Горе

       Завтра уже пятница. Ура, я пережила эту дурацкую неделю. Утром, казалось бы, надо быть бодрой, необходимо настроиться на новый день, но… Нет никакого желания покидать кровать и тащиться в школу. Единственное, что радовало: отец поверил мне. Он действительно думал, что я провела ту ночь у Кэролайн, а правду знали только Коннор и Лили. Как всегда. Родной же отец не догадывался обо всем, что мне пришлось пережить. И это к лучшему. Мне бы хотелось, чтобы он стал прежним. Таким, какому я доверяла все свои секреты. Сейчас он словно совершенно другой человек. Хмурый, озлобленный, суровый. Да и плевать, ведь его понимание мне не сдалось. Есть Деймон, который знает, как же паршиво у меня на душе, и этого достаточно. Деймон. Недавно у нас был уговор, что он начнет подвозить меня до школы, но за все утро он ни разу не попался на глаза. И где он? Я уже успела принять душ, натянуть на себя джинсы и толстовку, с сонным лицом прожевала тост и запила его крепким чаем, но все еще не встретила Сальваторе. Даже не знала, дома ли он. Хотя, помнится, что он никуда не уезжал после того, как мы вместе поужинали и просидели весь вечер в моей комнате, делая смешные снимки на палароид, который он мне подарил. Дурачились, смеялись и оставляли свои мордочки на фотокарточках как часть воспоминаний. На моей тумбочке осталась кучка мгновенных снимков, которые я позже размещу на одной из стен. Теперь ведь Деймон — обязательный кусок моей жизни. Он имеет право быть на фотографиях. Вчера я озвучила свое странное желание поцеловать его и… Произошло что-то… Что-то резкое и бесповоротное. Как будто я призналась ему в любви, но все было иначе. Внутри вспыхнули искры и не погасли до сих пор. Так хорошо было находиться рядом с ним без всяких сомнений и гнетущих мыслей… Он мой… брат, друг, враг, знакомый, сосед… Неважно. Совсем. Главное ведь, что мой. Я только на момент последнего нашего поцелуя поняла, что на самом-то деле имею больше власти над ним, чем другие. Я могу поцеловать его, когда мне вздумается, могу ввалиться в его комнату и сидеть там несколько часов, имею возможность побывать на причале, куда он никого больше не привозил… Между нами что-то есть. Очевидно. Во-первых, понимание. Во-вторых, доверие. В-третьих, одинаковая печаль. Ненависть к собственной жизни. И вот если я могла сделать с Деймоном что угодно, то сейчас я направлялась в его комнату, чтобы заставить поднять свою ленивую задницу с кровати и отвезти меня в школу. Он же обещал. К тому же, лучше потерпеть забавные издевки Сальваторе, чем сопение почти мертвого мистера Честера. Ну он правда очень стар…        — Сколько можно дрыхнуть? — выпалила я, вломившись в мрачную, но просторную комнату Деймона. Он спал. До сих пор. Представляете? Валялся на огромной кровати с черной шелковой постелью, закутавшись в одеялку и уткнувшись лицом в подушку. Во мне сразу поселилось коварство, а на лицо полезла улыбка, когда Сальваторе не отреагировал на мои слова, подтвердив свой крепкий сон.        Я на цыпочка пробежала к гигантской кровати парня и, едва сдерживая свое хихиканье, резко запрыгнула на нее, вопя и пытаясь стащить с Деймона одеяло. Смеясь, завалилась рядом с ним и следила за его реакцией. Он сначала переполошился и подскачил, оторвав голову от подушки, но потом сфокусировался на мне и, устало простонав, опять обессиленно упал. Наверняка проклинал меня за этот шум. Я же не могла теперь успокоиться и остановить свой смех, таращась на Деймона, который поморщился и глубже погрузился лицом в подушку, рискуя задохнуться. Удобнее расположившись рядом, я продолжала пристально смотреть на него. Раздражала с самого утра… Однако это меня веселило. Он недовольно что-то пробурчал и с головой накрыл себя одеялкой, которую я поспешно стянула с него под звук своего же неуемного хохота. Но Деймон и правда был смешным в это утро. Походил на какого-то заспанного, прищурившегося суслика, наровившего спрятаться от меня.        — Просыпайся, я не хочу опаздывать. — произнесла я, и эта фраза получилась довольно-таки наглой. Я вновь начала пищать и ныть, доставая уже почти провалившегося обратно в сон Сальваторе. Он не собирался меня слушать, игнорируя мой голос и само присутствие. Да что с ним такое? Даже я отчего-то была на позитиве этим утром.        — Мелкая, отвали. — хрипло и едва слышно прорычал он, даже не глянув на меня. Это, конечно же, возмущало. И даже тревожило. Казалось, что Сальваторе страдал похмельем или какой-то депрессией. Но ни того, ни другого, к счастью, у него сегодня быть не могло. Я продолжала докапываться до него, шутливо царапая его плечо и отнимая одеяло. Подозрительно, что до сих пор не накричал или не отомстил щекоткой. Я вдруг решилась вытащить из-под его головы подушку, что и заставило Деймона немного приободриться. Он приподнялся на локтях и недовольно уставился на меня, нахмурившись. Какой-то усталый, грустный…        — Что с тобой? — поинтересовалась я, когда парень снова грохнулся на кровать и закрыл лицо ладонями. Тихий кашель. Чихание. Вот же черт…        — Пожалуйста. Отстань. — ворчливо отозвался он и попытался вернуть себе одеяло, но я ему не позволила это сделать. Не знаю, что за игривость проснулась во мне, но я хотела поиздеваться над Деймоном и подразнить его. Только вот… Его бархастистый голос был уж слишком сиплым, и каждое слово давалось ему с огромным трудом.        — Дей… — тихо позвала его я, и теперь мой веселый настрой сменился волнением. Сальваторе закашлялся. Неужели… Заболел. Черт. Впервые я видела мучавшегося от простуды Деймона, и мне это совсем не нравилось. Самое ужасное, что я винила в этом себя. Кто, как ни я, скинул его в воду, после чего этот парень несколько часов просидел на холоде? Дура. Очевидно, что заболел он после ночи на причале… — Может, чай? Или поесть? Чего так расклеился…        — Отвали! — рявкнул он и обхватил голову руками, даже не открыв глаза. Да уж… Видимо, мое излишнее внимание и правда выводило его из себя, поэтому я послушно сползла с кровати, намереваясь оставить парня в покое. Бросив напоследок изучающий взгляд на уже задремавшего Сальваторе, я вышла из его комнаты и кое-как смирилась с тем, что в школу придется ехать с мистером Честером. Точнее, ползти.        К моему великому удивлению, дорога в школу оказалась не такой уж отвратительной. Я уже приготовилась к худшему, убрала с лица улыбку и выключила фанфары в своей голове, но путь и правда был терпимым. Во-первых, пристарелый водитель впервые решился немного ускориться. Прям чуть-чуть. Во-вторых, он позволил мне самостоятельно выбрать радиоволну. В-третьих, в машине приятно пахло мужским одекалоном. Не знаю, что вдруг приключилось с мистером Честером, но эта утренняя поездка мне весьма понравилась. Может, все дело заключалось в моем хорошем настроении? Почему-то не хотелось мне сегодня грузить голову мыслями и переживаниями, и все свои силы я могла тратить лишь на улыбку или сканирование природы за окном машины. Прекрасно. И как-то спокойно. Что со мной вообще происходило? Никакой депрессивности, тоски и угнетения… Странно. Очень. Но меня подобное только радовало, и я даже позволила себе вспомнить о Деймоне. И его проклинать я тоже не собиралась. Черт побери, я его люблю. Может… В этом и проблема? Точнее… Возможно, именно моя влюбленность стала причиной моего позитива? Кто ж знал. В любом случае, чувствовала я себя отлично. И даже в школу не опоздала. Вот держите шикарную подборку новостей: день начался отлично, водитель порадовал, было солнечно, Ребекка ушла на недельный больничный, Кэролайн наконец-то возобновила общение с Тайлером. Все складывалось замечательно, если бы не… Первым уроком поставили литературу. Я ничего не имею против этого предмета, даже обожаю его. Но миссис Стар… Думаю, после того происшествия между нами вспыхнут неловкие разногласия. И все из-за Деймона. Говорила же, что он засранец. Да уж.        Как только я вошла в кабинет, Энди сразу прожгла меня пристальным, неоднозначным взглядом. Готовилась к уроку, что-то выводя на доске. Я же проигнорировала такое ее внимание и прошла к последней парте, где меня уже поджидал Мэтт. Он нервно крутил ручку и о чем-то размышлял, кивнув мне в знак приветствия и продолжив свои странные обдумывания. Молчал. Ну да ладно. Всё лучше, чем его сердечные признания. Кэролайн же щебетала с улыбающимся Локвудом, от печали которого не осталось и следа. Плохо верилось, что совсем недавно этот человек терял смысл жизни и хотел покончить с ней. Глупец. Глупец с трудным переходным возрастом и ужасной влюбленностью. Сказала я, страдающая тем же. Ну и ну. От прежней Елены тоже мало, что можно найти. Я переменилась за эти месяцы после трагедии. Смерть матери встряхнула меня и перевернула с ног на голову. Но сейчас мне не стоило вновь вспоминать об этом, чтобы уберечь глаза от предательских слез…        — Привет. — наконец-то заметила меня Форбс, махнув рукой и опять повернувшись к парню, что-то эмоционально повествуя ему. Только вот… Некоторым временем раньше я бы ликовала и помирала б от радости, ведь у Кэролайн затеплился интерес к Тайлеру, но сейчас… Мою голову заняли мысли о Клаусе. В мыслях всплыл именно он, ведь меня до сих пор волновали его странные интриги. Он так и не поговорил с моей подругой. Они ничего не решили и не обговорили. Отстой. Я сидела за партой и таращилась на эту парочку, болтающую друг с другом. Нет. Наверное, это проделки моей биполярки (какая наблюдалась у Деймона и передалась мне), но теперь мне было тошно смотреть на Кэр в обществе этого парня. Он слабый. Сдался в самый ответственный момент, опустив руки, и проявил свою омерзительную слабость. Тайлер тогда резко пал в моих глазах, и я уже не видела его идеальной парой для подруги. Нет. Нужно что-то решить с Майклсоном. Безумная ли я? Однозначно. И теперь задалась целью в очередной раз вмешаться туда, куда не стоило. Зато были все шансы, что мой труд будет полезным. Кэр и Ник. Им было необходимо хотя бы поговорить. А я уже определилась, что Сальваторе станет моим помощником. Пока в моей голове созревал уже сотый план перемирия, раздался противный треск школьного звонка, объявляющий начало урока. Урока, на котором мне точно не будет покоя. Сорок минут истинного ада под уничтожающим взором миссис Стар… Конец позитиву, Елена. Привет, суровая реальность.        Предугадала я все верно. Косые взгляды преподавательницы, самый сложный вопрос по произведению и моя нервная тряска. Еще один «неуд». Шедеврально. В моем стиле, к сожалению. Когда я стала отвечать, мой разум просто отказался работать, а язык словно разучился помогать говорить. Наверняка решил, что отныне его миссия — поцелуи с Деймоном. От этого сейчас, кстати, не отказалась бы. И вот… Прозвенел звонок уже с урока, я схватила ужасную оценку и накопила кучу презрения от учителя. Ученики стали покидать класс, лениво забрасывая книжки в рюкзаки и поднимая шум своими голосами. Я же, наоборот, спешила выйти в коридор. Однако меня задержал требовательный голос Энди у самого выхода, что заставило меня развернуться и неохотно прошествовать к учительскому столу. А что я хотела после содеянного? Ревность ослепила меня и лишила адекватности… Приходилось отдуваться. Кэролайн сначала хотела подождать меня и затормозила рядом, но миссис Стар желала поговорить со мной наедине, поэтому подруга с Таем и Мэттом скрылись в коридоре. Одна. Напротив нового врага. Круто. А главное, просто невероятно.        — Елена, нам нужно поговорить. — довольно-таки сурово изрекла преподавательница. Я могла бы ответить: «Да я уж поняла». Но промолчала. Это получилось бы опять-таки грубо. — Насчет твоих реплик на крыльце.        — Извините. — быстро бросила я и уже направилась прочь из класса, но Энди вежливо покашляла, и мне вновь пришлось остановиться. Сейчас я должна была бы закатить глаза, но тоже… Не стала.        — Мисс Гилберт, Вы знакомы с Деймоном. Это не мое дело, конечно же, но Вам не следовало так выражаться. — возмущенно и по-прежнему оскарбленно вымолвила она, и меня уже раздражала такая официальность. Вы. А Вы? Бесит. Очень. Если бы могла, то влепила б ответную пощечину, защищая честь Сальваторе. Так сказать, дала бы смачный отпор. Уж посильнее, чем она сама… Но я не имела на это право. Достаточно случайной битвы с Ребеккой.        — Приношу свои извинения. — повторилась я, надеясь, что теперь-то учительница отстанет от меня. Однако Энди не собиралась меня отпускать и продолжила свою тираду… Отстой.        — Вы ведь понимаете, что я могу донести это директору? Оскарбить преподавателя! Так не делают даже в младших классах… Елена, от Вас я такого не ожидала. — причитала она, лихорадочно взбивая локоны своих волос, а я едва ли сдерживала смешок. Боже мой. И что, мне теперь тратить на нее всю перемену? — Мне было неприятно это слышать. И требую, чтобы тот случай был забыт. Все личные отношения должны оставаться за пределами школы. Если такое повториться, — она выдержала драматичную паузу. — Я буду говорить с Вами по-другому. В присутствии директрисы. Вам понятно?        — Вполне. — буркнула я и качнула головой. Еще минуту мы простояли в полной тишине, и я собирала последние крупицы терпения, дабы пережить вздох разочарования миссис Стар.        — Вы свободны. Хорошего дня. — процедила она и указала мне на дверь, чему я очень обрадовалась. Отныне она раздражала меня сильнее, чем прежде. Хорошего дня. Уверена, это было сказано с иронией. Теперь мой день наверянка будет «прекрасным», когда в запасе у меня очередная двойка по литературе и убитое настроение. Чертова Энди. Как Деймон вообще на нее повелся? И где они познакомились? Уже не важно, на самом-то деле. Ведь главное, что теперь они точно не увидятся и даже не заговорят. Я об этом позабочусь.        Покинув квадратные метры терарриума под командованием миссис Стар, я прошла по коридору к подоконнику, где меня все-таки ждали друзья. На лице Кэролайн читалось беспокойство, но я показала короткую улыбку, чтобы уверить… Все хорошо. Но так ли это? Однозначно нет. Вот совсем нет. И подруга это понимала, шумно выдохнув и поджав губы. Она была посвящена во все, что со мной случилось за последнее время. А Тайлер и Мэтт… Им не стоило бы знать всего.        — Потом. — бросила я, опередив Кэролайн, которая бы закидала меня вопросами. Она немного расстроилась, но согласилась на поздние подробности, сразу же переведя тему, чтобы парни не проявили интерес. Не знаю… Не хотелось говорить им что-то про Деймона или неприятности из-за него. Тайлер бы осуждал его, потому что именно Сальваторе познакомил Кэр с Клаусом. Фактически. Мэтт бы возненавидел самого Деймона, которого я и предпочла. Поцелуи лучше, характер сильнее, взгляд пронзительнее… Он… Он не такой, как все парни. Без милой смазливости, без склонности к отстойному рэпу или дешевому алкоголю… Взрослый. Иной. Любимый?.. Да. Увы.        — Кстати, кто все-таки идет на бал? Завтра. Я хочу, но Елена противиться. — пролепетала Кэр, смешно надувшись, изображая шутливую обиду на меня. — Мне с собой Флина что ли брать? И он меня обгавкает…        — Одна точно не пойдешь. — подал голос Тайлер, приобняв подругу за талию. Она же поспешно скинула с себя его руку, когда я бросила на нее немного упрекающий взгляд. Не нравились мне ее выходки. То Локвуд, то Ник… Так нельзя. Хорошо, конечно же, что Тай улыбается и снова может жить, посещая школу, но… Нет. Подруге необходимо устроить встречу с Клаусом, чтобы разрешить все всплывшие проблемы. И это потом. Сейчас меня докучал взгляд Мэтта, делающий его более жалким и грустным. Он как-то нерешительно коснулся моего плеча, не собираясь отступать от меня, и сделал попытку мило улыбнуться. Знаете, что в итоге у него получилось? Алгоритм нелепых действий стеснительного мальчика. Отстой. Но он мой друг… Потому и стерпела.        — Может… Передумаешь? Мы… Ты… Составишь мне компанию? — проговорил Донован, а я уже почти умерла от старости, пока он все это собрал в целое, наделенное смыслом предложение.        — Не думаю. Я не хотела идти. После… — начала отговариваться я, стараясь обосновать свой отказ, но Тай меня перебил.        — Бекки не будет. — пробасил он, посматривая на Кэролайн, которая теперь поубавила радость на своем лице. Я ее, пожалуй, облагоразумила. Как бы сказал Деймон: «Барби наконец-то опомнилась». Стоп. Почему я вообще предполагаю, как бы сказал Деймон? Ах да, простите… Я же его теперь люблю. А еще и стукнуть себя лопатой из-за этого хочу. Пригласи меня на этот чертов бал именно Сальваторе, я бы не смогла отказаться. И дело даже не в том, что я действительно загорелась бы желанием развлечься и влиться в школьную жизнь, а в том, что я не отказала бы Деймону. Вот просто бы не получилось… Эти его глаза… Что-то среднее между голубым небом и лазурным океаном… Целая смесь льдистых оттенков. Боже. Елена поплыла. Опять. Да, я теряла рассудок всякий раз, как вспоминала того парня. Первый в истории человечества, кто смог завладеть моими мыслями, телом и… Сердцем. Вот же черт. Но это так. Как говорится… Женщине приятно иметь власть над мужчиной, но ее всегда влечет к тому, кто имеет власть над ней.        Сошлись на том, что осенний бал я все же пропущу. А дальше… Череда муторных уроков, которые я пережила с горем пополам. Специально опускала взгляд, чтобы не попасться под внимание учителей, разыскивающих жертву, которая бы поплелась сверкать ничтожным количеством мозгов у доски. И… Мне удалось преодолеть шесть последующих уроков, не получив плохие отметки. Сработало. Пряталась за чужими спинами, что-то царапала ручкой на полях тетради. Спаслась. После же занятий я почувствовала, что очень устала. Вот серьезно. Все перемены, показавшиеся мне мучительно долгими, Мэтт не оставлял попыток поговорить со мной, рассказывал глупые шутки и как бы «случайно» касался меня. Это очень раздражало, но мне не хотелось огрызаться и как-то грубить ему. Но бесил. Очень. И вот, очутившись на крыльце, я вдохнула свежий осенний воздух и остудила нервы. День был тяжелым. С самого начала. И каким бы хорошим ни было мое настроение… Все плохо. Абсолютно все. Десяток минут у школы. Топтавшаяся рядом со мной Кэролайн, опущенная в собственные раздумия. Усилившийся ветер. Дорогущий автомобиль с мистером Честером за рулем припарковался рядом, и я двинулась к нему, напоследок обняв подргугу. Домой. Пускай долго, скучно… Но домой. В комнату. К Деймону?..        — Елена! — окликнул меня Коннор сразу же, как я вошла в дом. Я еще не миновала холл, остановившись перед домоуправом, который был чем-то озадачен. С присущей ему ответственностью он собирался мне что-то сообщить.        — Ну? — нетерпеливо спросила я, сняв с плеч рюкзак, от которого уже болела спина.        — Сегодня миссис Сальваторе планировала устроить семейный ужин. Она хотела объявить что-то важное. — сказал Коннор, и я закатила глаза, недовольно цыкнув. Семейный ужин. Для меня это отныне звучит как приговор. Самое ужасное сборище.        — Она не могла послать нам смс-ки? — пускай язвительно, но продуманно. Домоуправ покачал головой, взглядом оценивая меня. И чего он так смотрел на меня? Будто обижен. Или осуждает. Быть может, все вместе.        — Я предупредил тебя, чтобы ты никуда не уезжала поздним вечером с Деймоном. — ну он и… Коннор. Умеет ведь приколоть и упрекнуть так, чтобы это прозвучало вежливо и ненавязчиво. Черт. Меня не порадовала его фраза, но впечатлила. Ничего ему не ответив, я двинулась к лестнице. Кого я хотела поскорее навестить? Вы уже и так знаете…        — Хватит помирать, Деймон. — громко проговорила я, вломившись в его комнату, держа в руках поднос. Я не могла просто так зайти к нему, поэтому решила подготовиться. Что обычно спасает от болезни? Верно! Куриный бульон, огромная кружка горячего чая и куча сладостей. Не знала, как бы он отнесся к отсутствию виски в этом наборе, но… Должно помочь ему немного приободриться. Это голубоглазое существо до сих пор спало. Я вошла в мрачную комнату, с помощью собственной ноги захлопнув за собой дверь и пытаясь удержать в руках поднос… Пока что ничего не свалилось и не разбилось. Сальваторе с момента моего ухода в школу будто и не поднимался, оставаясь под черной одеялкой. Спящий, тихий, милый… Я даже подзалипла ненадолго. Однако его сон был неспокойным, и безмолвие комнаты нарушало его сопение. Деймон ворочился, что-то бормоча, и мне даже стало жаль его. Отказавшись от идеи будить его теми жестокими способами, что использовала утром, я аккуратно села на край его кровати, поставив поднос с едой на прикроватную тумбочку. Спит. Бедняга… Он издал какой-то слабый стон, и я грустно улыбнулась. Красивый. Я глупо смотрела на него, находясь рядом, и не сразу решилась разбудить его. Аккуратно коснулась его плеча и осторожно потормошила. И… Все-таки встревожила его. Деймон резко очнулся, вздрогнув, и уставился на меня. Казалось, что он мыслил, будто я и не уходила отсюда. Едва нашел силы, чтобы кинуть в меня подушку, а потом опять спрятался под одеялом, что-то бормоча. А я рассмеялась. Такой слабый и смешной. Причем, слабый именно физически.        — Мелкая… отстань… — пробурчал он, пока я выпутывала его из одеялки, улыбаясь и поглаживая его спину.        — Просыпайся. — мягко проговорила я, наконец-то добившись своего. Сальваторе с большим нежеланием приподнялся на кровати, удобно устроившись в сидячем положении рядом со мной. С таким лицом… Будто его били. И заставляли пить. Причем, заставляли пить, постоянно избивая. Ужас. Он сонно поморгал глазами и недовольно глянул на меня, пытаясь пригладить свои темные волосы. — Ты заболел и… Я решила принести тебе еды. — сказала я, поставив перед ним поднос. Он с неким пренебрежением глянул на еду, а потом снова перевел ярко-голубые, затуманенные усталостью глаза на меня.        — Даже смотреть тошно. Просто отстань. — ворчливо пробубнил он, тяжело вздохнув и взявшись за голову. Да уж… Больной Деймон хуже обычного. Потому что упрямый. Как я. — Что за материнский инстинкт, Елена… — съязвил он в своем стиле. Уже закрались подозрения, что он притворялся. Однако Сальваторе громко чихнул и развеял мои сомнения.        — Обычно больным приносят что-нибудь горячее. — просто возразила я, пожав плечами.        — Ну и где они? — эм… этот вопрос был не уместен. Он… бредил?        — Кто? — переспросила я.        — Сама же сказала… Что-нибудь горячее. Где они? Блондинки, брюнетки, шатенки… — хрипло проговорил он. И как ему удавалось даже в таком ужасном виде словесно издеваться надо мной? Я бросила на парня злостный взгляд, и он приглушенно засмеялся. Только вот… Его смех перешел в кашель, который едва ли стих. — Уходи. Можешь заразиться. Я даже соглашусь на чай.        — Правильное решение. Оно твое первое. — с долей сарказма отозвалась я, подав ему тяжелую большую кружку с чаем и лимоном. Он осторожно взял ее из моих рук, сделав глоток и поморщившись. Ну… Я не удержалась от своей проделки… Даже сейчас мне хотелось подшутить над ним. — Ну как?        — Вкусно. — кое-как проглотив этот чертов чай, лживо ответил он, а я коварно захихикала. Деймон непонимающе приподнял бровь, и я поспешила объясниться.        — Коннор уже сказал, что ты терпеть не можешь лимоны… — я довольно лыбилась, когда же парень хмыкнул и вернул мне кружку. Да уж… Розыгрыш не удался, и он даже не улыбнулся такой глупости. Плохи дела. Я шумно выдохнула и дала ему уже нормальный, крепкий черный чай, к которому он отнесся с предельной осторожностью.        — Что здесь? Яд? Слабительное? Предательство? Его я, кстати, тоже ненавижу.        — Нет. Здесь частичка уюта, щепотка душевной теплоты и любви. — проговорила я, пока Деймон смотрел на меня так, словно перед ним сидел сумасшедший человек в смирительной рубашке.        — Значит, что-то веселенькое. Героин? Или что покрепче? Ты вот попробовала уже, раз так поэтично… — опять. Опять подшучивал надо мной, а я только радовалась. Как дура, вот честно… Тишина, комната с зашторенным окном и простуженный Деймон. Так и прошел весь мой день… Я уже не собиралась оставлять Сальваторе и обосновалась в его комнате, пытаясь развлечь разговорами и дискуссиями о политике и жизне. Из меня отвратительный аниматор, но я старалась. Наконец, запас моих познаний начал иссякать, поэтому в комнате поселилась неудобная тишина, которая вынуждала Деймона вновь поддаваться сонливости. Он задремал ненадолго, а я сидела рядом и всё думала… Думала… Что же в его мыслях? Как же он относится к глупышке, которая так его полюбила…        А вечер становился ближе. Скоро ужин. Вот Сальваторе спит себе спокойно, а я мучаю сознание, гадая, что же будет. Обычно такие мероприятия никогда не заканчиваются хорошо…        Перед тем, как все собрались в столовой, созванные туда Коннором, я успела покопаться в мыслях и заняться самообвинением. Как мантру повторяла про себя: «Я дура». Наверное, это даже помогало мне. Я вдруг понимала, что всему в моей жизни есть причина. Обыкновенная, простая причина — я сама. Пробыла весь день в спальне Деймона, сидя на краю кровати и наблюдая за тем, как он спит. Иногда приоткрывал глаза, кашлял, поглядывал на меня, а потом вновь вырубался. А я… уже и не помню, когда и как болела. Помню одно: мама тогда еще была жива. Случилась со мной простуда… Я две недели провалялась в кровати, усыпанная горой вкусностей и лекарств. Телевизор вдруг стал моим лучшим другом, после обеда через динамик телефона слушала болтовню Кэр, а под вечер говорила с матерью. По душам. Наедине. Тет-а-тет. Было как-то уютно, спокойно… Она была рядом, сидела возле меня, гладила мои волосы и что-нибудь тихо рассказывала. И так мелодично звучал ее приятный голос, что сразу вся усталость и боль проходила, и засыпала я быстро. Сон крепкий. Мама рядом. На глазах уже почти слезы от этих воспоминаний… Мне становилось грустно еще и от того, что Деймон был совершенно один. Целый день не выходил из комнаты, задыхался от кашля, прятался лицом в подушку, а другие… Им плевать. Я слышала несколько уведомлений на его телефоне. И всё. Не было рядом с ним ни матери, ни домоуправа, ни друзей, ни девушки… Хотя… Была я. Не знаю, кем приходилась ему, но не собиралась оставлять его, обессиленного и больного, в гордом одиночестве. Деймон не бросил меня тогда, когда мне было плохо в момент истерики. И в этот раз я не покидала его комнату не из-за вежливости или чувства долга. Нет. Я хотела быть рядом. Ему, должно быть, так легче… Но одна мысль, что парень одинок настолько, потрясала меня. Но это было всё до. До того момента, как серьезные и кислые лица расположились друг напротив друга за большим столом. Отец, Лили, я и даже Деймон. Он соизволил спуститься. Решил вдруг поиграть в героя, нацепил на себя свежую черную рубашку, умылся и ввалился в столовую, плюхнувшись на стул. Слаб. Болен. Ему плохо. Он едва терпел весь этот маскарад, но молчал и ждал какую-то важную речь миссис Сальваторе. Отец с открытой неприязнью таращился на Деймона, наверняка думая, что тот пьян. Лили еще не решалась озвучить то, ради чего все собрались. А я… Мысленно негодовала из-за повисшего между нами напряжения, что наровне с тишиной давило на меня. Отстой.        — Отличный стейк. — проговорил отец, ковыряя вилкой кусок мяса. Он на мгновение поднял глаза, чтобы переглянуться с натянуто улыбнувшейся Лили. Хотелось бы мне сказать, что стейк не настолко отличный, насколько отличная наша семья, но… Воздержалась от хамства и колкостей, промолчав. Я глянула на Деймона и… Бедняга. Странно, что он еще в обморок не грохнулся. Однако сам Сальваторе совсем не признавал свою хворь и держался молодцом, пытаясь все же проглотить кусочек мяса, на который ему и смотреть-то было противно. И… Он чихнул. Разорвал дурацкую тишину, а Лили с подозрением повернулась в его сторону.        — Ты болен? — вау, капитан очевидность…        — В норме. — сухо бросил в ответ Деймон. Я тяжело вздохнула и подперла голову рукой, взирая на отца. Странный он. Самый скрытный из всех сидящих за столом. Ладно, признаю. Меня можно было обвинить в интрижке с Деймоном, если б вскрылись все те поцелуи. Но папа… Узнай кто про его пылкие признания в любви другой женщине (надеюсь, женщине), то отцу бы пришлось не сладко. Даже жаль миссис Сальваторе, что с искренней теплотой в глазах поглядывала на Рика. Да уж… И вляпались же мы с папой…        — Может быть, вина? — отец сказал это, обратившись к парню, и моя челюсть была готова отвалиться. Мне послышалось? Без каких-либо оскарблений, без ярости… Я подивилась его дружелюбию в этот вечер. Снова игра? Кто знает… Отныне я не могла верить даже собственному отцу.        — Он любит виски. — тише добавила Лили, и я едва сдержала смешок, когда Деймон уставился на них, как на придурков. Ну честно… Такое выражение лица… Я усмехнулась.        — Вообще-то, я еще здесь. — пробурчал Деймон и снова кашлянул.        — Вот и замечательно! — восторженно произнесла Лили, положив свою ладонь на руку моего отца. — Потому что необходимо объявить, что свадьба состоится почти через месяц. Уже составляется список гостей, я выбираю организатора… — она еще говорила, но я ее больше не слышала. Если меня продолжат так шокировать, то в скором времени я скончаюсь от сердечного приступа. Черт. Через месяц… Такое ощущение, будто мне поставили диагноз и уже назначили дату смерти. Панический ужас. По телу пробежался холодок, а Деймон даже выронил из рук вилку, что со звоном упала на пол. Работница, подававшая нам блюда на стол, молниеносно подбежала и подняла столовой прибор… Но кого это сейчас волновало? Свадьба. Через. Месяц. Боже ты мой…        — Есть точная дата? — подала я голос, но он походил на мышиный писк. Дрожь. И что-то неприятно кольнуло внутри.        — Да. Это будет тридцатое октября. — довольно-таки радостно ответила мне Лили. У меня резко потемнело в глазах. Плохо. И, кажется, это заметил только Деймон, поднявший на меня взгляд голубых глаз, полных отчаяния и сожаления. Ему даже было не до злости и вспыльчивой агрессии из-за таких вестей. И правда болен… А я… С трудом сползла со стула, шатаясь на ватных ногах, и ломанулась прочь из столовой. Прятала накатившиеся слезы ладонями, отворачиваясь и убегая к себе в комнату. Паршиво. Очень паршиво где-то в груди. Где-то там, возле ускоренно бьющегося сердца. Бесповоротно. Месяц. Конец надеждам. Лили хотела этого, ее можно понять, но отец… Ненависть к нему росла с каждой секундой. Я быстро, со скоростью свинцовой пули бросилась в свою комнату, преодолевая лестницу с невероятной ловкостью. Был риск упасть, когда мои непослушные ноги порхали над ступенями, но я цеплялась за стены и бежала. От самой себя. Глаза жгло. Душу и сознание тоже. Невыносимо… Очередная истерика? Вполне возможно. Что-то разрывало меня. Непонятное чувство. Я вломилась в свою комнату, шумно хлопнув дверью, и камнем свалилась на кровать. Забрали и воздух, и ясность мыслей. Забрали всё. Соленая вода текла по моим щекам, хоть я и пыталась ее остановить. Стук. Раздался осторожный стук в дверь. Кто-то хотел ворваться в мой маленький мирок, но я была готова уничтожить за это. Если отец… Наору, прокляну и брошусь с кулаками. Ненавижу. Всем своим нутром ненавижу его. Я подскачила с кровати и зашагала к двери, перерабатывая внутри себя всю злость и досаду. С силой распахнула дверь и… Деймон. Усталый, заспанный… Необходимый. Он стоял на пороге моей комнаты, и я ведь совсем его не ждала. Не видела, как он бросился следом за мной. А теперь молчал и смотрел на меня, принимая все эти припадки, рыдания и всхлипы. Стало плевать на всю чертову планету. Я резко метнулась к нему, прижимаясь к крепкому телу, позволяя себе расплакаться так сильно, как никогда прежде. Вся боль выходила через эти слезы… А он сжал меня в объятии и оставил легкий поцелуй на моей мокрой щеке. Больно. Очень. Но он рядом. Притихший, простуженный… Близкий. Держал в кругу сильных рук, а я цеплялась за его плечи, вопя и дрожа… <tav> — Всё будет хорошо, мелкая. Обещаю. — прошептал он над самым моим ухом, позволяя мне колотить его грудь и хвататься за плечи. Ненавижу. Жизнь, истерику, боль, отца, этот дом… Ненавижу. Хочется бежать дальше. Уже за пределы этой комнаты. Я вдруг на миг затихла и подняла карие, заплаканные глаза на Деймона. Немой вопрос. Сальваторе будто читал мои мысли и заранее понимал, что я хочу. А в его глазах… Простое, безмолвное «да».