Горе

       Еще темно. На часах два ночи. Смутно помню последние события своей жизни, но очнулась хотя бы в своей комнате. Теплая постель, головная боль и разряженный телефон на тумбочке. Смесь не самых приятных обстоятельств. Жуткое головокружение снова заявило о себе, и я обхватила голову руками, совершенно не зная, как унять эту невыносимую боль. На мне было то самое белое платье, однако волосы успели растрепаться и… Платье. Клуб. Точно… Неясными отрывками в памяти вспыхивали некоторые события вечера, и я усердно пыталсь все выстроить в логическую цепочку. Но тщетно. Главный вопрос заключался в том, почему я уже вернулась домой и совсем ничего не помню. Вспышки, свет, музыка, какие-то знакомые Клауса… А дальше как в тумане. Еще стоит подметить для себя немалое количество выпитого шампанского, из-за которого, видимо, меня и мучает отвратительная боль и подступающая тошнота. Радовало, что поблизости не было освещения, потому что глаза и так болели. Наверное, давление. Или, что я впервые так ярко ощутила, похмелье. Ужасно. Просто ужасно не помнить всего того, что вытворяла не в самом адекватном состоянии. Как я добралась до дома, спросите вы? Тоже очень интересно знать. Сознание не собиралось мне помогать, поэтому пришлось бы немного взбодриться.        Едва набравшись сил, я сползла с кровати и медленно поплелась в свою ванную комнату. Включив холодную воду, я мельком глянула в зеркало и убедилась, что больше в него смотреть не стоит. Вид был у меня такой, словно я бомжевала на вокзале примерно неделю. Опухшее лицо, жуткое гнездо из волос… Лучше и не описывать, чтобы не пугать. Только ледяная вода смогла немного освежить меня и привести в чувства, чтобы отныне я умела фокусировать свое зрение и нормально моргать. И все-таки опьянение еще не до конца покинуло меня. Ну и вечеринка… Даю себе слово, что больше не буду их посещать. Никогда они не заканчивались хорошо. До сих пор в голове не появились те картинки, которые последовательно шли вслед за встречей с друзьями Ника. Энзо, какие-то другие парни, но что дальше? Пустота. Словно тогда-то я и вырубилась. Даже страшно за саму себя. Страшно. Стоп. Теперь мои мысли ускоренно завертелись в голове, и я изо всех сил пыталась уцепиться хотя бы за одну. «Боишься?» — пронеслось где-то глубоко в моем сознании. И это был голос Деймона. Помню отчетливо ту хрипоту и… Черт! Черт! Черт! Мы поцеловались. Звучит как приговор. И самое ужасное, пожалуй, что первый мой поцелуй случился в пьяном угаре среди ненормальной толпы клуба с голубоглазым демоном. И кто еще говорил что-то про романтику? Вроде я. Ну всё, забудьте. Я испортила самый ответственный момент жизни, когда действительно прощаешься с детством. Хотя зачем я себе вру? Мне ведь понравилось. И я отлично помню, как всё это было. И я хотела, чтобы это случилось. Причем, именно с Деймоном. Ложь для себя любимой должна когда-нибудь уже считаться смертным грехом. Я, конечно, была ошарашена случившимся, но все-таки радовалась. Деймон и я… Даже вздрогнула, снова припомнив тот момент. Да, помню. Помню, как он подошел сзади. Помню, как обнял. Помню, как решились. Помню, как не могли остановиться. Но вот вопрос: помнит ли он?        Я взглядом обвела свою темную комнату, свет попадал сюда лишь с улицы через широкое панарамное окно. Мне почему-то хотелось убедиться, что в доме все спокойно, но главным образом меня интересовало, здесь ли был Деймон. Наверняка вернул меня именно он, поэтому мог бы ответить на несколько моих вопросов. Надеюсь, больше ничего ужасного я не натворила. Медленно и тихо выйдя в коридор, я аккуратно прикрыла за собой дверь и направилась в спальню парня, уменьшив шаги из-за раздающихся оттуда голосов. Я остановилась у стены и попыталась уловить отрывки чьего-то разговора, но смогла понять лишь пару слов и то, что с Деймоном беседовал мой отец. Сердце резко ушло в пятки. Различить в тишине мне удалось только «Елена» и «Нет». Остальное было всего лишь басовитым гулом. Поэтому я более менее уверенно вошла в комнату, хотя двое мужчин, мгновенно уствившихся на меня, подумали, что подкралась я незаметно. И если отец продолжал смотреть на меня строго и пристально, то Сальваторе поспешил отвернуться и откинулся на спинку дивана, где он и сидел. Теперь всех объяло молчание, и никто не издал звука. Это начало тревожить меня, и к щекам невольно подступил румянец, а я стыдливо отвела глаза.        — Очень интересно выслушать, почему ты уезжала проводить время с подругой, а вернулась пьяная с Деймоном. — сквозь зубы твердо процедил отец, нахмурившись, а я инстинктивно глянула на парня, словно ожидая его вмешательство. Но он таращился куда-то в сторону и будто совсем меня не замечал. А мне… Не было, что ответить. Отец наверняка видел мою нервозность и неловкость, хоть я и пыталась показаться уверенной перед ним, несмотря на жуткий, потрепанный внешний вид. Снова тошнота и головокружение…        — Так вышло. — кое-как пробубнила я дрогнувшим голосом и подметила, как ярче разожглись злостью глаза отца. Но он сдержался. К счастью. Понятия не имею, что они вдвоем обсуждали без меня, но папа был разгневан. А Деймон… Мне было плохо понятно его настроение, потому что он старательно скрывался от меня, ничего не говоря и отворачиваясь. Ах да… Неловкость… И все тоже опьянение, от которого немного отошла только я.        — Так вышло! Елена, боже мой… — всплеснув руками, более эмоционально повторил за мною отец, и я заметно напряглась, не зная, чего ждать. Но, видимо, сегодня проводить воспитательную беседу он не собирался, поэтому лишь разочарованно замотал головой. — Больше никаких вечеринок. Во всем разберемся завтра. А теперь немедленно приведи себя в порядок и иди спать. Сейчас же.        — Да… — согласительно подтвердила я его приказ, и виновато опустила глаза, когда распознала ужасную сталь в серьезном, громком голосе. Мне действительно было стыдно. Я не могла поверить, что всё это происходило со мной… Просто не могла. Все эти проблемы, склоки, вечеринки. Это не было похоже на меня, примерную отличницу и послушную дочь. И сильно пугал тот факт, что я резко переменилась и испортила свои когда-то прекрасные отношения с отцом, который отныне словно ненавидел меня. Презирал точно. Он и в этот раз наградил меня суровым, едва ли не кидающимся молниями взглядом и поспешил к себе в комнату. Прошел мимо меня, стремительно и быстро. Будто даже находиться в одной комнате с такой моей личностью ему было противно. Спутанные волосы, испорченный макияж, мятое платье, запах спирта… Ему претило это. Но ведь я продолжала быть его дочерью. Той самой Еленой, которая ходила с ним в гараж, устраивала чаепития, плакала на похоронах. Той самой Еленой… Однако отцу даже слышать мой голос сейчас не хотелось. А я так и стояла на пороге комнаты Деймона, молчала и смотрела на свои ноги. Красивые, кстати. И тишина тоже издевалась надо мной, как и вся жизнь. Головная боль усиливалась, молчание парня затягивалось. Он так и не поднял на меня своих голубых глаз, сидя на диване без единого движения. Я же была смелой в этот вечер или… ночь. Поэтому решилась заговорить первой, и стоило мне только что-либо произнести, как Сальваторе мгновенно обернулся на меня с пугающим интересом и вниманием в ярко-голубых, чуть прищуренных глазах.        — Наверное… Ты привез меня сюда? — тихо, но хотя бы уверенно спросила я и сделала несколько шагов вперед, зайдя в комнату и прислонившись плечом к стене. Мрак окутывал всю мебель, снова зашторенные окна… Всё как всегда, и только Деймон странно вел себя.        — Да. — чуть погодя, ответил он. Как-то задумчиво и несмело прозвучало это короткое слово, и парень шумно выдохнул. — Заметь, даже не уронил, пока нес тебя до комнаты.        — Кажется, что уронил. Я ничего не помню… — колко отозвалась я, но Деймон никак не отреагировал на мои слова и лишь смотрел… Пристально, долго. Это вводило меня в ступор, и я едва могла говорить дальше. Он оставался нахальным наглецом даже сейчас, испытвая мои нервы. Которые опять-таки были на пределе. И почему он так спокоен? Почему ничего из произошедшего не тревожит его?        — Уронил не я, а ты. Стаканы с алкоголем себе в рот. — съязвил он в своей обычной манере, и я попыталась улыбнуться, хотя это давалось мне с трудом. Тело болело, голова болела, и даже мысли, черт побери, болели… Я бы могла поправить его и сказать, что роняла в рот не только стаканы, но поняла, что такой вульгарный намек совсем не для меня. Как и все эти чудовищные вещи, которые подобно соблазну вертелись вокруг меня. — Чего так напилась?        — А ты? — вопросом на вопрос ответила я, и Деймон еле слышно усмехнулся. Проявление хотя бы каких-то эмоций. Я, конечно, ждала адекватных, понятных решений, но парень был еще пьян и мог только привлекательно щурить глаза. И этого было достаточно, чтобы я сгорала от стыдливости и неудобства, возвращая воспоминания о поцелуе и принимая ужас всей ситуации. — Сделаем вид, что ничего не было?        — Ты же ничего не помнишь. — вот дьявол. Честно, эта невероятная красота оказалась на диване, прийдя из гребанной преисподни. Одной фразой он упрекнул и поразил меня. Деймон заметно посерьезнел, и мой былой настрой ослаб.        — Такое сложно забыть. — выпалила я и тяжело вздохнула. Я не понимала, что следует говорить или делать, ведь Сальваторе продолжал выжидающе пялиться на меня. Он не прояснял ничего в моей голове, а только увеличивал мою растерянность. — Мы… Это было… Что мы сделали? И…        — Заговори со мной об этом завтра, мелкая. — перебив меня, хрипловато произнес он и нервно сглотнул. — Я все такой же пьяный и чокнутый Деймон, который способен только повторить то, что было в клубе.        Его ответ пришелся идеально в цель и сразил наповал. Класс. Теперь меня атаковала неприятная дрожь, вызванная его фразой, и я снова потупила взгляд. До невозможности красивый, но придурок. Я неуверенно топталась с ноги на ногу, даже не имея сил уйти прочь из его спальни, однако и не пришлось что-то делать, чтобы придать застывшую ситуацию динамике. Деймон сам встал с дивана и собрался куда-то уходить, взяв с края кровати кожаную куртку и двинувшись к выходу. Я беспрепятственно пропустила его в коридор и пошла следом, недоумевая, зачем он собрался куда-то сбегать. Опять. Словно ребенок бежал прятаться от неминуемого наказания. И смешно, и грустно.        — Ты уходишь? — робко поинтересовалась я, своим слабым голосом остановив Деймона у самой лестницы.        — Ммм… Уже начала ревновать? — с издевкой выпалил он и поиграл бровями. Ему опять удавалось оставаться самой настоящей занозой сами знаете где, когда же мой мир полностью перевернулся. Я искала ответов, ждала четких действий, но получала только его пьяное равнодушие и насмехающуюся ухмылку.        — Нет, просто… — торопливо отговорилась я и осеклась, потому что не могла больше ничего сказать. Просто. Всегда это просто. Кэр была права, когда ругалась на меня из-за этого «просто». Мне казалось решаемым каждое дело, хотя творился адский ужас. И никто не мог ничего исправить. И в этот момент, глупо стоя перед Деймоном и не желая его ухода, я испытывала сильную неловкость… — Да ну тебя!        — Мелкая, чего такая злая? — уже нагло надо мной смеясь, произнес Сальваторе, умиляясь моей несобранности. — Я бы взял тебя с собой, но твой отец не отпустит. Рассветы. Такое нельзя пропускать.        — Я сейчас похожа на послушную дочь? — задала риторический вопрос я, и мы вместе засмеялись. Поровняв шаг, мы в одно мгновение миновали лестницу, упрямо идя к выходу. Я в который раз отпустила ситуацию, наплевав на последствия. Так и живу в последнее время. Не обращаю внимание на свои глупости, получаю неприятности, из-за чего вновь творю глупости… И по кругу. Бесконечная взаимосвязь, которую вдруг собрался нарушить стоявший в холле Коннор. Явно недовольный моим состоянием и намерением покинуть дом в компании Деймона домоуправ предостерегающе вытаращился на меня.        — Мисс Гилберт… — начал он, и я закатила глаза, уже зная, что он скажет мне. Упрекнет, вразумит, остановит. Нет, мне это не нужно.        — Коннор, пожалуйста… Не говори отцу. Прошу. — как можно жалобнее уговаривала я мужчину, который с минуту поразмыслил и грустно мне улыбнулся.        — Я вас не видел. — вот он. Ангел во плоти. Не зря мы с Кэр сразу обзавелись симпатией к этому человеку. Домоуправ, оглядываясь, проводил нас до двери и напоследок каснулся моего плеча. — Будь осторожней. — тихо добавил он. Ага. Конечно. Осторожность мое второе имя. Не думаю, что после пробежек по пожарной лестнице и поцелуя в клубе что-то молго напугать меня. Однако я кивнула Коннору, чтобы тот не волновался, и отдала себя безумству. Как всегда. Жажда чего-то веселого и собственная глупость подначивали меня, вынуждали поспешно идти к черной Ferarri Деймона.        Сальваторе быстро завел машину и дернулся с места, как всегда разгоняя скорость и поглядывая изредка на меня, вжавшуюся в сидение и смотрящую на темный лес и отдаляющийся элитный массив через стекло. Крепко сжимая руль, парень часто сильнее давил на газ, из-за чего аатомобиль неистово ревел и немного пугал меня. А Деймон лишь смеялся над моей реакцией и округлившимися карими глазами. А ведь только в эту поездку я призадумалась и осознала, что Сальваторе часто катался по городу и за его пределами в нетрезвом виде. То он был совсем в стельку, то он был чуть подшофе, но всегда за рулем. Это меня почему-то не тревожило, но способность четко видеть дорогу даже под градусами удивляла.        — Слушай… Ты не боишься штрафов? — все еще не унимаясь, выпалила я, когда мы повернули на кривую лесную дорогу, ведущую к речному причалу на окраине леса. Весь путь я доставала молчаливого парня своими размышлениями о его нетрезвом виде во время путешествий на машине, и после очередного вопроса получила неоднозначный взгляд из-под изогнутых бровей. Он прям-таки безмолвно твердил: «Ты серьезно, Гилберт?». Ну да. Тут я, как говориться, тупанула. Деймон и штрафы. Смешно. — Хотя… И пьяный, и трезвый ты всегда ездеешь одинаково быстро и не по правилам.        — А ты одинаково в этих двух состояниях упрямая и доставучая. — не выдержав, пробурчал Сальваторе. И я усмехнулась. Его ворчливость казалась мне забавной, поэтому я продолжила его раздражать. Что мне будет за это? В эту жуткую ночь я допустила достаточно ошибок, поэтому, пока опьянение полностью не покинуло меня, я продолжала веселиться на всю катушку и просто расслабляться. Утром все будет иначе. Это сейчас я могла позволить себе забыть, делала то, что и правда хотела. Но потом накатит чувство вины, здравомыслие… И я даже говорить с Деймоном не пожелаю. Всё забудется. Останется где-то между недомолвками и похмельем.        — То есть… Ты утверждаешь, что я достаю тебя? — с вызовом произнесла я, наблюдая за Сальваторе, который впредь не сводил глаз с дороги, освещаемой лишь светом фар.        — Если я скажу, что ты меня достала, ты начнешь доставать меня сильнее. — довольно-таки правильно рассудил он и припарковался у широкого ствола гигантского дерева, устремленного в темное ночное небо. Мы наконец-то добрались, и казалось, что намного быстрее, чем в прошлый раз. Мне уже не терпелось поскорее выскачить на улицу и пройти на тот помост, чтобы вновь увидеть мерцающие огоньки вдали и окунуться в розово-синие краски рассвета. Но еще было темно, и только предрассветная белая полоса появлялась на горизонте, разделяя мрачное небо и спокойную воду. Уже зная, где же находится этот заброшенный причал, я первее Деймона миновала песчанный берег и взошла на помост, устремляясь к самому его краю и с ребяческим восторгом разглядывая виды. Те же деревья, но более грозные и крупные в тихой темноте. Слышался плеск воды, редкий и тихий, но ласкающий слух звук. Деймон уже догнал меня, и тоже подошел к краю помоста, оглядываясь по сторонам и чуть шатаясь. Какой же пьяный… Но это было неважно для меня. Мне нравилось, что мы оба забили на происходящее и произошедшее. Мне нравилось, что мы оба обожали рассветы. Мне нравилось, что он был рядом, молчал и смотрел на мерцание далеких огоньков. Мне нравилось все, что было сейчас в моей жизне. Без траура, с какой-то легкостью проживала я каждый день в присутствии Сальваторе.        — Я теперь люблю это место. — выпалила я, нарушив приятную тишь, в которой можно было различить многие звуки сонной, ночной природы. — Здесь красиво и… Спокойно.        — Можем ездить сюда хоть каждую ночь. — усмехнувшись, отозвался он и взглянул на небо, усыпанное серебристыми, так же красиво мигающими звездами. Казалось, словно небеса тоже были каким-то неведомым водоемом, слабая рябь которого сияла крохотными точками. Невероятно.        — Как ты вообще нашел это место? — вдруг поинтересовалась я. Мы оба стояли посреди деревянного мостика на воде и взирали на красоту ночи, а потом Деймон сел на самый край и кивком призвал меня расположиться рядом. И была только рада куда-нибудь заземлиться, чувствуя ноющую боль и усталость во всем теле. Танцы все-таки напомнили о себе…        — Скажу более интересную вещь. Кроме меня здесь никто не был. — хрипло, еле слышно проговорил он — Ну… Когда-то были, наверное. Но я никого раньше сюда не привозил.        — Тогда… Что тут делаю я?        — Сам не знаю. — не особо понятно ответил он, и меня начинала напрягать неоднозначность его загадочных слов. Хуже обычного Деймона только задумчивый Деймон. И вовсе не целующийся Деймон, как могли бы подумать вы. Нет, это он делал как раз-таки прекрасно. Однако вспомнила об этом я зря, и по моему телу пробежались предательские мурашки, что заметил парень и отдал мне свою кожанку. Серьезно. Я удивилась, но позволила ему накинуть куртку на мои оголенные плечи. И даже она пахла им… Одекалон, сигареты, виски. Смесь еще та, но меня она сводила с ума.        — Неужели Хейли не знала об этом месте? Прости, что говорю про нее… Но… Ведь правда… — с предельной осторожностью проговорила я и облегченно выдохнула, когда убедилась, что слова не задели парня. Он лишь повел бровью и пожал плечами, продолжая таращиться вдаль.        — Не знала. Никто не знал, и я мог нормально ото всех свалить, когда сильно бесили. — легко разъяснил он. — Но мне тогда захотелось показать тебе этот гребанный рассвет. С какого-то черта ты тоже их любишь. Это что-то да значит. Я решил, что ты заценишь. Может… Уже и не хочу прятаться в одиночестве. Это скучно.        — А я веселая? — нелепо улыбаясь, переспросила я.        — Нет. Ты классная. — с прежней серьезностью и озадаченностью ответил Деймон. — Такая упрямая, противная иногда… Но классная. И мелкая. Черт поймет, что в тебе такого…        — Мы ведь все равно об этом забудем завтра? — резко перебив Сальваторе, как-то обнадеживающе вымолвила я, и парень обернулся на меня, пронзая долгим взглядом голубых глаз.        — Не думай об этом. Нафиг портить такой крутой момент?