Горе

       Кое-как сделав уроки и усмехнувшись воспоминаниям о том, как раньше из-за них загонялась, я принялась ждать приход отца. И знаете, просто уснула. Наверное, у каждого чеоовека было такое состояние, когда единственный выход — лечь и отключиться. Я не могла больше думать, размышлять, смотреть. Ничего. Так сильно мною завладели отчаяние и грусть, что я на какое-то время ушла из реальности. Проснулась лишь от чьих-то шумных возгласов внизу. На первом этаже, я догадалась по голосу, Деймон шумно ругался с Коннором. Однако мне удавалось поймать только отрывки их неразборчивых фраз, поэтому причину скандала так и не выяснила. Но мне было плевать… Не удивляйтесь. Опять ведь. Я встала с кровати, глянула на время. Оставался еще целый час до прихода отца, и решила сотворить задуманное. Раз страдать — так не в одиночку. Была ли в моей голове уже заготовленная идея? Конечно же. И случай как раз-таки выдался хороший, потому что Деймон находился где-нибудь в гостиной и громким бормотанием сообщал о своем отсутсвии, что играло мне наруку. Покинув комнату, я, озираясь по сторонам, осторожными шагами прошла в спальню брюнета, теперь уже не закрытую на ключ, и планировала оживить некогда придуманную подругой пакость. Быть может, мне стоило сделать что-то посерьезнее и эпичнее, однако времени для других размышлений не оставалось, и я тихо метнулась к двери в его ванную комнату. Ручка с автоматическим захлопывающимся замком. Мечта любого мстительного взломщика, а то есть — меня. Сначала я раскачала эту серебристую ручку, а позже пришлось немного покорпеть над механизмом, чтобы попортить его исправную ранее работу. Мне хватило пару минут, чтобы справиться со своим делом, и, убедившись, что дверь не открывается ни при каких стараниях, оставила просторную комнату Деймона и вернулась в свою. Скорее всего, сразу в ванную он не бросится, однако ближе к вечеру должен заметить эту ловушку и чуть-чуть взбелениться. Бессмертная ли я? Вовсе нет, убить меня можно, но доставляли мне невероятную радость раздражение и злость этого парня. Должна признаться, таким образом я не только боролась с ненавистным Сальватором и доказывала свой стойкий статус в этом доме, но и развлекалась. Таково мое недавно обретенное безумие.        Серьезный разговор. Его оставалось ждать уже недолго, и я после короткого сна привела себя в порядок и расчесала волосы. Позже решила спуститься на первый этаж и разузнать, что же там произошло, но чуть опоздала и встретилась с Деймоном на лестнице. Он проигнорировал меня, будто вовсе не замечал мое существование, и я поступила так же, направляясь на кухню. Это было единственное место, в котором мне не удалось еще побывать. Но знала я точно: вся обслуга этого дома постоянно заседала там. На кухне же готовилась пища, кипела работа и велась маленькая жизнь этих трудолюбивых людей, именно оттуда выносили в столовую изысканные красивые блюда. Я, насторожившись и не зная, разрешено ли заходить на кухню, миновала коридор и очутилась в разыскиваемом мной большом помещении, разделенным на три территории. В одной стороне располагалось место для приготовления еды: там шумела посуда, кипящее масло и гулкий топот нескольких поваров. В другом углу — небольшая зона отдыха для рабочих. Пара крупных диванов и маленький столик. Я заметила там Викки, какую-то скромно сидевшую рядом с ней блондинку в форме горничной и Коннора. В третьем углу был склад овощей и два высоких холодильника. Мое направление было положено к домоуправу, потому что он точно бы не прогнал меня в меру своей воспитанности и доброты. Я прошла мимо суетливо снующих по кухне поваров, заботящихся о предстоящем ужине, и прошагала к темнокожему мужчине, который сразу разглядел мой приближающийся силуэт и встревожился, не догадываясь о цели моего прихода. По его взгляду было заметно, что человек этот обижен, разгневан и оскарблен, однако Коннор тщательно скрывал свои эмоции при мне и подскачил с дивана.        — Мисс Гилберт, что-то случилось? — обеспокоенно спросил меня домоуправ, и я покачала головой в знак отрицания. Хотя… И правда случилось. Жизнь моя случилась. — Но Вы ведь искали меня? Что привело Вас на кухню?        — Наверное, любопытство. — пожав плечами и улыбнувшись, просто ответила я. Викки тоже встала на ноги, готовая выполнить любую мою просьбу. Видимо, моя мягкость и легкость по отношению к ним очень удивляла прислугу, поэтому мне удалось добиться их расположения. Викки жестом предложила мне присесть рядом, когда же Коннор метнулся за чаем и поставил на столик четыре чашки, усевшись возле меня и тяжело вздохнув. Меня приняли как уважаемого гостя, и меня радовало, что не как лицемерную и требовательную хозяйку, какой была Лили Сальваторе.        — Здесь Вам, должно быть, неуютно находиться? — с осторожностью произнесла незнакомая мне блондинка, подметив, как я оглядываюсь по сторонам и рассматриваю кухню, не лишенную роскоши и элегантности, но пропитанную трудом и усталостью.        — Вовсе нет. Здесь намного привычнее, чем в другом любом месте этого дома. — честно призналась я, вкушая приятный аромат готовящихся блюд. Но мой взор теперь приковался к задумчивому и даже грустному Коннору, почти не прикаснувшемуся к чашке с чаем. — Что за ссора тут произошла, пока я была наверху?        — Ничего страшного. Извините за беспокойство. — поспешно отговорился домоуправ и натянуто улыбнулся, хотя и понял, что я прочла в его вроде бы спокойном поведении фальш. Блондинка опустила глаза, что тоже не ушло от моего внимания.        — Поверьте, я… Я не привыкла ко всей этой официальности, вежливости и прочему, что тут происходит. Меня можно считать другом, потому что друзьями я считаю вас. Просто поймите, что мне очень не хватает общения с людьми, у которых нет лицемерия и самолюбия. А тут… Тут таких и не осталось. — намекая на всех членов семьи Сальваторе и даже на собственного, резко переменившегося отца, который привык к пышности этого дома, сказала я. Викки умиленно смотрела на меня и не смогла скрыть улыбку. Какая-то странная теплота витала здесь, рядом с этими людьми.        — Ты очень добрая, Елена. — уже без прежней официальности промолвил Коннор, чем очень меня порадовал. Теперь грусть ярче блестела в его темных глазах. — Некоторые даже не достойны твоей доброты. И знаешь, иногда она приводит к плохим вещам.        — Но я добрая не ко всем. — усмехнувшись, возразила я. — И всё же. Почему Сальватор так кричал на Вас, Коннор?        — Совсем неважно. — упрямо продолжал отнекиваться он, но я пристально смотрела на него, и он наконец-то сдался под натиском моей пытки и шумно выдохнул. — Мистер Сальваторе ругался на меня, потому что я пытался его вразумить. Иногда он бывает простно несносным. Он снова был пьян и приставал к Эми. Если остальные уже привыкли к его выходкам, то Эми тут совсем недавно…        — Оу… — немного удивившись, выпалила я. Пьяный Деймон. Звучит пугающе, особенно, когда ему уготовлена новая гадость. Наверное, не стоило бы этого делать сегодня… Но всегда сожаление приходит после. Тут я внезапно вспомнила слова Лили, но почему-то мне совсем не хотелось выходить на душевный разговор именно с опьяненным брюнетом, поэтому воспользовалась ситуацией и направила разговор с домоуправом в нужное русло. Он-то долго тут прожил, чтобы рассказать мне что-нибудь интересное и развеять некоторые вопросы.        — Я пыталась уйти, но… Он напугал меня, пришлось звать Коннора. — добавила к рассказу горничная. Я озадаченно окинула ее взглядом. Симпатичная. Но почему-то мне казалось, что этого парня больше привлекают глуповатые тощие девушки модельной внешности. Если вообще привлекают. Так… Стоп, фантазия.        — Я слышала, что… У Деймона были плохие отношения с отцом. Да? — аккуратно поинтересовалась я, но Коннор и Викки сразу смутились после услышанного. И только Эми разделяла со мной недоумение по поводу такой острой темы этой семьи.        — Понимаешь, Елена… — начал говорить домоуправ, но запнулся. Скорее всего, он мучался в сомнениях, стоит ли мне знать то, что не нужно было знать им самим. — Деймон был довольно-таки трудным юношей. И его взгляды… Так сказать, сильно расходились с мнением отца. Мы постоянно слышали их ссоры.        — У любых детей бывают ссоры с родителями. — все еще непонимающе изогнув бровь, прокомментировала я, но Коннор поджал губы и чуть сощурился. Он явно не поддерживал мою фразу.        — Не совсем так… — уже тише добавил он. — Я не знаю, хотела бы Лили разглашаться по этому поводу. Видишь ли, покойный мистер Сальваторе мечтал о наследнике, но Деймон был неподходящим вариантом. Их споры привели к тому, что… Сын сказал родному отцу, чтобы тот… Побыстрее сдох в самых ужасных муках. — договорив, Коннор резко смолк и нервно сглотнул, следя за моей реакцией. Я была поражена такой истории, но, судя по поведению того парня, можно было догадаться о подобном конфликте. Наверное, он чувствует вину похуже, чем я.        — После гибели хозяина, Деймон стал сам не свой. И тем временем, еще хуже… Постоянно пьет, пропадает неизвестно где, приводит странных девиц. — на эмоциях выпалила Викки, воодушивившись разговором, но Коннор быстро смирил ее суровым взглядом, советуя молчать.        — Но… Почему миссис Сальваторе это терпит? — задала еще один вопрос я и поняла, что домоуправ решается на какой-то внутренний риск. Они все доверяли мне, и эта легко вспыхнувшая дружба с этими простыми людьми помогала объяснить многие непонятные вещи в жизни моего нового дома.        — У нее нет другого выхода. Восемьдесят процентов фирмы принадлежат Деймону. И весь этот дом. Дело в том, что Лили и Джузеппе собирались разводиться, но… Не успели. И мистер Сальваторе принципиално отдал всё сыну, хоть считал его оболтусом. — едва ли ни шепотом, доходчиво разъяснил Коннор и сделал глоток горячего чая. Я и правда прониклась столь напряженной историей. Наверное, в этой семье кода-нибудь всплывут и другие подводные камни. Еще привыкая к услышанной информации и анализируя ее, я благодарно кивнула доверившемуся домоуправу.        — Ему и правда, наверное, тяжело… — вслух размышляла я и разглядела на лице Эми неподдельное удивление. Она тоже прежде не слышала подобное, поэтому с любопытством ловила каждое слово. — А если он пьян, сильно злится?        — Думаю, играться с Деймоном в принципе опасно. — высказался Коннор, кинув смешок. — Но ты, Елена, очень смелая. И странное, пожалуй, то, что он играет с тобой в ответ. Хотя… Должен был возненавидеть и Аларика, и тебя.        — Так и есть. Ненавидит. — убедила его я и подперла голову руками, уютно сидя на диване и допивая свой чай. — И это взаимно. Я не хочу терпеть издевки, мне этого хватает в школе.        — Если бы ненавидел по-настоящему, не позволил бы вам с отцом даже заселиться. — произнес Коннор.        — Может быть, ему просто стало плевать. И на выбор матери, и наше присутствие… Тут я его понимаю. Тоже смирилась. — непринужденная атмосфера раскрывающейся беседы вывела меня на искренность, с которой я могла озвучивать свое состояние. — Но пусть я позволила отцу сойтись с Лили, я не хочу терпеть еще и наглость Деймона. На столько моего спокойствия явно не хватит.        — Будь осторожна, вот и всё. — как-то предостерегающе посоветовал домоуправ и мгновенно оставил свой остывший чай и диванчик, заслышав громкий стук в дверь и устремившись в холл. Отец уже вернулся. Звучит как приговор, но я не боюсь. Если придется выпустить когти, я это сделаю, но не позволю отцу уничтожить свою доброту и человечность, пародируя миссис Сальваторе.        Было очевидным, что пришел он разочарованный и разгневанный. Как мне показалось, не только мой мелкий проступок потрепал ему нервы. Просто оповещение о моем прогуле стало гранью его терпения, и отец взорвался, решив выплеснуть надоевшие эмоции на меня. Что ж, я смогла выдержать его долгую и громкую тираду, пока мы вдвоем сидели в столовой. Вскоре ожидался ужин, Лили еще не вернулась домой, и отец мог разгуляться в полную мощь и непривычно для меня повысить голос. Долгая ругань, утверждения о плохих и хороших вещах жизни… На какой-то миг мне вздумалось, что папа начитался какой-то психологической литературы, в которой говорилось, что воспитание подростка не будет полноценным, если не растолковать ему банальные вещи о жизни, нравственных ценностях и ответственности каждого человека. Отец кричал, был прям-так разъярен, из-за чего я вздрагивала и жмурилась. Подобных скандалов с отцом не было, а с мамой и подавно.        — Ты должна серьезно продумывать свои действия! Любая оплошность может привести к ужасным последствиям и непритностям, Елена! Неужели тебе нужны проблемы в школе?! — не унимался отец, сидя за столом напротив меня и озлобленно хмурясь. Я с момента прихода отца домой не произнесла и слова, тихо внимая его громким фразам и неким припадкам. Ему было нужно выговориться, хоть это изрядно меня раздражало. Я обстрагировалась от шума, что был больше необходим самому папе, чем мне, и пыталась сосредоточить мысли на чем-нибудь другом. Думала о резвом и веселом Флине, постоянно тявкающем и визгляво лающем на прохожих незнакомых людей. Какая ирония… — Ты поняла меня, Елена? И да. Никаких вечеринок, друзей и прочего на выходных. Ты же хотела заниматься проектом, вот и занимайся. Из дома ты не посмеешь выйти. Ясно?        — Ты даже не выслушал меня… Ты хоть понимаешь, почему я ушла с уроков? — вспылив после его наказания в виде отмене моих планов, возразила я, чем больше разозлила его. Он нервно стучал пальцами по столу и исподлобья смотрел на меня, словно я главный его враг. — И вообще… Почему ты так кричишь на меня в последнее время? Ты не похож сам на себя. Глупые скандалы, никчемные наказания, суровость… Что с тобой такое, пап? Я ушла с занятий, потому что мне было плохо. Ты понимаешь, что человеку морально может быть так отстойно, что жить уже не хочется! Я скучаю по маме. Я терплю всё это напряжение. Иду на уступки тебе и твоим решениям. Чем я заслужила твои крики?        — Хватит повышать голос, Елена. — строго пробасил он. Я подошла к крайней точке, и моя истерика ликующе овладевала моим сознанием. Глаза начинали предательски намокать от подкатившихся слез, по коже пробежали мурашки. Все тело мгновенно ослабло, и мне становилось трудно дышать. Мне уже не хватало сил и дальше спорить с отцом, пытаться объясниться, и все мысли больно закрутились в голове, безвозвратно бросая мое спокойствие в зияющую пропасть. — Взываешь меня к жалости? Ты взрослый человек, Елена, и нужно привыкать к тому, что происходит. Тебе не будут всегда делать поблажки! Кто-то умирает, кто-то рождается. Это нормально. Но ты не должна так себя вести! И тем более перечить мне!        — Да иди ты к черту… — незнакомым для себя голосом отчаянно выпалила я. Не продумывала эту фразу. Не держала ее в голове. Нет. Она просто вырвалась откуда-то из глубины моей души, с такой болью и слабостью, что сердце на миг замерло и сжалось. Я закусила губу и сморгнула слезы, какие застелали мои глаза размытой пеленой мутных красок. Я сказала такое собственному отцу, и мне не было жаль. Вы и представить не сможете, как в эту минуту я его ненавидела. Искренне, справедливо и осмысленно ненавидела этого мужчину напротив. Весь мир словно застыл, когда я гневно выпалила свои слова, не выдержав такое отношение отца к гибели матери. Он забыл это. Забыл и гибель, и мою маму, и самого себя. Потерялся среди скверных людишек и доступной роскоши. И он рассвирепел. Для него ведь тоже наши ссоры были в новинку, и услышать столь грубые, обидные слова ему было больно и яростно. И я боялась этого человека. Такого чуждого и незнакомого, будто это не мой отец вовсе. Будто я не знала его все эти семнадцать лет своей жизни, не ходила с ним и мамой на воскресный пикник, не училась кататься на велосипеде в пять лет с помощью его поддержки и милой, теплой улыбки. Будто не было всех этих душевных, доверительных разговоров по вечерам и секретов, которые я ему спешила рассказать. Не было совместных приготовлений пиццы по пятницам и шумных праздников. Не было этих наших игр в принцесс много лет назад, когда отец нелепо наряжался и устраивал со мной чаепития. Вся моя прежняя жизнь разбилась вдребезги. На такие мелкие жалкие осколки, что нельзя было бы их склеить. Всё резко вычеркнули. И сама я будто падала в невидимую для других бездну, не чуя дна и не видя ничего, кроме холодной темноты. Отец пришел в настоящее бешенство.        — Как ты смеешь! — рявкнул он и подскачил из-за стола. Он замахнулся… Он подлетел ко мне, прогретый собственной яростью, и замахнулся ладонью близ моего лица, когда же всё для меня замерло вокруг и расстворилась. Но рука зависла в воздухе, и я взвизгнула от испуга и растерянности, когда кто-то с силой поспешно оттолкнул отца в сторону. Слезы безостановочно текли по щекам, сердце неистово билось в груди, и никогда я не чувствовала себя такой потерянной и раздавленной.        — Не смей ее трогать, мудак. — я шокированно всхлипнула, услышав этот стальной голос. Монотонный, ровный и до безумия холодный. Деймон угрожающе прорычал это моему отцу, закрыв собой меня, когда же папа кое-как осмысливал произошедшее. Облегчение. Или просто равнодушие. Уже не знаю, что накатилось на меня. Я лишь видела перед собой напряженный темный силуэт брюнета, его широкую спину. Его тело тяжело вздымалось от шумного, сбившегося дыхания. Мне начинало казаться, что парень находился в большем бешенстве нежели мой отец, и это молчание, пугающее спокойствие были страшнее всяких криков.        — Это не твое дело. И ты не имеешь право меня оскарблять. Уходи. — грозно сказал ему в ответ отец, но заметно смягчился. Видимо, он насторожился и пугался поведения Сальваторе, который не сдвинулся с места и безмолвно требовал ухода как раз-таки моего папы.        — Я повторю. Не смей ее трогать. Ссвали в свою комнату, иначе это сделает охрана. — твердо и настойчиво произнес Деймон, и его тон, угрожающий и размеренный одновременно, сильно пугал меня. Отца не устраивало внезапное появление Деймона, и злость внутри него крепчала. Он пропустил слова брюнета мимо себя и сделал шаг в мою сторону, когда же Сальваторе решительно собирался кинуться на него и уже силой остановить от приближения ко мне. Я молниеносно подскачила со стула и за плечо попыталась удержать Деймона, но тот резко выкрутился из моей легкой хватки и обернулся. Этот взгляд мог убить без единого оружия… Синий, прожигающий, холодный. Столько неизведанных чувств плескалось в лазури его зрачков, что я замерла на пару секунд.        — Прошу, не надо. — как-то жалобно проговорила я, снова дотронувшись до парня и стараясь остановить его. Отец презрительно скривился, таращась на Деймона, и что-то неразборчиво пробурчал. И ушел. Я дрожала, плакала и не знала, что делать. Все происходящее казалось мне страшным, кошмарным сном. И я хотела наконец-то вернуться в нормальную, привычную реальность, однако все странные ужасы происходили наяву. Папа неохотно скрылся из вида, покинув столовую, а Деймон так и стоял передо мной, смотря ему вслед. Напряжение, ярость. Я впервые увидела его настолько серьезным и опасным. Словно какая-то внутрення, сокрытая от других боль двигала им, вынуждала быть диким и неконтролируемым. Однако он все же попытался снизить температуру закипевшей ярости и, чуть расслабившись, повернулся ко мне, изучая долгим, жалеющим взглядом. Я выглядела наверняка ужасно со своими подтеками туши на щеках и опухшим лицо, однако это ни сколько не волновало брюнета. Мне не верилось. Деймон Сальваторе, главный раздражитель моей жизни, только что спас меня. Первым шоком было то, что отец намеревался ударить меня… Вторым — то, что Деймон предотвратил это. Появился как никогда вовремя, оттолкнул его, а теперь взволнованно смотрит на меня. Начну ходить в церковь, если это все-таки окажется сном.        — Иди к себе. И выпей холодной воды. — едва слышно произнес Деймон, и его бледное лицо еще выражало ужасающую серьезность. Я кое-как приходила в себя и сдерживала слезы, нервозно кусая губы.        — С… Спасибо. Я не знала, что он может… — пролепетала я и мой слабый голос дрогнул. Снова слезы. Снова дрожь. — Я… Просто спасибо.        — Иди. — повторил он, будто не слышал того, что я сказала ему.        — Да, но… — я сделала еле заметную паузу, собираясь с мыслями. Хотя мысли были невероятно сумасшедшими. — Зачем ты это сделал?.. Это ведь… и правда не твое дело… и…        — Это не значит, что мы друзья, Елена. Просто я не хочу позволять этому уроду уничтожать личность. Пусть найдет себе какую-нибудь кошку и начнет идеализировать ее. Да хоть трахнет, черт возьми. Он не имеет права что-то требовать от тебя, и тем более бить. Это личные счеты. Я тебе не друг, Елена. — остудив мой пыл, который едва ли не подсказывал мне кинуться в объятия к моему спасителю, по-прежнему сурово проговорил Деймон. Эти слова… Они были переполнены смыслом. И жутью для меня. До сих пор не верилось в случившееся в этот вечер в этой чертовой столовой. Напоследок сощурив пронзительно голубые глаза, парень медленно поплелся к лестнице, оставляя меня одну наедине с шоком, страхом и недоумением. Меня трясло. От эмоций, от событий, от слов. Ушел так красиво и загадочно. А я так и стояла посреди столовой, смотрела в пустоту перед собой и ненавидела собственную жизнь.