Горе

       Лучше просто уйти в отключку или повеситься, чем выслушивать весь этот нравоучительный урок отца. Невозможно. Мы так и стояли вдвоем посреди пустынного холла, и папа каждым своим упреком пытался призвать меня к совести и благоразумию. Но откуда ему знать, поступаю я плохо или хорошо? Да, для него моя жизнь могла быть неправильной. Однако я при этом могла испытывать невероятное чувство счастья (чего, к сожалению, не происходило). И как же быть? У нас расходились понятия, и он настойчиво пытался втолкать в меня свое мнение. Всю жизнь. И я действительно устала быть самой хорошей, послушной и спокойной дочерью. Всегда шла на поводу у родителей, избегала ссор и покорно мирилась со всем происходящим. И к чему же я пришла? Да к тому, что отныне я боюсь сказать что-то против и вообще не приспособлена к той жизни, в которую привел меня сам отец. А Деймон… Он инстинктивно помогал мне меняться. Не осознавая этого, он вынуждал меня думать о важном и меняться, чтобы не топить свою личность. Особенно после его рассказа… Я не хочу ломать свою жизнь из-за чужого мнения. Вот совсем. Но все-таки я продолжала покорно выслушивать длительную лекцию и согласительно кивала, едва ли уже не тресясь от внутреннего раздражаения.        — Ты поняла меня? Я не хочу больше знать, что у тебя какие-то проблемы в школе. Ты должна с этим разобраться. И никаких глупых вечеринок. Тебе всего лишь семнадцать, а напиваешься как знатная потаскушка. — стальным, серьезным голосом подытожил отец. Мои мысли уже вереницей закружились в голове, так и подговаривая высказать что-нибудь против. Но я игнорировала это желание и пыталась пропустить слова отца мимо себя. — И еще. Даже не смей приближаться к Сальваторе. Чтобы я никогда не видел вас вместе. Он тебе никакой не друг.        — Да неужели… — ворчливо произнесла я, не выдержав напора требовательного тона и грозного взгляда отца. Внутри меня разжигалась какая-то мелкая, но задиристая ярость, из-за чего я вновь пошла на конфликт. — А кто же мне друг? Ты? Да ты пропадаешь постоянно черт знает где! Мы почти не видимся, хотя… Это даже к лучшему.        — Что ты такое говоришь? — заметно разгневанный отец возмущенно нахмурил брови. Сейчас он не ожидал от меня каких-либо возражений, но я уже поддалась нестерпимому раздражению.        — Ты слишком изменился. Что с тобой такое? Ты сам не свой… То извиняешься и грустишь, то относишься ко мне так, словно я самый отвратительный человек в твоей жизни. Пропадаешь где-то, ничего не рассказываешь… Я не понимаю, что происходит! — вспыльчиво выкрикнула я, не в силах сдержать эмоций. Меня разогревало чувство злости, и каждое сказанное слово было громче предыдущего. Сердце ускорило ритм, нервозность сотрясла тело…        — Я не собираюсь это обсуждать. Иди к себе. — сурово отозвался он и кивнул в сторону лестницы, но я заупрямилась и нервно усмехнулась.        — Ты никогда ничего не хочешь обсуждать. У тебя будто раздвоение личности. Ты другой, будто не мой отец… — продолжила я и поджала губы, не зная, что еще можно сказать. В этот миг на меня нахлынуло еще больше мыслей и эмоций, будто на меня накинулась волна колючек, вынуждающих кричать. Едва ли не плача, я в растерянности уставилась на отца, но он сохранял холодное равнодушие передо мной. И это пугало… — Мне больно, если что. Может, ты наплевал на смерть мамы, но я так не могу. Я не хочу жить дальше, как это сделал ты. Не могу. Но продолжаешь делать вид, что все хорошо, и заставляешь поступать так же… И после этого именно Деймон плохой? Серьезно?        — Дело не в нем. В тебе. Хватит вести себя так ужасно. — отведя глаза, неохотно процедил отец. Мне было противно, что он уворачивался от нужных мне ответов и теперь просто молчал. Дрожь пробивала меня, и к глазам стали подступать слезы. Опять. Всякий раз, когда скандал касался трагедии, мною овладевало странное, неприятное чувство. То ли боль, то ли разочарование… Я не могла понять, что же я испытывала, но это что-то омерзительно вонзалось в мое быстро скачущее сердце и вынуждало меня невольно плакать. Истерика? Возможно. Отключение какой-либо адекватности. Слезы застилали глаза, и воспоминания, картинками мелькнувшие в голове, только усугубили мое состояние. Но отцу вновь было все равно. Он словно не замечал того, как трясутся мои руки, как скатываются прозрачные, крупные слезинки по моим щекам. И это его молчание в совокупности с холодностью подобно пощечине обожгло меня. Больно. Слишком больно, чтобы успокоиться.        — Я не знаю, что происходит с тобой, но ужасен только ты. — почти прошипела я эту фразу. Было трудно контролировать свои эмоции, когда отец просто стоял передо мной подобно восковой фигуре и с равнодушием смотрел на меня. Я кинула эти слова в него с той злостью, что разрасталась внутри меня, и кинулась в сторону лестницы. Было противно его видеть. Его, серьезного и пытающегося подавить меня. Он твердил, что я плохо поступаю, что нужно думать об учебе и своей жизни… А я так не могла. Родной же отец плевал на мои чувства и требовал слишком многого, при всем этом не появляясь в этом доме и постоянно меняя свои маски. Я не узнавала его. И… Становилось страшно от собственных мыслей, ведь я допустила… Что не люблю его. Нелегко представить, что этот постоянно озлобленный, занятой и строгий человек когда-то был моим отцом. Словно его подменили, и на самом-то деле я лишилась сразу двух родителей.        Я быстро метнулась к лестнице и через ступеньку вбежала на второй этаж. Может, это было слишком дерзко и нелепо. Однако я уже не хотела видеть каменное лицо отца, не хотела находиться под его недовольным взглядом, не хотела слушать упреки. Не хотела… И только широкими шагами, прикрывая ладонями лицо, направлялась по коридору в свою комнату. Мысли, воспоминания. Всё кружило мою голову.        — Эй, ты чего… — послышался мужской, хрипловатый голос. Я проигнорировала его и двинулась дальше, поддаваясь своей легкой истерике. В горячке, с отсутствием здравомыслия я упрямо шла к себе, но Деймон с силой схватил меня за запястье и вынудил остановиться. Только его и не доставало в этот момент… Замечательно. Мгновенно в сознании четкой картинкой вспыхнул тот поцелуй, а на глазах появилось больше слез, которые я прятала за ладонями. Пытаясь отворачиваться, я не собиралась показывать свою очередную слабость перед Сальваторе, но он перехватил мои руки и заставил посмотреть на него. И я была ужасно подавленной в этот миг… Его прозрачно-голубые глаза с сокрытым испугом и горечью оглядели меня, мое заплаканное лицо и наполнились пугающей строгостью. Даже его хватка стала крепче, когда он держал меня за руку. — Что опять случилось? — заметно посерьезневшим, жестким тоном спросил Деймон, и я вздрогнула. Его что-то злило. Неужели мои слезы или этот вид истерички?        — Отпусти… — тихо проговорила я и дернулась в сторону, но Сальваторе не дал мне вырваться и только нахмурил брови. Его подкипавшее раздражение выражалось в заигравших желваках, и эта напряженная фигура передо мной действительно пугала. Казалось, что прям-таки сейчас он разнесет к чертям все стены и уничтожит меня. Хотя уже делал это своим долгим потемневшим взглядом.        — Опять он? — значительно громче рявкнул он, и я завертела головой.        — Нет… — неуверенно отозвалась я, вновь безуспешно сделав шаг вперед. Упрямый, зараза. — Пусти…        — Меня уже задолбал этот мудак, Елена. — выпалил он. И я ошибалась. Вот теперь по-настоящему стало страшно. Деймон наконец-то отпустил мое запястье, но лишь для того, чтобы резко развернуться и пойти к лестнице, намереваясь найти моего отца. Я невольно взвизгнула и бросилась следом за ним, как можно сильнее вцепившись в его крепкое плечо под черной рубашкой. Я не оставляла попытки остановить его, но Деймон уже целенаправленно перепрыгивал ступеньки подобно разъяренному быку, выпускающему пар через ноздри.        — Стой! Пожалуйста, прошу… Остановись! — выкрикнула я, одновременно утирая слезы и цепляясь за спину парня. Только сейчас он соизволил покорно встать на месте и оглянуться на меня, взъерошенную и перепуганную. — Не надо…        — Мне уже интересно, сколько еще ты можешь рыдать. — язвительно, но твердо сказал он. Его слова, хриплые и даже сочувствующие, пробежались по моей коже мурашками. Нервно сглотнув, я отвела взгляд и натянуто улыбнулась. Нельзя его сейчас провоцировать и поджигать на воинственный настрой. Нельзя. Больше всего в эту минуту я боялась, что Деймон и правда докопается до моего отца, и тогда-то я не смогу его остановить. Подумать страшно, чем бы обернулся этот скандал. Поэтому, во избежании жуткой драки, я уняла слезы, загасила свою печаль и просто улыбнулась. Фальшиво, но вроде достоверно. Неплохая игра, раз Сальваторе тяжело вздохнул и сдался. Но, быть может, он понял, что сделает хуже, если продолжит начатое и наедет на моего отца. Последнее, чего бы я хотела. Драка двух близких людей? Отстой. Не понимаю, с каких пор я начала называть Деймона близким, но это было так. В настоящий момент моей жизни именно он становился голубоглазым спасением и ненадолго избавлял от боли. Я забывалась, отключалась, когда он был рядом и творил очередные глупости. Зато содрогалась и плакала, когда он злился или грустил… Не нравилась мне такая наша взаимосвязь, но не в моей власти было влиять на это.        — Он такой. Не надо с этим разбираться. — едва собрав в предложения какие-то слова, тихо вымолвила я. Едва ли не заикаясь… И когда уже пройдут все эти истерики на пустом месте? Видимо, мое шаткое спокойствие будет подводить меня до тех пор, пока я не окажусь в психушке. Я осознавала, что мои слезы, визги, припадки… Глупо. Очень. Но совсем ничего не могла с этим поделать, и эмоции выплескивались через край, затрагивая мои и чужие нервы. Наверное, шальной переходный возраст, которого я так боялась.        — Черт с тобой. — еле слышно произнес Деймон, переведя дыхание. Он пытался совладать со своим внутренним бешенством, что было вызвано моими слезами. И это не могло не льстить. Сальваторе прям-таки вышел из себя, стоило мне вновь опечалиться и прийти в отчачние. Мужественно, красиво, но… Я все еще помнила про наш поцелуй (поцелуи, если быть точнее), поэтому резко мне стало неудобно находиться рядом с ним. Всё против меня. И люди, и чувства, и мир. Гребанная жизнь. Ну честно… И даже Деймон в этот момент как-то странно, изучающе смотрел на меня своими льдисто-голубыми глазами, из-за чего пробежался холодок по моей коже. — Успокойся. Пошли.        — Куда? — всхлипывая, слабым голосом спросила я и снова потерла припухшие глаза. Парень подтолкнул меня в сторону своей комнаты, и мне не были ясны его намерения. Он так ничего и не ответил, поэтому я послушно проследовала за ним в его темную спальню.        Молчание. Жуткое до безумия. Я аккуратно присела на край дивана, на который Деймон указал мне кивком, а сам прошел к своему письменному столу и тяжело вздохнул. Ну конечно. Что же он мог достать из ящика, если не бутылку элитного виски и пару стаканов? Я бы могла сейчас назвать его алкашом, но удержалась от всяких реплик. Но все же: какой нормальный человек будет устраивать целый бар в своей комнате? Я усмехнулась собственным мыслям, и вот теперь Сальваторе точно посчитал меня сумасшедшей, непонимающе изогнув бровь. Мы стоили друг друга… Депрессивный алкоголик с грязными шуточками и неадекватная малолетняя истеричка. Пусть кто-нибудь только попробует сказать, что мы не лучшая компания. А на самом-то деле страшно… Деймон, продолжая сохранять тишину в его мрачной комнате, разлил янтарную жидкость по бокалам и, взяв их, прошествовал ко мне и сел рядом. Пытая меня своим прищуром, он протянул мне виски и показал подобие грустной улыбки. Думал о чем-то, но тщательно это скрывал.        — Подлечись. — гулко, хрипло проговорил он, не сводя с меня глаз. Я в растерянности оглядела стакан, а потом и темноволосого парня, чье побледневшее лицо было непривычно серьезным и строгим. Сердце вновь колотилось с дикой скоростью и отдавалось в висках, но я изо всех сил старалась игнорировать это и успокоиться.        — Нет. Я не буду больше пить. — замотав головой в знак отказа, уверенно изрекла я. Деймон криво ухмыльнулся, но не стал настаивать и убрал на маленький столик мой бокал, пристрастившись к своему. Он сделал крупный глоток обжигающего горло напитка и чуть зажмурился, после чего опять уставился на меня. И чего так смотреть-то?        — Ты и без алкоголя творишь бредовые вещи. — капитан очевидность. Он сказал это и нервно стал вертеть в руке стеклянный бокал, что меня немного раздражало. Однако претензий высказывать я не стала, и просто сосредоточилась на идеально ровном потолке, откинувшись на спинку дивана. Вот и приехали к тому, с чего начали… — Что у тебя произошло? Плакать не надоело?        — Всё нормально. — отговорилась я, зная, что Сальваторе без особого интереса задал эти вопросы. — Просто… Какой-то отстой.        — Нельзя не согласиться. — по-прежнему негромко, на выдохе произнес он и сделал очередной глоток. Опаляющий, горький и крупный глоток. Казалось, что так он старался напрочь выжечь всю свою внутреннюю боль. И я была уверена, что эта самая боль все-таки таилась в глубине его души. Деймон, видимо, заметил, как я внимательно слежу за его действиями и взглядом, поэтому неоднозначно хмыкнул.        — Иногда хочется послать всех и свалить отсюда. Подальше. — вдруг сказала я. И… Мне было не жаль, что я озвучала эту быстро промелькнувшую мысль. Снова мне было спокойно и уютно здесь, рядом с парнем, и я могла вслух высказать любую несуразицу. Все равно никто не осудит. И не поругает. Сальваторе, едва заметно улыбнувшись, явно поддержал мою реплику, но не подал вида. — Почему ты до сих пор здесь? Неужели не хочешь уехать отсюда. От Лили, от моего отца, от меня…        — От тебя хрен убежишь. — усмехнувшись, выпалил он. А я совсем не знала, как расценивать его слова. Сарказм или хамство? Этого уже никто не объяснит. — Я не могу уехать отсюда. И не могу все бросить.        — Почему? — не унималась я, хотя следовало бы. В который раз я лезла не в свое дело, пыталась докопаться до настоящего Деймона и переворошить его сознание. Зачем это делалось, я понятия не имела. Однако понимала, что вела этот распрос только из-за статичного равнодушия парня к этой теме. Хоть бы один намек на горечь или нервозность, но… Нет. Ему словно было плевать, и это вынуждало меня узнавать обо всем дальше. Казалось, что никакой боли я не причиню и могу лезть дальше в пропасть непонятных мне секретов.        — Я же говорил. — сухо ответил он. Я лишь нахмурилась. Мое выражения лица доказывало, что я совсем не понимаю его. — Это из-за маман. Если я ее оставлю, то дом и всё внутри него пойдет с молотка. И даже она сама.        — Эм… — неразборчиво промычала я, и Деймон разочарованно цыкнул. А я и правда не соображала, о чем речь.        — Долбанная наркота. Она подсела на нее, когда отец решил с ней разводиться. Еще и отписал почти всё на свою Силиконовую Долину. — парень все-таки разъяснил мне подробности, и я невольно поежалась. Меня удивляло, почему он так легко и безэмоционально мог говорить про это, будто пересказывал какой-то скучный фильм. И меня посетила жуткая мысль, от которой волнение в груди лишь усилилось. Его настолько все достало, что он отчаянно стал это пропускать мимо себя. Дела плохи. Уж точно хуже, чем у меня. Деймон обездвиженно сидел рядом, подтверждая свое спокойствие, и только в его голубых глазах искрились неподдельные огоньки истинных переживаний. Оттенки зрачков быстро сменялись один за другими… Как и мое поведение в последнее время.        — Если ты остался ради нее… Почему почти не общаешься с ней? — и снова меня занесло. Еще вопрос, еще одно чужое дело.        — Издеваешься?        — Нет, просто…        — Хватит откровений на сегодня. — твердо заключил он. Что ж, некоторые вопросы останутся нерешенными. И все же я не стала продолжать разговор о не самой удобной теме, и просто согласительно кивнула. Даже была готова помолчать какое-то время, но Деймон сам нарушил наше минутное безмолвие. — Что ты, кстати, надумала себе о поцелуе? Говорю сразу, что жениться я не буду. Дарить букеты тоже.        — Обнадеживающе, но честно. — отозвалась я, после чего мы оба тихо засмеялись. Уставившись друг на друга, мы недолго поразмыслили. Каждый о своем. Но не было мгновения спокойнее и приятнее. Никаких тревог, слов. Но всё хорошее когда-нибудь кончается…        — Забавно, но я целых пять лет не целовался просто так. — вдруг промолвил Деймон, и это вынудило меня испытать маленькую дозу неловкости. Я потупила взгляд, что не ушло от внимания усмехнувшегося парня.        — И как же это «просто так»?        — Без секса. Обычно я выбираю девушек на одну ночь и никогда не повторяюсь. А ты… Черт возьми. Свалилась на мою голову. — заметно смягчив тон, разъяснил Сальваторе. Я только смеялась, и это больше походило на продолжение моей зарождавшейся недавно истерики. Совсем неадекватно.        — Хочешь секса? — до свидания, я в могилу. Сама не понимала, как я могла вылепить такое, но все же эти слова прозвучали моим голосом. С вызовом в карих глазах я вытаращилась на Деймона, и даже он был шокирован моей фразой и чуть побледнел. Вскинув брови, он посмотрел на меня как на безумную и усмехнулся.        — Ты окончательно дуранулась, мелкая. — еле слышно, почти шепотом произнес Деймон, а я поджала губы и стыдливо отвела взгляд. Ужас. Безостановочно ругая себя за сказанное, я резко поднялась с дивана и нервно поправила волосы. Мой мозг отныне существовал отдельно от моего тела и голоса. Иначе я не могу объяснить того, как решилась на такую глупую фразу в моем исполнении. Неловко? Да еще как…        — Не исключено. — напоследок бросила я и незамедлительно направилась в коридор, украсив свои слова короткой улыбкой. Не знаю, удалось ли мне перевести в шутку свою странную, дурацкую фразу… Я прибавила шагу, чтобы побыстрее добраться до собственной комнаты и скрыться там, как всегда. Вдали от других людей. Сейчас я предельно точно продемонстрировала начальную стадию своей шизофрении. Отвратительно. Шарики за ролики, ролики за шарики, глаза голубые, поцелуй невероятный. Я сходила с ума. Это пугало. И все мои неуемные размышления в голове толкали меня вперед, к своей комнате. Однако я расслышала довольно-таки громкий, убедительный голос отца, раздающийся из его спальни. Она находилась неподалеку от моей, и я сделала всего-то несколько шагов. Медленно и беззвучно подкравшись к его приоткрытой двери, я остановилась у стены и хорошенько прислушалась. А потом и заглянула, чтобы мельком уловить происходящее. Отец подозрительно и неузнаваемо вел себя в последние месяцы нашей жизни. Может, сейчас я пойму хоть что-то из его телефонного звонка, который вынуждал его повышать тон…        — Хорошо. Конечно. Да, я приеду к тебе завтра. У тебя дома. Нет, они ничего не знают. И Елена тоже. — распознав свое имя в череде его слов, я стала прислушиваться внимательнее. Чего же я не знала? — Возможно, но я ничего не говорил. Да никто не знает, не волнуйся! Завтра. Увидимся. Я тоже люблю тебя. Всё. Не узнают.        Я обомлела. Да-да, именно после фразы «люблю тебя». Я могла ожидать чего угодно, но не признания в любви. И кому он такое мог говорить? В голове было слишком много вопросов, которые хотелось бы предъявить отцу, но я лишь без единого звука стояла в коридоре и вжималась в стену. Сердце ускорилось. Теперь оно неистово колотилось быстрее прежнего, и в глазах мгновенно потемнело. Шок завладел моим сознанием, и я не могла разобрать остальных слов отца. И уже на ватных, едва движущихся ногах я доползла до своей комнаты, чтобы зарыться в подушках и охотнее проклинать свою несправедливую жизнь…