Горе

       Утро. Бледное, серое и тихое. Но оттого не менее замечательное. Наверное, уже пора привыкнуть к обесцвеченному городу и серой мгле, туманной дымкой окутавшей черные, голые ветви… Безмолвие. Ни единого звука. И только приятная усталость, разливавшаяся по всему расслабленному телу. Словно белый фон. Мрачно. Но, черт возьми, так хорошо… Казалось, что мир действительно куда-то исчез, обрушился и оставил меня, раздетую и утомленную, лежать в крепких объятиях Деймона на холодной постели. Будто одна лишь огромная кровать в пустоте, будто только мы вдвоем во Вселенной. В нос ударил терпкий запах табака, и я сделала глубокий вдох, наслаждаясь им и отдаваясь забившимся внутри меня чувствам. Затяжка. И еще. Сальваторе, прижимая меня к себе, медленно подносил зажатую между пальцев сигарету к губам, задумчиво смотрел в зримую ему одному точку, и время от времени выпускал белое облачко вонючего дыма. Родного дыма. Рядом. И все вокруг исчезало… Было абсолютно плевать на то, что через несколько стен от нас спали отец и Лили. Быть может, не спали. Это теперь не имело никакого значения. Было плевать и на то, что дом был переполнен прислугой, и где-нибудь поблизости обязательно маячил Коннор. Плевать. Вернувшись домой после поездки в казино, мы отвернулись от всех и всего, отгородились от целого мира, забываясь друг в друге. Отец пропадал в кабинете, Лили — в офисе. Потом их занятия и местонахождение были более, чем просто неинтересны. Только мы. Деймон и я. Кто бы знал, сколько прошло времени после нашего возвращения. Вечность? Час? Ночь. Целая ночь, за которую мы успели разодрать наши тела, сжать в самых безумных объятиях. И всё в тишине. Мне уже становилось жаль ладонь Сальваторе, которой он зажимал мой рот. А я кусалась. Сдерживая крики, сдерживая сумасшедшие эмоции, кусала его руку и извивалась, проклиная чертов дом, отца, прислугу и всех прочих… Ночь. Позади безумная, невероятная ночь. Потом сон. Недолгий. Открыв глаза и почувствовав, как прохлада пробежалась по коже, которую покрыли мурашки, натянула на себя сползшую к ногам белоснежную простынь и глянула на окно, наконец-то не скрытое мрачными шторами. Спальня Деймона погрязла в сумраке предрассветного времени. То ли белый, то ли серый цвет попадал в темную комнату сквозь панорамное окно, за стеклом которого в густоте жуткого тумана терялся холмистый лес. А я смотрела на эту спокойную картину, пряталась от утренней свежести и жалась к спящему парню, ставшим вдруг невыносимо милым. Правда. Черные, вздрагивающие ресницы, чуть приоткрытые губы, тихое сопение… Я улыбалась, поглядывала на него и дышала им. Только им.        Ну представьте… Вот ты лежишь, смотришь на него, он спит. Весь такой мужик, и такой твой весь… Сопит, лежит. И нежность внутри просыпается такая, что прижимаешься к нему, а хочется быть еще ближе, залезть в него хочется… А он спит. А чего спит-то вообще? Я для чего с ним рядом нахожусь? Чтоб спал так крепко? И локтем ему в бок. Ибо не надо спать, когда мне так нужны его объятия. Жестоко, но… Вздрагивает, очнувшись, вертит головой, а потом сгребает в охапку и целует в лоб. Мой. Самый любимый, красивый и родной. Мой. От пяток до черных как смоль волос. Только мой. И запах, и тело, и дыхание, и поцелуи, и глаза — все мое. Долгожданное счастье, которое сжимает меня сильными руками и зарывается носом в волосы. Так и лежим… Час. Два. Три. Время просто исчезает для нас, пока мы лежим в обнимку и молчим. А потом вдруг я выпуталась из его хватки, поцеловала… Долго-долго… А он уронил меня на спину и навис сверху, пока я смеялась и улыбалась, как самая счастливая дурочка, для которой весь мир исчез. И все по-новой… Движения, заглушаемые стоны, скрип кровати, вздохи, тихий рык, случайные синяки, дрожь, наслаждение… Мало. Постоянно мало. Деймон — моя личная зависимость. Сжимала его плечи, оставляя царапины красными полосами, и понимала, что могу сильнее. Обвивала его талию ногами, притягивая ближе к себе… Шептала что-то, он хрипло усмехался, целовал… И опять долго. Очень. А хочется еще… Сверху, снизу, сбоку… Какая к черту разница?! Это не имело уже никакого значения, когда его тело было так близко ко мне. Сильный и уверенный, подчинял меня себе. Слишком много власти. И вся комната словно застыла на рассвете, когда последний, слабый, но раздирающий меня внутри стон сорвался с губ. А Деймон прорычал что-то неразборчивое и обессиленно упал на меня, обнимая крепко-крепко. Мой. Я счастлива. Так честно и сильно…        — В этом мире наверняка есть что-то получше, чем просто смотреть на тебя вот так. Но будь я проклят, если знаю, что это. — колко и ворчливо проговорил Деймон, опалив мое плечо своим теплых дыханием, и внутри что-то до боли сжалось от его слов. Пробило мелкими электрическими разрядами… Я вздохнула, еще ближе (если это возможно) прильнула к Сальваторе и прикрыла глаза, проклиная время за то, что торопило столь прекрасное утро. В школу. Черт. Надо в школу.        — Я должна вернуться в свою комнату… — на выдохе прошептала я, принимая свою лень и невыносимую усталость, что уносила в совершенно ненужный в это мгновение сон. — Отец может зайти ко мне. Или к тебе. Еще и на учебу собираться…        — Мм… Звучит ужасно. — сонно прохрипел Деймон, по-прежнему держа меня в кругу своих рук и не собираясь отпускать.        — Дей?.. — зачем-то пустив посторонние мысли в свою голову, позвала его я. Однако не успел он что-либо мне ответить, как в комнате раздался жалобно-звонкий скулеж, вынудивший меня охнуть и приподняться на кровати. Черт. И как я могла забыть?! Как я могла забыть про это милое, прекрасное существо, которое в этот момент прихромало к нашей кровати и холодным носом уткнулось в мою свисавшую ногу? — Эй… Милаш, иди сюда… — пролепетала я, чувствуя, как тает сердце при виде золотистого щенка с круглыми темными глазками. Наперекор недовольному взгляду Деймона я помогла ему взобраться на постель, все внимание отныне посвящая только этой миниатюрной дворняжке, которую зажимала в своих руках. Мягкий. И классный. Я лыбилась, гладила его по спинке и трепала смешные уши, старательно избегая прикосновений к его больной перевязанной лапке. Откуда он вообще взялся, спросите вы? Очередное событие прошлого дня. Возвращаясь из города в полной темноте, Сальваторе не так уж внимательно следил за дорогой. То ли его отвлекали мысли, то ли мой задумчивый вид, но он умудрился сбить какое-то существо. И едва ли не оглох от моих визгов… Тем, кто почти попал под колеса дорогого автомобиля, оказался светленький, крохотный песик неизвестной породы. Он скулил так жалобно и протяжно, что на моих глазах сразу выступили предательские слезы. Трясся, ныл и прятал мордочку… И у Деймона не было иного выхода, кроме как отвезти его в ветеринарную клинику, в которой нас не хотели принимать за десять минут до закрытия. Но несколько купюр, предложенных врачу, решили дело, и домой мы вернулись со спокойным, осмотренным щеночком, поврежденная лапка которого была обработана и перевязана. Только я совершенно не помнила, почему вдруг перестала его наглаживать и обнимать, переключившись на Сальваторе. И вот как теперь делить на них свою любовь?..        Этим утром щенок выглядел намного лучше и довольнее. Его светло-золотистая шерстка переливалась на спинке, ранка на ушибленной лапке перестала кровоточить, и глаза уже не были такими испуганными и дикими. Он отдохнул. Выспался, а теперь смешно потягивался и утыкался в мою ногу, вынуждая улыбаться и умиляться его нелепой ходьбе. Зевнул. А внутри забурлило что-то искрящееся… Милый. Просто невероятный. Еще вчера он дрожал как осиновый лист и пугался наших рук, а сейчас тихо поскуливал и словно благодарно улыбался, глядя на меня и фыркая. Одна ночь переменила его. Чистый и домашний. Теперь-то навсегда. Я всегда была рада потискать Флинна, однако он довольно-таки быстро раздражал меня своим неугомонным лаем, напоминая хозяйку, и вот сейчас у меня появился личный пушистый комочек счастья. Я вдруг усмехнулась, поняв одну вещь: он совсем как я. Брошенный, напуганный, был оставлен на дороге, после чего угодил к Сальваторе. Иронично.        — У меня плохая привычка забирать домой тех, кого я чуть не сбил. — словно прочитав мои мысли, съязвил Деймон, наигранно обижаясь на меня за то, что всю свою нежность я обратила на свалившегося возле меня песика. Я с неодобрением покосилась на парня и хмыкнула.        — Может, надо быть внимательнее за рулем? — ответила я, но Сальваторе только усмехнулся и приподнялся на кровати, подсев ближе ко мне и щенку, которого он почесал за ушком. — Как назовем?        — Как тебе вздумается. Это же не ребенок, чтобы париться из-за имени. Точнее, клички… — с абсолютным равнодушием произнес Деймон.        — А как бы ты назвал сына? — не задумываясь, внезапно спросила я, и он даже поперхнулся, озадаченно уставившись на меня.        — Знаешь ли, пока не приходилось выбирать. — бросив нервный смешок, ответил Сальваторе, и внутри меня что-то больно кольнуло. Черт. Ну и глупость же я ляпнула… Причем, если учесть его прошлое… Отстой. — Хотя… Назови его Коннор, тоже ведь скулит и щетинится.        — Дей! — упрекающе выпалила я, но тут же рассмеялась. Щенок довольно тявкнул и залез на Сальваторе, который удивленно вскинул брови и попытался спихнуть пса с себя, но позже сдался и снова принялся чесать его. Я мельком глянула на часы и подскачила с кровати как ошпаренная, осознавая угрозу опоздать или быть замеченной отцом. — Черт! — паникуя, выругалась я, собирая с пола свою одежду и нервно поправляя спутанные каштановые волосы. Деймон издевательски смеялся, наблюдая за тем, как я бегаю по комнате, и присвистнул, когда я наклонилась, чтобы поднять джинсы. Я накинула на себя джинсовку, чтобы не покидать спальню Сальваторе без всего, и резко обернулась на его цоканье. Дьявол. Голубоглазый.        — А это тебе не нужно? — крутя на пальце мой бюстгальтер и ухмыляясь, чарующе произнес Деймон, и я закатила глаза, отнимая у него вещь.        Мне хватило полчаса на то, чтобы принять холодный душ и переодеться. Мой выбор пал на симпатичное темно-синее приталенное платье, которое я нашла в огромной гардеробной. И, глянув на окно, решительно сменила джинсовку на плотный черный плащ, что оставила в холле, пробегая в столовую к завтраку. Отца нигде не было, и только несколько горничных встретилось мне на лестнице. Повар подал мне горячий чай и сырные тосты, которые я сразу же приступила жевать, боясь опоздать на учебу. Нет, мне не было страшно пропускать уроки или получать какие-либо выговоры. Дело, пожалуй, было в осознании своей ответственности. Почему-то в мою голову взбрела мысль, что пора бы жить правильной жизнью, хоть я и не знала как. Завтра мне восемнадцать. Всего-то несколько часов — и я стану совершеннолетней. Конечно же, моя личность никак координально не изменится за один день… Но это ведь уже случилось. Еще летом я была совсем другой. Пропадала в страданиях, угнетала себя и не верила в малейший шанс повернуть жизнь в лучшую сторону. Я была девочкой-подростком, которая постоянно таскала джинсы со свитером, терпеть не могла нежные чувства, всячески пыталась понять отца и лидировала во всех начинаниях, запоминая тексты учебников и становясь гордостью если не всего города, то школы. Обычная девчонка в кедах, с набором язвительных фраз и гнетущей повседневностью превратилась в… В меня. В ту самую меня, которая нацепила на себя короткое платье, топила себя в любви, в прах разнесла отношения с отцом и забыла про учебу, словно это никогда не имело значения. Изменилась. И не знала, в лучшую ли сторону… Возможно, меня покинуло детство. Возможно, это был лишь начальный этап моего взросления. Черт знает. Нравилась ли я сейчас себе? Если честно, меня волновало и грело лишь то, что я нравилась Деймону. Он стал для меня всем и заменил собою всех. Казалось, будто та самая настоящая Елена Гилберт затерялась, исчезла с лица Земли. Ее нет. Нет той правильной, стеснительной девочки, проводящей вечера с семьей или за уроками. Нет. И от этой мысли дрожь по коже… Как это произошло? Как на моих ногах оказались чертовы ботильоны на неудобном каблуке? Колготки, блин… Колготки! Вдох. Выдох. Всё нормально. Хотя бы потому, что на мою талию опустились теплые ладони Деймона, подошедшего ко мне сзади и оставившего легкий поцелуй на моей шее. Он аккуратным касанием откинул мои волосы и снова припал губами к коже, отчего я поперхнулась чаем и едва ли не упала со стула.        — Перестань. — шикнула я, оглядываясь вокруг. Сальваторе словно не слышал этого и повис на мне, держа за плечи и шумно дыша. Издевается… — Мы уже рисковали этой ночью. Не терпится, чтобы все узнали? — повернувшись к Деймону, проворчала я и нервно сглотнула, встречаясь с прищуренным взглядом льдистых глаз.        — Ну… — он медленно провел пальцами по контуру моих губ, и я была готова упасть от затлевшего тепла внутри. — Ты веди себя тихо… Никто и не узнает. Дышишь вот ты громко…        — Я еще умею и громко кричать.        — Я в курсе. — нагло пялясь на меня, сказал Деймон и усмехнулся. Кажется, он меня не так понял. Вовсе не так.        — Имелось ввиду, что я могу и ругаться. — оправдываясь, добавила я, и голос предательски дрогнул.        — Да. А ты о чем? — черт. Он походил на наглого сытого кота, ухмыляясь и смотря на меня, и такая его наглость почему-то сходила ему с рук. Впрочем, знаю почему. Потому что мой. И люблю. И…        — Елена, как же повезло, что я тебя застала!.. — устало выдохнув, проговорила Лили, забегая в столовую и заправляя выбившийся темный локон волос в пучок. Я резко отшатнулась от Деймона, который даже не вздрогнул и не подумал отойти от спинки моего стула. Не знаю, чего было больше на моем лицо: испуга или ужаса. Все-таки пошатнувшись на стуле, я нервно сжала в руках горячую, почти пустую чашку и покосилась на парня, сохранявшего статичное спокойствие и все еще облокачивавшегося на резную спинку. Черт. Ухмылялся. И о чем-то думал.        — Д-да? — заикаясь, отозвалась я, когда Лили, собираясь с мыслями, остановилась возле большого стола и уставилась на какие-то листы в ее руках. Казалось, что она и не замечала Сальваторе, в свою очередь пристально таращившегося на нее. Мое же сердце билось как сумасшедшее…        — Еще утро, а я уже закружилась. — издав легкий, кокетливый смешок, произнесла женщина и присела на стул рядом со мной, положив перед собой бумаги и наконец-то взглянув на меня, почти впавшую в обморочное состояние из-за паники и излишней нервозности, какую я выдавала, крутя чашку. Наступил момент, когда раздражение Деймона победило терпение, и он выхватил у меня эту несчастную чашку, отставив ее как можно дальше. — Насчет завтрашнего праздника. Рик сообщил мне слишком поздно, поэтому я пытаюсь успеть в последний момент… Итак…        — Не стоит, это необязательно. — перебила я, немного смутившись, но Лили отмахнулась от моих слов и с теплотой во взгляде посмотрела на меня.        — Все уже спланировано.        — Ага, тебе уже не отвертеться. — вмешался в разговор Деймон, который наконец-то отлипился от моего стула и лениво прошествовал к другому, сев на него и по-хозяйски, нагло закинув ноги на стол. Вот опять… Озорные огоньки в голубых глазах, ухмылка и какое-то потаенное, странное чувство. Но меня удивляло кое-что. А именно — реакция миссис Сальваторе на его поведение, реплику и само присутствие. Усмешка. Да, она действительно усмехнулась и с шутливым укором глянула на него. Странные дела. Видимо, проведенный совместно день и правда пошел им на пользу. Мне даже стало любопытно, о чем же они говорили и что же случилось, раз так сильно изменили отношение друг к другу. Но глупо отрицать, что меня радовало это потепление. Лед тронулся, миротворец счастлив. — Кстати, — снова подал голос Деймон. — Предлагаю не скидываться на подарок. Мы просто можем не звать Изабель.        — Боже. — вздохнув, взмолилась я. Однако Лили и эти слова приняла с веселостью и беззаботностью, улыбнувшись и переглянувшись с парнем. А он… Словно испытывал ее нервы, проверял на прочность и лил всё больше масла в никак не разгоравшийся огонь. И мне вдруг стало страшно за то, что в ход мог пойти и «бензин».        — Думаю, мы можем забыть послать ей приглашение. — тактично кашлянув, чересчур серьезно и ответственно произнесла Лили, а потом заговорчески переглянулась со мной. Стоп. Мне ведь снится всё это, да? Изабель не зовут, Деймон не враждует со своей матерью, завтра мне восемнадцать лет… Всё как-то нереально.        — Спасибо. — мои губы тронула искренняя улыбка. — А что насчет программы? Ну… Есть какой-то же сценарий?..        — Как человек с двадцатипятилетним опытом скажу, что тебе эта вечеринка обязательно «понравится». — не дав Лили сказать и слова, тут же ответил Деймон с хитрой ухмылкой на губах. — Будет много накрахмаленных индюков, «друзей» семьи и очень «интересных» светских бесед.        — И чего ты жалуешься? Последние десять лет ты даже не появлялся на своем празднике. — усмехнувшись (совсем как Деймон), Лили покачала головой и снова склонилась над бумагами, что-то торопливо читая. По-прежнему бледная, потерявшая цвет в своем элегантном сером платье, миссис Сальваторе была чуточку веселее, чем раньше, и с улыбкой могла смотреть на собственного сына. Поразительно. И оттого тепло… Деймон пожал плечами и перевел изучаюший взгляд на меня, продолжая о чем-то думать. — Я знаю, что Елена привыкла отмечать день рождения в узком кругу с близкими людьми. Поэтому считаю, что было бы неправильно приглашать незнакомых ей гостей. Прибережем официальные приемы для праздников после свадьбы. — то ли обращаясь к самой себе, то ли разговаривая все-таки с Деймоном, продолжила женщина. На какой-то миг застыла тишина. Неловкая, холодная тишина. Я вздрогнула, мельком глянув на парня, которого будто кипятком обдало… Он замер, закусив губу, и в его льдисто-голубых глазах пронеслась тысяча эмоций, сменявшихся с каждой секундой. Но Сальваторе промолчал. Был скован этой фразой, но ничего не возразил и только неодобрительно фыркнул.        — Да… — на выдохе еле слышно произнесла я и потупила взгляд, боясь, что Лили сможет заметить в них грусть. А сердце колотилось. И колотилось как бешенное, надеясь выпрыгнуть из груди.        — Сколько ты пригласишь друзей? Я сделала план примерно на двадцать человек, но можно и больше…        — Оу… — искренне удивившись, поспешила возразить я. — Нет, я приглашу только Мэтта и Кэр.        — Два человека?.. — как-то разочарованно переспросила она, и я на мгновение замялась, зацепившись за эти слова. Два человека. Нет, Лили, ошибаешься. Только один. Голубоглазый и несносный. Один. — Возможно, решишь пригласить кого-нибудь еще. И, кстати, Коннор должен передать тебе приглашения.        — Я могу позвать своих друзей и без них. — смеясь над такой глупой формальностью, отозвалась я, но Лили упрашивающе глянула на меня и вздохнула.        — Коннор сам клеил на них ленточки, не обижай его. — произнесла миссис Сальваторе, и все-таки заразилась от меня смехом, поднимаясь со стула и собирая свои бумаги, до этого разложенные на столе.        — Молчи. — когда Лили скрылась за углом столовой, процедила я, заранее зная, что Деймон уже был готов озвучить какую-то колкость. Я прожгла его предупреждающим взглядом, и он показал короткую улыбку, смирившись с неозвученной мыслью. А потом опять залыбился как Чеширский кот и подперся ко мне, заключив в крепкое объятие. — Отвезешь в школу?        — Не-а, — с абсолютной серьезностью отказал он, и я недоумевающе округлила глаза. — Дела, мелкая, дела…        — Какие? Эй, Деймон, подожди… — крикнула я вслед удаляющемуся силуэту парня, который решил уклониться от ответа и стремительно направился к выходу. Черт. И что это было?        День ожидал меня самый обычный. Чертова повседневность. Муторная дорога в школу с мистером Честером, который давно перестал раздражать, несколько томительных уроков, уже приевшиеся косые взгляды недовольной Ребекки, что наверняка мучалась от вопроса, почему же я напялила короткое платье и каблуки. Я не получала замечаний от учителей, исправно отвечая на уроках и выполняя письменные задания. Казалось, что все было до безумия привычным и правильным. Учеба, студенты, парты… Всё как всегда. За исключением того, что Кэролайн воздержалась от похода в школу, и все перемены мне пришлось провести в компании Донована. Слишком спокойный, дружелюбный и стеснительный старина Мэтт. Всё на своих местах. И только сердце отчего-то неистово ныло… Нехватка Деймона? Исчезновение подруги? Понятия не имела. Я попыталась отмахнуться от надоедливых мыслей, дотягивая этот день и полностью погружаясь в напряженную и серьезную атмосферу уроков. Услышала парочку комплиментов, присвистывание дурочка из параллели, заметила пристальный взгляд Лиама, с которым когда-то выводила Сальваторе на ревность нелепым танцем, и наконец-то после нескольких тихих часов ощутила весь гнев Ребекки Майклсон. Интересно, ей и правда так тяжело было терпеть меня и сдерживать свою необоснованную агрессию? Хотя вряд ли меня это по-настоящему волновало.        — Решила своими ногами всю школу распугать? — подперевшись ко мне после биологии, прошипела она, на что я не обратила ни малейшего внимание. Сколько бы собака не тявкала, а… Да не важно. Ребекка оценивающе просканировала меня с ног до головы и поморщилась, по-прежнему стоя возле моей парты и смущая Мэтта своей близостью.        — С выздоровлением, Бекс. Нос ведь уже совсем не болит? — съязвила я, и Ребекка опешила от моих слов, округлив глаза и затормозив на пару минут, переваривая в мыслях услышанное. Да, милая, тебе дали отпор. Позади послышались чьи-то смешки, и раздражение девушки достигло своего апогея, вынуждая ее кусать губы. Но меня больше забавило то, как на мои слова отреагировал Мэтт: удивление вперемешку с грустью.        — Хочешь казаться дерзкой? — вернув себе способность говорить, процедила Ребекка, привлекая внимание других учеников, начавших подтягиваться к нашей с Мэттом задней парте. Что ж… Публика хочет представлений? Увы, им не повезло, потому что мое приподнятое настроение просто не позволяло принимать вызов глупой девчонки. — До меня уже дошли слухи, Гилберт. Сам Сальваторе младший ручался за тебя перед директрисой… Теперь решила благодарить его своими новыми нарядами?        — А тебе благодарить, видимо, некого? — с абсолютным равнодушием отозвалась я, что больше взбесило Ребекку. Черт. Мэтт в одно мгновение переменил выражение лица и поднялся из-за парты, собираясь уйти.        — Как ты смеешь… ты…        — Знаешь, я могла бы высказать всё, что о тебе думаю. Но я о тебе как раз-таки не думаю. — закончив глупый, не имеющий смысла диалог, последней проговорила я и демонстративно вышла из класса, даже не оглядываясь на разгневанную, хлопающую глазами Ребекку. На самом деле я последовала за Мэттом, что без единого слова ушел прочь, не желая выслушивать отвратительный разговор. Что ж…        Снова сердце, снова мысли. Я покинула переполненный учениками кабинет биологии, в котором кипел шум и чужие неразборчивые голоса, и вышла в коридор, что встретил меня прохладой и пустотой. До звонка и следующего урока оставалось несколько минут, и вся школа застыла в ожидании отвратительного дребезга. Я прошла по длинному светлому коридору к окну, возле которого и приметила силуэт заметно потускневшего Мэтта, смотревшего куда-то в туманную даль и даже не повернувшегося на звук моих шагов. Я подошла еще ближе к нему. Весь понурый, с тоскливой дымкой на глазах, Донован молчаливо стоял на месте. Разочарован? Обижен? Да что с ним такое?..        — Мэтт, — тихо позвала я парня, и мой голос эхом разлился по школьному коридору. Пусто. И тихо. И вздох Мэтта. Я подошла к самому подоконнику, уставившись вперед и пытаясь найти то, что так интересовало парня за стеклом, и поджала губы. — Ты… чего ушел?        — Прости, но… — замявшись, неохотно ответил Мэтт и убрал руки в карманы своего бомбера, по-прежнему отводя взгляд в сторону, словно боясь наткнуться на меня.        — Что произошло-то?        — Я не хотел слышать всё то, что ты говорила, Елена. — наконец-то промямлил Донован, и я непонимающе вскинула брови, ожидая дальнейших пояснений к его словам. — Ты… Эта ссора с Ребеккой… Ты не делала так раньше.        — О чем ты вообще? — все равно не понимая его, переспросила я. Всего через мгновение здание пробил противный дребезг долгого звонка, из-за которого я инстинктивно вздрогнула, понимая, что следует идти на урок. Но только не сейчас.        — Я не знаю, что с тобой происходит. Ты хамила Ребекке, как она сама… Ты всегда могла промолчать и перетерпеть, но сейчас… Это как-то мерзко. Говоришь гадости и… И ведешь…        — Гадости? То есть, ты винишь меня? Я просто ответила ей тем же! — вспылив, оправдалась я и резко смолкла, осознавая, что не стоило бы повышать голос на друга.        — Да что с тобой… — разочарованно проговорил Мэтт, вдруг повернувшись ко мне и опечаленно сведя светлые брови на переносице. — Это всё из-за Деймона? Ты стала такой из-за него? Ты… Говоришь как он, ведешь себя так же… Помнишь тогда на школьном балу… Тайлер принес алкоголь…        — Помню.        — Ты отказалась пить. И в «Кайс» ты тоже не хотела идти… А сейчас… — он хотел продолжить, но его голос вовсе стих, и Мэтт будто решил, что разъяснять это и дальше было бесполезно.        — Ну? Что сейчас?        — Ты сама как Ребекка. — мрачно выдал Мэтт, и я пораженно нахмурилась. — Твоя одежда, разговоры… Ты носишься с Деймоном… Я не узнаю тебя. И уже давно.        — Выговорился? — раздраженно произнесла я, и Мэтт грустно хмыкнул, отходя от окна.        — И даже сейчас… — удар. Не фраза, а клинок, пронзивший холодом живую плоть. Меня затрясло от услышанного. Парень двинулся обратно в кабинет, но я остановила своим выкриком, чем сделала лишь хуже… Черт. Черт. Черт.        — Ты возмущаешься как капризная девчонка. — дура… ой дура… — Не нравится, как я себя веду? Серьезно? Тогда и не общайся… Я хотела позвать тебя на праздник завтра, но… Наверное, уже не стоит.        — Елена, я… — и снова замялся. Застыл и замолчал. Мэтт глупо смотрел на меня и крутил манжеты, переживая кучу эмоций и не показывая ни одну из них. Пусто. И в коридоре, и в воздухе, и в нас. Паршиво. Очень. — Я… и…        — Всё нормально. Просто я не знала, что Елена, которая не видела никаких шансов на счастливую жизнь, нравилась тебе больше. Я потеряла маму, Мэтт. Разве я хотела бы веселиться, пить и наряжаться? А сейчас я наконец-то могу жить. Не как прежде, но… могу. И жаль, что ты этого не понимаешь. — несколько сердечных ударов отдалось в висках, и я замерла на месте, уверенно ожидая от парня хоть какой-нибудь реакции. Молчание. Издалека раздался глухой, неясный голос учителя из соседнего класса. Коридор замер в светлой пасмурности осеннего дня. Миг. Два. Три. Донован нерешительно подступил ко мне и приобнял, едва прикасаясь ко мне и вздрагивая даже от мимолетной близости. Аккуратно, словно я была хрустальной статуей, он осторожно обнял меня и тут же отпрянул, спрятав от меня чуть подернутое румянцем лицо и принявшись опять крутить манжеты на рукавах.        — Прости… Я приду завтра. Если ты пригласишь…        — Приглашу. — с притворной обидой отозвалась я, и вскоре мы вернулись на урок. Изменилась. Да неужели?..        Странный разговор с Мэттом стал главной темой всех мыслей, что основательно поселились в моей голове на последнем уроке. Муторные лекции и редкие взгляды недовольной Майкосон не перенимали мое внимание, и я позволяла себе это недолгое, бессмысленное самоуничтожение. Изменилась. Я так и слышала все сказанные Донованом слова, и становилось как-то паршиво. Что-то кололо внутри, но я не могла разгадать неприятное чувство, овладевшее моим телом и душой. Да, я изменилась и даже не заметила, когда и как это произошло. Но изменилась и моя жизнь. Координально. Еще в прошлом году у меня была полная семья, веселые друзья и никаких проблем. Теперь это было далеким. Или стоило бы давно посмотреть на все свежим, оценивающим взглядом? Родители. Да, хорошие и милые семейные вечера я всегда буду вспоминать с улыбкой. Но взамен на счастье с меня требовали отличную успеваемость, воспитанную покорность и послушание. И что из этого вышло? Замкнутая, стеснительная девчонка, не готовая к самостоятельной и жестокой жизни. Разве научилась бы я жить, вдыхать каждую частичку воздуха без помощи Сальваторе, который прям-таки вытянул меня из трясины?.. Друзья. Где сейчас была прогуливающая уроки Кэр, почти забывшая о моем сущесьвовании? Где Тайлер? Наверное, всегда всё было очевидным: вынужденная дружба с Форбс, влюбленный в меня Мэтт и крутившийся рядом с ним Тайлер были всего лишь позитивной, яркой фальшью, в которую я наивно верила несколько лет. Ничего настоящего. Ничего преданного и родного. И теперь, полностью осознавая ничтожность прошлого и принимая новую, совершенно другую жизнь, я боялась снова наткнуться на обман. Боялась и спектакля, каким была совместная жизнь Лили и Рика, боялась одиночества… И, что самое главное, панически боялась потерять Деймона. Моего Деймона. Еще недавно я бы смеялась, неистово ржала от слов «Я не смогу без него, он — мой воздух», но сейчас всё… изменилось. Поняв, что дышать без него и правда не имеет смысла, романтичные слова уже не казались глупыми и пустыми. Люблю. Люблю и теряю себя. И была рада утонуть в этих чувствах…        После всех уроков за мной приехал мистер Честер. И, если быть честной, я надеялась провести дорогу домой в компании Деймона. Того самого, который свалил по каким-то делам еще утром и ничего мне не сказал. На крыльце школы я распрощалась с Мэттом, по-прежнему опечаленным и тихим, и устало погрузилась в дорогую машину, что медленно тронулась с места и подобно черепахе потянулась вперед по дороге Мистик-Фоллса. Тишина. Я всем телом ощущала усталость, откинувшись на сидение, но все-таки нашла силы, чтобы потянуться в рюкзак за телефоном и набрать номер Сальваторе. Несколько коротких гудков обнадежили меня и вынудили натянуть нервы, игравшие со мной злую шутку. Попытка номер два тоже оказалась безуспешной, и я решила дозвониться хотя бы до подруги, которая как назло аналогично игнорировала меня. Сговорились что ли?.. Психанула, бросила телефон на соседнее сидение и уткнулась лбом в холодное стекло, за которым проплывали размытые картинки пасмурного, дождливо-серого города.        — Мистер Честер, — громко произнесла я, и водитель, к счастью, меня услышал. — Нужно заехать кое-куда. Я покажу дорогу.        Решение навестить подругу было внезапным. Я не знала, застану ли Кэр дома или нет, однако попытаться стоило. Нервничала ли я? Совсем немного. Даже во время полного погружения в любовь и нежность, Форбс отвечала на звонки или присылала короткие сообщения, когда же сейчас полностью исчезла со всех радаров. Донован тоже не знал о местонахождении Кэр, и это только подогревало мое волнение и любопытство. Впрочем, она могла забываться с Клаусом… Но ведь подруга важнее, верно?        Мы добрались до небольшого дома Форбс довольно быстро, несмотря на утомительную езду с водителем. Я поспешила выйти из машины и направилась к крыльцу, с осторожностью ступая по дорожке на своих каблуках, что оставляли на улице отголосок стучания. Я огляделась по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь узнать в осенней туманной мгле, и резко остановилась, скованная неприятным, пробежавшимся по коже мурашками чувством. У обочины стояла старенькая машина отца. Снова ланч? Кто бы знал… Я поморгала, еще раз прочла номера и окончательно убедилась, что вовсе не ошибалась. Промозгло. И холодно. Поежившись, я инстинктивно получше запахнула свой плащ и прибавила шагу, преодолевая мелкие ступеньки крыльца. Потянулась к кнопке звонка и застыла в ожидании, прислушиваясь к гулкому шуму за дверью. Мгновение. Два. Три.        — Елена, заходи. — лучезарно улыбаясь, пригласила меня в дом Лиз, и я заторможенно кивнула, смотря ей за плечо и взглядом натыкаясь на пустоту светлого, ароматного и уютного дома. Она, домашняя и хорошая в своем бежевом халате и с неуложенными короткими волосами, сразу же прошествовала на кухню, указав мне на вешалку в прихожей. Снять обувь. Точно. Я, сбросив ботильоны у входа и повесив плащ, неспешно прошла на кухню, откуда раздавались голоса и лепет громко включенного телевизора, что почти заглушал собой шипение еды на раскаленной сковородке.        — Пап? — с толикой удивления позвала его я, выглядывая из-за угла и смотря прямо на его лицо, серьезное и безэмоциональное. — Ты здесь?        — Мы как раз собрались обедать. Сядешь с нами? — суетясь у плиты, за отца ответила Лиз. Я, немного не понимая происходящего и глупо застыв на месте, оторопело смотрела на этих двоих и крутила всякие мысли. Да, я сумасшедшая. Вы это знаете. Но здесь, в доме, мой отец обедает с Лиз. И не первый раз. Они. Вместе. Ко мне закралась паршивая и радостная мысль, дающая надежду на разрушение свадьбы и светлое будущее с Деймоном… Но я вовремя опомнилась. Отмахнулась от маленького дьяволенка на своем плече и натянуто улыбнулась.        — Нет, я… искала Кэр. Где она? — просто спросила я, словно меня не терзала тысяча сомнений.        — Она уехала еще утром, я отпросила ее в школе, ведь… Ой. — она резко смолкла, вынудив меня напрячься. — Ей срочно надо было в больницу.        — Но Кэр ничего мне не сказала…        — Наверное, забыла. — чуть подумав, добавила женщина и снова обратила все свое внимание на готовку. Отец. Я глянула на него, что-то смотревшего по телевизору и необычайно мрачного… Таким я видела его в первый день после смерти мамы. Мир пошатнулся. Я вздохнула, резко отвернулась и направилась к выходу, бросив Лиз сухое «до свидания». Сплошные тайны. Отстой. Или ликование? Да что всё это, черт возьми…