Драгоценность.

Ты мечтала проснуться не одна, чтобы как в фильмах: чужая рука на бедре, солнце пробивается через окно, большая кровать и море нежности. Так глупо, но ты не могла себе позволить даже такую банальщину, поэтому радуешься, как маленький ребенок. Мало того, что все реально, не нужно смотреть в экран и завидовать героине, потому что ты на ее месте, так еще помимо всего это Хосок. Красивый, благородный, с темным оттенком кожи, который на белых простынях кажется карамельным, его волосы прикрывают глаза, а весь он расслаблен, лежит на боку и спит. Это красиво для тебя, потому что каждый раз ты видела его в собранном виде, в строгом костюме, постоянно начеку и с властным напором, который отражался даже в осанке. Сейчас же его лицо расслаблено, волосы в беспорядке, он без одежды и мускулы даже так выделяются на его крепком теле, его рука увесисто покоится на бедре, это как наблюдать за дремой хищника, любой знает, насколько он опасен, но сейчас он близко к тебе, позволил расслабиться в твоем присутствии, потому что доверяет. Хосок позволяет видеть себя обнаженным, раскрытым, слабым. Его лицо во сне совсем мальчишеское, несмотря на острую линию подбородка, которую ты так любишь трогать и чувствовать всю мощь его мужской челюсти, Хоби дует губы немного, приоткрывает рот и сопит. Маленькая деталь, но ведь ты знаешь, что не каждый может сказать, что слышал, как другой человек еле слышно сопит. И все это так интимно и близко, так странно для тебя, той, что каждое утро вставала и просто заправляла постель, а теперь под мужской рукой лежишь, тепло греешься, ближе прижимаешься к нему, чтобы ощущать, как плавно поднимается и опускается его грудь. Это напоминает купание в лучах солнца, тепло осязаемое, яркое, вызывает улыбку и не только у тебя, потому что Хоби лениво растягивает уголки губ и притягивает тебя ближе, не открывая глаз. — Доброе утро, — его голос ломается, как и у всех утром, немного переходит из шепота в бас, но не это главное, а то, что ты его таким не слышала еще. Каждый момент ты оставляешь для себя, это особенно, потому что только такие, как вы, способны понять, насколько мало вот этой нежности и глупой романтики в жизни. Живущие под обстрелами и заговорами, вы улыбаетесь просто тому, что сейчас голос хриплый у обоих, а на шее следы от засосов. — Доброе, — ты не можешь насмотреться на его ямку между ключицами, на то, как она переходит в бороздку на крепкой мужской груди, его темные круглые соски самая интимная часть, а потом тело скрыто интригующе под одеялом. Ты видела его уже обнаженным, всю ночь исследовала его по миллиметру, но так и не насытилась. Никогда ты не подумала бы, что будешь такой жадной до этого парня, потому что Хоби всегда был рядом, всегда при тебе и готовый преданно предложить тебе расслабиться, но ни разу не было мысли, что такого, как он, нет больше. Нет другого такого же идеального для тебя парня, который бы так пытался сдерживаться и низко не стонать только от твоих поцелуев по телу. Хосок не просто чувствительный, в каждом его ответе твоему касанию есть чувства и благодарность, каждый раз вы цепляетесь друг за друга, словно боитесь потерять, и так и есть на самом деле. — Я не верю, что это происходит на самом деле, — ты с улыбкой подползаешь повыше, поближе к его лицу. Хосок немного опух к утру, его глаза стали немного меньше, но это, опять же, в тебе взрывает шоколадные реки, и скоро ты погибнешь от диабета, потому что Хосок такой домашний, все равно опрятный и приятно пахнет. Вспоминая того Хосока с идеальной укладкой, ты с радостью целуешь этого Хоби с еле открытыми глазами, с припухшими ото сна губами, с челкой, лезущей в глаза и маленькими прядками, торчащими из головы короткими антеннами. Его поцелуй на вкус как мармелад, совсем сахарный, но немного тягучий, потому что он вдыхает через нос и все же лениво приобнимает и за спину тебя к себе прижимает, чтобы лечь на спину и утянуть тебя с собой. Он еле отвечает, это так странно, просто тыкаться губами как слепые котята, не открывать глаза, потому что сон еще не до конца сошел, но уже дышать друг другом. — Я сейчас скажу то, что тебе не понравится, но заставит поверить в реальность происходящего, — лениво бубнит Хосок и тянется к тумбочке, чтобы посмотреть там на своих наручных часах время. Ты знаешь, что сейчас слишком рано для выходного дня, но Хосок хмурится и как-то тревожно прижимает тебя за поясницу. — Что случилось? – ты не понимаешь, ведь как он мог что-то узнать, ведь встали вы вместе, при тебе он не трогал телефон, но Хосок просыпается окончательно, смотрит на тебя так серьезно, что в животе оседает тяжелый камень волнения. — Кажется, нас выследили. «Мы и не скрывались» — хочется тебе ответить, но вместо этого приходится покинуть кровать и начать одеваться. Не доверять чуйке Хосока – это как не верить самой себе, глупо сомневаться в его словах и важно то, что действовать нужно сразу же. Теперь ты сама слышишь на этаже этот шум, они уже готовы ворваться в ваш номер и перестрелять вас прямо в постели. Ты уверена, такое чувствуется сразу и не объяснить, как, потому что эта чуйка вырабатывалась годами, ты одеваешься наспех, даже не пытаешься собрать все вещи, а просто накидываешь, лишь бы было. Без слов понятно, насколько это все опасно. Если это другой клан, то вас перестреляют и глазом не моргнут, они подобрал удачный момент, и все будет печально, если их ставка сработает. Ты сама виновата, себя коришь, что позволила вас загнать в ловушку, вы ее устроили сами себе и радовались до какого-то времени, потому что сейчас ты видишь тревожное лицо Хосока и сама волнуешься. Если он переживает, то дело совсем беда, Хосок выдает свое волнение только в самом редком случае, а сейчас хватает тебя за руку и уводит за спину. — Ты один не справишься, — тыкаешь в его спину своим пистолетом, намекаешь, что прекрасно умеешь стрелять, да и обороне обучена, но Хосок смотрит так, что пробирает холодом, обратно тебя пихает за спину и ныряет за дверь в коридор первым. «Придурок!» — хочется крикнуть ему вслед, но дверь не поддается. Либо он ее закрыл, либо подпер снаружи, и ты бьешь ее ногой, готова стрелять в замочную скважину, но сил не хватает, а еще ты слышишь выстрелы. До последнего надеялась, что это вам показалось, что этот шум был просто иллюзией, делом привычки, но, к несчастью, оба оказались правы, до страшного правы, потому что в коридоре открытое пространство, это как выйти безоружным в поле, Хосок совсем сошел с ума, без прикрытия, тебя запер, тебе хочется теперь самой его пристрелить, но его отвлекать своей руганью не хочется, так что ты просто стреляешь в ручку двери пару раз и та поддается, особенно если приложиться хорошо ногой и снести ее. За дверью три трупа и Хосок, ногой поворачивающий голову одного, на шее у того тату и ты без разглядывания понимаешь, что это клан Пули. Нетрудно догадаться, кто же еще разозлится и будет бездумно палить в невинных людей, потому что ты видишь охранников со свернутой шеей, бедную женщину-уборщицу, которая так и не дошла до нужного номера, слишком много ненужных смертей, слишком грязно и топорно, Буллет всегда так работает. — Трое? Я думала, их больше. — Думаю, еще внизу есть, на выходах или между этажами. Не думаю, что послали бы так мало людей, — Хосок смотрит на трупы под собой, а ты знаешь, о чем он думает. Живыми из такой западни не выбраться. Нормальные люди берут с собой армию телохранителей, а вы с парнем решили поиграть в обычных людей в такой жаркий период, как глупцы сами себя принесли на блюде этим варварам. — Не хочешь нашим позвонить, попрощаться? – тебе даже смешно о ситуации, тебя пробивает на нервный смех, потому что не верится, что вот он, последний день вашей жизни, а Хосок наконец поднимает голову на тебя и подходит, чтобы обнять. Он по голове тебя гладит, ты слышишь его вздох, а потом отрывает от себя твою голову обеими ладонями, заставляет смотреть ему прямо в глаза. — Только попробуй подумать о смерти. Я лично их всех закопаю в нашем розарии, слышишь? Ты киваешь, потому что говорить нечего, ты все еще не веришь в хороший исход, потому что совсем не видишь вариантов, как вам выбраться, а Хосок просто наклоняется и целует тебя. Нежно, неспеша, перебирая верхнюю и нижнюю губы по очереди. — Какой план? – Хосок аккуратно опускается от твоего плеча вниз и переплетает с тобой пальцы. Вот так, всего секунду, глядя глаза в глаза, вы просто держитесь за руки, стоя на этаже с трупами. — Не умереть? – улыбается и склоняет голову набок. Позитивно, мило, но руки приходится разорвать, потому что держать оружие лучше двумя руками и запасной магазин, вдруг что, быстро поменять. Ты всегда считала сумасшедшим Юнги, но на деле оказалось, что Хосок тоже без башни, просто он помимо всего еще прикрывает тебя, заводит в лифт и нажимает на нем значок первого этажа и снова переплетает с тобой руку, как только закрываются двери. Ты нервничаешь. На первом этаже точно кто-то есть, но возможно, они могли все силы бросить на черный ход, думая, что так вы попробуете сбежать, но все равно там будет больше двух людей, все вооружены. — Думаешь, там больше пяти человек? – прикидывает в голове Хосок. — Думаю, что они сразу начнут стрелять, как только откроются двери лифта. Хосок смотрит наверх, а потом на тебя, и ты понимаешь, о чем он подумал. У вас всего несколько секунд, но ваши родители обучали вас выживать в любой ситуации, так что Хосок приоткрывает крышу лифта и подтягивается, тянет руку к тебе и помогает подняться за секунду до того, как дверь лифта открывается и кабину обстреливает, кажется, сотней пуль. Не прогадали, сейчас бы уже были как решето и в крови знаменовали победу клана Буллет и, кажется, этот клан не зря так зовется, не жалеют они припасов, только никого не видят в кабине, в полной тишине слышен только треск прикладов. Нельзя понять, сколько там людей, сколько патронов, что они будут делать дальше, а двери лифта тем временем закрываются, но кабина не идет вверх, потому что дверцы снова открываются и внутри заходит мужчина, оглядывает стены и оборачивается. — Значит, они на лестнице. Больше людей в северную часть, я проверю их этаж, — нажимает восьмерку на приборной панели и стоит только дверям закрыться, Хосок прыгает вниз, а ты за ним. Сначала ты думаешь, чтобы Хоби свернул шею по-быстрому, но тот так не думает, он выбивает оружие из рук мужчины и приставляет свою пушку к его голове. — Я не люблю, когда пытаются испортить мой единственный выходной, — смотрит прямо в глаза, а в них горит все сдерживаемой злобой, такая обжигает больно, неприятно, горечью сразу отдает во рту, а мужчина просто улыбается. — Недооценил тебя, Хосок. Заслуживает уважения, — криво ухмыляется, а Хоби вторит и сильнее давит на черепушку, чтобы немного наклонился, ощутил, что не владеет сейчас ситуацией, находится в чужих руках, преклонил колени и молил о пощаде. — Плевать я хотел на твое уважение. Чем заслужили столько внимания? Мужчина хмыкает, смотрит на тебя, с ног до головы, а потом на Хосока возвращает взгляд, ухмыляется и цокает. — Не знаешь, что творится в своем же клане? – двери лифта раскрываются, а ты хватаешь пистолет, но там, на этаже, все также тихо, так что ты нажимаешь кнопку закрытия дверей, но лифт не едет, стоит, пока этаж не нажали. – Думал, мы не поймем, кто весь наш товар перехватывает прямо в аэропорту? Неужели думали, что не поймем, почему эти дрессировщики со своими сраными лабрадорами нацелились именно на аэропорты, которые относятся к нашей территории? Клан Ли слишком тупые для такого, а вы просто не можете в открытую вынести нашу мощь, вы слабые букашки, вам только сраться от новых угроз, а не трогать чужие кла… Хосок стреляет. Ты вскрикиваешь, потому что кровь пачкает тебя, двери лифта, это было так близко, что, показалось, заденет и тебя, ты смотришь на парня, потом на труп и вспоминаешь, почему ты глава клана, а не он. — Ты тупой? Хосок оглядывает свою майку и джинсы, которые почти чистые, потом смотрит на тебя, запачканную кровью неизвестного мужика. — А в чем проблема? — Мы могли использовать его, чтобы выйти. Не слышал, что такое заложники? — Я подумал, что он нам больше не нужен. — Индюк тоже думал, — ты нажимаешь первый этаж и вы начинаете ехать. Хосок виновато молчит, пока ты теперь разозлилась. Не знаешь, что конкретно повлияло, наверное, ты вспомнила о своей ответственности за клан, так что поднимаешь оружие мужчины и даешь Хосоку, все равно он будет рваться вперед и прикрывать тебя своей спиной, проверяешь свой пистолет, так пуль не уменьшилось, он готов сносить головы, но Хосок поглядывает немного неуверенно на тебя. — Ты уверена, что они не будут стрелять? — Они не знают, что это не возвращается та туша, так что будут осторожны. Это даст нам буквально пару секунд, и не дай боже хоть раз нам промахнуться. Как только откроются двери, сразу выходим, не даем загнать себя в ловушку, там внизу столбы для антуража и хорошее прикрытие и, самое главное, Хосок, не стоять на месте и идти к выходу. — Понял, доберемся до машины, там будет проще. — Верно, — ты выдыхаешь, смотришь, как на табло показывает третий этаж, второй, ты в голове самой себе говоришь успокоиться, с дрожащими руками не стреляют, но тяжело уговорить волнение и злость за свою долю. Первый этаж. Лифт противным звуком уведомляет, что вы прибыли, а ты лишь надеешься, что это не конечная станция. Рука потеет, держать пистолет так непривычно, ты целишься в дверь. Все просто, также, как на тренировках. Ты делала это много раз. Уйти от угрозы, найти все цели, запомнить расположение. Точные выстрелы, нужно передвигаться. Двери раскрываются, ты вдыхаешь, до выдоха делаешь три выстрела и замечаешь, что Хосок стреляет туда же. Вы забыли обговорить, кто берет какую сторону, но жалеть об этом поздно и нет времени, ты ныряешь за один из столбов справа от лифта, Хосок идет налево, отлично, теперь вы разделили территорию, все должно быть проще, только ты материшься про себя, потому что забыла посмотреть на все цели из-за самых первых выстрелов. Пистолет в руке такой тяжелый, ты сжимаешь его потными ладонями все сильнее, лишь бы не соскользнул, каждый промах стоит жизни и это совсем не как на тренировках. Здесь все стреляют без конца, ты по звукам знаешь, что они приближаются, и если сейчас не сделать рывок, они загонят в ловушку, поэтому выбегаешь и стреляешь. Помогает, что Хосок делает то же, внимание переключается сначала на него, а потом ты добиваешь, прикрываешь парня, выстреливая еще пару раз, пока они не целятся в тебя. Эту секунду ты ныряешь за фикус, которому отстреливают горшок, а после него еще один столб, украшенный стеклянными вставками, похожими на чешую. От выстрелов она звенит и разлетается, судя по твоим подсчетам, у тебя осталось пять патронов, у Хосока они кончились, потому что тот с грохотом отбрасывает пустой магазин. — Придурок, — цедишь сквозь зубы, потому что запасной магазин у тебя, а там еще минимум четверо и неизвестно сколько снаружи. У вас осталось не так много времени, прежде чем прибегут те, кто остались около лестниц и другого выхода, ты замечаешь трупы обычных работников и посетителей в холле, тихо ненавидишь Буллет за их мерзкие методы, это просто отвратительно, но после слышатся выстрелы в сторону Хосока, тот вышел из укрытия, думая отвлечь внимание на себя, а ты шипишь и стреляешь в каждого, кто направил оружие на Чона. Стискивая зубы, каждого укладываешь и внезапно ощущаешь жжение в ноге и резкую боль. Сзади вас появились еще люди в черных масках, нет времени сменить магазин, ты просто бежишь с Хосоком изо всех сил и просишь все силы не подвести, не сдохнуть именно сейчас, но успокаивает, что вы дали достойный отпор. В ноге боль невыносимая, но это просто боль, ее ты сквозь зубы перебарываешь и за Хосоком вылетаешь к машине. Ее вы привыкли оставлять так, чтобы всегда быстро можно было уехать. Удивительно, как Буллет не прокололи шины, но в этом весь этот клан, в том, что так уверены в силе задавить количеством и оружием, что не думают даже о разных исходах. Хосок давит на газ изо всех сил, от волнения даже сначала не справляется с управлением и машину немного заносит, но потом он газует, не моргая, сжимая крепко свой руль, а ты замечаешь в его кармане еще один пистолет, который дала ему. От беспокойства, он забыл про него, да и ты тоже. Двое убийц, после такого вы не достойны управлять кланом, повели себя, как два глупых школьника, но пока живы. Доходит, наконец, осознание. Сейчас Хосок путает следы, выезжая по дворам, а ты позволяешь этой мысли закрепиться. Вы живы. Дышите, можете скрыться, у вас есть все шансы выйти чистыми из воды против целого клана. — Юнги и лабрадоры, — цедит Хосок низкими хрипами, выруливает из переулка на дорогу и давит на газ, немного нервно обгоняет других, рывками, ускоряется, не сбавляет скорость, шумно дышит и трясет головой периодически. — Не злись, он не виноват, Юнги молодец. — И как только догадался до такого, придурок, — смеется Хоби. По его сумасшедшей улыбке тебе не по себе. Хосок странно ведет себя, словно выпил или находится под чем-то. Таким ты его еще ни разу не видела, списываешь все на адреналин, но парень сворачивает к зданию, подъезжает прямо ко входу и глушит мотор. – Я все. И теряет сознание. В здании, около которого вы стоите, ты узнаешь больницу. *** - Их нет, хотя давно уже должны были вернуться, - говорит Джин, он все не знает, куда себя деть, чувствует себя бесполезным, потому что с самого утра не понимает, что же теперь делать. Он знает тайну, которую открыл ему Юнги, но клан Ли так просто не убрать, Джин хотел бы изощренной мести, если убрать одну соломинку, их клан не развалится, нужно пошагово на них наступать, ломать ноги с низов, покатятся верхи со временем, а там и каждая слабость будет смертельным ударом. Просто Джин чувствует себя бесполезным. Он так долго мечтал, когда получится свергнуть этих мразей, посмотреть как все, что им дорого, падет, но на самом деле даже теперь с тузом в рукаве он бессилен. Долго думал, он вспоминал Намджуна с его прошлым, понимал, что сам такой же, закрыл себя в клетке воспоминаний, и никому этого не показывает. Джин осознает теперь, что он один точно здесь не справится, пусть у него было горе, пусть сердце живьем вынутое, но отомстить он не сможет в одиночку. Джину нужна ты, Хосок, Намджун, который так и не вышел с утра из комнаты. Даже Чимин остался в особняке, Юнги приказал не трогать мальчишку, тот занят, а Джин выяснять не стал, не членами занят и ладно. - Ты же знаешь, что если у них проблемы, они бы позвонили, - Тэхен сам не может найти себе места, все ходит по их логову, руки заламывает, теперь Джин понимает, что его тянет поехать в кафе, к Чонхе, она там без него работает, бедняжка. - Тогда почему задерживаются? - Трахаются они, Джин, трахаются, - Юнги выговаривает по слогам, Джина сверлит раздражением и зубы показывает. Киму не нравится самому так думать, но сейчас он точно не хотел бы так сильно разделяться, время не лучшее, он прекрасно понимает, что кланы затихли последние дни, а значит готовят удар. - Т/и звонит, - Джин как чувствовал, в его руке вибрирует телефон, его тревожное чувство нарастает, хотя находящиеся в комнате не обращают внимания. Думают, что просто хотят предупредить глупого Джина, что задержатся, никто даже не прерывает своих дел. - Не могу так больше, я поехал, - Тэхен срывается, не успевает Джин даже ответить «Алло» по телефону, он срывается к своей возлюбленной, а следом подрывается Чонгук за старшим, как преданный щеночек смотрит вслед, но сегодня Юнги цербер, не пускает того, преграждает дорогу. - Нам здесь нужны люди, Гук. Чон расстраивается, опускает голову и в ответ Мин просто треплет его по плечу. - Да, понял, хорошо, - Джин поднимается со своего места, он сидел спокойно в комфорте, но теперь стоит с расширенными глазами, кладет трубку и тянется за оружием за поясом. – Где, мать его, Рекс? - Прости, но мать Рекса та еще сука, - говорит Юнги и хрюкает со своей же шутки, он сегодня в ударе, много говорит и лезет в разговор, но Джин бы посмеялся, но дело ему не нравится. - Клан Буллет напал на Т/и и Хосока, Хоби ранен, ему проводят операцию, а Т/и накладывают швы, она думает, что сюда они тоже придут, так что кто в последний раз видел мою собаку? Джин не шутит, он потерял так много на этой работе, обещал себе больше никогда не любить, не заводить животных, потому что всегда стоит только подумать, что все в порядке, появляется говно, которое говорит ему, что жизнь никогда не была сладкой, нельзя привязаться даже к сраному таракану, потому что его раздавят. Джин сам себя порой ощущает насекомым, его все пытаются прихлопнуть, растормошить, потравить, он бесполезный, и дохнут все в округе. - Да не бойся ты так, все будет хорошо с ним, он просто бегает, - говорит Чонгук. Добренький тупой Чонгук, не понимает, что по этому зданию никто «Просто» не бегает. Каждый раз, когда терялся Чимин, они боялись как бы этому дурашке никто не снес голову, как бы не сбежал или не попал в передрягу, а тут маленький песик, Рекс же еще даже не подросток, это облачко сейчас свою шерстку пачкает, пока Джин волновался за других. - Ты идешь со мной, - Ким тянет Гука за шкирку, потому что сам предположил, что все нормально, Юнги сам кивает и достает свое оружие, а у Кима опять вибрирует телефон, Тэхен пишет смски. 10:09 Тэхен. Скажи, а что тебе конкретно сказала Т/и, когда позвонила? 10:10 Тэхен. Потому что я шел к своей машине и увидел как пять черных внедорожников остановились около нашего входа. Кажется, это клан Буллет. Короче, будьте осторожнее, а я поехал. - Вот же срань поганая, - рычит Джин, - сучара, куда поехал, нам здесь помощь нужна. Рычит Джин в экран телефона, ему сейчас нет времени печатать ответ, вообще нет времени ни на что, он Рекса еще должен найти, а еще перестрелять незваных гостей. Намджун сошел с ума, Тэхен помешался на любви, Хосока ранили, что за дерьмо такое. Джину кажется, что он нагрешил в этой жизни, потому что как можно было остаться втроем. Да, у них есть люди еще в клане, но они такие глупые, совсем зеленые, ничего не понимают, можно стрелять, или поговорить стоит, а некоторые ждут приказа начальства, которое в кафешку уехало, отлично. - Джин, спокойнее, не злись ты так, - просит Чонгук, он за широкими шагами старшего не успевает, приходится даже бежать какое-то время, но потом Джин останавливается сам внезапно, в холле перед лифтами, оглядывается и чешет голову. - А что делать-то? - Снимать трусы и бегать, - ворчит Юнги, быстрыми шагами добираясь до них, чешет затылок пистолетом и вздыхает. – Спускайтесь на лифте, а я по лестнице, если что встретимся на первом этаже, проверим камеры. - Они опять хотят наступить на те же грабли, - бурчит Джин, нажимает кнопку вызова лифта, топает ногой, ждет. Юнги прочесывает этажи, те могли зайти и с парадного, Буллет любит пострелять, как иронично, Джин срать хотел на их методы, просто парень устал, его раздражают эти твердолобые тупицы, нет от них покоя, распоряжаются людьми как пушечным мясом, устраивают всегда шоу со спецэффектами, только смотреть уже на него надоело. 10:15 Юн(бе)ги Если тебе интересно, я нашел Рекса. 10:15 Юн(бе)ги Я на пятом этаже, и слышал как он вскрикнул, но не пойму где. Джин читает сообщения и красная лампочка загорается перед глазами, он слышит громкую сирену в своей голове, она перекрикивает разум, сомнения, страх – все. Это для него как клаксон для старта, самого быстрого в его жизни, потому что он срывается с места, бежит по лестнице вниз, встречая на ней людей в масках. «Убить» - первое, что горит у него в голове, оно пухнет, заполняет все пространство и хочется голыми руками их разодрать, но Джин не может как Намжун, так что стреляет. Прямо в лица, чтобы разнесло и мерзкие рожи, он бежит вниз, слышит как Чонгук стреляет и где-то сзади валится тело между пролетами. Про спину Джин забыл, плохо, что гнев вымещает трезвость оценки ситуации, но уже он не может остановиться, летит как только может, добирает до пятого и врывается с ноги в каждый кабинет. Проверяет все, пока не находит. - Я вашими кишками выложу слово «Смерть» на асфальте перед вашим главой, - рычит Джин, стреляет с места, стоит стабильно, поэтому и прицел хороший, но взгляд цепляется за белое дернувшееся облачко в руках одного и сердце принимается колотиться со страшной силой. - Боишься за свою зубочистку? Такой маленький, гавкучий, правда? Лаял, мешал работать, все думали, чья скотина, а оказалось, что твоя. Удивительно, что у монстра есть слабости, - говорит парень, его Джин видит впервые, потому что так его еще никто не называл, но предполагает, что выглядит не лучшим образом. Держит его на мушке, держа пистолет обеими руками, ноги не ширине плеч, костюм весь натянут, а Джим сам как струна сосредоточен, не спускает глаз, не пропускает малейшее движение парня, у которого в руках Рекс. Тот видит хозяина, брыкается в чужих руках, у Джина теплота и гордость в груди разливается за эту животинку, он так рад, что позволяет даже немного улыбнуться. - Это животное драгоценнее твоей жизни, поверь. - Готово, - теперь Джин видит, что за компьютером был еще человек, он дает знак тому, что стоит, кивает и вынимает флешку. Вот так иметь слабости, они нас связывают по рукам и ногам, потому что Ким собирается позволить им уйти, покинуть здание из-за псинки, которая весит не больше шляпки. Рекса уже хочется обнять прижать к себе, пожалеть, потому что он дрожит, своими глазками-бусинками смотрит, разрывает просто сердце Джина. - Блять! – парень роняет Рекса на пол, Джин мгновенное реагирует, стреляет в него одним точным выстрелом и подхватывает собаку, которая подбегает к нему. За спиной выныривает в коридор второй с флешкой, приходится рвануть прямо с собачкой на руках, Джин выходит и чуть не попадает под выстрел Чонгука, которым тот убирает парня. - Что произошло? - Рекс отныне официально в нашем клане, ахуенный боец! – Джин бежит с песиком в одной руке на подмогу Юнги, потому что с лестницы доносятся выстрелы, Чонгук следует за ним. – Он обоссал того, кто ему угрожал, ну разве не прелесть? – голос старшего немного дрожит от бега, с лица не содит улыбка, а Чонгук думает, что более сумасшедшим Джина еще никогда не видел. Убивают. Они убивают всех и каждого, они посыпают трупами офис и плевать, что втроем, им совсем не помогают другие люди, мрут как мухи. Чонгук не понимает, за что им платят, потому что один радостно-возбужденно-разозленный Джин чего стоит. Он делает это прямо как в балете, красиво убивает, но со злостью, потому что его щеночку угрожали. У того от перестрелок скоро запор в очередной раз резко пройдет, Чонгук надеется, что не сейчас, потому что тяжело все же только втроем против кучи народа. Спасает только знакомая территория, а еще Юнги, бросающий в них свои чудо-камешки. Они разносят много вокруг, но пугают знатно этих придурков, что убегают они быстро, здесь пулей не пойти против взрывчатки, а против Рекса с Джином особенно. Ситуация серьезная, их могут убить, но Чонгука пробирает на смех, потому что Юнги и камешки, Джин и его шпиц в руках как у богатой избалованной леди – все это звучит просто обхохоешься, правда посмеяться нет времени. Джин озверел в край, он за свое дитятко кому угодно порвет глотку, теперь не скрывает, что Рекс ему по-настоящему дорог. Чонгук завидует. Насколько завидует, что после того, как в здании все утихло, когда Буллет решили сбежать, он валится на пол рядом со старшим, смотрит как тот опускает на землю аккуратно абсолютно чистенького и бодренького шпица и спрашивает. - Скажи, а за меня ты бы так переживал? – Чонгуку в душе очень хочется, потому что даже у маленькой псинки есть тот, кто им дорожит, а Чона даже родной отец не любит. Джин медленно переводит взгляд на Чона, улыбается и треплет небрежно его волосы. - За тебя, Чонгуки, не только я, но и весь клан переживает. Дурак ты, Гуки, это собака, а ты у нас уже столько лет, раз терпим и еще не убили, значит, мы тебя точно любим. Ты ведь это хотел узнать, да? Чонгук кивает. Он просто хочет, чтобы его любили. *** - Привет, куколка, - мужчина улыбается, у него воняет изо рта, а Чонха думает, должны ли все бандиты такими отвратительными. Тэхен, вроде, не такой, так поему этот мужлан сейчас мерзкий, грузный, самоуверенный и наглый. Он смотрит так, будто уже своими толстыми пальцами залез под передник, такому хочется просто брызнуть в глаза соком лимона и освежителем воздуха сверху покрыть. Чонха же на своей работе должна улыбаться, каждый раз в такие моменты, когда сразу выцарапать сходу хочется клиенту глаза, она вспоминает Тэхена, который смотрит каждый раз, словно недостоин прикасаться ее, как преданный пес с горячими глазами, которому сказали сидеть, а хвост виляет и глазки шальные выдают желание уже сорваться с места. - Добро пожаловать, что будете заказывать? - Тебя, - на Чонху наставляется пистолет. Она знала, что злые мужики могут прийти по ее душу, но не среди белого дня прямо за кассой, не думала, что при взгляде на дуло пистолета кровь так леденеет, что кажется смерть прошла через нее заранее. Хочется вдохнуть, но легкие заполненный страхом, желание закричать, но рот просто раскрывается и закрывается снова. Ступор снаружи кажется простым, пока внутри Чонхи это даже страхом не назвать. Там паника, тошнота и спутанные мысли. Сразу хочется позвать Тэхена, но его рядом нет, о чем она только думала, когда ее предупреждал парень, сотню раз говорил, что с ним опасно, но она шла следом и думала, что находится в защитном колпаке. - Знаете, сюда нельзя с оружием, - как бы между прочим говорит Джексон. Он протирает кружку и скептически поглядывает на мужчину, - так что либо уберите, либо выйдите отсюда. Чонха смотрит на Джексона как на сумасшедшего. У них не чертовой тревожной кнопки, нет никакого шанса вызвать копов, а парень продолжает протирать кружку, словно не в его голову направлен пистолет. «Пистолет направлен в Джексона» - понимает Чонха. Этот идиот пришел один, с одним оружием, какая-то доля звериной уверенности вселяется в ее грудь. Там открывает глаза сознание, наконец, выползает из конуры мозг и просит дать попить водички. Чонха выхватывает кружку из рук Джексона и кидает в руку мужчины. Пистолет выпадает и его рук, позволяя девушке перескочить через кассу и увесистым небольшим каблуком заехать ему по лицу. Девушка не умеет драться, она слабая, никогда не получала по лицу, так что для нее впервые чувствовать чужой большой и сильный кулак на себе. Со злости девушка не видит ничего пару секунд, понимает только, что Джексон решил заступиться, а сбоку от нее стоит стаканчик с недавно сделанным кофе и очаровательная улыбочка распускается на ее лице. - Ваш заказ, - шипит она, выплескивая кипяток в лицо ублюдку, тот вопит, а на крики входят еще двое. Из кафе убегают люди, которые были там, а вошедшие вооружены, но у Чонхи поднос, отступать уже некуда. Она пригибается как раз в тот момент, когда стреляют, разбивая витрину с пироженками, подносом прикрывает голову, но с криком решается бить их. Трое против одной девушки, что она может сделать. Клан хотел быстро скрутить, без шума и драки, но никто не ожидал, что она умеет обращаться с кружками и подносом, что они вообще окажутся в кафе, самое странное, потому что мужчины теряются, эффект неожиданности работает на ура, потому что они даже не стреляют, прикрываются от ударов подноса руками, хотят оттолкнуть девушку, но у нее еще есть туфли на каблуке и умение садиться на шпагат. Против дамы так просто не пройти, особенно, когда ее ударили по лицу и ей очень обидно. Обиженная девушка хуже танка, там не пробить броню из злости, у нее энергия есть на каблуках весь день ходить, а разбить носы двум ублюдкам и подавно хватит. Обычно энергия идет рывками, после ударов всем нужен перерыв, чтобы пометить, где еще цели, но Чонха и без этого видит, не останавливается, потому что бандиты только и ждут пауз. Она уже не знает, что еще схватить, поднос не выдерживает нагрузки, крошится, а куски летят в двух ублюдков. Чонха понимает, что усталость берет свое, что эти мужчины могут еще потерпеть ее удары, но из сил хватит надолго, а вот у нее неизвестно когда сойдет адреналин, потому что Джексон без сил, позади девушки валяется в отключке, когда третий поднимает свой упавший пистолет в самом начале. «Это конец» - кажется девушки, но лишь одна мысль, что снова будут бить по лицу, отправляет ее снова бороться, здесь главное найти хорошее оружие. За окном тормозит знакомый форд, Тэхен вылетает оттуда со скоростью света и достает из-за пояса свой пистолет. Чонха сказала бы, что это страшно сексуально, но подумает об этом потом. Три выстрела звучат в тишине кафешки, вокруг погром, какого никогда там не было. У Чонхи болит скула, губа кровоточит, волосы в полном беспорядке, а в руках части разломанного стула. - Ты пришел, - говорит она. Тэхен знал, что она у него прекрасная и чудесная, но чтобы смогла в одиночку противостоять трем обученным людям из клана. Порой страх и состояние аффекта помогают, вещь такая взрывоопасная, что не дай боже рядом оказаться. Только это не спасает парня от безумного волнения на фоне ужасного шока. Он и горд, что его девочка справилась, что она достояна быть не просто в их клане, а возглавлять, не в обиду тебе. В то же время берет страх, что угроза реальна, она тремя трупами валяется в ее кафе, они пришли сюда, хотели забрать, но не вышло. Судя по отсутствию тату, Тэхен понимает, что это Клан Ли продолжает выполнять свои угрозы, потому что Тэхен не послушался. - Нужно было тебя еще давно забрать из этого кафе к себе, - говорит он хриплым голосом, потому что переволновался пока ехал. У него жучок сработал об опасности в пути, и он надавил на газ. - Да, надо было, - девушка улыбается, и Тэхен, все еще в полном шоке, ловит ее, еле стоящую на ногах, потому что ее отпустило. *** В клане опять трупы, Тэхен несет девушку и рад даже в какой-то степени, что она этого не видит. - Клининговые компании нас просто ненавидят, - говорит Джин, вычесывая шерстку Рексу, на этой фразе Тэхен заходит к ним в логово, получая обозленные взгляды Чонгука и Джина. - А должны ненавидеть клан Буллет, ведь это они мусор у нас наводят, - цокает Юнги и смахивает с брюк несуществующие пылинки. *** Пришлось задобрить их. Тэхен честно не хотел бросать их в трудной ситуации, но так получилось, еще бы чуть-чуть и Чонха была бы отличным инструментом, чтобы шантажировать их, а о более худшем исходе Тэхен даже думать не хочет. В любом случае, Рекс получил мясную косточку, Чонгук получил «Пять», потому что «Нечего дуться, мелкий», а Юнги получил мороженое в вафельном рожке. Сидит, лижет, закатывает блаженно глаза и улыбается широко и странновато. - Погоди, - Чонгук ржет. Опять хохочет, а Тэхен думает, что проверить стоило бы его нервишки. Чон заливается, не скрывает гадкого смеха и утирает слезы. Снова. – Она уложила троих бандитов? Юнги с мороженкой в вафельном рожке с довольной моськой подходит к Тэхену, теребит его за плечо и хлопает своими ресничками. - Помнишь, я говорил, что ты сможешь ее защитить? Так вот, забудь нахуй, ты в пролете! Она твой защитник! Чонгук заливается по новой, пищит и икает, а ему подыгрывает Рекс, он гавчет и бегает вокруг себя. Все довольные и радостные, а у Тэхен любовь его в отключке, ему не весело, но гордость все равно берет за своего ангела. *** — Хосок, — он слышит родной голос, тот самый, за которым почти всю жизнь молча следовал, его задача была уберечь этот голос, а он загнал их в ловушку своими руками, чуть не угробил и заставляет теперь волноваться. У него болит в груди, каждый вдох дается тяжеловато, поэтому он пока не открывает глаза, привыкает к боли. Не должен показывать тебе, что ему плохо, для тебя он всегда нерушимая стена, которая в случае опасности прикроет и до самого конца простоит, лишь бы тебя не задело. Не таким Хосок хотел выглядеть перед тобой, не настолько слабым, еле дышащим, таким жалким, глупым. — Хосок, — ты зовешь его, держишь за руку. Как долго он об этом мечтал, чтобы ты его просто держала за руку, ощущать, насколько маленькая у тебя ладошка, по сравнению с его, как бы ты перебирала его пальцы, как сейчас, только не в таких обстоятельствах. — Я тебя подвел, — во рту сухо, хочется пить, голос слабый и хриплый, внутри него этот хрип, как огромные камни, ворочается, нужно прочистить горло, но нет сил. Хосок ненавидит чувствовать себя слабым, как сейчас, видеть твои взволнованные глаза. Лучше бы ты его ненавидела. – Я привез тебя туда, не надо было, — его голос слабый, потому что именно таким он себя ощущает. Недостойным защищать, для тебя нужно найти вариант получше, чтобы не был ослеплен глупыми чувствами. — Мы оба этого хотели, ты не виноват. — Ты должна ехать к парням, ты глава клана, — поворачивает еле голову, чтобы посмотреть твердо, даже с укором, потому что ты отрицательно мотаешь головой. — Я не хочу без тебя, Хосок. Вдруг они тебя найдут? — Значит, они найдут и тебя. Чувства мешают. Хосок смотрит на тебя и понимает, что здесь была ошибка. Каждый божий день он себе напоминал, что он лишь твой слуга, достойный на коленях ублажать тебя, нельзя было принимать от тебя эту нежность, таять на глазах и забывать, почему он всегда хранил свои чувства в тайне. Не говорил вслух, потому что это всегда слабость, это запутанность сознания и эгоизм. Хосок позволил себе стать этим эгоистом, он как только получил поцелуй от тебя, не смог оторваться от губ. Не привык он, что ему отвечают, вспомнил, что бывают моменты, когда приятно двоим, и это унесло его разум из головы подальше, развеяло ветром его хрупкую систему чувств. Так сложно сопротивляться, когда нравится, когда это взаимно. Хосок дрожал и таял, когда получал от тебя нежность в ответ, он уже не осознавал об ошибке, а сейчас ее видит ясно, как день. — Ты глава клана, никто этого не отменял, ты должна взять себя в руки и делать то, что должна, — Хосок пытается сесть, ему интересно, что с ним теперь, почему так болит все, его словно выкинули с крыши, легкие горят, все еще хочется пить и говорить все еще сложно. — Я всю жизнь была главой клана, меня учили убивать, стрелять, убегать, думать, но не учили жить. Я больше не хочу, Хосок, я устала от всего. Я так испугалась, когда ты отключился, когда я увидела огромное кровавое пятно на твоей груди. Я испугалась, что тебя потеряю и больше не хочу этого всего, Хосок. Будто бы Хосок хотел. Когда его рожали, не спрашивали, чего же он все же хочет, потому что все хотят жить, но жизнь ли это. В постоянной опасности и перестрелках нет места нежности, любви, счастью. Не существует радостной жизни для Хосока, потому что его так и не спросили. Лишь недавно ты сказала ему «Чего ты хочешь». Спросила, а Хосок опешил. Его не спрашивали никогда, ему приказывали, он исполнял, а когда ты сказала, чтобы он брал все, что хочет, не было никакой другой мысли, кроме как взять тебя. Ты ему дорога, так давно, что он даже и не знает, как это началось. Раньше он отдавал, всего себя дарил, а тут позволили взять. Хосок ни о чем тогда не жалел, сейчас наоборот готов себе надавать тумаков, потому что он был рожден, чтобы выполнять только одно – защиту. Он не должен был делать ничего кроме этого, влюбляться тоже, потому что все в итоге пришло именно к тому, что он лежит на больничной койке и не может выполнить свою прямую обязанность – защитить тебя. — Нам нельзя было вообще начинать то, что было между нами. Хосоку горько, ему желчь подкатывает прямо к горлу и хочется сплюнуть, потому что нет сил выносить. Хосоку плохо, но не физически, ему бы выпасть в окно и больше никогда не вставать, потому что он не достоин дальше жить, раз не смог защитить. Каким же он был глупым, когда поверил, что достоин быть счастливым, когда подумал, что чувства никак не помешают работе. — Хосок, заткнись, — на тебя парень не хочет смотреть, ему стыдно за все. Даже сейчас за свои слова нехорошо, потому что он заставил и тебя поверить, что его сердце может быть не каменным. Он самому себе сказал об этом, потому что, как оказалось, живой он как и все, может чувствовать и радоваться, но пора снова заковывать себя в стальную кожуру, биться головой о стену, но идти дальше. Ему хочется из себя все потроха вытащить, особенно глупое сердце, которое продолжает болеть. — Тебя чуть не убили из-за того, что я отвез тебя туда. — Заткнись, просто заткнись. — Сейчас ты должна ехать к парням, а я тебя задерживаю. — Боже, поеду я туда, только прекрати ныть, — твои пальцы сжимают его руку все крепче. Хосок не хочет говорить, но ему так нравится, как ты впиваешься в него ноготками так отчаянно, твой тон тоже нравится, а самому хочется рыдать впервые в жизни. Он будто под чем-то, потому что никогда это чувство не нападало, а теперь без причины кроет. — Давай останемся просто боссом и служащим, хорошо? – Хосок просит, но кажется, будто никогда ничего и не было между ними, словно это все глупый сон, один из тех, что ночью загадывал себе парень. Так проще поверить, проще расстаться, забыть, но ты дергаешь его руку и шипишь. — Ты меня бросаешь? Да ты ахуел. Один косяк и ты бежишь поджав хвост? Ты в курсе, что когда возникают проблемы, их просто вместе решают, а не отказываются от всего. Я тебе настолько дорога, что ты готов и при любом нападении так поступить? Ты в курсе, что мы попадаем в такие ситуации минимум раз в месяц? Не возле розария, так в офисе на нас бы напали, Хосок. Мы не роботы, чтобы всегда выходить сухими из воды, но это не значит, что отношения что-то меняют в ситуации с кланом. Он не хочет слушать, просто отворачивается и вздыхает, прикрывая глаза. Хосок бы сам цеплялся изо всех сил, ты отчасти права, но пока не понимаешь, что Хоби поступает правильно, он уже понял, что любовь делает людей слепыми во всем. Счастье опустошает мозг, делает слабыми, нельзя было даже мечтать о тебе, смотреть в твою сторону, выполнять то, что должен, и оставаться железным дровосеком без души. — Иди нахуй, Хосок, — горько ты выплевываешь и уходишь. Ладони парня становится холодно, он смотрит на дверь и надеется, что теперь все будет лучше в твоей жизни. *** — Больно! – Чонха морщится, пока Джин обрабатывает ей раны. Тот злостно оборачивается к Тэхену, а тот пожимает плечами. Так получилось, что Тэхен если бы начал обрабатывать раны, то поехал бы лично в клан Ли, чтобы убить всех до единого, кто его ангела поранил. Девушка красивая даже с синяком на скуле и ссадиной, но вредничает, потому что это Джин, на него можно и побурчать и покричать, потому что Тэхену она улыбается, сверкает глазами, пока Джин пытается обработать рану, когда входит в логово Намджун. С него капает кровь, словно он ванну в ней принимал, руки стерты, он заметно хромает и падает на колени. — Господи, что произошло? – Джин встает, смотрит на свою ваточку и думает, что тут понадобится ваточка побольше. Здесь нужно полотенце, но Чонха отодвигает Джина в сторону и садится на колени перед парнем. — Здесь есть душ? — Да, вот дверь, — Тэхен приподнимает Намджуна, а тот позволяет себя отвести туда, молчит, но смотрит так, что крик «Помогите» оглушает. Там боли Тэхен никогда не видел столько, в нем и горе и страдание, вялой тряпочкой он помогает его раздеть, усадить в ванную и смыть кровь, которой оказалось больше чужой, чем его. Но на ребрах порезы серьезные, голова кровоточит, костяшки до мяса сточены, а сам парень выглядит так, словно его смерть встретила. Нет жизни в Намджуне, он полон боли, будто это его душа кровоточила. Чонха хватает бинты из аптечки, которую принес для нее Джин, садится на ванную и принимает штопать, латать, перевязывать похлеще любой медсестры. Молча, сосредоточенно, каждое ее движение вымеренное, идеальное. Тэхен только и может стоять и смотреть, как порхают ее пальцы. У него внутри много вопросов, Намджуну хочется помочь, но, судя по отчаянию внутри его взгляда, тут нужно много сил для помощи, главное узнать, что случилось. Пока парень продолжает пялиться на Чонху, она восхищает с каждой секундной. Как она не морщится, не брезгует крови, сколько же в ней еще секретов. Она наплевала на свои раны, сразу бросилась помогать другому, она Намджуна даже не знает, видела только, как он озверел на Чимина, но не боится. Хотя парень очевидно сейчас вреда не представляет, он без сил, смотрит в одну точку и периодически поглядывает на девушку. — Что смотришь? – заканчивая свою работу, она замечает, что у Тэхена все еще открыт рот, потому что как она умеет так с ранами работать покруче заправского медика. – Ты рос с тремя братьями? А я да! Уходит, оставляя Тэхен отмирать и переходить к главному. Он вытаскивает Кима из ванной, тяжело дыша, а тот тихо и беззвучно смеется. — Они забрали Чимина, — шепчет безумным голосом, — забрали. Я не смог его защитить. Снова. В его голосе не просто горе, от такого Намджуна хочется самому повеситься, но Тэхен упорно достает его из ванной, помогает надеть сухую одежду и вываливает в комнате на кресло. — Не горюй, заберем ты твою драгоценность, — хлопает по плечу, но своим словам слабо верит. Если их зверь Намджун не смог противостоять, то что они вообще из себя представляют. С каждой секундой все хуже и хуже, этот день ужасен, хорошо хоть его ангел рядом.