Горе

       На дорогу мы с Кэролайн потратили почти час. Именно столько же блондинка добиралась до меня. Мы пропустили первый урок, которым была история, и бессовестно опоздали на второй, вломившись в кабинет после звонка. Честно, мы особо не торопились, зная, что уже не приедем в школу вовремя. Зато, пока мы медлительно ехали по пустынной дороге на маленькой машинке Кэр, я успела рассказать ей все «прекрасные» последствия нашей шалости и пояснила причину, из-за которой уснул мой водитель. Подруга была в странном настроении после услышанного, где-то между смехом и злостью. С одной стороны, мое положение действительно могло веселить, но с другой — заслуживало сочувствие. Я на словах передала Кэр все события прошедшего дня и не забыла украсить неприятными эпитетами имя Деймона. Я еще, конечно же, злилась. Но отступать не могла и уже продумывала в голове новый план.        — Заходите, девушки. Но мне очень неприятно, что вы опоздали на урок. — упрекающе произнес строгий голос учителя физики, и мы, наигранно виновато потупив глаза в пол, прошествовали в конец кабинета на последние парты. Как будто нам было дело, приятно ли ему наше опоздание или нет. С тихим хихиканьем Форбс закатила глаза и села рядом с Тайлером, когда же я составила компанию одиноко сидящему Мэтту, что пристально смотрел в окно и нервно крутил в пальцах ручку.        — Всё в порядке? — все же подивившись нашему эпичному приходу к середине занятия, тревожно спросил меня Донован, и я попыталась улыбнуться в знак своего спокойствия. Он, задержав на мне долгий, внимательный взгляд, поддерживающе кивнул и вновь повернулся к окну. Утомительный ровный голос учителя наводил тоску и манил в сон, особенно меня, потревоженную поздней ночью. Я как можно незаметнее зевнула и откинулась на спинку стула, отбросив ручку, которая чиркала какие-то неразборчивые буквы, неспособные мне ничем помочь.        — Кстати, — тихо заговорила я, чем привлекла внимание заинтересовавшегося Мэтта. — В пятницу я пойду в «Кайс». А ты?        — Ты же не хотела. — так же негромко отозвался он и озадаченно уставился на меня.        — Людям свойственно меняться, сам же говорил. — усмехнувшись, сказала я и безмолвно выжидала ответа парня. Но он молчал и равнодушно вслушивался в мои слова. Никаких эмоций. Скукота. — Было бы неплохо повеселиться.        — Ладно. — вдруг сдался он, и мне немного льстило то, как безоговорочно блондин поддавался моему решению. — Я тоже пойду.        Вот мы и решили. На предстоящих выходных я спасена от ужасной компании новой семейки. Возможно, мне была и нужна эта вечеринка, чтобы развеяться и расстаться со многими отвратительными мыслями. Но мое внутреннее умиротворение длилось недолго, потому что монотонный голос что-то объясняющего преподавателя прервало чье-то вежливое, но противное возмущение с парты прямиком передо мной. Не могла же она промолчать… Скорее всего, я вам кажусь чересчур агрессивной истеричкой, но, поверьте, у меня слишком много провакаторов.        — Извините, — подняв руку, с ярким пренебрежением ангельским голоском проговорила Ребекка, перебив учителя и с неодобрением покосившись на меня и Мэтта. — Кажется, Елена не только не уважает Ваш урок, но и лично Вас. Почему-то она болтает, пропускает Ваши пояснения и мешает другим.        — Мисс Гилберт? — поправив очки, строго позвал меня учитель физики, и Ребекка довольно заулыбалась, ненавидяще испепеляя меня своими сузившимися глазами. Так она еще больше похожа на крысу… Какое ей вообще дело? Зачем надо было жаловаться на нас? Ах да… Потому что это неугомонная, вечно строявшая мне козни Ребекка Майклсон. Я стыдливо отвела глаза и закусила губу, когда весь класс синхронно обернулся на нашу парту, и только Кэролайн и Тайлер с гневом в глазах таращились на дьяволицу с длинными, светлыми волосами. — Попрошу Вас замолчать, или Вам придется покинуть кабинет. И вернетесь Вы только в сопровождении своих родителей… Э… То есть, отца. Вы поняли меня, мисс Гилберт?        — Да. — едва слышно произнесла я, и переменившийся в настроении учитель снова повернулся к доске и продолжил лекцию, когда же Ребекка радостно улыбнулась и хмыкнула, заметив мое смущение и негодование. Еще утром мне казалось, что день не может стать хуже. Но я ошибалась…        Остаток урока прошел мучительно долго, и даже после долгожданного звонка Ребекка смирила меня коварным, принижающим взглядом и, хмыкнув, провела рукой по моей тетрадке, когда я неспешно забрасывала вещи в рюкзак.        — Ты стала смелой в последнее время. Это потому, что мама не поругает? — вроде бы милым, но таким отвратительным голосом произнесла она, и я пыталась проигнорировать ее слова, хоть они больно задели меня и вынудили сосредоточиться на быстро вспыхнувшей ярости. В мелкую защиту Мэтт резким движением выхватил несчастную тетрадку из-под руки девушки, и та брезгливо поморщилась.        — Отвали. Чего ты прицепилась ко мне? Скучно? Начни книги читать, тебе пригодиться. — зная, что Ребекка специально нарывалась на эпичный и шумный скандал, все-таки злостно прикрикнула на блондинку я и подметила приближающихся к нашей парте Кэр и Тайлера.        — Книги для такой как ты. А мне и без этого можно сиять… — продолжая пытливо таращиться на меня и раздражать, произнесла Ребекка. Потом она перевела взгляд на Тайлера, который будто «нечаянно» опустил руку на талию Кэр и улыбнулся, одним своим глупым поведением давая ненавистной Майклсон подсказки. — Будешь сидеть за книжками, так и не найдешь себе парня… Сгниешь в своей маленькой помойной яме.        — Ее новая яма не такая уж помойная. — вдруг вмешалась аккуратно освободившаяся из полуобъятия Локвуда Кэролайн, и я на какую-то секунду порадовалась ее помощи. Но позже поняла, к чему клонит подруга, не умея держать язык за зубами, и хотела ее остановить. Однако девушка уже все выпалила на одном дыхании… — Елена теперь живет в офигенном коттедже Сальваторов. Знаешь Деймона? Если нет, то увидишь этого красавчика на их помолвке. Если, конечно, Елена тебя позовет…        — Что ты несешь… — взмолившись и закатив глаза, возмущенно промолвила я, стараясь хоть как-то остановить невероятную чушь, срывающуюся громкими фразами с уст Форбс. Ребекка же довольно улавливала каждое слово, и глаза ее сильнее разгорались искорками неподдельного интереса. Она хваталась за каждую частичку информации, пускай и лживой, дабы найти больше вдохновения и идей для того, чтобы и дальше закидывать меня беспричинными издевками. И почему она только так меня ненавидит…        — Теперь Елена продается за деньги и кров? — это был край. Эта наглая девчонка зашла слишком далеко, и меня уже несносно распирало от злости, поэтому я быстро сорвалась с места и покинула кабинет. Не уйди я оттуда, кто знает… Я едва сдержалась. Почему она всегда дразнила меня? С самой нашей первой встречи она воздвигла себе непонятный пьедестал и с предельной точностью плевала мне на голову, смотря сверху вниз. Фальшивая корона — фальшивая королева. Я всегда пыталась не обращать на нее внимание и пропускать всякие подтрунивания мимо себя, однако она, задев тему моих родителей и смерти матери, вышла на новый, непозволительный уровень. Я закрылась в кабинке туалета. Невозможно выдержать столько… Слезы предательски хлынули из глаз, размазывая по лицу легкий слой косметики, и все тело содрагалось от отчаяния и подавленности. Было больно. Одиноко. Отстойно, как и всегда. Вдруг я заслышала чьи-то тихие, подходящие ближе шаги, а позже узнала и голос.        — Елена… — мягко позвала меня по имени Кэролайн, и ее успокаивающий голос плавно разлетелся эхом по зеленым плиткам на стенах. Я открыла дверку, разрешая подруге видеть темные дорожки от слез и туши на моем опухшем и заплаканном лице. Громко всхлипывая и протирая щеки ладонями, я стояла на месте, но казалось, будто что-то тяжелое и жестокое давит меня к земле, а потом и вовсе выбрасывает сквозь нее. — Елена… Прости, что я наговорила такое. Просто… Ну… Она меня разозлила, надо же ей было утереть нос.        — Ты не виновата. — слабым голосом заверила ее я и вновь заплакала, что-то неразборчиво прокричав, и Кэролайн пулей метнулась ко мне и заключила в крепкие, понимающие объятия. Ее теплое тело зацепилось за меня, надеясь остановить дрожь, но истерика уже полностью овладела мной и не давала даже малой возможности успокоиться. — Я уже не могу, Кэр… Всё это… Сначала мама, потом эти чертовы Сальваторы… Еще и Ребекка, и эти глупые ссоры с Деймоном… Вчера отец и Лили, они… Я не могу, Кэр. Это так достало…        — Тише, Елена… Не плачь… Эй… — поглаживая меня по спине, приговаривала Кэр, пытаясь утешить меня и затушить затлевшие от огня эмоций нервы. По ее виду было видно, как беспокоило подругу мое состояние, и сама Форбс едва ли не плакала. — Так. Тебе с таким настроем нельзя в класс. Поехали ко мне домой, мама как раз там, готовит что-нибудь… И ругать не будет. Поехали.        — Но… — хотела возмутиться я, чуть отпрянув от подруги, но та настойчиво упрямилась и замотала головой.        — Никаких но. Всё, к черту школу. День сразу не задался. — с вложенным в слова позитивом произнесла Кэролайн и подтолкнула меня к выходу, намереваясь устроить побег из школы. Мы ушли с занятий, и мне было уже абсолютно плевать. Меня раздражало всё и все, и тем же временем ничего не интересовало. Это пугало меня саму. Но одно я знала точно: у меня сама лучшая подруга, которая приняла правильное решение. И музыкальный вкус у Кэр тоже хороший, надо отметить. Всю недолгую дорогу до ее дома мы подпевали громко кричащим из динамиков песням и смеялись, из-за чего я вовсе позабыла о прошедшей грусти.        Мы быстро доехали до нужного места, припарковавшись у низенького белого заборчика. Этот дом, одноэтажный и простой, был мне очень близок. Почти родной… Тут я проводила много времени своей жизни, множество раз оставалась ночевать и просто устраивала комнатные вечеринки с Кэр. Воспоминания одной волной накрыли мое сознание, вынуждая вспоминать яркие картинки прошлых годов и дней, когда жизнь и правда была счастливой. Выйдя из автомобиля подруги, Форбс немного ужаснулась моему отвратительному виду и поправила волосы, что вовсе не исправило жути на моем лице. Опухшие глаза, потекшая тушь, красный нос… Но я не боялась появиться такой перед Лиз, матерью Кэролайн. Она бы поняла меня. И обняла. И прокляла бы каждого, кто смог меня обидеть. Однако сейчас единственный виновник моей печали — сама судьба-злодейка. К чему все эти потрясения? Эти противные люди? Вдруг в мыслях появилось очевидное осознание: я резко повзрослела после той трагедии и приняла омерзительность некоторых направлений жизни. Особенно люди. Они либо наслаждаются чужим горем или бедностью, либо им все равно. Третьего не дано. Разве что… Самые близкие люди, которые способны одним объятием забрать всю внутреннюю боль. Таким человеком была Кэр, и воспитывающая ее в одиночку Лиз, и до какого-то момента мой отец. Ровно до того, когда он полностью подчинился отвратительной изысканности Лили Сальваторе и стал следующей пешкой в ее надменном царстве. Эта дама была мне неприятна. Сколько бы подарков она мне ни подарила, сколько бы проблем ни решила, я никогда не полюблю ее. Уважение? Возможно. Если она того заслужит. Но любовь и доверие — никогда. Отец полюбил ее, а эта женщина позволила себя любить. Моя же мать была забыта. Так легко… без сожаления, без криков, без потери всяких земных благ. И тут вскрылось кое-что реалистичное, но мерзкое: если миссис Сальваторе еще могла когда-нибудь получить от меня уважение, то отец… Я разочаровалась в нем. Некогда сильный и добрый, он стал для меня нудным, бесчувственным слабаком. Ровно такой же как Мэтт Донован, не обладающий ни мнением, ни эмоциями и идущий на поводу объекта своего обожания. От одних только размышлений об этом начинает тошнить…        — Я тут подумала… Может, и завтра прогуляем школу? — задумчиво и как-то окрыленно спросила Кэр, выводя меня из мыслей и вынуждая усмехнуться столь непривычной для нас идее. — Мама разрешит отсидеться тут… А?        — Не подбивай меня на злодеяния. — шутливо подтолкнув ее, ответила я и отрицательно кивнула головой. Но подруга еще выжидающе и как-то умоляюще смотрела в мои глаза подобно невинному ангелу со светлыми волнистыми локонами волос, не сдаваясь и пытаясь уговорить меня. И я сдалась… Да. Плевать. Сегодня же мне хватило смелости шагнуть в сторону с пути правильной девочки. Мы подошли к крыльцу дома подруги и постучали в дверь, которую нам вскоре открыла немного встревоженная женщина. Ее, видимо, напугал мой внешний вид, но недолгие и аккуратные жалобы и краткий рассказ о случившемся за последнее время прояснил ее сомнения и чуть-чуть успокоил. Хотя она и беспокоилась за меня… Напоив нас с Кэр горячим чаем и угостив свежеиспеченным пирогом, Лиз добродушно позволила нам остаться дома и завтра, расстрогавшись моей грустью. Я, конечно, уже развеселилась и привела себя в порядок, но Кэролайн добавляла драмы в мой рассказ, чтобы позже ликующе порадоваться сбывшемуся плану о прогуле школы. Лиз Форбс явно святая женщина. Только… Стоило бы поставить в известность моего отца, говорить с которым я не хотела даже по телефону. Да и вообще ни с кем не хотела говорить. Но худшее случилось потом. И без моего разрешения.        Мы с подругой тогда уже переместились в ее комнату и смотрели глупый, уводящий в сон фильм на ноутбуке. Однако Кэр находила его довольно-таки романтичным и сентиментальным, и спать хотелось лишь мне. Время перевалило за полдень, на часы мы даже не смотрели, когда мой телефон начал разрываться от настойчивого звонка отца. Я была не напугана, но поражена. Никогда еще не слышала столь яростный и суровый тон прежде. Такой его голос в динамике был хуже того, что мне удалось слышать на кухне во время нашего маленького скандала. Я вздрогнула от его слов. Этот тон был неузнаваем. Да что там тон… Сам человек, казалось бы, подменился каким-то странным дублером.        — Я не понимаю тебя, Елена! Почему ты решила добавить в мою жизнь «веселых» моментов? Думаешь, мне не хватает своих проблем? — грозно кричал отец, и я немного отодвинула телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Ты что такое вытворяешь?        — Пап… Чего ты кричишь? Что произошло? — тяжело вздохнув, как можно спокойнее произнесла я, но отец словно взорвался под грузом эмоций и только повысил тон.        — Что произошло?! Ты еще спрашиваешь, замечательно! — не унимался он. Я напряглась, пугаясь такой манере его речей. — Сначала мне звонит твой учитель и спрашивает, почему ты не присутствовала на уроке. Я кое-как отговариваюсь, ладно. Потом ты, как занятой абонент, видите ли, не доступна, а позже твой водитель сообщает, что забирать из школы некого! Ты где есть, Елена? Ты пропускаешь уроки, понимаешь?        — Понимаю. — виновато отзываюсь я, но нагло вру. Честно, я вообще ничего не понимаю. Кэролайн в недоумении таращиться на меня и хмурит брови. — Но…        — Елена, где ты? И почему ты пропускаешь уроки?        — Я… Я у Кэр дома. Так получилось, что… — начала объясняться я, но отец не дал шанса договорить и резко перебил.        — Сейчас за тобой приедет водитель. Поговорим вечером. Будешь дома и все расскажешь. — сурово пробасил он напоследок и сбросил звонок. В шоке ли я? Еще в каком… Форбс тоже не могла поверить в то, что общалась я минуту назад именно с отцом, чей голос чуть ли не лишил меня слуха. Выбора не было. Мне стоило возвращать в дом Сальваторов. И прогул, очевидно, тоже отменяется. Если и не все мои планы на выходные, раз отец так внезапно переменил свои методы воспитания. Остается молиться и ждать. Ждать и молиться. Что будет вечером? Ничего хорошего, но от одной идеи теперь я точно не откажусь. Если день испорчен, то нужно воспользоваться моментом и сделать то, что хуже его явно не сделает. Держись, мой «любимый» Деймон…        Еще примерно полчаса я гневно ругалась в пустоту, заручившись поддержкой подруги и ее матери. Я дожидалась приезда своего пристарелого водителя и пила чай, нервозно заедая его наспех сделанными бутербродами. Вынуждаящая меня трястись злость впивалась горячей кровью в мое тело, и две женщины сидящие со мной на кухне всячески пытались меня успокоить.        — Ленни, не переживай. — произнесла Лиз, приобняв меня. Она была единственной, кто так мягко изменял мое имя, и звучал ее голос так нежно и ласково, что во мне просыпалась грустная тоска по матери. — Твой отец, конечно же, ведет себя по-другому. Ему тоже нелегко. Он делает для тебя всё, и не знает, как уследить за тобой после случившегося. Его ведь, как и тебя, беспокоят эмоции. Попробуй понять его. Вам нужно поговорить друг с другом.        — Я не знаю… Он сильно изменился только из-за Лили. Она такая противная… — не принимая произнесенных в защиту отца слов, настойчиво твердила я, и расслышала отвратительный громкий сигнальный гудок с улицы. Черный красивый автомобиль подъехал к крыльцу, и я была вынуждена неохотно плестись к выходу… Меня ждет тяжелый вечер. Что ж, опять придется со всем мириться. Долгая дорога в тишине не только утомляла, но и грузила. Голова начинала кружиться от нерушимого молчания: ни музыки, ни голоса, ни какого-либо машинного гула. Я отсчитывала бесконечные минуты в мыслях, и даже телефон в этот злополучный момент подвел меня и разрядился. Кое-как я домаялась и наконец-то доехала до этого, будь он неладен, стеклянного коттеджа. И все бы ничего, если бы ухмыляющийся парень не ждал меня в моей же комнате. Совсем по-хозяйски и нагло завалившись на мою кровать, Деймон вертел в руках семейную фотографию, которую я привезла с собой.        — Мне, в отличие от тебя, даже не пришлось вскрывать замок. — съязвил брюнет, намекая на мое незаконное проникновение в его комнату в прошлый раз. Я недовольно сложила руки на груди и прислонилась плечом к стене, прожигая парня гневным и выжидающим его ухода взглядом, однако Сальваторе не замечал моего возмущения и поднялся с кровати только для того, чтобы прогуляться вдоль панарамного окна и позлить меня.        — Тебе тут нечего делать. Уходи. — сквозь зубы процедила я, накапливая в себе ярость и плотно скрывая ее внутри.        — Тоже самое могу сказать тебе. — усмехнувшись, хрипло проговорил он и, не найдя в моей комнате ничего заманчивого, остановился напротив меня и окинул каким-то странным, долгим и оттого более внимательным взглядом. Он смотрел на меня по-разному, но такими его ярко-голубые глаза я еще не видела. В них было что-то… Как я уже говорила, что-то странное. Ни подозрения, ни ненависти, ни издевки в нем не было, однако подозрительный интерес проглядывал в этом льдистом прищуре. — Как дорога в школу?        — Спасибо, кстати. Потому что дорога с Кэр не была такой нудной и скучной, как с водителем. — хоть недоброжелательным тоном, но честно ответила я. Что ж, ответного сарказма не последовало. Может, уготовил еще какую-нибудь гадость для меня? Хотя сама я еще не успела задеть его чем-либо, поэтому ждать коварный ответ не стоило. — Теперь уйдешь из моей комнаты?        — Эта комната больше моя, чем твоя. Не забывай. И так с целым домом. — самодовольно произнес он, в который раз сообщив мне о своем «гостеприимстве». — Я не рад, что вы тут, знаешь ли…        — Мне любопытно другое. Это конечно не мое дело, но… Почему ты до сих пор здесь? Ну… Ты же можешь позволить себе отдельное крутое жилье. И разве у тебя не должна быть жена? Девушка? Работы и учебы, видимо, тоже нет. Почему ты сидишь тут и издеваешься надо мной, совсем заняться нечем? — инстинктивно поняв, что агрессивной вспышки от Деймона не последует, дабы тот был в приподнятом настроении, поинтересовалась я. Он же хмыкнул и все-таки посерьезнел.        — Во-первых, как ты уже и догадалась это не твое дело. — сопроводив свой бархатистый голос соблазнительной улыбкой, сказал парень. Я же подивилась тому, как ловко ему удавалось так игриво говорить что-то неприятное человеку. Невероятная способность. — Во-вторых, это мой дом, я тут жил, живу и буду жить. Уж точно подольше, чем ты. В-третьих, с моими счетами работа мне не пригодится ближайшие лет десять, а юридическое образование в сотни раз превосходит твое среднее общеобразовательное и еще даже неоконченное. Насчет жены. Славу Богу от такого я убережен. А девушка… Их много. Всех перечесть прям сразу тебе не смогу. На этом интервью окончено?        — Нет. — вырвалось вдруг у меня, хотя следовало бы закончить разговор и очистить комнату от его присутствия. Но мне действительно хотелось узнать о нем что-то большее, чем «окончивший юридический университет парень, брюнет с голубыми глазами, двадцать пять лет, живет тут и докапывается до меня». — Ты скучаешь по отцу?        — Знаешь, мелкая, ты слишком много себе позволяешь. Если я не кричу на тебя и не желаю убить, это не значит, что мною можно вертеть как пожелается. — спокойно и даже холодно прорычал он и медленно направился прочь из комнаты. Я, видимо, заставила его нервничать. Наверняка. Вся его уверенность резко пошатнулась от моего вопроса и он решительно ушел из комнаты, хотя не планировал этого делать. Бояться за то, почему он вообще пришел сюда, мне было не нужно. Деймон ничего не разбил и не испортил, а все вещи, кроме фотографии и некоторой одежды, по-прежнему были упакованы в сумку и чемодан. В голове было много вопросов и ни одного ответа. Этот дом словно нарочно сводил меня с ума. А я начинала готовиться к вечеру и новым сюрпризам, которые мне может приподнести обновленный отец.