Горе

       Шорох веника, позвякивание осколков, напряженное молчание… Наконец-то горничная убрала остатки разбитой тарелки и, даже не поднимая на нас глаз, ушла прочь. Словно ее не было. Однако тишина по-прежнему хозяйничала на кухне, вынуждая меня стыдливо отводить взгляд. Кое-как я слезла со столешницы и встала на ноги, поправляя на себе черную рубашку Деймона и убирая с лица выбившиеся из пучка волосы. Да уж… Сама не понимаю, что со мной творится. Почему я допустила очередной поцелуй? Почему с такой легкостью позволяла Сальваторе трогать меня? Потому что сама хотела. Я бы могла толкнуть его и послать куда подальше, а если пришлось бы принять крайние меры, дала бы смачный подзатыльник или коленом под живот. Но нет. Вместо этого я разрешала себе тонуть в его затуманенных этой невыносимой страстью глазах и его объятиях. Даже мурашки по телу от одного лишь упоминания об этом. И, кстати, насчет тела… Оно до сих пор словно полыхало огнем, и я даже сама не могла себя каснуться. Такого еще никогда в моей жизни не было. Внутри будто сжимался какой-то горячий, бьющийся ком и распространял жар по моей коже и венам. Ужасно. Но… Приятно. Я хотела бы обнимать Деймона еще и еще, но прояснившимся разумом осознавала, как же это неправильно, глупо и странно. Я уже давно перестала отдавать себе отчет в том, что творю. А творила, честно признаться, всякую дичь.        — Продолжим? — еще и издевается… Нахально ухмыльнувшись, Сальваторе произнес это чарующим, хриплым голосом, и в моей памяти снова промелькнул тот его тихий стон во время поцелуя. Боже. Я либо убью себя, либо его. Просто невыносимо. Теперь, откликнувшись на слова Деймона, я невольно глянула на него. Ну конечно. В одних только джинсах и с хаосом черных волос на голове, который был устроен по моей же вине. Какой ужас… Я мысленно выругалась, проклиная всё на свете и собственное существование. Но одного скрывать я точно не стану: оба поцелуя были безупречны. Такое не забыть. Наверное, даже наоборот, хочется безостановочно повторять. Но я не могла. Мы не могли. Это было очередной шуткой судьбы, что постоянно насмехалась надо мной. И я вновь поддалась.        — Я… — едва выговорила я какой-то звук, что было удивительным. Казалось, что я не просто потеряла дар речи, но и вообще все свои способности. Даже сердце будто замерло на пару мгновений. — Я… Мне надо переодеться. Я верну. Рубашку.        — Могу подарить. — продолжая нахально улыбаться, произнес он. Я бросила на него укоризненный, недовольный взгляд, и парень вроде бы посерьезнел. Хотя еще таращился на меня своими довольными, сверкающими глазами… У меня даже не получалось отвернуться от него.        — Знаешь… Я совсем не рада тому, что с нами творится. Бред какой-то. Но я не могу себя контролировать. Черт. Ну вот зачем ты это сделал? Мы не должны были… — нервозно выпалила я, инстинктивно сжимая кулаки и направляя в них свои эмоции. А их было предостаточно.        — Знаю. Зачем сделал? Хотел. Я хотел это сделать. А я абсолютно всегда делаю то, что пожелаю. Правило настоящего момента и риска помнишь? — совсем севшим голосом отозвался он, и я закатила глаза. Я была на грани срыва, и я могла бы закричать от переизбытка мыслей в голове. Но сдержалась, шумно выдохнув.        — Черт… — в который раз чертыхнулась я и обхватила голову руками. Неловко, неправильно. Размышления об этом переполняли сознание. — И что теперь делать? Можно было забыть про клуб, но сейчас… Мы ведь даже не пьяные…        — Ну… — протяжно произнес Деймон и немного подумал, не решаясь прийти к какому-либо четкому выводу. — У меня есть специальное место. А теперь, видимо, еще и специальный друг.        — Специальный друг? Серьезно? — сквозь истерический смех выпалила я и вскинула брови. — Деймон… Это уже не смешно. Ты и я… Не надо. Этого не должно было быть. Недавно я тебя ненавидела, а сейчас…        — Может и правда, что от любви до ненависти один шаг? — с очередной издевкой язвительно изрек он и нагло улыбнулся. И эта его улыбка чересчур меня раздражала. Почему меня терзает совесть и мозг, а он так спокойно прикалывается надо мной? Это не человек. Дьявол во плоти, посланный мне ради непроходимых испытаний.        — Лучше заткнись. — прошипела я и собиралась добавить что-нибудь еще, но меня отвлек звонок в дверь. Ну и кто же пришел? Отец со своим выговором, уготовленным мне? Какой-нибудь отвратительный гость? Это я и хотела выяснить, направившись в холл, где улыбчивая Викки уже кого-то встречала. Деймон медленной, ленивой походкой двинулся следом за мной. Истинное наказание.        — Привет. — мягко и даже радостно промолвила Кэролайн, которую я разглядела сразу же, стоило мне покинуть кухню и выйти ко входу. Викки тут же удалилась, поняв, что в ее помощи не нуждаются. Но мне подмога бы не помешала… В качестве психушки, наверное. Потому что от стольких провокаций я была обязана сойти с ума. Как выяснилось, подруга заявилась ко мне не одна, а в компании Клауса. Собственно, с ним она и приехала.        — Приветик, барби. — будто специально продолжая бесить меня своим идиотским поведением, сказал Деймон и помахал девушке, которая смутилась и переглянулась с топтавшимся у двери Клаусом.        — Я звонила тебе, Елена. Но ты не ответила. Вот и решила тебя навестить, и Ник как раз собирался сюда. — пояснила Форбс, и засияла ярче прежнего, когда произнесла имя парня. И только сейчас я заметила, что он держал ее за руку. Так нежно, аккуратно… Фу. Во всей этой котовасии радовал тот факт, что Деймон хотя бы не был ванильным и трепетным. Разве что поначалу… И о чем я только думаю?        — Пошли, Ник. Надо покинуть это бабье царство. — Деймон кивнул в сторону лестницы, и Майклсон неохотно выпустил из своей хватки ладонь девушки. Двое парней, не очень мне приятных, наконец-то скрылись на лестнице. Но Сальваторе не был бы самим собой, если б напоследок не кинул мне неоднозначный, ликующий взгляд. Его всё это веселило. Он светился как монета на солнце, потому что ему нравилось доводить меня. И что с ним опять стало? Ведь еще недавно он показался мне другим человеком, который способен серьезно мыслить. Уже начала склоняться к тому, что это было его защитной реакцией. Не могла же я в одиночку париться насчет произошедшего…        Я, попытавшись вытряхнуть из головы все размышления о несносном брюнете, тоже вместе с подругой отправилась на второй этаж, держа путь в свою комнату. Мы быстро миновали лестницу и очутились в уже привычном мне помещении. Кэролайн сразу завалилась на мою постель, и не раз она уже заявляла, что влюблена в мою кровать. Забавно, но это было чистой правдой. Каждый раз девушка падала на мое спальное место и валялась на нем подобно подушке, даже не думая сползать. Сейчас она лежала не просто так, а улыбаясь. И меня эта ее жуткая улыбка до ушей очень пугала. Я не знала, чего стоит ждать от подруги. От чересчур счастливой подруги. Забравшись на край кровати рядом с ней, я направила на Форбс полный недоумения взгляд. Но еще плохо отошла от произошедшего на кухне…        — Елена, ты не представляешь! Это… Это… Я даже описать это не могу. Волшебно что-ли. Ник просто офигенный. А как он целуется… Он целуется лучше всех, клянусь… — мечтательно проговорила Кэр, и я устало цыкнула. Хотя… Клаус уж точно целовался не лучше Деймона. Вообще сомневаюсь, что кто-то делает это лучше него. Однако я не торопилась все рассказывать задумчивой подруге, и просто молчала. Если найду подходящий момент, то обязательно сообщу про свои приключения. Когда-нибудь. Наверно. — Ты вчера уехала рано… И мы с Ником тебя не нашли, поэтому сами уехали. И… Представляешь, мы вчера переспали. Это было нечто.        — Уже? — с мерзким подвизгом удивленно выпалила я. Ну хоть ни я одна нагрешила в ту ночь… — Вы же встречаетесь совсем недолго.        — И что? Ты просто завидуешь. — шутливо отговорилась Кэролайн и закусила губу, направляя все свое внимание на собственные мысли, сокрытые от меня. Сказать. Не сказать. Сказать. Не сказать. Я как будто играла в ромашку… Но по-прежнему не решалась выложить подруге подробности о тех двух поцелуях. Сама-то смутно понимала, что это было.        Как всегда подруга не остановилась на нескольких высказываниях, поэтому я выслушала ее двухчасовую лекцию. Она постоянно говорила, считалась со мной, но… Я как раз-таки пропадала в ином измерении и думала не о том. Мои мысли были заняты случившимся, а сердце безудержно скакало в груди, словно намереваясь выскачить наружу. Странно, что Кэр не заметила в моих карих глазах смятение и озадаченность. Но, как говорится, любовь слепа. Это было, пожалуй, про Форбс. Она так была занята одним только Клаусом, что позабыла про весь окружающий ее мир. А я продолжала делать вид, что внимательно слушаю ее, когда Кэр вдавалась в мельчайшие подробности. Я улавливала часть фразы и уже понимала, о чем речь, и потом спокойно погружалась в другие размышления. О Деймоне, как и следовало ожидать. Подруга рассказывала о том, как они с Майклсоном проводили свободное время, гуляли, обнимались, держались за руки, произносили важные и милые фразы… И я, как ни странно, терпела все эти росказни. Вот она: настоящая дружба. Выслушиваешь все, и потом кое-как выдавливаешь из себя понимание и поддержку. Хоть я до сих пор не была рада выбору Кэр. Тайлер из-за нее зря проматовал жизнь в печали и тоске, рискуя набраться проблем в школе. Но блондинка словно и не помнила про его существование. Даже больно такое осознавать. А если в ее жизни появится какая-нибудь новая интересная подруга, она плюнет на меня? Интересно, уйду ли я в запой? Нет, туда нельзя. Иначе опять натворю глупостей с Сальватором. Хотя случай на кухне доказал то, что уровень алкоголя в крови никак не влияет на наше взаимное влечение. Не перестану твердить о том, какой же это ужас… Я даже не знаю, как не думать об этом и дальше. Но стоило бы, ведь мои мозги уже плавились от переизбытка нервозности и эмоциональности.        После некоторого времени, которое мы провели за обсуждением отношений подруги и Ника, к нам пришла тупая, но веселая идея. Догадались? Да, переодевашки. Или как это называется… В общем, мы вдвоем превратились в расхитительниц моей гардеробной, и тогда-то стало веселее. Уныние от тягомотины про Клауса как рукой сняло, и теперь мы с Кэр хором смеялись над собой и случайными репликами. Какое-то чувство настольгии постигло меня, когда мы, как в детстве, стали примерять наряды и вертеться возле зеркала. Так и прошел почти весь остаток дня. Подруга, шутки, шмотки… В какой-то момент стало так легко и беззаботно, что я избавилась от внутренних тревог. Но только мне удалось очистить мысли и развеселиться на всю катушку, как Форбс позвонила ее мама и попросила ехать домой. Срочность была не важная, просто Лиз попросила дочь помочь с ужином, но все-таки подошло время расставаться. Я была неуемно рада, что в этот трудный день Кэролайн смогла отвлечь меня. Просидела тут, в этом красивом заточении, со мной и помогла прийти в себя, даже не подозревая об этом. Была моей личной целительницей душевных ран…        — Блин, молнию заело! — недовольно сказала Форбс, пытаясь справиться с замком на ярко-желтом платье. Она не пыталась сдаваться и продолжала справляться с затруднением, отказываясь от моей помощи.        — Ты так порвешь. — смеясь над тем, как блондинка забавно скрючилась, вымолвила я. Подруга смирила меня упрекающим взглядом, но потом и сама расхохоталась подобно сумасшедшей. Так и живем…        — Елена, пожалуйста, сходи к Нику. Скажи, что мы уезжаем, а я пока вылезу из этого дурацкого платья. — продолжая мучиться, попросила Кэр, и меня как-будто кипятком обдало. Для подруги такая просьба была незначительной, но мне ведь пришлось бы вновь увидится с Деймоном, зайдя в его спальню. И все-таки я пошла туда, подавив стеснение. Это ведь был все тот же достающий меня брюнет… Только дважды подаривший мне невероятный поцелуй. Черт бы его побрал.        Оставив подругу, которая вместе с причитаниями безнадежно старалась победить неподдающуюся молнию, я по коридору прошла к комнате Сальваторе. Дверь была немного приоткрыта, и оттуда раздавались довольно громкие, различимые голоса. Между Деймоном и Клаусом явно шел какой-то воодушевленный разговор, прерывать который мне вовсе не хотелось. А если честно, то просто не хотелось заходить к ним и встречаться взглядом со сложным для меня объектом. Как быть? Да кто же знает. Начало закрадываться озарение, что случившееся будет мучать меня до конца жизни. Не очень-то классно, согласны? И вот я несмело приблизилась к комнате, замедлила шаг и… Встала у стены неподвижной фигурой, случайно услышав обрывки фраз.        — Ну поцеловался я с мелкой, и что с того? — донеслось до меня, и я определила, что произнесенные с раздражением слова принадлежали Деймону. Меня словно сковало, и не было возможности пошевелиться. Серьезно? Он обсуждал это с Майклсоном? Хуже, чем девчонки…        — Вот именно, что с мелкой. — а этот голос, немного укоризненный и басовитый, совершенно точно был голосом Ника.        — Не тебе меня лечить. Ты со своей барби вообще трахнулся, а теперь мне моральные устои читаешь. — и снова, мать его ж, Деймон…        — Как будто ты не хочешь трахнуться со своей мелкой. — ворчливо высказался Клаус, а я припала к стене в ожидании ответа. Довольно-таки интересная беседа… От которой по моей коже пробежались мурашки.        — Отвали. — только и сказал ему Деймон, хотя я думала услышать какую-нибудь колкую фразу или ответный риторический вопрос. Сальваторе удивил меня. И моя рука невольно потянулась к двери и постучалась несколько раз. Я не понимала, как это произошло, потому что действие не согласовывалось с моим чуть заторможенным разумом. Так меня и правда до смирительной рубашки доведут. И вот, заслышав этот стук, парни резко замолчали, после чего я медленно переступила порог и стала мишенью для двух пар глаз. Изумрудно-зеленые и льдисто-голубые. Причем, вторые смотрели на меня без всякого испуга или волнения, словно я и вовсе не могла слышать того, о чем они говорили. Ну конечно, это же Деймон. Самоуверенный.        — К… Кэр сказала, что вам нужно ехать. — чуть заикаясь, озвучала я, обращаясь к Майклсону. Я надеялась, что они не заметили то, как дрогнул мой тихий голос. И кажется, так и получилось.        — Да, уже иду. — быстро отозвался Клаус и, бросив на Деймона недовольный, понятный им двоим взгляд, вместе со мной удалился из комнаты, направляясь в холл. Кэролайн спустилась к нам через пару минут, уже в своей одежде и с прежней счастливой улыбкой. Мы с ней едва ли распрощались, и эти двое двинулись к выходу. Однако дверь поспешно открылась до того, как Ник каснулся ручки. Ну вот. Новое мое испытание…        В дом зашел отец и сразу столкнулся с блондинкой и парнем, которые как раз собирались выйти. И я подловила этот переполненный презрением и брезгливостью взгляд папы, который был неприятно поражен встрече с Клаусом. И если Майклсон проигнорировал появление Рика, перед которым в прошлый раз показался не в лучшей ситуации, то отец не скрывал своего истинного отношения к гостю. И почему он так ненавистно прожигал его глазами? Да, отец мог пренебрегать Деймоном, Изабель или мной, что и разожгла конфликт. Но этот рыжеволосый парень не был в чем-либо виноват и напрасно получал беззвучные проклятия.        — Здравствуйте. — тихо и вежливо проговорила Кэр моему отцу и, нервно улыбнувшись, вышла прочь из дома, потянув за собой Клауса. И теперь все внимание папы сосредоточилось на мне, делающей вид полного спокойствия и умиротворения. Ага, конечно… Как будто мой родной отец не увидел бы, как трясутся мои коленки, всю кожу покрыли мурашки, а руки нервно теребили край футболки. И, кстати, еще один пример слепоты моей подруги: она даже не заметила, что встретила я ее в черной рубашке Деймона, от которой избавилась только во время нашего «показа мод»…        — Что он тут делает? — строго спросил отец, и я пожала плечами.        — Не знаю. Это не мой дом. И гости не мои.        — И почему же он был с Кэролайн? — пытал меня своим допросом отец, и я не знала, что ему на это ответить.        — Ну… Они познакомились недавно. Не знаю. — кое-как отговорилась я. Крайне неумело. Вот и мой смертельный приговор. Как там… Мужик сказал, мужик сделал. Видимо, сейчас-то меня и ждал серьезный разговор.