хочет сам. Парень, который исполнял чужие грязные желания впервые задумался о том, кем он хотел бы стать в этом мире. Это бывает не страшно, но не когда тебе двадцать , это самое печальное в его случае, так что ты не жалеешь о покупке, мальчишка достоин мечты, жить не под чужими правилами, а ставит свои. Пусть теперь хотя бы кто-то живет по-настоящему, а тебе нужно разбираться с двумя могущественными кланами. *** Влюбляться всегда страшно, потому что мозги отключаются, это слабость и зависимость, лучше сидеть на наркотиках, чем влюбиться. Каждый убийца это знает, пока они завязаны кланом, можно считать нет сердца у безжалостных монстров, но Тэхен чувствует, что совсем раскис. Он смотрит на Чонху и забывает, что ломал людям пальцы, он слушает ее голос и мечтает совсем не о том, что раньше. Его волновали раньше картины, дорогие машины и власть, он ломал кости, убивал людей и мнил себя выше их, но сейчас в полной мере понимает, что такой же как все, даже смешнее. Сейчас убийца ведет себя как школьник, не знает, куда деть руки и почти кричит, провожая ее домой, когда она переплетает с ним пальцы. Такие дети, Тэхену стыдно перед самим собой за глупую улыбку, за то, что не может перестать смотреть, потому что это выглядит странновато, но Чонха ничего не говорит. Пусть парень влюблен, он позволят себе отпустить свои страхи, но все равно от любого шороха хватается за пистолет, он готов себе поклясться, что еще один резкий звук, и он начнет палить из пистолета в ту сторону и не важно, что это может быть просто кошка или собака. Он как зверь привык ощущать опасность, только если за себя он может постоять, то за девушку любому готов разодрать глотку даже без пистолета. Для него это в новинку. Не выполнят приказ, не идти на задание, а провожать кого-то домой, тратить свое время на что-то кроме клана или работы, так что мозг крошится и ломается, а в животе пищит маленькая девочка, писается от восторга, потому что они все еще держатся за руку. Тэхен бы посмеялся, представив со стороны, как бездушный убийца улыбается, держит за ручку и провожает девушку домой. Такие как он трахают. Жестко, неумолимо, желательно залив все сверху алкоголем и кучей денег, желательно, чтобы в постели было как можно больше девушек, максимально жестко и грязно. По сравнению с тем, как Тэхену якобы нужно жить, Чонха кажется слишком чистой. Сердце парня болит, все еще кажется все неправильным, словно позор польется на его голову за то, что он сейчас делает. Не хочется встретить врагов не только из-за опасности, но еще и из-за репутации. Она всю жизнь служила парню, годами набирала обороты и обрастала темными слухами, но все может рухнуть, как только его увидят с девушкой гуляющего за ручку. - Джексон говорил, что ты опасный человек, но все равно каждый раз пытался заставить меня взять твой номер телефона. Каждый раз при упоминании мужского имени Тэхен хочет рычать и лаять. Джексон присутствует во многих рассказах, но парню нельзя показывать, как он хочет все окружение девушки сделать без парней, как он всем хочет прикусить глотку и прорычать, что пусть они только попробуют притронуться, потому что для начала Чонха чистая, милая и красивая, а еще потому что «Мое». Тэхен вслух никого не присваивал, знает, что не имеет права, но дух собственничества теперь забит в глотку с того самого момента, как он всю ночь просидел у ее кровати, поил таблетками и гладил по голове. Он касался ее, оставлял свои следы в ее квартире, хотел пометить каждый угол как настоящая собака, потому что у людей нет способа, чтобы показать, что эту территорию никто не имеет права трогать. - Теперь ты знаешь, что я правда опасен, и позволяешь провожать тебя до дома? - Еще хуже, - она оглядывается на дверь своей квартиры, с работающим лифтом стало проще добираться. – Я собираюсь пригласить тебя на чай. «На чай» - Тэхен молит себя не думать о том, что этот чай обычно происходит в спальне и с презервативами вместо чайных пакетиков. Его глупый извращенный мозг кидает картины, как он целует ее шею, кладет на кровать, трогает нежную кожу, он так хочет Чонху всю трогать, но кончика носа до пяток, раздеть, или может не делать этого, сохранить для себя право на десерт. От мыслей о чае бросает в дрожь, но это все его низкое воспитание, а возможно девушка имеет ввиду настоящий чай, который из чайника. Тэхен совсем запутался. Его учили убивать, но не учили жить. - Ты уверена? Уже поздно, а тебе завтра на работу, - Тэхен понимает, что в такой ситуации лучше просто уйти. Сейчас о сексе даже мечтать ему еще рано, он представить Чонху голой в своих руках не может, уже член дергается и ноет. Будь он моложе, кажется, от такой картины уже давно бы кончил, но сейчас изображает галантность, просто помимо секса, чай он сегодня уже перепил, кажется. Она сначала удивляется, откуда он знает о работе, ее рот раскрывается, но потом она сразу понимает. Только Тэхен приезжает в каждую ее смену, конечно, он узнал уже все давно и выучил все расписание. - Знаешь, быть твоим врагом опасно, ты знаешь где и когда я работаю, где живу. - В твоих интересах не переходить мне дорогу, - играет бровями Тэхен с немного диковатой улыбкой. Чонха смеется. Это было опасно, потому что на долю секунды Ким подумал, что напугает ее своими словами, потому что все выглядит со стороны максимально опасно и страшно, самому себе Тэхен бы не доверял, потому что Чонха не знает, что на крыше ее дома лежит парочка голубиных трупов. - Поэтому приглашаю на чай, - она раскрывает дверь квартиры пошире. «Ты должен отказаться» - это как отрывать от тела скотч, больно, нужно сделать резко, не тянуть, но как же Тэхену не хочется уходить, его сердце привязали, оплели лианами, он ощущает себя таким слабым, потому что хочется продлить часы встречи, еще и еще смотреть на нее, а может, получится еще прикоснуться, погладить ее кожу, а там все дальше и дальше. Его разум изводит, мучает, он не хочет уходить и это так очевидно, что он решает не отказываться. *** Чонгук смеется. Он не просто хихикает, а хохочет в голос. Некрасиво, громко, хрюкает, вытирает слезы и не дает даже слово вставить. Это начинает злить и бесить, ему хочется врезать, но Тэхен сосредоточен тем, что смотрит на дорогу, держит руль, пытается дышать ровнее. Зачем он вообще рассказал ему? Возможно, потому что некому, хотя он мог догадаться, какая будет реакция. Рассказал он не ради смеха, ему нужен совет. Чонгук среди них всех не был воспитан с самого детства как убийца, у него была обычная семья, без странных садистских склонностей, так что тот знает как жить, девушек знает как обхаживать, может рассказать о свиданиях, правда от лица подростка, но Тэ уверен, что у взрослых ничего не меняется с возрастом. - Нет, нет, погоди, повтори еще раз, - Чонгук вытирает слезы и снова заливается. Он не смеялся целых пару секунд, Тэ почти поверил, что младший успокоился, - нет, серьезно, она пригласила тебя на чай, и ты реально сидел и пил чай? Чонгук сейчас лопнет, ему стоит выйти проветриться из машины и желательно на полном ходу. Тэхен уже собирается пристрелить его маленькую голову, не сложнее, чем стрелять в голубей, если бы не дорога, он бы так и поступил. - Я не мог с ней переспать. - Еще скажи, что вы недостаточно друг друга знаете. - Да! Из Чонгука брызжут слезы со слюной. Тэхен клянется, что весь бардачок уже заляпан Чонгуком. Радует только то, что получилось повеселить этого в последнее время угрюмого ребенка. - Ты не понимаешь. Она такая светлая, милая, я не могу вот так сразу… Это было бы грязно по отношению к ней. - Поэтому ты пил с ней чай? - Мы разговаривали. Из Чонгука уже даже звук не выходит, он трясется, вибрирует как старенькая нокиа, его колошматит во все стороны, и Тэхен тихо надеется, что он просто нечаянно выпадет на дорогу. На полном ходу. - Хен, ты каждый день покупаешь у нее чай, она работает в кафе, и ты пришел к ней домой, чтобы опять попить чай. Она подумает, что ты просто слишком сильно любишь чай, а не ее. Тэхен чувствует, что облажался, но вчера он просто не мог сделать ничего другого. Не мог отказаться зайти и переспать тоже не мог. Никто не видит ее улыбку так, как он. Когда она улыбается, становится такой мягкой, что хочется тут же притянуть к своей груди. Она смеется мило, прикрывает рукой рот, когда очень смешно, а без макияжа становится похожа на самый чистый свет на планете, что хочется окружить теплотой, а не трахать. Тэхен чувствовал, что не то настроение было вчера, он просто сильнее влюблялся. Секс может подождать, он столько терпел, прежде чем с ней поговорить и сходить на свидание, так что секс тоже можно отложить ненадолго, Тэхен еще пока не насмотрелся, если бы все произошло в один день, его сердце бы просто разорвало от переизбытка чувств. Он в принципе себя так никогда не ощущал, с девушками разговаривал только по работе. Его задача всю жизнь заключалась в разбирательстве дел клана, а здесь все личное, еще неизведанное. Он выполз из привычной кожуры, давно мечтал, поэтому каждый день ездил в это кафе и теперь точно не отпустит от себя эти чувства. Ему нравится ощущать себя другим. Сейчас Тэхен понимает, что на него не похоже с самого утра носить на лице игривую ухмылочку, ходить быстрее обычного, не хмурится, не дерзить, не приставать к Хосоку, вообще не замечать этих проблем вокруг. - Добро пожаловать, - она улыбается, встречает Тэхена улыбкой и кажется, что она теплее, чем она дарит обычно посетителям. Чонгук рядом все еще прыскает со смеху. - На ее месте я бы тебя послал нахер после вчерашнего. Тэхен ударяет Чонгука в печень, возможно чуть ниже, но достаточно, чтобы парень взвизгнул и замолчал хотя бы на минуту. - Мне… - Тебе как обычно? – она уже набирает на экране заказ Тэхена, улыбается, кусает нижнюю губу, а Киму остается только сглотнуть и что-то промычать в ответ. - Мне тоже можно заказ как у этого парня? – на плечо Тэхена ложится тяжелая ладонь, голос знаком, только Тэ не понимает откуда. Он смотрит на мужчину, а тот криво улыбается. Лицо. Тэхен видел это лицо, но не хотел встретиться снова. Особенно здесь. *** - Держи, - Юнги не дает, а швыряется бумагами в Хосока. Тот нелепо ловит и тут же кидается читать. Он только вошел в их логово, чтобы отдохнуть от переговоров, слишком много дел взвалилось на их плечи, а тут еще Юнги стоит, мнется и кусает свои ногти. Хосок слышит как он откусывает ноготок, плохая привычка, поэтому он резко выдергивает слюнявые пальцы изо рта Юнги. - Что это? - Документы на розарий! Бери и не благодари, все оформлено через несколько линий, никто и никогда не догадается, но владельцем являешься ты! Я гений! - Ты поставил розарий на месте захоронения наших врагов? – Хосок пытается вчитаться в бумаги, но так и знал, что сияющая улыбка Юнги сегодня была не к добру, этот старший, но гаденький крысеныш приносит очень странные вещи в их дом, стоит только отвернуться, как Мин Юнги уже бегает по внутреннему двору за утятами, например. Хосок тогда так и не узнал, зачем ему утята и куда они потом делись. - Там столько удобрений, ты не понимаешь, плодородная почва. Хочется надавать по голове. А если кто-то будет копать и найдет эти трупы? Хосок слишком долго варится в этом дерьме, чтобы не знать насколько он рискует. Самое главное, что причина этого дерьма неизвестна, зачем розы нужны, в чем их смысл, они не приносят денег, но хотя бы Юнги сияет как искрящаяся лампочка. - Розарий? – Хосок поднимает одну бровь, переспрашивает, потому что вдруг неправильно прочел в документах или не расслышал, но Юнги часто кивает и кидает в Хосока ключи для машины. - Там уже все готово, бери Т/и, поедете, развеетесь. - Ты же знаешь, что сейчас самое неподходящее время? – Хосок шипит, потому что оба клана точат зубы, каждый день пытаются выкупить, снести, обстрелять их клубы, бордели, казино. Буллет в основном резвится, а молчание клана Ли еще страшнее, потому что те любят раскинуть мозгами, а потом действовать, а Буллет просто любит раскинуть мозгами, желательно чужими и по стене. - Ты не понимаешь, - с лица Юнги сходит улыбка. Серьезный Юнги совсем другая личность, такого стоит бояться еще сильнее, чем задорного, - как раз подходящее. Хосок не понимает. Юнги что-то знает, но не говорит об этом, но ему можно верить. В их команде есть негласные правила. Намджун помогает с планом действий, Хосок координирует команду, а у Юнги нестандартное мышление и очень развито чутье. Пусть он творит иногда странности и глупости, но это ни разу не было в убыток клану, и этот ход тоже противоречит любой логике и сбивает с толку, но это также насторожит другие кланы. Хосок не понимает, к чему это должно привести, но розарий, значит розарий, он идет обратно в твой кабинет и думает, как бы не выглядеть сейчас последним идиотом. *** - По глазам вижу, что ты меня не знаешь, а жаль, - мужчина широкий, у него грудная клетка огромная, сам он ростом с Тэхена, только весь квадратный, а глаза нехорошие, грязные и темные. - Чем обязан клану Ли? – Тэхен пытается непринужденно сидеть, но у него дрожат руки, поэтому он цепляется за стаканчик, словно греется, хотя ему жарче некуда. Сидит как на раскаленных углях, все слышит, все видит, его рецепторы еще никогда не были так напряжены. Только не в этом кафе, не здесь. Тэхен думал, что у него будет больше времени, давно он не ошибался, а теперь настал черед, когда дрова уже наломаны, а хочется еще. - Меня зовут Сон Сонук, для сведения. Чтобы ты точно знал, чье имя стонет твоя принцесса, когда я буду ее ебать. Сердце сдалось, резкий вдох и очевидный страх в глазах, а после у Тэхена все зажигается, выключатель щелкает красным, и тело само поднимается со стула, чтобы схватить Сонука за грудки. По ощущениям он неподъемный кабан, но от злобы в руках Тэхена нечеловеческая сила, она циркулирует и рычанием выходит наружу через стиснутые зубы. - Только попробуй. Тэхен зол. Он никогда еще так не злился. Его учили хладнокровию, ясному уму, но теперь в голове пульсирует такой кипяток, что пар скоро пойдет из ушей. Его сердце колотит, руки трясет и хочется бить до потери сознания. Злость в каждой клетке, Тэхен буквально дышит ею, но сбоку на его плечо давит Чонгук, отрывает от парня и усаживает с силой на место. Тэхену нужно подышать, помолчать, подумать, но ему все еще хочется убивать. Этот подонок только сказал это, Тэхену стоило только представить, как огонь разошелся по телу и сжег все правила нормального поведения. Ничего не делать в этом случае – лучший выход, проще даже не смотреть, пока Чонгук принимается за дело. - Она наверное сладкая, да, Тэхен? - Тебе лучше не переходить нам дорогу, - Чонгук за плечо удерживает Тэхена, смотрит в глаза другу, охлаждает, отрезвляет взглядом, а потом возвращается к Сону. - А то что? Мышата попробуют меня загрызть? – Сонук скалится, показывает ряд своих противных маленьких зубок, которые хочется выбить, отвратительным тоном пародирует кого-то, а Чонгук теперь сам ему хочет прописать с ноги за гадкую улыбку и взгляд за спину Тэхена на кассу. – Красивая, одобряю, - кивает на Чонху, а Чонгуку не по себе и мороз по коже, потому что Сонук облизывается гадко, языком обводит губы и пародирует звуки наслаждения пищей. Рядом Тэхен пробивает дрожь, парень смотрит исподлобья, под столом сжимает кулаки, дышит с усердием, пытается себя усмирить, потому что знает, что этот мужчина пришел дразнить, выводит на слабости, поэтому улыбается с таким наслаждением. Тэхен испепеляет взглядом Сона настолько, что становится в помещении холоднее, Чонгук не хотел бы попадать под этот взгляд серьезных глаз. Тэхен и без этого пронзительно смотрит, а со злобой, напряженным лбом и сжатой челюстью хочется молится, чтобы парень не сорвался, такая злость разорвет всех в окрестности и самого Тэхена тоже. - Зачем ты пришел? - Кофе попить, разве не очевидно? – кивает на свой стакан Сонук, он к нему еще ни разу не притронулся. Чонгук прослеживает взглядом, приподнимает брови. - Это чай. - Вы несчастные дети в песочнице, не советую переходить дорогу взрослым дяденькам, иначе, - Сонук стреляет взглядом к кассе и с гадкой ухмылкой возвращает взгляд на парней. – Иначе будет больно. Он встает и уходит, оставляя после себя шлейф запаха железа и пота. Тэхен еще какое-то время не двигается, смотрит в одну точку. Его все еще трясет, произошло именно то, чего он боялся. Как дурак надеялся, что все пройдет хорошо, но ошибся. Не глупый, с самого детства учили не привязываться, всегда нужно слушать своих родных, они знают как лучше жить, а теперь тело не слушается, мозг тоже и хочется разорваться, потому что бросить это дело нельзя, а любить хочется. Тэхен отмирает, делает вдох и смотрит по сторонам. Жизнь вокруг продолжается, ничего для других не произошло, а он только что прошел свой самый худший круг ада, все страхи ожили сегодня, не вернуть того, что уже сделано. Тэхен может потерять все в один момент, а сам столько тянул. Он все время смотрел, боялся Чонху потрогать или узнать имя, он уже потерял время, так что не собирается ждать ни секунды. Он встает, идет к кассе, заранее оглядываясь на все кафе. За столиками только Чонгук и пара молодых людей с ноутбуками, больше никого и даже никто из работников не маячит за ее спиной. - Уже уходишь? – ее тон грустный. – Это был плохой парень? – она имеет ввиду того, кто только что ушел, не глупая, сразу поняла по реакции Тэхена или возможно видела небольшую потасовку. - Очень плохой. - И ты его убьешь? «Если бы я мог, я бы перестрелял в этом городе каждого, кто тебе может угрожать, но пока я перестрелял только половину голубей» - думает Тэхен. Он смотрит на нее, думает, что правильно было бы оторвать все связи, заставить ее уволиться и переехать, поменять личность, но на самом деле он не может это сделать, потому что эгоист. Так что во имя своего эгоизма, из-за того, что перед его глазами только что на словах угрожали Чонхе, Тэхен понимает, что сам еще не проявил инициативу, он не тюфяк, а опасный парень, который наклоняется через кассу и цепляет ее за подбородок. Возможно, стоило подождать, но Тэхен и так слишком долго ждал, так что теперь не тянет ни секунды и целует. Сладко, крепко, вкусно. Он трепещет изнутри, несмотря на то, что стол врезается ему в ребра, он неудобно стоит на цыпочках, но захватывает губы мужественно, властно. Он весь ее хочет прижать, но пока из-за преграды наслаждается губами, как она сначала застывает в испуге, а потом вздрагивает и отвечает. Так нежно, делает шажок и сама немного наклоняется вперед. Она кладет руку ему на линию челюсти, аккуратно, пальчиками поглаживает его, а Тэхен от этого сейчас развалится в желе прямо на этой кассе. Он знал, что будет вкусно, сладко и занебесно. Но это даже лучше. В нем еще ни разу столько чувств не просыпалось одновременно, в голове верещат песни, поют птицы, он чертов диснеевская принцесса, теперь понимает, почему поцелуй разрушает все чары. Он не думает проблемах, все кажется таким прекрасным, но в первую очередь ее губы. Они даже еще слаще, чем он представлял, такие нежные, теплые, отзывчивые, это как целовать чудо, никогда такого не чувствовал, не знает, с чем сравнить, потому что он отвечает на поцелуй, его трогает. Каждое ее касание отзывается в теле приятными ощущениями, Тэхен думал, чего его оттолкнут, но она цепляется за его шею, сама все ближе притягивает, углубляет поцелуй, а Тэхен чувствует, что еще немного, и он умрет от этого всего. Чонгук рядом громко прочищает горло. Двое резко отскакивают друг от друга. Тэхену приходится проморгаться, а Чонха поправляет волосы, и прочищает горло, потому что за спиной Тэхена стоят люди, которым нужно сделать заказ, они осуждающе смотрят на парня, цокают, качают головой, а Киму плевать, у него нет времени на чужое осуждение, его только что поцеловал ангел. По дороге обратно Чонгук молчит и, кажется, не моргает.