Горе

       Понедельник — день тяжелый. Если последний выходной я потратила на сон и отдых в уединении, то первый день рабочей недели мне пришлось пережить с трудом и отстойным настроением. Во-первых, спустя уже две недели учебы преподаватели почему-то решили для себя, что я вполне пришла в норму и готова работать в обычном школьном режиме. Почти на каждом уроке звучала моя фамилия, но в ответ я едва могла связать пару негромких слов, которые резко обрывались фразой в роде «Задержись после занятий». И так весь день… Каждый из учителей провел со мной беседу о том, как важно жить дальше и быть ответсвтенным человеком. Поблажек больше ждать не следует, мне дали это ясно понять. Поэтому теперь придется отчаянно сидеть над учебниками и тщательно впитывать весь материал, который я уже успела пропустить. Что касается межличностных отношений… Всё аналогично ужасно. Тут о каких-то поблажках и речь не шла. Странная обида Кэролайн до сих пор длилась, и мы даже не заговорили с ней за весь учебный день. Мне уже становилось как-то страшно, что мелкая и глупая ссора смогла отдалить от меня подругу, которая постоянно таращилась в экран телефона и лыбилась. Тайлер и вовсе не пришел в школу, и эти прогулы были ужасны, ведь я знала их причину. Нежелание видеться с Форбс и конфликт на той чертовой вечеринке в доме Ника. Я сидела за партой с Мэттом и смогла расспросить его о Локвуде, но блондин лишь мягко намекнул, что наш друг пропадает в забытье от неразделенной любви. Может, звучит это как-то слащаво, но все же больно. Я совсем не завидовала положению Тая и даже хотела ему помочь, но Кэр обрубила все канаты нашей дружбы и посвятила себя общению исключительно с Майклсоном. Кстати, Майклсон… Подозрительно, но Ребекка никак не проявляла себя, и лишь при встрече кидала мне мерзкую хитрую улыбку. Что это значило, я понятия не имела, однако вот-вот ждала от нее следующую унизительную гадость. Хотя и допускала радужную мысль, что издеваться надо мной ей уже было неинтересно и скучно, но осознавала… Это совсем не так.        После всех уроков, я стояла на крыльце и ждала своего пристарелого водителя, к которому по-немногу начинала привыкать. Теперь я топталась на месте абсолютно одна, без веселой подруги со звонким голоском. И на душе стало противно. Почему так? Столько лет наша дружба была крепче Китайской стены, а теперь в жизни девушки появился обаятельный Ник, и она плюнула на мое существование. И по виду казалось, что наш недавний разлад ничуть не тревожил ее. Неужели это и есть любовь? Такая эгоистичная… Отворачиваешься от близких людей, теряешь голову, носишь придурковатую улыбку, кидаешься в омут с головой — и все ради одного только человека. Это неправильно. Очень. Нельзя идеализировать для себя кого-то и отказываться от целого мира. Потому что потом (бывает ведь всякое) не останется никого… Нет самого дорогого любимого, и что дальше? Дальше тьма. Ведь друзей ты отрезал от себя в погоне за счастьем, послал мир ко всем чертям ради уединенной минуты с возлюбленным и уничтожил даже самого себя. Нельзя так любить. Никогда не буду этого делать. Нездоровая привязанность и наивная зависимость.        — Мисс Гилберт! — раздался вежливый крик, и я поняла, что дорогой черный автомобиль подъехал и уже ожидает меня. Мы договорились с водителем, что приманивать мое внимание он будет лишь обычным обращением, а не сигнальным гудком, который переполошил бы половину школьного двора. И вот, лениво дойдя до парковки, я загрузилась в машину и бросила рюкзак на соседнее сидение. Голова кружилась.        Мы доехали до дома так же медлительно и тихо, как всегда. Меня удивляло, что водитель по дороге так и не уснул, хотя в дремоту затягивало даже меня. Мы молчали, музыки не было, и я допустила мысль, что добираться с Деймоном до школы или дома было бы гораздо веселее. Непривычно было думать о нем хорошо, но ведь ездил он быстро и под очень крутую музыку. Да и вообще… Мое мнение координально изменилось о нем в тот субботний вечер. Не казался он мне настолько потерянным для общества кретином. И глупо судить того человека, о котором ты толком ничего не знаешь. Я вот не знала. Но судила. И теперь чувствую себя немного виноватой за то, что так бесилась и устраивала детские подставы для него. Ручка на двери в ванную, разбитые бутылки… Лучше не вспоминать. Сальваторе пережил многое. Даже слишком. И кто знает, может только эта наглость и самодовольство помогали ему до сих пор быть на плаву. Но я отпустила эти раздумия. Совсем не хотелось в который раз занимать голову мыслями о Деймоне, так надоедливо пробирающемся в мое сознание. Словно и тут он постарался лично, чтобы заявить о себе. Я усмехнулась.        Как только я оказалась дома, сразу устремилась на кухню, забежав в комнату лишь для того, чтобы снять джинсовку и скинуть рюкзак. Я часто бывала на кухне, именно там, где и находилось сердце всего стеклянного коттеджа, что держался на ответственных и крепких плечах прислуги. В кухне всегда кипела работа. Мне удалось сразу подружиться с домоуправом и остальными работниками, поэтому я была любимым гостем, с котором было можно открыто поболтать и выпить чаю. Сегодня Викки подготовила для меня обед, и я наотрез отказывалась перемещаться в столовую, где сидела бы одна. Отец пропадал в сервисе, Лили вновь решала важные дела по фирме. А Деймон сваливал куда-то, не сообщая о своих целях. Да и кому они были нужны?        — Миссис Сальваторе распорядилась, чтобы мы подготовили особенный ужин. Для всех. Она собирается сообщить какие-то новости. По всей видимости, серьезные. — отпив немного кофе из маленькой чашки, сообщил Коннор, пока я с аппетитом уплетала идеальное, без единого комочка пюре. Теперь я уже начинала привыкать и к еде, приготовленной высококвалифицированными поварами. Что ж, моя жизнь постепенно приходит в обычный ритм среди этой пышности и богатства.        — И что же она хочет нам рассказать? — поинтересовалась я, мысленно уже приближая вечер. — Хорошие или плохие вести?        — Не знаю, Елена. — задумчиво произнес Коннор. И почему-то стало мне немного тревожно, ведь я совсем не догадывалась, о чем пойдет речь. Точно не о моих школьных неудачах. Но что? Очередное мероприятие? Конфликт с Оливией Паркер? Смешно. Мне оставалось лишь дожидаться вечера и мириться со своим любопытством.        Я просидела на кухне почти до самого вечера, продолжая болтать с Викки и домоуправом, который часто отлучался ненадолго, чтобы проверить порядок дома. Уже начинало темнеть небо за широкими окнами, когда в холле раздался шум открывшейся двери и грохот разбившегося стекла. Коннор молниеносно метнулся в сторону звука, перепуганный неизвестным происшествием у входа, а я с осторожностью последовала за ним. Деймон. Пьяный. В стельку. С девушкой. Эта была весьма непривлекательная картина, что развернулась в холле. Шатаясь, едва державшийся на ногах Сальваторе с ликующей ухмылкой на лице таращился на упавшую из его руки бутылку виски, а другой рукой он крепко обнимал какую-то хихикающую брюнетку, готовую скинуть свое неприлично коротенькое платье прямо здесь. Они вдвоем стояли посреди холла, будто не замечая меня и домоуправа.        — Мистер Сальваторе… — несмело проговорил Коннор, обращаясь к парню, который воспринял посторонний голос агрессивно. И все же я ошибалась, что вид его был отвратителен. Не знаю, когда мой вкус стал извращен, но мне нравились эти хаотично растрепанные угольно-черные волосы, мятая черная рубашка под кожаной курткой, легкий аромат одекалона и терпкий запах перегара. В этом беспорядке, в полном своем опьянении брюнет был невероятно соблазнительным, и я глупо пялилась на него. Однако девушка рядом с ним была одной из намалеванных кукол, которых я терпеть не могла.        — Заткнись. — рявкнул Деймон на домоуправа и пнул осколки на полу. — И прибери тут.        — Мистер… Деймон, Вы не в подобающем виде. Миссис Сальваторе просила, чтобы… — начал говорить темнокожий мужчина, немного опасаясь молодого парня и отшатнувшись от него. Но не успел домоуправ договорить, как брюнет перебил его.        — Это мой дом. И делаю, что хочу. Убери стекло и свали, иначе пойдешь отсюда к черту. — грубо отозвался Деймон, и я не узнавала его приказывающий недовольный голос. Коннор, тяжело вздохнув, поплелся на кухню, чтобы озадачить уборкой в холле горничную, пока я обездвиженно стояла на месте и разглядывала парочку. Сальваторе, снова ухмыльнувшись, легко шлепнул свою красотку по заднице и кивком указал ей на лестницу, а сам неохотно подперся ко мне, сверля пристальным синим взглядом.        — Какой убийственный взгляд, мисс «Я презираю алкоголиков». — с иронией в голосе произнес Деймон и вновь улыбнулся, хотя я вообще ничего ему не отвечала. Зато уловила еще один запах. Табачный дым. Впервые я застала брюнета в том самом состоянии, которого боялись прислуга и жители этого дома. Напившийся и отчаянный Сальваторе. Мне он совсем не казался страшным, а напротив — жалким и подавленным.        — Твое дело. — выпалила я, провожая хмурым взглядом едва не падающую на ступеньках девушку, которая усердно поднималась в комнату Деймона. — Коннор лишь хотел сказать, что сегодня важный ужин. Тебя, видимо, на нем не будет.        — Ну раз важный… — с наигранным уважением к услышанному, вымолвил Сальваторе, вновь начиная поясничать. Алкоголь играл с ним злую шутку, и вот близко стоявший рядом парень закинул свою руку мне на плечо, отчего меня пробило легкой дрожью. Его теплая ладонь крепко прижала меня к себе, и он нервно закусил губу, внимательно рассматривая мое удивленно лицо. — Почему ты такая красивая, черт возьми? И такая мелкая негодяйка…        — Деймон, иди проспись. — ворчливо ответила я, пытаясь выкрутиться из этого нахального полуобъятия. Однако мне не удалось освободиться из его сильной хватки, и своими ничтожными попытками лишь рассмешила парня. — Отпусти.        — А если не отпущу? — с вызовом прожигая меня прищуренными глазами, прохрипел Сальваторе, и я устало закатила глаза. Что с ним творилось? Градусы виски подпортили его и без того жуткий характер, что мне вовсе не нравилось. — Даже похожих, сука, нет… Вон ту видела?        — Видела. Иди спать. — опять стараясь скинуть его руку с себя, недовольно проговорила я, а парень шумно выдохнул, обдав меня горячим, проспиртованным дыханием.        — Она отстой. — буркнул он. Я едва разбирала его неясный гулкий лепет, и не видела смысла в этих словах. — А у меня еще и секс с ней будет… Но она отстой. Ты же не согласишься… А я хочу. Тебя.        — Боже… Лучше просто замолчи и иди спать. — усмехнувшись, я никак не могла всерьез принять услышанное. Слишком смешно и нелепо. Неразборчиво парень пробубнил что-то еще, и я поняла, что держался он за меня ради заземления. Иначе бы просто упал. Опьянение уже уносило его в сон, и парень прикрыл глаза, опираясь на меня и неясно мыча. Да уж… Пьяный Деймон намного хуже обычного. И удивлял сильнее чем тот, что предавался воспоминаниям в порывах депрессивного настроения.        Поддавшись некоторой сентиментальности, что появилась внутри меня, когда я сочувствующе смотрела на парня, я помогла Деймону добраться до его спальни. Лестница оказалась трудным препятствием для брюнета, поэтому я позволяла ему держаться за меня. Было тяжеловато, но я справилась и дотащила это красивое расслабленное тело в черном до второго этажа и аккуратно толкнула на огромную кровать, на одной половине которой уже спала его сомнительная спутница. Забавное зрелище. Мило спящий брюнет, который ранее воздвигал на голову корону и победоносно лыбился. В комнате по-прежнему было мрачно, и свет совершенно не проникал сквозь плотные темные шторы. И почему он постоянно закрывает окна с таким невероятным видом? Я не знала на подобное ответа. Убедившись, что Сальваторе в полном порядке и спокойно спит без риска свалиться на пол, я покинула его комнату и устремилась в столовую, где уже накрывали стол для семейного ужина. Семейный. Даже вздрогнула от этого слова в собственных мыслях. Мне никак не хотелось признавать нас единой семьей, и внутри еще теплилась надежда, что когда-нибудь отец одумается и вернет нас в старый дом. В родной дом. Без всяких надменных гостей, прислуги и сумасшедшего брюнета. Тихий, спокойный дом, где я провела всю свою жизнь.        Через несколько минут, хотела я того или нет, ужин состоялся. Это был неловкий ужин номер два. Звенящая тишина зависала над нами, пока отец молчаливо смотрел исключительно в свою тарелку, Лили нервно перебирала в руках вилку, а я без особого желания ковыряла еду. А Деймон, вскинув брови, с пренебрежением и нескрытой неприязнью взирал на всех нас, даже не притронувшись к еде. И вам не показалось. Парень действительно спустился в столовую. Однако не по своему желанию. Он мог бы спокойно отсыпаться в своей комнате и не трогать никого в этом доме, но Лили потревожила сына и попросила его присутствовать за столом. А еще она с недовольством и руганью прогнала прочь темноволосую незнакомку, на которую Деймон и не посмотрел напоследок. Видимо, такое происходило не впервые. Миссис Сальваторе уже по заученному сценарию кое-как пыталась достучаться до пьяного Деймона и выгоняла его однодневных девушек. Легкий холодок пробежался по моей коже от подобного. И вот теперь, подперев голову руками и обведя всех нас ярко-голубыми глазами, Сальваторе мысленно проклинал весь этот мир и приготовился к загадочным вестям. Но ему сто процентов было плевать, и только меня мучал интерес.        — Восхитительный ужин, согласны? — решила начать издалека. Что ж, Лили хотя бы осмелилась нарушить долгое молчание и показала подобие улыбки. Отец еле заметно кивнул и вновь уставился в тарелку. — Я хотела бы что-то сказать.        — Ну так говори, и закончим этот театр. Не вяжется нам роль примерной семьи. — с некой издевкой сказал Деймон, и откинулся на спинку стула, выжидающе смотря на немного смутившуюся мать. Мой отец гневно покосился на брюнета, но тот этого даже не заметил.        — Это как раз касается семьи. — с какой-то терпиливой аккуратностью промолвила женщина. Она набрала в легкие больше воздуха, готовясь что-то объявить, а я даже затаила дыхание, гадая, чего же стоит ожидать. — Я и Рик… Мы решили узаконить наши отношения. Мы поженимся.        — Что?! — выпалила я с каким-то смешным визгом. Мои эмоции полностью вышли из-под контроля, и подкипающая злость бушевала в венах. Сердце ускорило ритм биения, и мною завладел не слабый шок. Последние угольки слабой надежды резко затухли, когда отец положил свою ладонь на руку рядом с ним сидящей Лили, подтверждая правдивость и весомость тех слов. Это было уже слишком… Я лишь переглянулась с Деймоном, что вопросительно изогнул бровь. Но его эта весть не застала врасплох, а лишь возмутила и была крайне отвратительной. Он шумно отбросил от себя тарелку и вышел из-за стола, бросив на меня быстрый сожалеющий взгляд и словно призывая поступить так же. Однако мое тело не было способно на какое-либо движение, и я огорченно таращилась вслед уходящему темному силуэту Сальваторе.