Горе

       Парад лицемерия, надменности и дизайнерских нарядов. Даже противно… Сборище вроде бы взрослых нормальных людей, но выпячивающих свое хвастовство, украшая его фальшивыми надменными улыбками и сиянием золотых украшений. Кокетливый смех, муторные разговоры, серьезный тон басовитых голосов мужчин. В холле к самому разгару вечера собралось примерно сто человек, медленно расхаживающих по этажу и чевствовавших друг друга рукопожатием и короткими фразами. Из всей толпы мое внимание привлек какой-то слишком крупный пожилой мужчина, до безобразия обложившийся складками и несколькими подбородками. Омерзителен он был и своей манерой говорить с предельной аккуратностью и любезностью, раздражающе запинаясь на твердых согласных. Выяснилось, что этот человек являлся самым желанным гостем, ибо он, возглавляя известный мясокомбинат, пожертвовал невероятную сумму денег в фонд Лили еще в прошлом году. Все гадали, поступит ли он так же щедро в этот благотворительный вечер. Правда… Он и сам походил на крайне неприятную свиную тушу, которая взглядом обливала людей грязью, а словарным лепетом присыпала блестками. И подобных особ тут было много. Стоило мне появиться среди гостей, как всеобщее внимание этих важных персон обратилось ко мне. И я чувствовала себя депутатом на пресс-конференции, который не успевал ответить на один вопрос, как ему тут же задавали другой. Миссис Сальваторе попросила меня нацепить ярко-розовое платье из коллекции одежды ее подруги, которая очень гордилась своими дизайнерскими способностями и сияла при виде меня. Довольно-таки приятная женщина, если бы не была она такой сумасшедшей. Всюду бродила за мной и разглядывала свое «великолепное» творение, в котором я стала подобием безвкусного праздничного банта из-за дурацкой фатиновой юбки и корсета из страз. Кто вообще такое носит? Ужасный наряд. Мне очень сильно хотелось снять с себя это платье, выпрямить волосы и собрать в пучок, потому что даже укладка из каштановых волн получилась смешной. Но мне отвешивали только хвалебные комментарии и восторженные восклицания. Ага, конечно. Прям принцесса. И я предельно ясно замечала их подлинное осуждение и презрение, которое виднелось в их оценивающих меня глазах. Отец же не выделялся из толпы в своем сером костюме рядом с элегантной дамой сердца. А надо мною посмеялись… Если бы не просьба Лили, то подумала бы, что именно Деймон подбирал мой образ на это отвратительное мероприятие. Мне даже не позволили взять бокал шампанского, и я давилась невкусным, чересчур сладким персиковым соком. Насчет Деймона, кстати говоря. Его нигде не было, и он не соизволил выйти к гостям даже ради приличия. Не заметила я и присутствия Изабель Флеминг, которую наверняка решили не приглашать, дабы не усугубить ситуацию и не распустить какие-нибудь слухи среди этих сливок общества. Но все-таки набежавшие в наш дом люди не были довольны, и тем для обсуждений у них было предостаточно благодаря мне и папе. Я поучаствовала в диком количестве различных разговоров, и даже не упомнила всех, с кем имела честь беседовать. И спустя час торжества я уже устала отвечать на одни и те же вопросы, волновавшие столь «вежливых» людей. Давно Вы и мистер Гилберт в этом доме? Как Вам тут живется? Лили очень радушно приняла Вас? Как у Вас складываются отношения со сводным братом, он завидный холостяк? Вам нравится новая жизнь? Голова кругом… Меня уже начинало тошнить от переизбытка эмоций, знакомств и взоров. Слишком тяжко для той, что всегда прячется в комнате. К тому же, моя ссора с Кэролайн не была улажена и продолжала мучить мои мысли. Сделать первый шаг и позвонить подруге я могла, но меня вновь сдерживала чертова гордость. Мне казалось, что было неправильно извиняться за свою позицию. Я против Ника, но за Тая. Пусть так и будет, пока Форбс не одумается, не прибежит ко мне, и я скажу ей заветное «Я же говорила». Однако в этот миг совершенно не хотелось грузить сознание этим мелким происшествием, и я вновь сконцентрировалась только на гостях. И шоу-программе, которая была весьма насыщенной. Жонглеры, надоедливый ведущий, слезливые речи, световое шоу, шоколадный фонтан, который все же смогли установить, танцы, музыка, скрипачи. Все это начинало напоминать низкосортный цирк, куда запихнули все выступления подряд.        — Здравствуй, Елена! — ну вот опять. Еще одна бесячая персона, горящая желанием познакомиться со мной. Уже казалось, что я тоже была смехотворной частью этого шоу. Живой аттракцион. Обезьянка с развлекательной функцией «Задай вопрос». В этот раз хотя бы человек был терпимой внешности, без пугающей улыбки и осуждающего взгляда. Какая-то девушка с пышной кудрявой шевелюрой блондинистых волос и британским акцентом. — Оливия Паркер. Рада знакомству.        — Я тоже. — как можно приветливее произнесла я, но по моему недоброму выражению лица было понятно, что все кругом ужасно раздрожало.        — Пришла сюда с родителями. — продолжила говорить девушка, а я пыталась додуматься, к чему мне эта информация. Ах да… Чертово поддержание беседы. — Слышала, ты здесь недавно.        — Да. Недавно. Но жизнь прекрасна, я со всеми в хороших отношениях, спасибо за разговор. — уже заученно отчеканила я, догадываясь, в каком направлении пойдет этот расспрос. Я собралась идти дальше, оставив блондинку, но она резко остановила меня словами и пригвоздила к месту.        — Деймон тот еще засранец, не так ли? — размеренным тоном выпалила Оливия, и я усмехнулась. Видимо, она уже хорошенько знает эту семейку. — Или вы подружились?        — Нейтралитет. — спокойно ответила я, хотя в мыслях вертелось нечто иное. Мне прям-таки хотелось кричать о том, что этот брюнет умело потрепал мои нервишки, но я воздержалась.        — Неужели. Нейтралитет и Деймон несовместимые вещи. Он либо шлет к черту, либо трахает. — мои глаза невольно округлились от слов плохо знакомой мне девушки. Что вообще она несет? Ее слова были довольно-таки странными для беседы со мной, и я попыталась сгладить неудобную ситуацию наигранной улыбкой, как это делало большинство в этом помещении.        — Значит, первый вариант. — отозвалась я, не вынося такого пристального взгляда Паркер. Она будто смотрела в душу, прямо внутрь и сквозь меня, изучая с поразительным любопытством.        — Не соглашусь. Скорее всего, тебе выпал второй вариант. Потому что мне как раз достался первый. — как-то завуалированно вымолвила Лив, крутя в руках бокал с красным вином, и я начала путаться в этих странных фразах очень глупой темы. Я плохо улавливала ход мыслей девушки напротив меня, но хорошо заметила ее презрение ко мне и очевидную ревность к Деймону.        — Я не знаю, во что тут все играют. И не хочу знать. Просто давай мило улыбнемся и разойдемся по разным сторонам. Хорошо? — уже чувствуя слабенькую волну злости, раздраженно проговорила я. И, вежливо кивнув блондинке, двинулась прочь, чтобы наконец-то избавиться от ее пытливого взгляда и противного голоса. Однако мои планы резко переменились, когда я негодующе оглянулась назад. Эта мерзавка окатила меня вином. Я лишь успела повернуться к ней спиной, как в мою сторону «случайно» полетел стакан с яркой жидкостью.        — Ой… Какая же я рассеянная… — наигранно удивившись и состроив невинную мордочку, пролепетала девушка. Я только сжала кулаки и прикрыла глаза. Надо успокоиться. Иначе этой девчонке прилетит сильный удар. Вдох. Выдох. И я, проглотив ком этого унижения, молчаливо поспешила через холл к лестнице, собираясь добраться до своей комнаты и переодеться.        Пытаясь подавить гнев, я влетела в комнату, оскарбленная и раздавленная. Что она вообще себе позволяла? Говорила какой-то бред, испортила мое хоть и ужасное, но все-таки мое платье на глазах у людей, а еще надела маску абсолютной невинности. Кто она такая? Явно мой очередной неприятель. Быстро сняв с себя ярко-розовое «чудо», я нацепила на себя джинсы и темно-синюю кофту и расчесала неудавшуюся укладку, оставив на каштановых волосах лишь аккуратную волну. Теперь человеческий вид… Возвращаться обратно, на торжество мерзких типов, мне совсем не хотелось, и даже кровать не манила меня в царство снов и покоя. И я, в меру своей рискованности и глупости, решила срываться на виновника моего испорченного настроения. Вся подозрительная котовасия началась исключительно из-за Деймона, который даже не вышел из своей спальни, и я целеустремленно направилась к нему. Возможно, мне удалось бы узнать хоть что-то про глупую ситуацию с Оливией Паркер.        — Ты здесь? — стукнув по двери больше из-за ярости, чем из вежливости, спросила я и заглянула в темную комнату. Слышала какую-то классную песню, негромко раздающуюся среди пустынной темноты. А потом заметила вальяжно сидевшего на диване Сальваторе с бокалом элитного виски в руках и задумчивым взглядом. Неужели приступ внезапной депрессивности? Скорее, просто скука. Брюнет никак не отреагировал на мой голос, окна были плотно зашторены, мелодия становилась в этом безмолвии какой-то жутковатой, а Деймон обездвиженно сидел в одной позе и таращился вперед. Куда-то в пустоту. Он вновь сделал глоток алкоголя, но не посмотрел на меня. Я тихо кашлянула, смутившись такому игнору, но это было бесполезно. Ноль эмоций в мою сторону. — Эй? Ты в порядке?        — Более чем. — хрипловато отозвался парень и, равнодушно посмотрев на янтарную жидкость в бакале, тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Чего тебе?        — Ничего. — кратко ответила я и пожала плечами. И правда? Что мне вообще надо от него, раз я приперлась в его комнату? Ответа на такое у меня не было, и я ссылалась на его же привычку следовать лишь своим инстинктам и желаниям на данный момент. И поверьте, в этот миг мне как никогда раньше хотелось выбесить Сальваторе каким-нибудь разговором и выплеснуть на него накопившуюся злость. Отличный способ очистить мысли. — Почему ты не вышел к гостям?        — Если бы гости хотели меня видеть, пришли бы сами. — весьма мудро. Он сказал это с прежней холодностью, но теперь мельком глянул на меня, и я уловила этот тонкий намек… — На этом всё?        — Почему ты такой грубый? — не выдержав его тона и холодности, возмутилась я и поспешно осеклась, когда Деймон усмехнулся. Да, с ним слова подбирать нужно тщательнее. — То есть… Злой.        — Мне испортили настроение, и я не вижу смысла дарить позитив другим. Так не грубо, мелкая? — ворчливо и неохотно проговорил парень, и я закатила глаза. Не знаю, что мною двигало… Но я уверенно прошла к нему и плюхнулась рядом с парнем на диван. Сначала Деймон удивленно меня оглядел, но потом вспомнил о моем обычном сумасшествии и протянул бокал с виски, от которого я все же отказалась. Остатки здравого ума еще были.        — Самое ужасное мероприятие из всех, на которых я бывала. — шумно выдохнув, вслух призналась я, и Сальваторе понимающе кивнул, снова отпив виски. — И есть люди хуже, чем ты.        — Это уже вряд ли. — шутливо отозвался он, и я отрицательно закачала головой. Я вдруг почувствовала, как на меня полностью обвалилась усталость, и только мрак этой комнаты спасал меня от чужих взглядов и гомона голосов. Позволив себе немного расслабиться, я удобнее устроилась на диване и сошлась с мыслью, что именно в этот момент Деймон ничуть меня не раздражал, и я даже не хотела спорить с ним о чем-либо или устраивать пакости.        — Какая-то блондинка наехала на меня. Про тебя спрашивала.        — Господи, черт побери… — простонав, устало произнес Деймон, и я засмеялась от того, как парень умудрился уложить в одну фразу божество и чертей, что было неправильно и забавно. — Она ужасна. Лучшей избегай ее. Собственно, это я и делаю.        — Серьезно? Кто она? — сквозь искренний смешок, поинтересовалась я, и Сальваторе даже поморщился от упоминания этой девушки.        — Она та, которая решила, что я не выгоню ее утром. Прикольно она тогда орала на меня и грозилась уничтожить. — усмехнувшись, объяснил парень. Теперь я уже не злилась на ту блондинку, и лишь испытывала к ней искреннюю жалость. Так отважно и унизительно боролась за любовь, что осталась без всего. — Но… Зачем ты делаешь это?        — Делаю что? — недоумевающе переспросила я. Деймон прищурился и улыбнулся уголком рта, словно в чем-то уличая меня и пытаясь вытащить из меня чистосердечное признание. Но я действительно не видела причины такого его поведения, и изогнула бровь.        — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Ты же хитрая, черт возьми. Пришла вся такая разочарованная, вывела на разговор… Не смей. — продолжил хрипловато говорить Деймон, и я только удивленно захлопала глазами, совершенно не понимая его. — Даже не пробуй лезть мне в душу. Там все закрыто. Не выйдет.        — А если докопаюсь? — дразня его, выпалила я.        — Женюсь. — съязвил он и хмыкнул, я же недовольно фыркнула и с наигранным пренебрежением покосилась на парня        — Так себе перспективы. — Сальваторе победоносно ухмыльнулся, и заиграл в его ярко-голубых глазах веселый огонек, который вынудил меня улыбнуться в ответ и как-нибудь еще зацепить брюнета.        — Вот и не лезь, мелкая.        — Может, я просто хочу с тобой подружиться? Адский получился бы дуэт… — заговорчески переглянувшись с парнем, сказала я, но он лишь засмеялся и вскинул брови.        — Нет… С девушками я не дружу.        — Значит, буду первой. — чуть подняв голову, с незначительной гордиливостью бросила я, чем повеселила Деймона, в очередной раз неудержавшегося от сарказма.        — Если подружимся, первым буду я у тебя. — как всегда. Нужно вот было ему вставить эту неоднозначную фразу и испортить довольно-таки теплый, мирный момент, когда я почти отказалась от ненависти к этому брюнету. Однако особого раздражения к нему не было и сейчас, что не могло не удивлять.        — Кстати… Что о твоей любимице Хейли? Разбила сердце или даже не доверила его тебе? — с издевкой вдруг произнесла я, надеясь докопаться до чего-нибудь интересного. Однако Сальваторе сразу же переменился в лице, направив серьезный взгляд куда-то в сторону. И все-таки смогла его задеть, но уже корила себя за это. Слишком бледное лицо и пустые, переполненные незнакомой горечью глаза начинали пугать меня.        — Я ни с кем не говорю об этом. — сурово и твердо проговорил он. Я вздрогнула от такой стали в его монотонном голосе и зачем-то продолжила расспрос.        — Больная тема? — с осторожностью уточнила я. Деймон лишь едва заметно кивнул, и я заинтересовалась подобной его реакции. Серьезно? У невероятного плохиша есть слабость? Умереть и не воскреснуть, сколько новых вестей. — Ты же понимаешь, что наоборот показал мне свое больное место? Ну… Вдруг я воспользуюсь этим, отомщу как-нибудь…        — Вообще похер. — так же безэмоционально пробурчал он. Странно. Очень. Едва затеплилась в нем какая-то понимающая, добрая и позитивная искорка, как он снова погрузился в собственные раздумия и обозлился на весь этот мир. Биполярка? Очень возможно.        — Но ведь я могу найти эту девушку. Насобираю компромат, устрою что-нибудь. — продолжая прикалываться над посерьезневшим брюнетом, проговорила я. Меня веселило его напряжение.        — Не найдешь.        — Я очень постараюсь. — убедительно проговорила я, но парень лишь кинул нервозный смешок и устремил на меня свой грустный взгляд. Грустный. Прям-таки переполненный болью, и Деймон отчаянно мучался в сомнениях, ответить мне или нет.        — Тогда для этого нужно умереть. — Шок? Однозначно. Он вновь съязвил, но прозвучали эти слова так мрачно, что мурашки пробежались по телу и вынудили быстро заморгать. Я предполагала различные варианты, но услышанное сильно удивило меня, и я виновато потупила взгляд. Не лучшая тема для издевок.        — Прости… Я… Не знала, извини. — еле подбирая слова, растерянно пролепетала я. И моя собственная печаль охватила пошатнувшийся разом, заставляя снова вспомнить тот ужасный день трагеди, когда я потеряла мать. А Деймон отца… Выходит, что он пережил смерть двух близких ему людей, но сохранял начинающее меня пугать спокойствие. Шутил, пил и изрядно издевался надо мной. А что? Похоже на замкнувшегося в себе психопата. Теперь инстинктивно я стала жалеть не только чокнутую Лив Паркер, но и самого Сальваторе, который с красивой, но больной грустью в лазури глаз смотрел на меня и будто ждал от меня чего-то еще, кроме извинений.        — Ты даже не спросишь подробности? — чуть сощурившись, проговорил парень.        — В этом разве есть смысл? Ты все равно не ответишь. — еще усваивая полученную информацию, отговорилась я. На самом деле мне и не хотелось расспрашивать его. Что-то слишком пронзительное было в его долгом понуром взгляде, и видеть подобный мне еще не удавалось.        — Ты же смелая. Попробуй. Спроси. Могу ответить на два вопроса. — ухмыльнувшись, он попытался выровнить тон дрогнувшего голоса. Но это было бесполезно. Деймон уже позволил мне увидеть его таким. Печальным. Со слабым местом. И я действительно этому поражалась, потому что не могла окончательно поверить этой нагловатой синеглазой мордашке. С чего такое признание? Душевность?..        — Ладно. — пробубнила я, сделав глубокий вдох. — Ты ее любил?        — Не ожидал. — хмыкнув, еле слышно бросил он. — Думал, что спросишь обстоятельства смерти, ее внешность… Но не это. Но… Да. Любил. Несмотря на то, что это громкое слово.        — А сейчас любишь? — выпалила я, и только потом осознала, о чем спросила. Зачем? Зачем я вообще пришла в эту темную комнату, завела этот неудобный разговор… Однако сказанного я вернуть была не способна, и по коже пробежал холодок. И передался мне этот холод с льдистых глаз молчавшего Деймона. Он не решался что-либо ответить, пристально взирая на меня, и только спустя несколько томительных минут приобрел дар речи.        — Жестоко… Ты же понимаешь, что потеряла всякие шансы что-либо о ней узнать? — озадаченно пробормотал он, и я лишь пожала плечами.        — Я хотела узнать не о ней. — признаюсь честно, сама испугалась своей загадочной фразы. Как-то многозначительно прозвучала она, и я выжидающе одним лишь взглядом потребовала от парня ответа.        — Спроси об этом потом. Сейчас мне тошно от одного только слова «любовь». — недовольно прохрипел он.        — Мне всегда от него тошно.        — Ты ведь даже никогда не любила. — умиленно пялясь на меня и как-то насмехающе скалясь, выпалил Деймон, всячески пытаясь развеять грузящую печаль, повисшую над нами.        — И не хочу.        Так и закончился наш разговор. Обоюдные долгие и пустые взгляды, молчание… По своим комнатам. Не знаю, что за наваждение было у меня в этот вечер. Странная неведомая сила так и подталкивала меня прийти к Деймону и поговорить именно с ним. Не важно как и о чем. И стала эта беседа весьма неожиданным поворотом для меня. И сейчас я вовсе не о Хейли, которой, как оказалась, уже нет в живых. Нет. О другом. Смогла я в этот раз увидеть абсолютно другого Деймона, еще незнакомого. Я и раньше догадывалась, что было внутри него что-нибудь потаенное и сокрытое от всеобщих глаз, но не думала, что это будет страшная, холодная боль. И была эта горечь в самой его глубине. Он… Старался скрыть это. И почти получалось. Пока я не решила залезть в его душу и покапаться в ней, чисто из собственного интереса. Тогда ни один из нас не принял для себя, что так может завязаться человеческое понимание. Без подколов, без издевок. Словно эта наша боль сблизила нас, вынудила понять, что больше у нас общего, чем глупых разногласий. И каждый щетинился лишь потому, что вонзались в сердце шипы отвратительных воспоминаний. Я смогла его… Простить? Да, наверное. Простила и за такое поведение, и за наглость, и за шутки, и за трассу, и за характер. Мне стало еще любопытнее. Интригующе. Этот вечер стал для меня каким-то переходным моментом. Точка невозврата. Я совершенно не знала, каким Деймон будет на следующий день. Даже представить не могла. Но абсолютно точно уверилась, что захочу найти с ним адекватное общение. Друг? Да. Я нуждаюсь в нем. В человеке, который обожает рассветы. В человеке, который понимают всю ту боль, которую я пережила. В человеке, который сможет изменить мою жизнь и хоть как-то раскрасить ее. Я нуждалась в Деймоне, и пусть он несносный придурок…