Горе

       Я тысячу раз надеялась, что сон исправит мою жизнь. Я думала, что после ночного отдыха забуду свое горе, ведь все вокруг переменится. Честно признаться, иногда допускала мысль, что все происходящее со мной — всего лишь долгий, глупый сон. И однажды я очнусь. Однако, открыв глаза этим субботним утром, я не отошла от кошмара. Та же просторная комната с панорамным окном, та же тишина, та же боль где-то внутри. Уставившись в потолок, лежала на кровати подобно обездвиженному мертвецу и прокручивала в голове лишь одно. Деймон. Я вновь занимала все размышления только этим парнем. Это бесило. Поверьте, ничего хорошего в любви нет. Даже если она ответная. Теряешь себя, становишься уязвимым, делаешь сумасшедшие вещи… Я так не хотела. Никогда. Верила, конечно, что существует добрая любовь всей жизни, но почему-то была уверена, что встречу ее не скоро. Но вот я лежу битый час с пустыми открытыми глазами и осознаю, что бесповоротно и отчаянно влюблена. И трясет. И больно. Вчерашний разговор с Сальваторе не стирался из памяти. Не плевать. А что тогда? Я уже перестала понимать Деймона, его скрытность и непонятные для меня загадки. Он странный. Психопат. Этот парень мог устроить мне невероятное свидание на причале, поцеловать с самой пламенной страстью, а потом надеть маску холодного безразличия и послать ко всем чертям. Или просто уйти. Почему он… Господи, ну почему Деймон Сальваторе?! Возмущена. Очень. Но даже душу бы продала за пронзительный лед его голубых глаз. Эти взгляды… Стоп. Так дальше нельзя.        Кое-как взяв себя в руки, я резко поднялась с кровати и собрала волосы в пучок. Дальше последовал обычный ритуал утренних сборов: душ, зеркало, джинсы и белая футболка. А что потом? Мне просто хотелось упасть на кровать и спать дальше, чтобы выпасти из реальности. Но было и другое, более сильное и недосягаемое желание. Опять-таки связано с Деймоном. Я хотела его получить. Хотела, чтобы он сказал такие банальные, но опаляющие мой разум слова. Хотела быть единственной и любимой. Разве многого я хочу? Да. Это же Деймон. Порой мне кажется, что он послан мне в наказание. Бумеранг за Мэтта, которого я отныне понимала лучше, чем кто-либо иной. И все-таки я попыталась наладить свой настрой. Неужели мне станет лучше, если я буду грузить себя ненужными мыслями? Улыбка. Я показала улыбку своему отражению в зеркале, чтобы хоть как-то прогнать хмурость с лица. Вдох. Выдох. Всё будет хорошо. Я в этом уверена. Сегодня будет совершенно другой день. Лучший. Главное, верить в это.        Покинув комнату и собрав каштановые волосы в небрежный пучок, я двинулась на первый этаж. Серая повседневность. Сколько уже раз я блуждала по этим коридором? А лестница? Надоело. Единственное отличие каждого нового дня: мысли были разными. И приумножались. Больше этого не будет. Я решила для себя, что все эти раздумия становятся злым провокатором для меня. Никаких мыслей — никаких проблем. Даже утро выдалось солнечным и свежим, и мне, конечно же, хотелось ему подражать.        — Доброе утро, Коннор. — войдя на кухню, где снова кипела работа и разносился шум посуды, я сразу подошла к домоуправу, который, нахмурившись, что-то серьезно растолковывал Викки. Я показала ему хоть и натянутую, но лучезарную улыбку и стянула с ближнего столика кусочек морковки. Сначала Коннор уставился на меня с подозрением, но потом хмыкнул и улыбнулся в ответ. Наверняка считал меня сумасшедшей. Ну и ладно. Зато мне на душе отчего-то становилось легко и хорошо, словно я сбросила с себя тяжелый, тянувший меня на дно камень.        — Что с тобой такое? — кивнув Викки и отпустив ее, Коннор повернулся ко мне и непонимающе хмыкнул. Я лишь пожала плечами и потянулась за следующим кусочком вкусной морковки. — Правильно. Для зрения полезно. Может быть, увидишь наконец, что ты вытворяешь. — с особой важностью вымолвил домоуправ, что заставило меня хихикнуть. — Ты выглядешь радостной.        — Это плохо? — отозвалась я, на мгновение остановив взгляд на часах и подметив, что время близилось к полудню. Кажется, я попросту выспалась.        — Вовсе нет. Непривычно. — что-то сосредоточенно обдумывая, сказал Коннор. Он не сводил с меня глаз и, видимо, пытался понять причину моей окрыленности. Хоть она и была фальшивой. Однако я свято верила, что через несколько минут моя улыбка приживется на лице и станет довольно-таки искренней. Хочу быть счастливой. Вот и все. Без всяких трагедий, огорчений и потерь. С меня довольно. Счастье. Это мне и нужно. Между мной и домоуправом ненадолго зависло молчание, поэтому я вновь заговорила, выдав свои переживания.        — А где Деймон? — вдруг поинтересовалась я. Мой голос прозвучал так, словно не очень-то меня волновал этот парень. И все же… Мне неистово хотелось его найти. Увидеть. И поговорить. Я помнила тот момент нашего общения, когда могла доверить Сальваторе свои тревоги и делилась рассуждениями. Между нами было понимание. А что же теперь?.. Горячие поцелуи принесли кучу проблем. Сплошная неловкость и ссоры. И желание. И боль. Черт бы побрал меня, влюбившуюся в этого засранца.        — Деймон… — с заметной неприязнью повторил имя Коннор и с пренебрежением посмотрел на меня. — И чего так радуешься? — чуть грубее добавил он, а я лишь цыкнула и закатила глаза, упрекая домоуправа за какие-то неозвученные догадки.        — Мне просто надо поговорить. — непринужденно ответила я, хотя сердце предательски екнуло внутри.        — Не знаю, куда мог исчезнуть этот парень… Но я видел его пару часов назад на третьем этаже. — неохотно и тихо произнес Коннор, словно корил себя за то, что дал мне подсказку. Я благодарно глянула на него, догрызая морковку, а потом поспешила прочь из кухни, увидев, как мужчина раздосадованно покачал головой.        И снова меня тянуло к нему. Зато теперь я не собиралась таять. Сама ужаснулась тому, что прежняя, стойкая и терпеливая Елена куда-то пропала. Где же былая уверенность? Раньше я могла устоять перед Деймоном, забрасав ответными колкостями и придумав сотни способов его уничтожения. Кто знает… Быть может, я и сейчас смогу сконцентрироваться на неприязни к нему. Это придавало сил. А любовь — сплошная слабость. Это не для меня. И все-таки, начав отрицать всякие чувства к этому дьяволу, я упрямо шагала по лестнице, намереваясь увидеться с Сальваторе. Глупо. Но небходимо.        Третий этаж. Я бывала на нем довольно-таки редко. А точнее… Один единственный раз. Только прибыв в этот дом, я посетила библиотеку, но наглость и дерзость Деймона быстро прогнали меня оттуда. И больше не было желания и времени посещать развлекательную часть огромного дома. Поэтому идти туда сейчас было немного страшно, ведь я совсем не ориентировалась среди тех комнат. Я усмехнулась своим же воспоминаниям, в которых промелькнул образ того самого Сальваторе, который раздражал меня и заводил в тупик своей язвительностью. Сейчас, спустя время, я смотрела на него иначе. Он казался мне не таким уж придурком, ведь я знала поводы его гнева и нахальства. Деймон пережил многое. Как и я. Умел разбивать сердце. Так я уже не умела…        — Оу, извини. — испуганно протараторила я, врезавшись в проходящую мимо горничную. Потонув в мыслях (которые хотела искоренить, между прочим) и засмотревшись на незнакомые стены, я совершенно не заметила эту стройную хрупкую девушку. Она смущенно потупила глаза и побежала дальше, когда же я приняла решение, что нужно отнестись к поискам парня стратегически. Если я начну блуждать по всему этажу, то сто процентов зависну где-нибудь надолго. Меня увлечет библиотека или бильярд, играть в который я не умела. Потому и решила провести короткий анализ того, где бы мог находиться Деймон в это утро. На самом деле вариантов куча. Например, бассейн. Или спортзал. Или тот же бильярд. Да уж…        Первым делом я направилась именно в тренажерный зал, как и подговаривала меня интуиция. Ведь он же должен как-то заработать такое тело. Впрочем, Сальваторе не был типичным, фанатичным качком, который наращивает ужасные мышцы. Нет. Его тело и правда было в меру крепким. Идеальный. Вот и все, что могу сказать… Я медленно шла по длинному коридору третьего этажа, озираясь и рассматривая незнакомую мне местность. И наконец-то добрела до нужного пункта. Было тихо, когда я подошла к массивной, чуть приоткрытой двери и заглянула в просторное помещение, напичканное новыми сияющими железными штуковинами. Что вы думаете о ментальной связи? Женской логике? Ведь Деймон оказался как раз-таки там, где я и предполагала его увидеть. Помещение было гигантских размеров, увешенные зеркалами стены лишь увеличивали его. Темный силуэт парня я приметила чуть поодаль от беговой дорожки, рядом с каким-то незнакомым мне подобием турникета. Я вообще не могла дать точное названия всем тренажерам, которые там увидела. Да, признаюсь. Со спортом я была не близка, но никогда в нем не нуждалась. Помнится, что пару лет назад горела идеей совершать утренние пробежки с Кэр, но позже мы обе сдулись и смирились с той красотой, какую имеем. Кэр. Вот же черт. Только сейчас я вспомнила про подругу, которая устроила мне нехилую подставу прошлым вечером. Она разочаровала меня. И обидела. И все-таки вызвала жалость. Мне и правда было жаль Форбс, понять которую кое-как могла. Клаус теперь казался мне нерешительным придурком, который разбил ей сердце. Хотя… Я не знаю всего, что между ними произошло. То сообщение, тайная причина грусти Кэролайн, интриги Ника… Может, Деймон был прав? Мне, пожалуй, не стоит лезть в это. Пора бы убедиться, что всякий раз моя попытка сделать что-то во благо оборачивается всеобщим злом. Я не умею делать так, как было бы лучше. Наплевать на всё вокруг? Пыталась. Не выходит. Однако дальше рассуждать о плохом вечере, на котором проявилась моя подруга, я не могла. Деймон уже заприметил меня у входа в зал и с грохотом опустил на пол тяжелую на вид штангу. Я даже зажмурилась на мгновение и вздрогнула от такого звука. И все же прошла ближе к Сальваторе, что недоумевающе смотрел на меня из-под темных бровей, явно не ожидая моего прихода. И знаете… Я впервые увидела его в спортивных черных «трениках» и белой футболке, которая обтянула его вспотевшее, напряженное тело. Он не терял прежней элегантности и мрачности, и только больше нравился мне, представляясь удивительно сильным. Я снова подзалипла. Стояла у какой-то высокой стальной постройки, названия которой не знала, и глупо таращилась на парня, что смотрел на меня долгим, изучающим синим взглядом в ответ. И что-то кольнуло в груди. Будто сердце на миг сжалось, упало в пятки и резко ударило в голову. Он видел меня. И сейчас наверняка думал обо мне. Деймон тяжело и прерывисто дышал, отчего его грудь вздымадась и опускалась, доказывая его усталость. Не ту усталость, что отнимает всякие силы, а ту, что наполняет крепкое тело живительной энергией. И я словно чувствовала всю эту мощь, исходившую от силуэта напротив. Сальваторе шумно выдыхал, и его глаза вдруг сделались неестественно яркими. В них играло странное пламя, понять которое никак мне не удавалось. Я заметила за собой, что своим взглядом блуждаю по всему его телу. Вены. От напряжения они слегка вздулись, и каждая его мыщца прибывала в соблазнительном напряжении. Красивый. Собственно, как всегда. Иногда мне кажется, что будучи в старых, изрезанных лохмотьях и с разбитым лицом он будет оставаться таким же привлекательным. Наглым и задиристым, конечно же. Потому что даже сейчас он показал свою обычную ухмылочку и поспешно скинул с себя футболку, оголяя торс. Боже, и за что мне такие муки? Я уже пожалела, что вообще решила найти Деймона. Зачем? Для чего? Дура. Дура, которая пялилась на фигуру взрослого красавчика и нервно кусала губы. Думаю, он это даже заметил. Слишком уж я выдавала себя, таращась на мускулистое тело. Вот же черт…        — И тебе доброе утро. — хрипловато бросил он и своей футболкой, что держал в руке, вытер раскрасневшееся после длительных нагрузок лицо. А я обездвиженно замерла на месте, не зная, что же ему сказать. Внезапно потеряла дар речи, хоть и понимала, каким же неудобным было наше молчание.        — Доброе. — чуть погодя, наконец-то проговорила я. Поморгав и попытавшись отвлечься, я смотрела на что угодно, лишь бы не на Деймона. Он сверлил меня своими искрящимися, всегда что-то таившими в себе голубыми глазами и нахально улыбался. Только вот казалось, что он не улыбался вовсе, а ненавязчиво проявлял свое хорошее настроение, какое вынуждало его лицо довольно сиять.        — Не думал, что ты найдешь меня даже здесь. — с долей язвительности произнес Деймон, из-за чего я усмехнулась и растерянно пожала плечами. По-прежнему было неловко смотреть на Сальваторе без майки, что стоял передо мной без всякого стеснения и вводил в ступор. Елена Гилберт опять поплыла. Браво.        — А я не думала, что ты любитель спорта. С твоим-то обожанием алкоголя и сигарет. — ответила я колкостью, и Деймон повел бровью. Слова-вызов. Люблю такое. Во взгляде парня сразу пробудились веселые огоньки.        — В алкоголе я уступлю твоей подруге. — хмыкнув, он снова наполнил свою фразу сарказмом. И хитрым прищуром сейчас ясно дал понять, что ему надоело то, как я рассматриваю его. Что ж… Я на некоторое время даже забыла, зачем вообще разыскивала Деймона. Ах да, поговорить. Так вот заявляю, что вряд ли способна связать несколько слов в цельное предложение. Поговорить. Да, мне действительно хотелось провести с ним обычный, душевный разговор, как прежде, но ситуация нас к такому не располагала.        — Прикольные кроссовки. — вдруг выпалила я и сразу почувствовала, как загорелись от стыда мои щеки. Серьезно? Прикольные кроссовки, мать вашу… Сама поражалась тому, что сказала, и мысленно ненавидела себя. Деймон, не удержавшись, засмеялся, умиленно смотря на меня как на несмышленого ребенка, который забавлял его собственным смущением. Дура. Вот же дура.        — Что? — продолжая издевательски угарать надо мной, переспросил Сальваторе и непонимающе вскинул брови. — Если тебе так будет спокойнее, я могу надеть футболку.        — Да иди ты… — с шутливой обидой процедила я, закатив глаза, и уже собиралась покинуть место своего стыда и позора. Однако стоило мне сделать один единственный шаг в сторону, как Деймон резко схватил меня за руку и притянул к себе. Ужасное положение, надо признаться… Все произошло так быстро и спонтанно, что я, еле слышно вскрикнув, оказалась вплотную прижатой спиной к его телу. Издевался. Сто процентов. Не знаю, как я докатилась до такого, но… Мне не хотелось уходить. Сальваторе крепко держал меня двумя руками за плечи, и казалось, что его ладони оставляют проженный след на моей коже. Слишком тепло. Всего мгновение, проведенное в такой близости с ним, и моя голова пошла кругом. Еще прижатая к нему, я чувствовала его горячее, сбитое дыхание на своей шее, в которую он утыкался лицом. Теперь мне уже смутно верилось, что это была всего лишь его шутка. Рука скользнула вниз по моему плечу, спустившись до запястья и переплетясь с моими пальцами. До дрожи. Меня пробило электрическим разрядом, что разошелся по телу стайкой предательских мурашек. Слишком. Спиной чувствовала прильнувшего ко мне Деймона, и становилось до возмущения неловко осознавать, к какому месту я прикасаюсь бедрами. Вот же черт. Впрочем, не я ли сидела верхом на этом парне в машине? Черт. И это я… Мысли завертелись с большей скоростью, заставляя меня страшиться тому, что же происходило. Я, Деймон, пустой тренажерный зал. Теперь и мое дыхание полностью сбилось, и я судорожно вбирала в себя воздух, замерев и позволив Сальваторе кончиками пальцев водить по моим рукам. Он улыбался. Нагло и довольно. Когда же я почти умирала от переизбытка жара внутри себя. И кто бы мог подумать… Я снова желала его всего. Вряд ли я могла с предельной точностью понимать, каково же хотеть человека, но Деймон и правда сводил с ума. В эту минуту я могла позволить ему все. А он будто знал это и, дразня меня, переставшую дышать, осторожно и плавно завел ладонь под мою футболку, задирая ее и оставляя огненный след на моем животе.        — Тебе даже не хочется меня остановить? — издав приглушенный смешок, севшим голосом произнес Деймон над самым моим ухом, резко прервав какую-то неизведанную для меня эйфорию.        — Ты же знаешь, я не стану… — тихо отозвалась я и все же перехватила его руку, которая продолжала ползти наверх под моей футболкой. Нет. Это все его игра. Он ведь несерьезно. И я в этом уверена. Увы… — Это странно, да?        — Странно, что ты так хочешь меня. — уже прежним тоном своего нормального голоса сказал Деймон и неожиданно отошел от меня, выпустив из хватки и отдав на растерзание неприятному холодку. Вдруг исчезли его руки и приятное тепло. Издевался. Так и знала. Я перевела дыхание, нервозно кусая губы. Придурок. А я ему верила. Во мне взыграла крупная доза недовольства и я влепила Деймону сильную, наверняка саднящую пощечину. Сначала он ошарашенно уставился на меня, выпучив глаза и приподняв брови, а потом, разглядев мое ликование, обиженно нахмурился и повел челюстью. Остался красный след от моей ладони. Я впервые так треснула его, и внутри поселилось чувство настоящей удовлетворенности. Так и хотелось принести ему незначительную боль за все терзания, которые я испытывала из-за его проделок.        — За что? — пораженно смотря на меня, возмущенно пробурчал он.        — За твое существование. — ответила я и сложила руки на груди, изучающим взглядом скользя по фигуре парня, на лице которого появилась ухмылка.        — Оригинально, мелкая. — промолвил он, натягивая на себя футболку. Наконец-то. Мне отчего-то сразу стало лучше, и я смогла прийти в себя. Боже ты мой. И во что только превратилась моя жизнь… Я потеряла мать, забила на учебу, разочаровалась в друзьях, рассорилась с отцом и начала гоняться за голубоглазым идиотом. Чертовски красивым идиотом. И все-таки не жаль. Я ведь любила его, а значит, что он и правда особенный. До него никто не смог покорить мое сердце. Особенный. И красивый. Черт побери…        — Вчера, кстати, мы так и не поговорили. — тихо кашлянув, сказала я, будто ничего минутой ранее не произошло, и я не была на грани от того, чтобы накинуться на парня с самой дикой страстью. Деймон сначала насторожился, слушая меня и обдумывая, что я имею ввиду. Наверное, решил, что я поддамся слабости и начну тираду о чувствах. Ну уж нет. Я не хочу помирать в семнадцать лет от инфаркта. — Насчет моего отца. Мне нужна твоя помощь.        — И что на этот раз, мисс «Я контролирую всё человечество»? — с издевкой сказал Сальваторе, потянувшись за бутылкой с водой. Он сделал несколько жадных глотков и стал медлительно закручивать крышечку, ожидая от меня дальнейших разъяснений.        — Ну… — и правда. Что на этот раз? Он был прав. Как всегда. Но меня раздирало любопытство с горькой ревностью, что и вынуждало меня с подозрением относится к своему же отцу. Я должна разобраться. Иначе не успокоюсь. — В общем… Мой папа какой-то странный.        — Вау, какая новость, Елена… Ты поаккуратнее, я не был готов к такому шоку. — саркастично выпалил он с притворным удивлением, и я устало закатила глаза.        — Да нет же. Только в последнее время он странный. А раньше мы прекрасно ладили и…        — Раньше ты была маленькой. И каждый, кто покупал тебе мороженое, был хорошим человеком. — перебил меня Сальваторе, мгновенно посерьезнев и шумно поставив бутылку на пол. Я ненадолго замялась. Задумалась над его словами…        — Он изменился после… После смерти… Мамы. — неуверенно возразила я, прочувствовав каждое болезненное слово — Он постоянно где-то пропадает и что-то скрывает. Вчера я нашла в его комнате документы. Отец купил машину. Ничего не сказал об этом мне. И… Пользуется старой машиной. Я просто хочу знать, что с ним такое. Он совсем запутался в своих интригах…        — Тебе не кажется, что ты слишком много хочешь знать? — озадаченно и как-то грубо изрек он. — Планета не обязана крутиться возле тебя, Елена. У людей, знаешь ли, бывают свои дела и проблемы. Когда ты это поймешь?        — Мне просто нужна твоя помощь! — не выдержав его скептических размышлений, громко сказала я. — Просто… Я переживаю за него. И хочу знать, что он не ввязался во что-то плохое. Одна я… Не справлюсь. Распечатка звонков, шпионы… Для меня это за гранью реальности, а ты можешь помочь. Пожалуйста… И это мое дело, Деймон. Я волнуюсь за отца. Это нормально, потому что мы семья. — на эмоциях выпалила я, упрашивая притихшего парня. И я осеклась на последнем слове. Дура. Даже не думала, что смогу задеть этим Сальваторе, который раздосадованно хмыкнул и отвел глаза.        — Ну уж прости, что так плохо разбираюсь в семейных взаимоотношениях. — горечь. В его голосе прозвучало отчаяние, которое тронуло меня. Мысленно корила себя, но уже ничего не могла поделать…        — Я хочу знать, с кем он говорит по телефону. И к кому уезжает. Но никогда не узнаю это сама… Ты поможешь? — как можно спокойнее и убедительнее произнесла я, но Деймон терялся в сомнениях, с нерешительностью в глазах взирая на меня. — Пожалуйста.        — Ладно. — сдавшись, неохотно согласился он. — Но если ты попадешь в неприятности… Да черт с тобой. Все равно ведь помогу. — закатив глаза, добавил он, когда же я оглушила его радостным воплем и заулыбалась. Неплохое начало дня. Весьма. Я надеялась на что-то похуже, но пока у меня не было поводов для грусти и тем более для истерик. Но… Конечно же, долго моя беззаботность длиться не могла. И вскоре моя голова забилась новыми раздумиями, когда раздался телефонный звонок. Я достала мобильник из кармана джинсов и разглядела на экране «Кэр». Восстала. Наверняка мучается от похмелья. Мне совсем не хотелось с ней говорить. Обиделась? Да. Она пробудилась и сразу же принялась звонить мне. Не человеку, из-за которого она страдала, не Тайлеру или Мэтту, а мне. А я устала быть спасителем и миротворцем для тех, кто это не ценит. Нужно было слушать Деймона. Разве что… Ситуация с отцом. Однако это дело другое. Серьезное. Я сбросила звонок, отключила телефон и подняла взгляд на Сальваторе, который удивленно поиграл бровями.        — Я не хочу ей отвечать. Пусть помучается и всё осознает. — ответила я на его немой вопрос и тяжело вздохнула.        — А ты жестокая. — усмехнувшись, сказал он, за что получил от меня шутливый толчок локтем в бок. Мы оба рассмеялись, пока это снова не завело нас в тупик. Стояли вдвоем посреди зала и смотрели друг на друга в полной тишине. Не люблю такие вот непонятные моменты. — Отпросись у своего отца-интриганта. Ну, тебе ведь надо куда-нибудь. К подруге, другу…        — Нет. Мне никуда не надо. — отговорилась я, не понимая Деймона, который будто дивился моей несообразительности.        — Мелкая, ты и правда еще мелкая. — как-то упрекающе и недовольно проговорил он. — Он же не отпустит тебя со мной, верно?        — Но…        — Считай, что у меня на тебя планы. — немногословно пояснил он, и я напрягла мозг, чтобы осознать, к чему же клонит этот парень. Что он удумал? В общем-то, мне плевать. С ним я согласна даже смотаться на север в вечные снега, если только он будет рядом. Поэтому, не задавая больше вопросов, заинтересованно прищурилась и направилась на первый этаж, где собиралась встретиться с отцом. Он, пожалуй, разрешит мне «погулять с Мэттом». А сердце неистово забилось в груди. Неужели. Деймон приготовил мне сюрприз? У него планы? Как говорится, счастья полные штаны… Точнее, джинсы. Мне было чуждо ощущать себя столь радостной. Никаких огорчений в этот день еще не случилось, и это было поистине невероятно. Быть может, Сальваторе толкьо казался абсолютно равнодушным… Я помнила про его принцип «здесь и сейчас». Хочешь уйти — уходи, хочешь сказать — скажи, хочешь поцеловать — поцелуй… Но все-таки мне верилось, что Деймон попросту хотел развеселить меня. Я не знала, что это будет. Но мысленно уверяла себя, что люблю. Плевать, если ничего и не сложиться. Зато этот дьявол дарит мне те моменты, котрые делают меня улыбчивой дурочкой. Здесь и сейчас. К черту все мысли.        Вы удивитесь, но мне не было страшно отпрашиваться у отца. От него можно было ожидать чего угодно. Нервничала немного, но отважно надеялась, что он прислушается ко мне и сдержит гнев, если тот вдруг и вспыхнет. Я нашла его в гостиной со свежим выпуском газеты. Он, не изменяя давней привычке, всегда читал новости с бумажного источника. Отец не сразу заметил меня, бесшумно вошедшую в комнату, зато сидевшая рядом с ним Лили первой поприветствовала меня улыбкой. Миссис Сальваторе вела затяжную и безэмоциональную беседу с Коннором, которого я уже видела этим утром. Они поспешно смолкли, когда я присела на край большого дивана, нервно заправив выпавший из пучка локон темных волос. Я мельком оглядела Лили и домоуправа, что продолжили тихий разговор, и попыталась ненавязчиво привлечь внимание отца.        — Пап… — негромко позвала я его, и он с нежеланием оторвался от газеты, покосившись сначала на меня, а потом на время. Понятия не имела, в каком расположении духа он был. Молчал. Сурово и строго смотрел на меня. Но читал, а значит, не злился. — Сегодня суббота. — издалека начала я, озвучив очевидное. — Я подумала, может быть… У меня не было планов, но… Можно я погуляю сегодня с друзьями в городе? Недолго. Знаю, что доверие теперь…        — Я не против. — прервал мою подготовленную речь отец и снова переместил взгляд на листы газеты. — Кэролайн приедет за тобой?        — Нет, я вызову такси. — довольно-таки умело соврала я, не выдав свою панику. Только сердце бешенно колотилось в груди, когда же на лице читалось ровное спокойствие. Видимо, я набираюсь опыта. Если отец не готов понимать мою правду, то мне придется давать ему правильную ложь. Это ужасно. Да. Но иного выхода нет.        — Хорошо. Отвечай на звонки, если что. — напоследок сказал отец, а я благодарно и согласительно одновременно кивнула ему. Пришлось включить телефон обратно, и на экране сразу же высветилось множество пропущенных от подруги. Уже метнулась прочь из гостиной, но быстро затормозила, когда меня окликнула Лили. Женщина была чем-то обеспокоена и встревоженно глядела на меня, сложив руки на коленях. На ее лице сияла вуаль привычной надменности и собранности, и лишь глаза выдавали какие-либо чувства.        — Елена, я слышала, ты куда-то собралась? — осторожным, вежливым тоном задала она вопрос, на что я ответила очередным кивком. Теперь Коннор уставился на меня, и внутри поселился комок стыда. Мне стало не по-себе от такого пристального, по-доброму укоризненного взгляда домоуправа, который знал чуточку больше, чем другие. Он жил этим домом. Знал все, что здесь происходило. И это было проблемой… Коннор будто безмолвно твердил мне: «Будь осторожнее, Елена. Не ведись на очередные глупости Деймона». В сотый раз. Однако я все равно не слушалась, бросаясь в омут с головой. Здесь и сейчас. Как мантру повторяла это я сама себе. Тем временем, Лили продолжила говорить, обращаясь ко мне. — Надеюсь, ты не задержишься. Вечером я и Рик собирались навестить одну мою хорошую знакомую. Я думала пригласить тебя. Мне кажется, вы отлично поладите. Я узнала, что ты хотела поступать в медецинский… Вам есть о чем поговорить, Елена.        — Да… Я… — рассеянно пролепетала я, закусив губу. Вдох. Выдох. Наверное, эта знакомая ничуть не лучше Изабель, которая подверглась давлению высшего света и приняла образ безнравственной стервы. — Я постараюсь успеть.        — Не хотите ли позавтракать, мисс Гилберт? Морковь бесспорно питательный продукт, но все же… — с наигранной официальностью изрек Коннор, и я наградила его неоднозначной улыбкой. И уничтожающим взглядом. Его вежливость, конечно, была жестом явной издевки, ведь он прекрасно понял, к каким «друзьям» я собиралась. Вот же черт…        — Я позавтракаю с подругой. Спасибо за заботу. — ответила я с той же шуточной формальностью, едва ли не отвесив поклон. Миссис Сальваторе бросила короткий смешок, словно уловила истину нашего завуалированного с Коннором разговора. А я… Свободна. На пару-тройку часов. И все же. Меня отпустили, дали шанс доказать, что я достойна отцовского доверия. Достойна ли? Нет. Я лгала. Нагло и умело. Подобное за мной не наблюдалось, но иначе было нельзя. Отец виноват сам. Он не хотел даже слушать мои размышления о Деймоне и о том, как мне плохо. Пусть уж думает, что я отправилась поедать пиццу с друзьями под звон смеха от глупых детских шуток. Так всем проще. И… Деймон в какой-то степени вновь был прав. Раньше я считала папу лучшим человеком лишь потому, что совершенно не знала людей и их поступки. И с каждым годом разочарование росло. Переходный возраст? Вполне возможно. Но, быть может, хотя бы он поможет мне узнать, кто именно окружает меня. Маски, игры, ложь… Я и сама не лучше, как сказал Сальваторе, отца-интриганта. Тоже лезу в чужую жизнь, тоже храню тайны и скрываюсь ото всех. Разве я поступаю лучше? Нет. Но больно было осознавать, что идол всей моей жизни на самом деле побитый жизнью мужчина, запутавшийся в собственном вранье.        Я не знала, куда именно мы поедем с Деймоном. В одном я была уверена: я ни за что на свете не поменяю кеды на каблуки. Платье тоже осталось где-то в гардеробной, и в загадочную увеселительную поездку я собиралась отправиться в удобных джинсах. К тому же, как говорит мне опыт, мини провоцирует Сальваторе. Мурашки от осознания такого, но нужно быть практичной. А вдруг он опять уйдет, оставив меня одну черт знает где лишь потому, что захочет меня? Лучше не рисковать. А все внутри сжалось и заставило почувствовать неприятную боль от волнения. Мне понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями, выкинуть из головы всякие упоминания о прошлых наших моментах и двинуться к выходу из дома. Деймон ждал у машины. И нет, это не Феррари.        — Признавайся. У тебя личный автопарк? — колко бросила я, миновав забавную тропинку, на ходу накинув джинсовку и приблизившись к черному Кадиллаку, облокотившись на который, стоял поджидавший меня Деймон.        — Именно. — только и сказал он. Автомобиль внушительных размеров с солидной ценой. Весьма круто, что в свои семнадцать я успею покататься на разных машинах. Будь я модной владелицей странички в Инстаграме, то обязательно выложила бы кучу пафосных фотографий. Однако я просто залезла на пассажирское сидение и приготовилась к спонтанному путешествию.        — И куда мы? — с неприкрытым любопытством поинтересовалась я, как только автомобиль тронулся с места. Деймон крепко держал руль, сосредоточившись на дороге, и ухмыльнулся подобно Чеширскому коту.        — А куда хочешь ты? — вопросом на вопрос ответил он и бросил быстрый взгляд, потому что вновь уставился вперед. Я вот совсем ничего не понимала. У него были планы. Он вытащил меня из дома. А теперь он даже не знает, куда мы поедем. Серьезно?        — Я надеюсь, ты шутишь. Я рискую, Деймон. Из-за тебя. Я солгала своему же отцу, потому что решилась поехать с тобой. — недовольно протараторила я, не сводя глаз с силуэта парня. Уже как всегда в черной рубашке и джинсах. К такому виду я привыкла. В спортивном амплуа он тоже хорош, но…        — Ты все равно плохо врешь. — отвлек меня от раздумий Сальваторе. Звучит как вызов.        — Вовсе нет. — воспротивилась я, но Деймон лишь засмеялся сквозь улыбку так соблазнительно, как умел.        — Давай проверим. Я тебе нравлюсь?        — Нет. — огрызнулась я, а он как довольный, сытый чертенок глянул на меня своими прищуренными, искрящимися глазенками, ликуя и насмехаясь надо мной. Дьявол. Идиот. Красивый…        — Говорю же, плохо врешь. — самодовольно произнес он и сильнее сжал руль.        — Так ты хочешь об этом поговорить? — парировала я, вальяжно расположившись на сидении. Шах и мат.        — Нет, спасибо. — поспешно отказался он, а я с фальшивой печалью хмыкнула и повернулась к окну. И мы оба снова усмехнулись. Да уж… Два психа. Неадекватные безумцы. Слишком много дураков на одну машину. — Тогда… Просто доверься.        — Тебе? Да никогда. — съязвила я, и мы оба засмеялись. Переглянувшись, наградили друг друга неоднозначными улыбками и продолжили путь в молчании, прибавив громкость радиоприемника. Доверься. Да я уже доверилась…        Половина пути была скучной и приевшейся моим глазам. Все тот же лесной массив и трасса. Правда… Я усмехнулась, когда мы проезжали то место, где когда-то Деймон оставил меня под дождем. И парень понял, что смогло развеселить меня, потому заговорчески глянул на меня, как бы намекая, с каким огнем я играю. Дальше — дорога в центр Мистик-Фоллс. Проехали через город, по знакомым улицам и алеям. Мимо знакомых мест. В машине громко ревела музыка, которая заглушала посторонние звуки, и я даже иногда подпевала, полностью забываясь и расслабляясь. Здесь и сейчас. Вот наш лозунг на сегодняшний день. Сальваторе даже зарулил в местную маленькую кафешку, где заказал нам кофе и пиццу на вынос. Вернулся в машину с едой, и мое томительное ожидание в одиночестве оправдало себя. И тогда-то началось веселье… Я отвлекала его от дороги. Это плохо. Зато мы смеялись, и я позабыла о существовании каких-либо проблем. Да и вообще казалось, что ничего больше нет, кроме меня, Сальваторе и нашего маленького царства в этой большой и дорогой машине. Пока Деймон управлял автомобилем, я аккуратно подносила к его рту кусочек пиццы, конечно же, не удержавшись от того, чтобы подразнить его. Потом делили коробку, почти пролили кофе… Как дети. Непослушные, хохочущие дети.        Наконец, мы миновали город и направились к самой его окраине, что завело меня в заблуждение. Куда? Этот вопрос так и висел в моей голове. Вроде бы путь был мне знаком, но не было ни единого представления о том, куда же мы держали курс. Ровная, заполненная дорога мимо цветочных ларьков. Вдоль парка «Саммерс». Мимо придорожной заправки на выезде из города. Дальше снова холмы, заселенные высокими деревьями. И вот уже примерно двадцать минут я забрасывала парня вопросами, от которых он либо укрывался, либо отшучивался.        — Ну куда?.. — нетерпеливо и протяжно завопила я, уже не выдерживая этой неизвестности. Я прислонилась лбом к стеклу, разглядывая быстро мелькавшие за окном пейзажи, и все-таки надеялась услышать нормальный ответ. — Ты еще не устал ехать со мной в одной машине? Во-первых, долго. Во-вторых, я ною. Ну скажи…        — Черт возьми, Елена, ты заткнешься? — раздраженно пробурчал Деймон, когда же я начала довольно лыбиться. Довела. А вдруг теперь расскажет? Я надеялась. — Потерпи еще немного.        — У меня уже догадки закончились. Ты мне сказал, что это не другой город. И не другой штат. Но куда? — не унималась я. Его это немного бесило, но Сальваторе пытался сдерживаться, и это было очень забавно. Напряженный, раздраженный, но ухмыляющийся. Типичный Деймон. И… Не знаю, что ударило мне в голову, но я совершила поступок бессмертного существа. Почему же такое должно забрать жизнь? Вариантов несколько. Либо умру от собственного волнения и жуткого трепета в животе, либо Деймон уничтожит меня. Возможно, сразу всё. Но содеянного предотвратить я не могла, и вот мои ноги уже были закинуты на колени Сальваторе. Кеды я давно сбросила, дав ногам волю и отдых. А теперь еще и сложила их на Деймона, который шумно вздохнул и поджал губы. Да. Не надо было. А что теперь? Я следила за реакцией парня, явно пробитого молнией от такой моей выходки, и лыбилась. Как дурочка. Как обычно.        — Ты ведь специально. — хрипловато сказал он, одной рукой продолжая удерживать руль, а другую с предельной осторожностью положив на мою ногу. И нет, это не жест сопливой романтики. Он коснулся меня лишь для того, чтобы опустить мои ноги и освободить себя. Скучный. Зато еще прибывающий в своем уме… Чего нельзя сказать обо мне. К сожалению. И что же я только творила… Тут никакая морковка не поможет, если прислушаться к совету Коннора.        И все же когда-то мы должны были добраться. Путь не мог быть вечным. И мы доехали. Очутились в том месте, из-за которого на несколько секунд остановилось мое сердце. Меня бросало то в жар, то в холод. В голове вспышками появились десятки картинок моих воспоминаний, и на глаза стали наворачиваться слезы, которые я едва смогла сдержать, быстро моргая. Тело обмякло, пульс ускорился, а сознание пошатнулось из-за увиденной знакомой местности. В груди пронеслась приятная настольгическая боль… Конюшня. Деймон Сальваторе привез нас туда, где прошла большая часть моей сознательной жизни. Шок? Однозначно. А еще… Благодарность с истинной радостью. Уверена, что мои карие глаза заискрились огоньками восторга. Такого я не ожидала. Дорога была знакомой, но помнила я ее настолько смутно, что даже не допустила мысли о школе верховой езды. Мое детство, жизнь и первые достижения. Вдруг мое сознание резко перенесло меня в ясный летний день на несколько лет назад. Скачки. Утро. Моя мама переживала за меня и держала на готове камеру, когда же отец убеждал меня, что я справлюсь. Что победа будет моя. Маленькая худенькая девочка с трясущимися коленками… И я действительно тогда победила. Вдруг перед глазами четко пронеслись улыбчивые, но встревоженные лица родителей, которые тогда гордились мной. Память по-тихоньку резало мое сердце, а я смотрела на деревянные, старые и уже ветхие ворота перед собой, неспособная покинуть машину. Годы давали о себе знать. Новизна и манящее сияние куда-то подевались… Хмурая, темная конюшня вдалеке, поломанный забор, выженная солнцем трава… Всё не так. Даже грустно стало от этого. Словно один день трагедии внезапно забрал всякие краски из моей жизни, погрузив ее в серые, вечно плачущие сумраки.        — Как… Как ты это… Точнее… Почему… — не подбирая слов, скомканно промямлила я, медлительно выползая из машины на улицу и оглядываясь по сторонам. Я задержала удивленный и полный глубокой радости взгляд на Деймоне, что улыбнулся уголком рта и пожал плечами.        — Спокойно, мелкая. — произнес он, поставив машину на сигнализацию, что оповестила нас коротким писком. — Школ верховой езды рядом с Мистик-Фоллс не так уж много. А я просто обязан увидеть, как ты скачешь сверху. — с издевкой разъяснил он, и я не сдержала смеха. Истеричный, довольный смех, который вот-вот мог перейти в неуемный плач. Чувство настольгии… Это как… Как войти в дом, в котором не был много лет. Как увидеть человека, с которым вас разъединила долгая разлука. Как наткнуться на фото, где все лица… Стерлись с этого мира. Слезы и улыбка. Я была в том настроении, когда была готова прыгать от радости и рыдать от грусти одновременно. Смотрела на Сальваторе, а он с ровным бездушием оглядывал местность, пренебрегая старыми и почти разрушенными постройками.        Мы направились к конюшне, оставив машину у деревянных ворот и зайдя во двор. Как же знакомо мне было это место… Привычный, пришедший откуда-то из детсва характерный запах сразу же ударил в нос. Он оповестил о животных и навозе, и эта терпкая, обыденная вонь плотно сидела в воздухе. Поле для тренировок было пустым. Помнится, как прежде здесь рысью бегали разноцветные лошади, и всюду слышалось громкое ржание и шум детских голосов. Довольные улыбки, топот… Грустно. Лишь крупный силуэт толстого сторожа маячил возле самой конюшни, куда мы и держали путь. Деймон молчал. Засунул руки в карманы кожаной куртки и оглядывался, словно позволяя мне вдоволь насладится до боли узнаваемыми видами и вкусить стойкий запах прошлого. Не мешал. Медленно вел меня вперед, мимо заброшенного корпуса для помывки лошадей и двухэтажного сарая, который покосился и походил на строение крайне опасное и шаткое. Легкий ветер пробежался по пустоши и колыхнул желтую, жесткую траву, которой зарос весь огромный двор. Бросили и забыли. Ни единого голоса, ни единой животины на горизонте.        — Тут все изменилось. — тихо, как-то испуганно промолвила я, стараясь держаться ближе к Деймону. И правда было страшновато. Мрачно, тускло, безлюдно… Не было того веселья. Вдруг на миг показалось, что снова заиграла веселая музыка из навесных колонок, пронесся целый строй подготовленных лошадей, подводимых к огорожденному стадиону толпой звонкой ребятни. Но нет. Тихо. Зловещая, мертвая тишина. Свист в ушах, заторможенная картинка… И все вокруг стало только темнее. Воспоминания одни за другими всплывали в моей голове и вынуждали ужаснуться тому, что я видела в настоящее время. Года летят. Летят, стремятся куда-то с неумолимой скоростью, оставляя за собой пыль и унося дорогих нам людей. Жутко. Одиноко. И как-то холодно. Мне вдруг захотелось ближе подойти к Деймону, прижаться к его плечу. Я взяла его ладонь в свою, и парень не стал возражать, лишь крепче сжимая мою руку.        — А мне сказали, что эта школа еще работает… — с явным разочарованием на выдохе произнес Сальваторе и сочувствующе глянул на меня, притихшую и округлившимися глазами взирающую на старые ветхие постройки. Нарушил гнетущее молчание. — Теперь точно удивил. — хмыкнув, добавил он. Да уж. Как всегда прав.        Мы немного ускорились, преодолевая просторный двор и подойдя к конюшне. Продолговатое обшарпанное здание уже не было таким ярким, как прежде. Оно тогда манило. Хотелось быстрее забежать туда, отыскать нужное стойло и залянуть в преданные глаза ухоженного молодого жеребца, который бы потряс гривой и наградил радостью сильнее, чем что-либо на свете. Тишина. Сейчас это здание походило на декорации фильма ужасов, куда заходить не было никакого желания. Порывы ветра усилились. Я поежалась от неприятной прохлады и подняла взгляд на небо. Хмурилось. Утро было солнечным и светлым, но в этот момент, будто распознав мою внутреннюю печаль, небо затянулось темными громоздкими облаками, скрывая слабые лучи. Медленные шаги. Я обернулась, все еще держась за Деймона, шокированного этим местом, и разглядела хромающего к нам человека. Седой, чуть сгорбленный, он едва волочил ноги, опираясь на свою трость. Его худое тело пряталось под объемной рубашкой, заправленной в отглаженные брюки. Мне не удавалось понять, кто же приближался к нам. С пепельно-белой бородой, впавшими усталыми глазами старик, крехтя и что-то бормоча себе под нос, махнул нам морщинистой рукой. Я не могла его узнать, но эти добрые, мягкие черты лица, мудрого и тронутого временем, проплывали в моей памяти. Не могло же все так сильно измениться за три года… Ни людей, ни звука. Только такой же ветхий и разваливающийся как конюшня старик…        — Эй! Здравствуй! Чего вам? — приветливо выкрикнул он, ковыляя к нам. Я думала, что Деймон с брезгливостью отнесется к незнакомцу, но в его голубых глазах было только сожаление. Он явно расчитывал увидеть здесь нечто другое. Как и я…        — Добрый день. — как можно бодрее произнесла я. Старик оглядел меня, потерев глаза и с минуту помолчав. А потом всплеснул руками и подперся ближе ко мне.        — Бог мой! Неужели! — кашлянув, выпалил он. Деймон изогнул бровь и с непониманием глянул на меня. А что? Я тоже не узнавала этого старого человека… — Невозможно! Как же ты выросла! Елена, верно? Помню… помню… Самая лучшая ученица… — задумчиво проговорил старик, мысленно возвращаясь в прошлое и рассматривая меня с дедовской любовью. И… Я вспомнила. Действительно вспомнила.        — Мистер Джонс? Я Вас не узнала… Извините… — разойдясь в улыбке, произнесла я. О да. Этот человек запечатлился в моей жизни. Добрый старина Джонс. Сразу впала в детство, и Сальваторе с трудом удавалось понять происходящее. — Деймон, это замечательный человек! Я помню, как он разрешал нам срывать яблоки, а потом мы кормили лошадей… — на эмоциях выпалила я, погружаясь в атмосферу тех событий с горькой тоской. Этот старик всегда кружился с нами, присматривая за лошадьми. Нельзя было сказать, что он был важной персоной на конюшне, но пробыл на ней почти всю жизнь.        — Как твоя мама? Отец? — смотря на меня с доброй нежностью, спросил он и осекся, подметив, как погрустнело мое лицо. Что-то снова неприятно кольнуло внутри. Я почувствовала, что Деймон в это мгновение крепче переплел наши пальцы, отчего я стала уверенней.        — Мама погибла. — мрачно сообщила я, и старик словно получил удар. Глаза уставились в пол, а рот скривился от некой боли.        — Прости, дорогая. Я не знал ведь… — начал приговаривать он, но я поспешила его перебить.        — Все нормально. — заверила я и улыбнулась. Уже не так лучезарно… Надо было срочно перевести тему, и старик сделал это за меня. Славный человек. Всегда испытывала к нему дружескую любовь в детстве. Он заменял мне идейного, веселого деда, застать живым которого я не смогла.        — Твой красавец еще доживает свое. Хочешь увидеть? — сказал он, а душа нетерпеливо запрыгала внутри от радости. Мне не верилось… Меня будто забросили на несколько лет назад, и даже молчаливого Деймона я не замечала. Была лишь старенькая, дотошно знакомая конюшня и светлые воспоминания.        — Да, конечно. — с азартом в сияющих глазах ответила я и посмотрела на парня, безмолвно спрашивая, непротив ли он. Деймон лишь пожал плечами, этим жестом показывая, что позволяет мне абсолютно все. Я подобно ребенку довольно заулыбалась и за руку потянула Сальваторе за собой, следуя за мистером Джонсом.        Старик отворил хлипкий засов на дверях конюшни, кивком приглашая нас войти. Тихо и темно. Пошарив рукой на стене, он нашел выключатель, и зажглось несколько свисающих с потолка лампочек. Тусклый свет показал очертания длинного коридора, тянувшегося между стойлами. Пустыми стойлами. Приглядевшись, я смогла разглядеть усталую серую кобылку на правой стороне и опустившего тяжелую гнедую голову жеребца на левой. Мрак и тишь. Я могла припомнить то, сколько животных здесь было раньше. Теперь… Запах прели, сырости и гулкое фырканье вдали. Сальваторе явно переживал и уже жалел, что притащил меня сюда. Беглым взглядом окидывал обшарпанные, пустующие стойла и невольно прижимал меня ближе к себе. А я не сопротивлялась. Чересчур жутко…        — Почему здесь так безлюдно? Раньше было иначе… — огорченно сказала я, обращаясь к мистеру Джонсу, который ковылял дальше, разыскивая нужное стойло.        — Раньше… — с печалью повторил он, подводя нас к правой стороне, где было совсем темно. Старик вновь поискал выключатель, но его попытки оказались тщетными. Он начал судорожно шарить по карманам, достав фонарик и поколотив батарейки, чтобы тот, поморгав, наконец-то заработал. — Ты успела застать лучшие времена. Три года назад хозяин разорился и перестал вкладывать сюда деньги. Учеников становилось меньше. Заявки на скачки перестали подавать… Молодняк раскупили, а старых доходяг оставили помирать тут. Я и два сторожа приглядываем за ними. Взяли нового тренера… Пришли двое обучаться и через месяц ушли. Так и перебиваемся…        — Боже… — взмолилась я. Мистер Джонс, кряхтя, поводил фонариком и рукой указал нам на дальнее стойло. Не разжимая ладоней, я и Деймон прошли в нему. Биение сердца ускорилось. Теперь глаза предательски намокли, и слезы скатились по моим щекам, когда я услышала такое далекое, но знакомое ржание слабого коня. Понурый, забытый во мраке темный красавец узнал меня. Издал такой громкий звук, на который только мог найти силы, и протянул свою большую голову навстречу моей протянутой руке. Я вздрогнула, и мой всхлип эхом прошелся по безмолвной конюшне. Снова ржание… Я даже не заметила, как отпрянула от Сальваторе и уже двумя руками наглаживала коня.        — Он еще на многое способен… Его не стали покупать, потому что не породистый. Катались недавно. На волю хочет… — тоже загрустив, сказал мистер Джонс и провел ладонью по гриве вороного коня. Три года я не видела его и стерла из мыслей. Как же удивительно… Человек может не любить свое дело, ненавидеть каких-то людей, а потом, уловив встречу после долгих лет, проникнуться настольгией и переворошить самые хорошие моменты. Всего лишь детство… Но столько боли при виде этой пустоши.        — Его можно вывести покататься? — вдруг подал голос Деймон, который до этого долго молчал и оценивал место. Мистер Джонс сначала замялся, переглянувшись со мной, а потом нерешительно отказал кивком. — Я заплачу. — добавил Сальваторе, и я поразилась его настойчивости.        — Мы даже не понесем ответственность… Да и нужных людей нет… — отговаривался старик, но Деймон не собирался сдаваться, посерьезнев и сменив тон. Как-то… Ответственно и солидно? Неожиданно.        — Сколько? — монотонно спросил парень, выудив из кармана джинсов хорошую пачку денег и отсчитав несколько долларовых купюр.        — Мистер… — попытался остановить его старик, но Деймон смирил его недовольным, уничтожающим взглядом своих голубых глаз, что светились жутким льдом в полумраке конюшни. — Не надо денег. Хорошо.        Счастье? Не всегда к нему нужно стремиться. Иногда оно приходит из прошлого. Затаила дыхание и вслушивалась в каждый прыжок сердца. Стенка стойла с противным скрипом отворилась, и по зданию раздался звук шагов выходящей лошади. Три года. Три чертовых года я не была в седле, а сейчас Деймон устроил мне невероятное путешествие в прошлое. Руки тряслись, ноги подкосились, а в голове что-то загудело. А смогу ли? А знаю ли как? Трепет зародился в груди и растекался по телу, когда мистер Джонс с великолепным опытом вывел вороного коня на улицу. Я словно уловила то, как животное сделало глубокий вдох свежего воздуха. Заржал, потрес головой и побил копытом землю. Я много времени проводила здесь… Но это тогда. Деймон внимательно следил за движениями медленно вышагивающего коня и мельком поглядывал на меня, не способную сдержать свою глупую улыбку. Рада. Этому дьяволу удалось вывести меня на эмоции… В который раз напомнил мне, что покорил сердце. Лошадь, двор, старое седло… Все как прежде. Сноровка. Смех. Эффектно запрыгнула на коня и сразу же удобно расположилась в седле, словно пыталась соблюдать все правила, продиктованные некогда тренером. А Сальваторе с самодовольной ухмылкой смотрел на меня. Несколько минут я в нерешительности сидела верхом на спокойном коне, который изредка тряс головой и приглушенно фыркал. Пахло животным. Привычный аромат, характерный этому месту. Честно признаться, невкусно… Но так знакомо.        — Теперь я видел всё. — посмеиваясь, высказался Деймон и сделал быстрое фото того, как я сидела на крупном коне и никак не могла набраться уверенности сдвинуться с места. Помнила трюки. Помнила технику. Но почему-то было мне страшно.        — Здоровый… — опираясь на трость, прокомментировал мистер Джонс, оглядывая коня. Вдох. Выдох. Я напоследок глянула на ухмыляющегося Деймона и взяла животное под управление. Бег рысью. Покругу. Размеренно, медленно… И сразу почувствовалась какая-то свобода. Ветер вдруг стал сильнее, воздух будто колол лицо, но я осторожно вынуждала коня ускориться. Наверняка со стороны выглядело довольно смешно то, как я прыгала в седле. Хищный, прикованный ко мне взгляд голубых глаз Деймона, добрая улыбка старика, мой заливистый смех… Ни о чем не думала. Все мысли молниеносно улетучились. Не было трагедии, проблем и слез. Не было ровным счетом ничего. Пока конь не погнал вперед, отказываясь слушаться меня… Все разом вернулось в мою голову, когда животное бесконтрольно поскакало вдаль, повинуясь инстинкту. Пейзажи стали размытым коридором, мелькавшим на моем неадекватном пути. Страшно. Мне было невыносимо страшно. Вылетели из меня всякие познания. Неслась вперед, а ветер ударял по лицу. Потемнело. Небо сильнее затянулось тучами, и я, потонув в этом сумасшедшем мраке, вошла в состояние шока, крича и визжа что-то невразумительное.        — Помогите! Эй! — крикнула я, едва ли не сорвав голос. Животное словно подменили… Не знаю, что с ним сделалось, но я никак не могла повлиять на его движения. Скачки. Я сразу вспомнила скачки, когда весь страх внезапно исчезал, сменяясь адреналином и радостью. Но нет… Был лишь ужас и полная безысходность.        Что дальше? Вам действительно интересно? Мне тоже… Я на секунду закрыла глаза, чтобы не видеть эту отвратительную, слившуюся в цветное пятно картинку. А потом очнулась, устремив глаза в темное, пугающее своей тяжестью небо. Словно вот-вот расколятся небеса… Жадно хватала воздух и быстро моргала, стараясь стряхнуть с себя тот кошмар. Конь словно сошел с ума, когда ломанулся вперед. Но… Почему-то теперь я сидела у деревянного дощетчатого забора, и меня крепко прижимали к себе мужские руки. Деймон. Да. Это точно он. Я снова чувствовала это приятное тепло и то, как ладонь аккуратно поглаживает мое плечо. Шум. В голове один лишь шум. Я не слышала чьих-либо голосов, и только глупо хлопала глазами, пытаясь приподняться и разобраться в том, где я. Уже не на коне. Что же случилось, черт возьми? Ржание. Оно преследовало меня словно призрак. Я огляделась по сторонам, но нигде не увидела поблизости темного животного. Серая, скучная пустошь. Мистер Джонс со своей тростью. Обнимающий меня и тяжело дышащий Сальваторе. И… Его глаза. Сколько же испуга было в его голубых, с пронзительным ужасом прикованных ко мне глазах. Он был зол. И на нервах. Надо признать, это одно из худших состояний Деймона. Его лицо было неестественно бледеым, играли желваки. Вне себя от ярости, он все свои неуемные эмоции выражал в этих почти удущающих обътиях. По-прежнему шум. Белая вспышка. Голова болит. Я будто вынырнула из воды, и четкость вместе со звуком стали лучше.        — Елена! Мелкая, черт тебя подери! Ты меня слышишь? — хрипло и взволнованно вопил Деймон, держа меня в кругу своих рук и смотря в моих карие глаза. Злой. Красивый… Его будто трясло от той ярости, что плескалась в его вскипевшей крови.        — Елена… — послышался голос старика, но тот резко смолк, перебиваемый негодующим Сальваторе.        — Да заткнись ты, урод хромоногий! Свали отсюда! И кобылу свою дохлую с собой забери! — едва сдерживаясь от того, чтобы отшвырнуть меня и броситься на старика, гневно прорычал Деймон. Я зашевелилась, пытаясь высвободиться из объятия и разобраться, что же стряслось. Мистер Джонс, отпрянув назад после выкриков парня, перекрестился и поковылял прочь, озираясь и что-то бормоча. Вот же черт. Голова кружилась. Сердцебиение дикое.        — Что тут… Дей… — начиная приходить в себя, тихо проговорила я. Сальваторе с трепетом и неподдельной тревогой таращился на меня, по-прежнему держа рядом с собой. Тепло. Ну и ладно. Зачем мне отстраняться от него, когда так уютно?..        — Все хорошо, Елена. Все хорошо. — сказал он, словно успокаивал вовсе не меня, а себя. Такого испуга я еще не видела в его будто остекленевших глазах. Конь погнал вперед. Неужели я упала? Просто отключилась. А что же было? Деймон знал мой немой вопрос… — Эта чертова конина… Мелкая, блин, я же перепугался. Я на гребанной машине поехал тебя догонять. Что ты творишь, идиотка мелкая?        — Догнал? — выслушав его тираду и мягкие оскарбление, ставшие итогом его шока, с издевкой спросила я. И снова лыбилась. Что ж… Я прекрасно понимала, как же сильно он хотел мне врезать. Он волновался за меня, а я как дурочка хихикала и подшучивала. В небе, где-то на самом верху, прогремел раскат грома. Оглушителтный грохот разнесся по чернеющим тучам, что сгущались плотной стеной. До жути. Близилась гроза. Ясный солнечный день неожиданно приподнес сюрприз. И снова пугающий до жути раскат грома. Белая, мелькнувшая яркой вспышкой молния поделила небеса. Казалось, что они каменными глыбами опадут на землю. Ужасно. Я вздрогнула, и Деймон еще крепче сжал меня в руках. Так сильно и близко, пожалуй, нельзя было держать человека. Я ощущала его горячее, неровное дыхание на своей шее и покрывалась мурашками. Страшно и хорошо. Как такое вообще возможно? Вновь прогремел жуткий звук, и первые крупные капли холодного дождя упали на мои плечи. Они учащались. Я и Сальваторе поспешно поднялись с земли, стряхивая с одежды пыль и поднимая глаза к разбушевавшемуся небу. Грозная темнота укрыла местность страшной дымкой. Молния. Грохот становился громче и громче, сотрясая все вокруг. Ливень. Ледяная вода ниспадала сверху на нас. Мои волосы намокли, и струйки воды стекали по лицу, вынуждая меня часто моргать и вытирать щеки. Я упрямо таращилась на парня перед собой, который несколько минут разглядывал небо, и только потом заметил, что я изучаю его. Грохот. Мрак. Запах сырости. Молния ветвистой стрелой вспыхнула среди туч. Настоящая стихия. Увидеть такое — большая редкость. А мы стояли под этим сильным дождем и молчали. Это была крайняя точка. Вроде бы плевать на все, но внутри колючий ком вынуждал чувствовать боль. Рыдали и бесились небеса. Будто знали, как мне плохо, и дерзко выманивали мои разогретые эмоции наружу.        — Пойдем. Гроза… Надо ехать. — тоже моргая из-за попадающего в глаза дождя, проговорил Деймон и осторожно взял меня под руку, собираясь провести к машине. Я воспротивилась и даже не сделала шаг, с какой-то потаенной надеждой смотря на парня в ответ. Промокший, озлобленный и взволнованный. И… Он заботливый.        — Нет. Сейчас пройдет. — возразила я, сама не зная, о чем говорила: о грозе или о внутренней боли. Очередной вопль неба, и меня словно бросили на ножи. Каждой клеточкой чувствовала напряжение, а невидимые лезвия глубже вонзались в мое сердце. Я не могла играть радость долго… Истерика, уныние и реальность настигли меня. Никуда не сбежать. Слезы вдруг хлынули из глаз, мешаясь с ливневой водой и оставляя черные полосы туши на моих щеках. Нам говорят, что не надо плакать. Ведь если никто не умер, то причины нелепы. Но плачем мы всегда из-за нехватки. Когда чего-то нет. Нет доверия. Нет любви. Больше нет человека. Даже слезы радости появляются из-за того, что нет горя. У меня в этот миг не было больше терпения… И сил. Я устала притворяться и просто дала волю чувствам.        — Ты плачешь? — нахмурившись, хрипловато выпалил Деймон, еще не успокоившись. Он сбивчиво дышал и плевал на то, что стоял под потоками воды.        — Это дождь. — вот уже второй раз за этот день солгала я. Деймон, в чьих зрачках плескалось странное отчаяние, ухмыльнулся. Да, я плохо врала. И он это знал. И в машине, и сейчас… Знал.        — Я поколечил тебя морально и почти физически. Прости… — немного тише произнес он и подошел вплотную, заглядывая в мои глаза и осторожно убирая с моего лица мокрые пряди волос. Я вздрогнула. То ли от холода, то ли от его касания… А, возможно, от слов, что пулей проникли в мое сознание и разлетелись по телу теплом.        — Деймон Сальваторе сказал «прости». Это дорогого стоит… — колко выпалила я, на что он усмехнулся. — Но спасибо. Это поездка в прошлое. Время моего детства… Я попала в тот миг, когда была счастлива… И моя семья… Мама была… Жива… Спасибо. — дрожащими губами выговорила я, трясясь от холода и сырости моей пропитавшейся водой одежды.        — Есть хотя бы одна вещь, которая сделает тебя счастливой сегодня? — чуть погодя, спросил он, выжидающе смотря на меня. С жалостью и той самой нежностью, которая сводила меня с ума. И я призадумалась. Видела перед собой Деймона, грустно и долго глядевшего на меня, и предельно точно знала, чего же я хочу. Конечно же, я могла выкрикнуть, как же сильно я его люблю. Момент был просто идеальным. Могла ведь сказать, что все самое ценное счастье стоит передо мной с голубыми глазами и улыбается уголком рта, разглядывая меня. В этих глазах оттенка морской лазури был истинный восторг, несмотря на то что я имела жалкий вид в эту минуту. Промокшая, плачущая, глупая девчонка. А он смотрел на меня и вынуждал думать, будто я и правда счастлива. Словно этот миг, когда я стою и рыдаю под дождем, был лучшим в моей жизни. Ведь он рядом. Но я молчала, хотя так многое могла сказать… Прошло, наверное, несколько минут. Я перевела дыхание и заглянула в эти самые глаза, которые были готовы к чему угодно, лишь бы увидеть мою улыбку. И я улыбнулась. Пускай фальшиво и нелепо, но счастливо. Ничего мне не надо, когда он просто может находиться меньше, чем в метре от меня.        — Да. Пончики. — как можно веселее ответила я и засмеялась. Истеричный, ужасный смех. Деймон ухмыльнулся, вскинув брови. А я заметила, как облегченно выдохнул. Он ждал другого. Мы оба поняли, что могло произойти. Вся жизнь имела шанс переменится. Возможно, она бы рухнула в бездну. Нас спасло мое молчание. И пончики. Великолепные, вкусные пончики, которые мы обязательно сегодня купим. Мне совершенно не хотелось быть тем Мэттом Донованом, который со своей ненужной влюбленностью стучиться в закрытую дверь, умоляя принять его сердце. Нет, я так никогда не хотела. Потому и стояла перед Деймоном, скрывая ужасный, приносящий боль пожар внутри себя. Казалось, что я замертво паду на землю, не вынеся таких терзаний. Однако ноги не подводили, и только сердце пробивало нервные, сбивчивые удары. Шум дождя, крупные капли, падающие на нас и застилающие собой темную, сумрачную даль. Серые громоздкие тучи повисли над нами, начиная давить на сознание. Так резко потемнело… Порывы ветра вдруг усилились, вода, стекающая по волосам, лицу и телу стала слишком холодной, а мое состояние приближалось к обморочному. Но ни единого слова. Деймон осторожно взял меня за руку, переведя прищуренный, задумчивый взгляд на наши переплетенные пальцы и тихо хмыкнул. Тепло. По коже внезапно хлынула приятная волна, когда я почувствовала его прикасновение. И легкая улыбка на его лице окончательно растопила меня. За это можно всё отдать. За минутку рядом с ним…        — Пойдем. Ты замерзнешь. — хрипловато произнес он, подняв тоскующий, чем-то сильно озабоченный взгляд на меня. Ошибался. Не замерзну. С ним никогда не бывает холодно. Даже тогда, когда он невольно бьет меня своим безразличием. Все равно тепло… И мне думалось, что никого роднее для меня в этом мире нет. Самый дорогой. Понимающий и заставляющий любить. Я благодарна за то, что хоть имею чувства, и мне еще хочется жить. Хочется быть живой и улыбчивой для него. Даже если Сальваторе это совершенно не нужно. Я счастлива?.. Знаете, я совсем не знаю, утверждение это или вопрос. Но мне хорошо, хоть и паршиво. Странно, так ведь? Да я и сама ненормальная…