une etudiante

      Близилось Рождество.       Улицы были усыпаны толстым слоем снега, витрины магазинов украшены гирляндами, а по радио играли исключительно тематические рождественские песни. Всюду так и витал этот дух.       Флаттершай прогуливалась по торговому центру вместе с подругами, дабы завершить покупки к праздникам и весело провести время.

Жизнь лишь короткое путешествие, Музыка для печальных людей, Сможешь ли ты догадаться, кто выиграет гонку?

      Люди вокруг неё смеялись и радовались очередному поводу собраться всей семьей, с друзьями или любимым человеком.       Разве это не прекрасно?

Некоторые холодные, как вода, Другие горячие, словно пламя Кто-то — мелодия, а кто-то — ритм. И те и другие рано или поздно канут в лету.

      А в том, чтобы провести Рождество в одиночку, тоже есть нечто прекрасное.

***

      Дискорд сидел за столом уютной кофейни и читал что-то в ноутбуке. Должно быть, не настолько важное, чтобы вдумываться в текст. Его голова была заполнена другими, более важными мыслями. А в прочем, как и всегда.       — Рождество, — пренебрежительно бросил он пустому стулу напротив, — хуже только день всех влюбленных. Глупые людишки тратят на это и так своё бесконечное время.

Почему же они не остаются молодыми? Это так тяжело — стареть без причины.

      — Эм, сэр, я…       — Вот ты! Планируешь провести рождество с семьей? С друзьями? А может, с парнем, девушкой?       — Сэр, я всего лишь…       — Старина Дискорд снова будет один! Проверять глупые работы глупых детишек, ничего и никогда не понимающих подростков…       — Кофе, сэр, — девушка нервно поставила чашку рядом с ним, немного пролив, и поспешила удалиться.       — Я, невероятный дух хаоса и раздора, и что я делаю? Придаю этому такое значение? — мужчина откинулся на спинку стула.       Если хорошенько порассуждать, то ему не повезло оказаться в этом мире сильнее всего.

Я не хочу умереть, как дряхлая лошадь, Молодость, как бриллианты, сверкающие на солнце. А бриллианты вечны…

      Скучный, жестокий и вытянутый рамками нормальности, одинаковыми людьми с одинаковыми тупыми мыслями — врагу не пожелаешь.       — Кем же ты стал, приятель? — обратился Дискорд к своему размытому отражению в чашке. — В кого ты превратился?       — Лучше займись делом, — ответил он своим противным голоском. — А то становишься похожим на человека.       Дискорд полил рядом стоящий фикус своим нетронутым кофе.

***

      Всё, что происходило с ним сейчас — это результат тонкого плана, над которым тот работал с собратом из другой реальности.       — Есть лишь одно существо, способное принять тебя, — говорила смешная тварь, представляющая собой дух хаоса в своей вселенной. — Найди не или умри. А если вспомнить то, что мы бессмертны, задача становится более лёгкой!       И он бы не был Дискордом, лордом хаоса и раздора, если бы не ляпнул что-нибудь эдакое и не засмеялся — притворно, но громко. Смеяться искренне они способны лишь с ней. И как бы это парадоксально не звучало, но духу раздора предстоит следовать плану, чтобы снова обрести свою сущность — хаос. Он следовал. И всё-таки нашёл её.

***

      — Флаттершай, ты точно не хочешь присоединиться? Ты же знаешь, мы всегда рады тебе!       — Нет-нет, Рэмбоу, спасибо. Я в порядке.       — Ну ла-а-адно. Тогда счастливого Рождества?       — Ага, счастливого…       Рождества.       Гудки уже давно начали резать слух. На душе внезапно стало так мерзко и противно, что хотелось выбросить в окно телефон. А потом и себя.

Небеса ждут нас, поэтому мы просто смотрим, Надеясь на лучшее, Но ожидая худшего.

      Конечно, подруги приглашали её к себе, однако она точно не собиралась посетить ни одну из них. Она тоже хотела быть хорошим другом, поэтому не обременяла их своим присутствием. В конце концов, это ведь семейный праздник, и Шай проведет его с семьёй. Пусть и единственный член семьи с кем это представлялось возможным — она сама.

***

      Было девять вечера, когда ушёл Бриз, пожелавший сестре хорошего праздника. Он был в настолько хорошем расположении духа, что даже предложил Дискорду отправиться с ним.

Этот мир никчемен, и лишь мы, люди, Сумеем наполнить его красками, Если пожелаем.

      Перед вашими глазами восстаёт чудесная картина: заботливо накрытый стол, с аккуратной домашней выпечкой и старательно приготовленными вегетарианскими салатами, которые стоят нетронутыми всю ночь, пока девчушка бесшумно плачет в своей комнате.       Поистине то рождество, о котором мечтает каждый!       — А ты как отпразднуешь, моя дорогая?       Она даже не задумываясь знала ответ, однако сказать это вслух было тяжело. Будто только слетят с её уст эти слова, Флаттершай уже ничего не сможет изменить и поставить точку в незаконченном предложении. Иначе говоря, распустит все нитки, связывающие её и рождественское чудо.       — Я… Я скорее всего, в своей комнате.       — Не хочу давить на тебя, но раз уж мы оба оказались одни в такую замечательную ночь, тебе понравится перспектива отпраздновать её со мной? — Дискорд поклялся про себя, что даст себе несколько сочных оплепух, когда выдастся подходящее время.       — Это… Это было бы чудесно.       — Правда? — казалось, что его глаза светятся. Для мужчины это были совершенно новые чувства, греющие остатки души. Раньше он чувствовал ненависть, гнев и отвращение — и больше ничего. Но это, эта радость, что он будет не один, что будет с ней, действовала подобно удару током.       — Да! Я была бы очень рада, мистер Дискорд!       — Прелестно, прелестно, моя дорогая! И прошу, не зови меня «мистер». Для тебя я просто Дискорд.       Рождество, такое чудовищное и ужасное, начало обретать новые, яркие краски.