Горе

       День рождения. Праздник, который отмечает каждый человек в этом мире независимо от расы, пола и места проживания. День, когда зародилась новая жизнь. День, когда началась череда всех моих неудач. Вам наверняка известен ежегодный обряд, помогающий отсчитывать годы взросления. Торт, свечи, подарки, музыка, гости — всё как всегда. Когда-то мне удалось узнать теорию о том, что этот праздник тесно связан с черной магией и несет в себе какой-то волшебный, таинственный смысл. Верить в подобное я, конечно же, не привыкла, однако меня удивил факт, что в древние времена человек окружал себя друзьями и родственниками, чтобы защититься от злых духов и проклятий. Что ж, в какой-то степени подобное было и сейчас. Близкие мне люди помогали хотя бы на один день отгородиться от неприятных личностей, подобных Изабель и Ребекке. Праздник. Должно быть весело, так ведь? Но я попросту не хотела улыбаться. Не могла. Впрочем, и жаловаться не имела никакого права…        Утро началось с тяжелого вздоха, последовавшего сразу после противного сигнала будильника. Открыв глаза и потянувшись, я не сразу вспомнила о важной дате и глянула на окно, за которым сгущалась туманная дымка, спускавшаяся с пасмурного неба на холмистые леса. И только потом, привыкнув к бледному свету и полностью окунувшись в реальность, я подскочила на кровати и обвела взглядом совсем неузнаваемую комнату. Весь пол был усыпан разноцветными шарами. Казалось, что некуда ступить моим ногам. На светлых стенах мерцали яркие огоньки гирлянд, что тянулись к мебели и потолку. Шарики, огромные охапки цветов в высоких вазах вдоль панорманого окна, мигание маленьких лампочек… Я подобно маленькому ребенку разглядывала прекрасие вокруг себя, выпучив от радости и удивления свои карие глаза, переполненные искренним довольством. Неожиданно. И так… приятно. Я вертела головой, разглядывала свою преобразившуюся комнату и невольно начинала лыбиться, думая, что попала в какую-то красочную, просто невообразимую сказку. Признаться честно, я ждала момента, когда дверь в мою комнату распахнется, и на пороге появятся отец, Деймон, Кэр и… Мама? Нет. Такое попросту невозможно. Меня еще несколько минут пронзала тишина, застывшая в самом воздухе. Ни голосов, ни шагов, ни воплей. Про меня забыли. Круто. Но кто же оставил всю эту красоту здесь для меня?.. Я неохотно сползла с кровати, расправляя голубую шелковую ночнушку, едва достигавшую колен, и прошлась по своей мерцающей, пропитанной атмосферой праздника комнате, пиная пестрые шары ногами и счастливо улыбаясь в попытках пробраться к панорамному окну. Спутанные волосы упали на мои плечи, и я невольно поежилась, обернувшись назад. Словно кто-то коснулся… Но мне показалось. Пусто. И до ужаса тихо. Я не думала, что возможно так, одному, полностью погрузиться в невообразимый мир ярких красок и мигающих огоньков, чей свет переливался на красивых ленточках и стенах. Волшебно. И нереально. Я и представить не могла, что было возможно поместить в мою комнату столько шариков, из-за которых в глазах появился радостный блеск. Как маленькая девочка… Восемнадцать? Хах. Не верю. Вскоре я прошла к высоким, выставленным рядком вазам, из которых торчали шапки огромных, пестрых букетов, занимающих чуть ли не половину всего пространства. Розы, хризантемы, неизвестные бутоны… Много. И шариков, и цветов, и ярких вспышек… Всего много. И только маленькая, противная лужица горечи внутри меня портила праздничное настроение. Всё не так, как прежде. Ну… и что?        «Стареешь, мелкая:)» — прочитала я слова записки, найденной среди больших цветков алых роз, и расплылась в улыбке. Мне не составило труда понять, кто же оставил эту крохотную бумажку, которую я крутила в руках, и на сердце стало так тепло, что по всему вздрогнувшему телу пробежались мурашки. Деймон. Я с нетерпением ждала, когда парень выйдет откуда-нибудь ко мне, обнимет крепко-крепко и заберет все сомнения, но… пусто.        Ощущение праздника, конечно же, было. Но где-то внутри меня на душе скребли кошки, вынуждая принимать паршивое чувство. Пасмурный день, отсутствие Деймона и матери, тихое одиночество. Подарком отца стал официальный прогул школы, и свободное время я потратила на чтение какой-то скучной книженции в домашней библиотеке, пока все прочие суетились на первом этаже. Рядом со мной послушно лежал и сопел щенок, который наконец-то получил кличку и отныне именовался Реми. Сальваторе где-то пропадал. Я звонила ему раз сто, однако не получила никакого ответа. Лили отмахнулась от моего вопроса и попросила больше не задавать подобных. Гости должны были прийти только вечером, отец сухо проговорил поздравление и держался рядом с Лили, решавшей с помощью Коннора мелкие вопросы, касавшиеся организации моего праздника. Никто не вписался в дедлайн. Здорово. Каждый был чем-то занят, спешил, скрывался от меня, и первая половина дня выдалась отстойная. Разве они не допустили мысль, что я больше нуждалась в шумном обществе близких людей, чем в мероприятии, на подготовку которого тратилось драгоценное время? К черту. Я стерпела. Мне было абсолютно плевать на то, что они удумали. Задача одна: отогнать ужасные мысли, чтобы не проронить слезу, вспомнив все те праздники, устраеваемые мамой… К черту. Искать плюсы. Надо искать плюсы. Всегда. Я прогуляла школу, наконец-то нашла время для чтения, проснулась среди шариков и цветов… Прекрасно. Но сердце билось как безумное, готовое вот-вот выскочить из груди подальше от сомнений и нервозности. Деймон. Где он?.. И почему не рядом?.. И сюрпризы не сдались, когда он вдали от меня.        И вот долгожданный вечер. День, долгий, утомительный и скучный остался где-то позади, стер все свои следы и полностью исчез. Молчаливый, тихий день, который я провела наедине с собой, ожидая чего-то столь невероятного вечером, что ради этого все забыли про меня. Вечер. Не решаясь наконец открыть праздник, я стояла у зеркала в своей комнате, окунувшейся в полумрак, разгоняемый только слабым светом двух торшеров. Уютный мягкий свет. Бешенное сердце. Я подобно каменной статуе замерла напротив своего отражения, предаваясь грызущим мыслям, что не давали мне шанса сдвинуться с места. С первого этажа доносились отголоски громкой музыки, чьи басы сотрясали стены огромного коттеджа и проникали через закрытую дверь комнаты. Какой-то грохочущий ремикс… Шарики и цветы вокруг меня, казалось, стали еще ярче и больше в сумраках угасавшего вечера, и я вовсе терялась среди всех красок комнаты. Я и мой стройный силуэт в зеркале. И мысли. Мысли. Мысли. Что меня ждет сегодня? Что мне уготовили? Каким всё будет? Множество вопросов терзало мое сознание, и я искала любой повод немного задержаться, то поправляя завитые в локоны темные волосы, то светлое кружевное платье, доходившее до середины бедра. Его я откопала в гардеробе. Легкое, почти невесомое, оно стало мне спасением от тяжести в голове. Понятия не имею, как смогла выбрать что-то из невероятного ихобилия нарядов, бросавшихся в глаза, которые в это мгновение омрачились грустью и тоской. Не таким должно быть настроение в такой день. Не таким должен быть день. Замерла. Будто остыла. Таращилась на симпатичную девушку с натянутой грустной улыбкой, и собирала последние силы, чтобы решиться выйти к гостям. И не сорваться. Глупышка. Наивная, маленькая, избитая событиями девчонка. Не восемнадцать. Попросту не может быть столько лет… Смотрела, глазами сканировала эту кожу, коротенькое платье, волосы, глаза… Елена Гилберт, такое ли ты хотела совершеннолетие?        — Решила затусить без всех? — с издевкой произнес Деймон, и я вздрогнула от неожиданности. Я совсем не заметила, как он открыл дверь и остановился у косяка, сложив руки узлом. Его хищный льдистый взгляд, скользнувший по мне, сразу согрел меня и успокоил, и я отвернулась от зеркала. По-хитрому ухмыльнувшись и досконально изучив меня, Сальваторе закрыл дверь и медленно прошел ко мне, позволив молчанию поселиться между нами и обратиться неприятным напряжением. Снизу раздался чей-то визглявый веселый вопль, по моим догадкам принадлежавший Кэролайн, и я тихо усмехнулась. Любопытство всегда меня губит, помните? И сейчас мне действительно становилось интересно, что же происходило в самой гуще праздника, виновником которого была я сама. Но комната, походившая на украшенную темницу, своей мрачностью тяготила меня и не выпускала к людям, к музыке и всем эмоциям, которые я была обязана получить в свой день рождения. Душно. Страшно. Паршиво. Музыка наращивала темп и становилась громче, чьи-то голоса смешались в один невыносимый гулкий звук, и я зажмурила глаза, когда в дальнем углу комнаты внезапно лопнул шарик. Всё давило. И нет воздуха. Нет ничего. Я сглотнула, по-прежнему не шевелясь и с печалью смотря на Деймона, который вплотную подперся ко мне и положил теплые ладони на мою талию, притянув ближе к себе и заглянув в мои глаза. Он хотел что-то в них прочитать. Но вряд ли нашел что-то, кроме нерешительности и тоски. Забыться и полностью сконцентрироваться на Деймоне? Вариант неплохой, но бесполезный, когда дом наполнен теми, кто не должен знать о наших чувствах. И от такого осознания резко кольнуло в животе… Идеальный, грациозный и как всегда сводящий с ума, Деймон стоял передо мной в джинсах и незаменимой черной рубашке, воротник которой я нервно сжимала в ладошках, застыв в миллиметре от губ Сальваторе, чье горячее дыхание опаляло мои щеки. Секунда. Две. Три. Я нежно, мимолетно коснулась его губ своими, чуть приблизившись к его лицу, и все тело пробила дрожь. Он рядом. Здесь. Со мной. И уже ничего не надо… Соединив лбы и пропав в абсолютном безмолвии, мы словно чувствовали друг друга, каждое биение наших сердец… Не нужно слов, не нужно ровным счетом ничего.        — Где ты был всё это время… — на выдохе произнесла я, так и не поняв, было это вопросом или душевным порывом. Деймон уткнулся носом в мои волосы и сильнее сжал мое тело в своих руках, вдыхая мой аромат. Видимо, я упустила тот миг, когда нам стало достаточно нашего запаха и дыхания. Только мы. И отголоски неразличимой музыки в тени моей комнаты, согреваемой мелкими огоньками гирлянд и мягким светом торшера… — Дей, — чуть отстранившись, позвала его я и закусила губу, все-таки требуя ответа.        — Сюрприз. Неразгаданная тайна. — поясничая, прошептал Сальваторе и поиграл бровями, вызвав у меня улыбку. Искреннюю. Наконец-то.        — И всё же?.. Я сидела одна весь день. Сегодня имею право знать, где пропадал мой парень.        — Мм… Мой парень… — пародируя меня, отозвался Деймон, и мы рассмеялись, глупо смотря друг другу в глаза. — Собственница.        — Я не отрицаю.        — Мелкая. — попросту не зная, что еще сказать, Сальваторе крепче обнял меня и опустил взгляд на мои губы, требуя немедленного поцелуя, что забрал у нас все недопонимания и горечь. Легче. Лучше. Рядом. Его касания и тепло вдруг успокоили мое ненормальное сердце, и по венам растеклось приятное, расслабляющее чувство, что сменилось слабенькой радостью. Сюрприз… Мне было необходимо расслабиться, но в этот день память играла со мной злую шутку. Все вдруг стало острее и больнее, чем в любой другой раз. Но стоило мне поцеловать Деймона, как все развеялось и оставило меня, позволяя стать чуточку веселее. Хитрый, раздевающий взгляд. Улыбка Чеширского кота. Тепло обнимавшего меня тела. Мой. Он пристально смотрел на меня, и в его глазах я узнавала странное беспокойство, перебиваемое то синими переливами нежности, то сиянием восторга. Будто в фильме. Замедленная съемка и магические искры нереальной любви между нами. И… Очередной визг на первом этаже, разрушивший всю сказку тихого момента.        — Пора идти. — хрипловато произнес Деймон, кивнув на дверь, но я медлила и закусила губу. Выйду и сразу окажусь в центре всеобщего внимания, в буйстве красок праздника, в сверкающем море поздравлений. Готова? Нет. Коленки предательски дрожали, и Сальваторе наверняка это заметил, издав смешок и умиленно оглядев меня. — Да чего ты?        — Это… первый… Первый день рождения без… Без мамы. — запинаясь, едва сказала я и тут же вобрала в легкие больше воздуха, боясь поддаться коварным эмоциям, наровившим выйти из меня истерикой. Я вздохнула, отведя глаза, а Деймон до боли сжал мою руку и нахмурился, что-то долго обдумывая. Его задели мои слова. И тронули. Пришлись больной пулей в лоб. Я могла лишь догадываться, какие мысли докучали Сальваторе, но мне было достаточно своих, и я даже боялась думать о потаенной грусти парня. Нет. Никакой печали. Как мантру нужно это повторять… Но тщетно. Боль плотно засела внутри меня, совсем не собираясь уходить.        — Елена, ведь…        — Не волнуйся, я не буду плакать. — шумно выдохнув, негромко произнесла я и закрыла лицо ладонями, пытаясь успокоиться, собраться и совладать с надоедливыми мыслями. Вдох. Выдох. Праздник. День, который нельзя омрачать грустью и сожалением. Не сейчас. Не сегодня. Нет. Я заметила то, с каким умилением и нежностью на меня смотрел Деймон, чье теплое дыхание я ощущала всем своим нутром, чувствуя необходимую близость парня, заключавшего меня в крепкое объятие. Рядом. Всё было способно исчезнуть, когда счастье начинало искриться во мне в ответ на взгляд льдистых глаз.        — Можешь и плакать. Это твой день, делай, что захочется. — пожав плечами, с абсолютным спокойствием промолвил Сальваторе и чмокнул меня в нос, отчего я зажмурилась и вынудила его усмехнуться. — В пределах разумного, конечно. — чуть подумав, добавил он и неохотно отпрянул от меня, расправляя темную рубашку и косясь на зеркало.        — Остальные этих слез не поймут. — я приблизилась к парню и через его плечо глянула на свое отражение. Красивые. И грустные. Я совсем поникла, рассмотрев свое бледное лицо, которое обрамляли локоны каштановых волос, и Деймон снова повернул меня к себе.        — А тебе не плевать на остальных? — как-то хрипло и грубо сказал он, и я вздрогнула от внезапной стали в его голосе. Взгляд. Долгий, льдистый, сражающий наповал. Сальваторе упрямо смотрел на меня, закусив губу и о чем-то озабоченно думая, едва сдерживая внутреннее раздражение. Слишком много чувств. Внутри Деймона таилось что-то дикое, неимоверно сильное и больное, частичку чего проявляли его глаза. Такие красивые, холодные глаза… Я нервно сглотнула и улыбнулась. Меня словно волной подняло со дна и подбросило куда-то наверх, помогая заплыть в нужное русло бурной реки, предаваясь верному течению. Поддержка. Меня окатило невидимой силой, от бархатистого голоса и синих зрачков резко стало намного легче, и я приосанилась. И что бы я только делала без Деймона…        — Я люблю тебя. — вдруг ляпнула я, но не пожалела о такой неуместной откровенности. Парень наверняка не ожидал услышать подобное, замер на пару секунд, а потом мгновенно растаял и расплылся в довольной улыбке, потянувшись ко мне за поцелуем. Долгим, пылким и с жуткой неохотой прерванным поцелуем. Один дом, одно горе, один воздух. А с ним и жизнь делить можно…        — Ну? Готова, мелкая? — с большей оживленностью проговорил Деймон, и вокруг развеялась недавняя дымка тоски и тишины. Словно не было слов о прошлом и всех болезненных воспоминаний, словно мы слышали только отголоски веселой музыки и решительно настраивались на предстоявшую вечеринку. Вдох. Выдох. Я лыбилась, хоть и понимала, что Сальваторе по-своему тяжело. Я умудрилась ударить его своим настроением, и в нем оставалась какая-то хмурость, которую он старательно скрывал за хитрой ухмылкой.        — Я теперь не мелкая. — возмутилась я, с притворной обидой взирая на высокого парня перед собой, что не удержался от смеха. Да, тот самый смех сквозь ослепительную улыбку, за которую и душу можно дьяволу продать…        — Пойми, для меня ты всегда будешь мелкой.        — Даже в пятьдесят?        — Даже в девяносто.        — Мы так долго будем вместе?        — Всегда. — окончив нашу болтовню, убедительно выпалил Деймон и осторожно подтолкнул к двери, направляя нас прочь из комнаты. Что ж… Один шаг отделил меня от порога и вытянул из сумраков спальни. Я тут же грохнулась в пучину разрывающей весь дом музыки и возгласов, терявшихся среди пестроты красок, шариков и лент. Праздник. Мой долгожданный праздник. Улыбка? Однозначно да.        Деймон, держа меня под руку, неспешно вел меня по лестнице в изменившийся до неузнаваемости холл. Минуя ступеньки одну за другой и ловя на себе восторженный взгляд голубых глаз, я позволила себе полностью погрузиться в сверкавшую огнями и цветными пятнами атмосферу праздника, забывая обо всем на свете. Мы медленно спускались вниз, и казалось, что с каждым шагом я становлюсь легче и во мне просыпается нереальная способность летать. И, наконец, достигнув холла, украшенного и преображенного, я превратилась в подобие несдвижимого камня, когда резко потеряла тепло руки Деймона и физически ощутила его отдаление. Словно надорвалась невидимая нить… Он с естественной незаинтересованностью отшатнулся в сторону и остановился у стены, взирая на меня, окруженную подспевшими гостями, с пугающим равнодушием. Как будто не было всего того, что связывало нас прочной, надежной нитью. Наигранное холоднокровие. Красивый цирк. Визглявая Кэролайн тут же заключила меня в удушающее объятие, что-то вопя и целуя мои щеки, пока другие лица терялись среди изящества холла. Ярко, празднично и просто безумно. Еле выпутавшись из рук подруги, я глазами обвела этаж, улыбаясь и хлопая глазами, привыкая к яркому свету. Меня удивляло, что на подготовку всего прекрасия ушла всего-то половина дня. Всё вокруг словно искрилось: стены опоясывали гирлянды и цеплявшиеся за них воздушные шарики, в чьих переливах игрались радужные полосы, пол был усыпан внутренностями хлопушек, что тотчас же прогремели надо мной. По холлу, не понимая торжества и скопления людей, с осторожностью вышагивал Реми, виляя маленьким золотистым хвостиком и с любопытством рассматривая гостей. Он забавно обнюхивал их, морщился и с непониманием в глазках посматривал на меня. Я же приметила стойку с закусками и напитками. Рядом располагался король сего мероприятия — гигантский трехуровневый торт розово-сиреневых оттенков, украшенный кремовыми узорами и тонкими лепестками орехов. Я завороженно таращилась на изобилие интересных пирожных и прочих мелких, не питательных, но аппетитных блюд. Украшения, музыка, гости, угощения, шарики… Всё вдруг расплылось перед глазами, и я не могла сосредоточиться на чем-то одном. Лица, улыбки, шум, грохот музыки, голоса, цвета… И глаза. Голубые-голубые. Стало спокойнее. Своей синевой они внушали мне необходимое умиротворение, какое помогало бешенному сердце стихнуть. Столько красоты, пестроты и веселья… Для меня. Только для меня. Кэролайн улыбалась и сияла как спустившееся специально на мой праздник солнышко, ее растрепанные наверняка от танцев светлые волосы лежали в какой-то глуповатой прическе, и ничего не затмило бы радостного блеска ее глаз, что освещали если не весь холл, то добрую его половину. Потом свое внимание я посвятила пробравшейся ко мне через шары и комки серпантина на полу Лиз, которую тоже тронуло торжество и вынудило искренне улыбаться. Ник и Мэтт стояли возле низенького столика и пытались вскрыть неподдававшуюся бутылку шампанского, которую они вытащили из маленького ведерка с сухим льдом. Я даже без стеснений сдавила в объятии Лили, что ее безоговорочно тронуло и удивило. Она едва удержалась от того, чтобы не проронить слезу, и с поразительной выдержкой сохранила элегантный, грациозный, непоколебимый вид. Сильная женщина. Такая, какой хотела бы стать и я… Следующей жертвой моей теплоты и радости стал Коннор, которому непривычна была чья-то благодарность и радость. Он незаметно для других протянул мне маленькую синюю коробочку и, расправив галстук, вернулся к роли ответственного домоуправа, который считал своим долгом помочь Майклсону справиться с той несчастной бутылкой. Наградить меня поздравлениями пришел и Люк, с которым я хорошо подружилась во время последних сеансов. Я с усмешкой проследила за осторожным взглядом Сальваторе, каким он смирил психолога. Смешно. И весело. И все-таки хорошо. Море. Море цветов, сваленных в кучу подарков, восклицаний и красок, что окунули весь холл в какую-то неповторимую сказку, растопившую мое неугомонно колотившееся сердце. Меня радовало, что при всем изобилии закусок и украшений, пышности и красоты праздник действительно был домашним и приятным, сохранял атмосферу уюта. Без ведущих и артистов, без лицемерных богатеньких гостей и прочих наигрышей. Искренность. Что еще нужно человеку в столь прекрасный день?        — Поздравляю, Елена. — сухо и сдержанно, тихо и неприметно. Больно. Отец, подошедший ко мне после других, с очевидной неловкостью и неудобством положил ладонь мне на плечо и вздохнул. Его лицо, хмурое и с каждым днем больше и больше напоминавшее неживой камень, было в этот миг неестественно белым и огорченным. Не человек, а бездушная статуя. Он сказал мне всего лишь два слова, смирил безэмоциональным взглядом и дрожащей рукой протянул мне внушительных размеров коробку в подарочной бумаге, поверх которой был приклеен яркий бант. Его черствость больно ударила меня, и я судорожно ловила воздух, пытаясь удержаться от ненужных высказываний и вернуть былой позитивный настрой. Почему? Почему, черт возьми, самый близкий и родной человек отдалялся от меня и… портил праздник? Почему… Я вздохнула (совсем как он), осознавая, что надежда на его улыбку была напрасной. Ему тяжело, понимаю. Его тоже атаковывали ужасные мысли о прошлом и воспоминания о тех праздниках, что устраивала мама… Но жизнь продолжается. Я живу, он живет. И скорбь, какой бы прилипалой она ни была, не должна развергать между нами пропасть. Ту самую пропасть, какая насмешливо отделяла обесцвеченного, ставшего иным человеком отца от меня. От меня, поверившей в лучшее будущее и счастье, полюбившей собственную жизнь и ее моменты. Мы стали разными. Слишком. Но он мой отец… И он будто не хотел им быть, вечно скрываясь если не за стенами, то за маской убивающего безразличия.        — Спасибо. — едва смогла выдавить я, и отец отступил от меня, оставив наедине с подарком и гостями. Я серьезно. Он ушел. Не оборачиваясь, поплелся к лестнице и скрылся на верхнем этаже. Из любопытства я глянула на миссис Сальваторе, которая тоже провожала глазами моего сбежавшего отца. В них было столько понимания и сожаления, что я вздрогнула и покорила свои же мысли. Да. Он имел право уйти. Он имел полное право скрыться от боли воспоминаний. Время… Ему нужно время… Наверное.        — Елена, идем открывать подарки! — нетерпеливо пролепетала Кэролайн, снова повиснув на мне и дунув в игрушечную дудку, которая оглушила и рассмешила меня. Праздник удался. Меня озарила мысль, что теперь в холле не было ни одного человека, которого бы смущало мое общение с Деймоном, притихшим в стороне и с настольгической улыбкой наблюдавшим за тем, как я получаю должное внимание и подарки. Мысль паршивая и эгоистичная, но… Это ведь мой праздник, верно?        Подарки — тема, требующая отдельного внимания. Я (как любой нормальный человек) люблю подарки. Даже очень. Однако все зависит от того, кто же эти подарки вручил. И в этот замечательный день, окружив себя исключительно приятными людьми, я могла с чистой совестью и неподавляемой радостью вскрывать коробки. Форбс оттащила меня к большой куче сваленных подарков и принялась мне помогать их распаковывать и сортировать. От Кэр и Ника я получила один общий подарок — красивый золотой браслет, который обладал особой ценностью. Лиз преподнесла мне целую коробку разных подарков, среди которых я нашла сертификат в магазин косметики. Полезно. И похвально. Люк не скупился на драгоценное колье, которое он мог себе позволить, и подложил к нему раскраску-антистресс, что, конечно же, было «шуткой психолога». Лили перевела на мой счет хорошенькую денежную сумму, но мой интерес был обращен к маленькой коробочке, что вручил мне Коннор, не позабывший о знаменательной дате. И я затаила дыхание, когда рассмотрела простенький, деревянный брелок, на котором было высечено всего лишь одно слово «Верь». И оно заставило меня содрогнуться. Кэр, глянув на скромный брелок, фыркнула и продолжила копошиться в коробках, когда же я застыла, скованная этим словом. Верь. Верь в себя? В лучшее? Верь кому-то? Черт знает. Но я замерла перед этой надписью… Коннор не мог купить что-то дорогое и роскошное, но его подарок имел важную ценность. Я взглядом попыталась найти домоуправа, но не смогла различить его силуэт, а потом и вовсе отвлеклась на хрипловатый голос, раздавшийся позади меня.        — Мне кажется, Кэр больше рада всему этому, чем ты. — усмехнувшись, произнес Деймон и остановился между мной и Форбс. Он без особого интереса оглядел подарки, тоже не заострив внимание на брелке, и нахмурился, когда Кэролайн подала мне коробку, подаренную отцом. Открыть ее у меня совершенно не было сил. Я с нежеланием приняла ее, покрутила в руках, и Сальваторе наверняка заметил тоску в моих глазах.        — Элли, — с тихой мольбой позвала я стоявшую неподалеку горничную, одну из тех хрупких девушек, следивших за порядком и готовых помочь в любую минуту. Она быстро подбежала ко мне и приготовилась выслушать просьбу, а я только протянула ей коробку, тяжело вхдохнув и переглянувшись с непонимающими Кэр и Деймоном. — Отнеси это, пожалуйста, в мою комнату. — произнесла я, и горничная торопливыми шажками помчалась вверх по лестнице, чтобы исполнить мой вежливый приказ.        — Что такое, Елена?.. — с осторожностью спросила Форбс, не поняв избавления от подарка отца.        — Так надо. — с какой-то неприятной строгостью огрызнулся Деймон, огорченно оглядев меня и одним только прищуренным взглядом дав Кэролайн понять, что ей пора отойти к другим гостям. Что ж… Хотя бы один человек в этом огромном холле мог прочитать мои мысли. Сердце отбивало неадекватный ритм, но опять успокоилось, стоило Деймону взять мою ладонь в свою. Я инстинктивно начала озираться по сторонам, боясь, что кто-то увидит нашу близость, наше непорочное доверие и потаенные, светлые, чересчур нежные в этот миг чувства. Но ни болтавшим Лили и миссис Форбс, ни улыбавшимся Нику, Мэту и Люку, ни подоспевшей к ним Кэролайн не было до нас дела. К счастью, конечно же. — Я могу его вернуть, если хочешь. — снова заговорил Сальваторе, но я отрицательно закивала головой.        — Дей…        — Он мог хотя бы десять минут побыть на дне рождения собственной дочери. — сквозь зубы процедил Деймон, выражая всю свою неприязнь к моему отцу в каждом слове.        — Всё нормально. Правда. — отозвалась я и улыбнулась, прильнув к парню и обняв его. Совсем невинно. Я обняла его с живым чувством благодарности и настоящей любви, какая лучами билась внутри меня. И нет, меня вовсе не смущало присутствие Лили, догадывавшейся о нашей если не физической, то моральной близости, не стеснял добрый и нежный взгляд Лиз или радостной Кэролайн. Никто. Никто не был важен для меня в эту минуту так, как Деймон. Он обнял меня в ответ и неохотно покосился на гостей, увлеченных пышностью праздника и будто позабывших обо мне, вдруг исчезнувшей за крепкой и широкой спиной парня. Всё снова исчезло, и только грохот веселой музыки возвращал меня к реальности, не давая окончательно потерять здравое сознание.        — Мой подарок будет чуть позже. — окинув оценивающим взглядом кучку подарков и рваные клочки оберточной бумаги, тихо сказал Сальваторе. Маленький деревянный брелок я все еще сжимала в руке, почему-то не желая расставаться с таким драгоценным и важным словом. Верь. Верю и… Что? — Идем танцевать? — видимо, решив, что пора бы вытаскивать меня из грустной задумчивости, с вызовом предложил Деймон и ухмыльнулся, даже не рассчитывая на мой отказ. Я заулыбалась, попросту не владея собой, и поддалась ему, последовав на импровизированный танцпол посреди просторного и украшенного холла, который вместе с нами заняли Кэр и Клаус.        Вечеринка постепенно набирала обороты: музыка становилась громче и безумнее, наши тела раскрепощеннее, а настроение выше. Я даже не заметила того, как Лиз и миссис Сальваторе, удивительным образом нашедшие общий язык, покинули нас, дабы не смущать и не быть лишними. За окном становилось темнее, день уходил в тень, но казалось, что с приходом темноты праздник лишь разогревался и достигал своей высшей точки. Весь этаж пылал и взрывался под натиском нашего смеха, шумных разговоров и пестроты ярких украшений. Гирлянды мерцали и отбрасывали дрожащие тени на стены, Кэролайн, танцуя и вопя, постоянно улыбалась, липла ко мне и пыталась набрать в руки как можно больше цветных шариков. Я смеялась, хохотала от всей души, не сдерживая искренних эмоций и прям-таки ощущая прилив неожиданного счастья, что накрыло меня вместе с волной веселья. Мэтт держался в сторонке, возле Паркера, который вел с ним какой-то долгий разговор, однако позже он набрался смелости пригласить меня на медленный танец, что сопроводилось закатыванием глаз недовольного Деймона. Робко положив ладони на мою талию, Донован неумело вальсировал со мной возле длинной стойки с закусками и не отводил от меня доброго взгляда. Друг. И я была просто обязана подарить ему этот момент, тихий и волшебный. Меня забавлял румянец на его радостном лице и то, как он неуверенно и трепетно касался меня… Вскоре нас прервали сумасшедшие скачки Кэр и ее спутника, который резко сменил музыку и оживил атмосферу нашего танцпола. Всё действо напоминало мне какой-то детский праздник, неотъемлимой частью которого были вкусности, танцы, смех, шарики и бегавший по кругу смешной щенок. Реми постоянно находил меня и тыкался холодным носом в ногу, вынуждая взять его на руки. Пожалуй, он-то и был главным подарком на мое совершеннолетие. Мое внимание вдруг полностью обратилось на Майклсона: он представился мне в этот вечер совершенно иным, слишком развеселившимся и шумным. Первые встречи заставили меня думать о нем как о парне благородном, спокойном и удивительно адекватном, но ситуация с его интригами перевернуло мнение о нем. Каждый раз Клаус открывался с новой стороны: от уравновешенного джентельмена он перешел к щедрому романтику, из которого перевоплотился в загадочного обманщика, что теперь походил на веселую оторву, скакавшую по всему холлу и кричавшую вместе с Форбс. Причем, Деймона не удивляло поведение друга, и лишь позже я узнала, что Майклсон находился в легком опьянении, которое и разожгло его, растормошило и оживило. В изумрудных зрачках искрился ненормальный блеск, и воодушевление парня больше настораживало меня, чем радовало.        — Да что с ним?.. — подперевшись к Сальваторе, недоумевающе спросила я, когда Ник подхватил Кэролайн на руки и стал кружить, выкрикивая какую-то глупую речевку. Деймон с поразительным спокойствием наблюдал за ними, стоя у стены, потягивая весь вечер один бокал виски и поедая маленькие кексики, за которыми тянулся к стойке.        — Расслабься, сегодня он может быть таким. — сказал Деймон и показал мне загадочную ухмылку, которая была предвестником чего-то интересного.        — Почему же? — допытывалась я и, не дав парню поднести кекс к своему рту, отняла его и торопливо откусила небольшой кусочек. Сальваторе рассмеялся и перевел затуманенный голубой взгляд на мои губы, которые я облизнула, чем и раздразнила Деймона.        — Утром мальчик официально развелся. — чуть помолчав, сообщил он, и я выпучила глаза от удивления. Любопытство. Чертово любопытство. Я едва ли не поперхнулась, услышав такую весть, и потребовала от парня подробностей, на что он пожал плечами и задумался.        — Кэр еще не знает? Почему ты ничего мне не сказал? И что там вообще за история?        — Кажется, сейчас и узнает… — прищурившись и проводив глазами парочку, вдруг направившуюся к лестнице, озадаченно произнес Деймон, пропустив мимо себя все мои вопросы. Я ничего не понимала и злилась на парня, который явно знал об этой интрижке больше меня, однако на некоторое время взяла раздражение под контроль, когда Сальваторе кивнул в сторону, предложив последовать за ними.        — Типо… Серьезный разговор? Они поэтому ушли? А что… с той… женой? — не унималась я, прям-таки перелетая ступеньки и цепляясь за Деймона, чтобы не упасть. Грохот музыки оставался позади нас, превращаясь в глухой отголосок, и я позабыла даже о теме самого праздника, увлеченная только подругой и тайной Клауса. Мы шли… следить. Да. Я и Деймон поспешно двинулись за парочкой, которая почему-то выбрала для переговоров комнату Сальваторе, и тихо подкрались к двери. Остановившись у косяка, Деймон притянул меня к себе и приобнял, жестом приказав молчать и без эмоциональных всплесков следить за развернувшейся сценой. Кэр и Ник остановились посреди спальни, даже не оглянувшись на дверь, словно и не думали о присутствии шпионов, когда же я с неугомонным любопытством и широко раскрытыми глазами запоминала каждое их движение и пыталась разобрать обрывки фраз. Музыка мешала нам и заглушала тихие голоса, и я устало замычала, что вынудило Деймона смирить меня строгим взглядом. А я усмехнулась… Подарки, танцы, игра в шпионов… Идеальная программа мероприятия. Слава организаторам.        — Она не от меня… Я подсчитал… даже сроки не сходятся! — отчетливо донеслось до нас, когда Клаус повысил голос. Мы с Деймоном заинтригованно переглянулись и обострили внимание.        — Тогда у тебя проблемы с математикой! — яростно выкрикнула подруга и метнулась к двери, отчего мы с Сальваторе резко отпрянули и словили дозу неприятного адреналина. Однако Форбс не вышла. Я снова заглянула в комнату и приметила, что Клаус схватил ее за руку и не позволил уйти. Их реплики смешались в неразборчивый звук, по которому мы определили начало эмоциональной ругани, захватившей недавню идиллию этой пары. Деймон вдруг плотнее закрыл дверь в комнату и вытащил из меня разочарованный вздох. Концерт окончен. Занавес опущен. Серьезно? На самом интересном месте?        — Эй! Деймон… — возмущенно заныла я, с притворной обидой скосив на парня карие глаза. — Так что там? Я ничего не поняла…        — Идем. — он ничего больше не сказал и уже сделал шаг в сторону, когда я остановила его своим голосом.        — А если они там что-нибудь разобьют?        — Ник знает, что после этого с ним будет. — самоуверенно ответил Деймон, поведя бровью, и тут же раздался противный звон разбившегося стекла. Что-то прилетело прямо в закрытую дверь. — Урожай 66-го года… — дрогнувшим хриплым голосом проговорил Сальваторе, смотря перед собой растерянным пустым взглядом. — Они сейчас не бутылку разбили… Они мне сердце разбили…        — Так, — едва перестав смеяться над Деймоном, собранее заговорила я и скрестила руки на груди. — Теперь объясняй, какого черта. Когда он развелся и…        — Барби сама тебе всё расскажет. — устало закатив глаза и цыкнув, проворчал Сальваторе, не принимая моих капризов. Я недоверчиво уставилась на него, пытаясь выстроить логическую цепочку, касавшуюся любовной линии Форбс. Во-первых, стоит отметить, что меня радовала новость о его «освобождении». Во-вторых, я помнила о возможном ребенке и каком-то заграничном таинстве. В голове возникло чересчур много вопросов, и по выражению бледного лица Деймона я поняла, что ждать от него ответов бесполезно. Хотя бы просто потому, что сейчас жизнь Кэролайн и мелкие сцены снова перестали иметь значение. — Самое время для моего подарка. — чарующе произнес Сальваторе, нахально улыбаясь и вынуждая меня томиться от большего интереса.        — И?.. — нетерпеливо спросила я, после чего Деймон, не произнеся больше ни слова, потянул меня обратно на первый этаж, заставляя позабыть об оставленных в комнате Кэр и Клаусе. Уготовленный парнем сюрприз был для меня настоящей загадкой, и сердце затрепетало в моей груди от близости долгожданного момента. Нельзя сказать, что весь вечер мои мысли крутились вокруг предназаченного мне подарка. Нет. Напротив, я даже не вспоминала об этом. Однако после слов Деймона и его хитрой улыбки любопытство начало нещадно разрывать меня… Но Сальваторе резко остановился посреди коридора, словно вспомнив о чем-то, и оглядел меня с ног до головы. Прищур скользнул по мне с таким оцениванием, что я вздрогнула и тут же отправилась переодеваться по приказанию парня.        Я даже предположить не могла, зачем было необходимо сменить платье на джинсы и бежевую дутую куртку, чтобы покинуть свой же праздник и куда-то уехать. Деймон объяснял это тем, что настало время для его подарка, чем заинтриговал и сильнее разжег неуемное любопытство. Казалось, я никогда в жизни еще не собиралась так быстро, и спустя несколько минут уже быстрым шагом преодолевала огромный украшенный холл, держась за руку Деймона. Я разом забыла обо всем и всех: о Мэтте и Паркере, оставшихся за столом, о ссорившихся на втором этаже Кэролайн и Клаусе, о присутствии Лиз и Лили, которые вдруг перегородили нам путь к выходу из дома. Я, едва справляясь с неловкостью, тупила взгляд в пол и ждала, когда им всё разъяснит Сальваторе, но мы подвергались пыткам тяжелого молчания. Ну как молчания… Музыка грохотала на все этажи, начинали лопаться шарики… Но между нами, стоявшими друг против друга, разверглась бездна. Как всё объяснить этим женщинам, если причину ухода не знала я сама? Вопрос на миллион. В куртке, с счастливыми глазами и улыбкой до ушей… Ладонь в ладонь.        — Миссис Форбс пора ехать, я решила ее проводить. — первой из нас заговорила Лили, и я была действительно благодарна за некую «слепоту». Не обращая внимание на то, что я держала парня за руку, при этом собираясь с ним покинуть дом, Лили спокойным тоном задала милую беседу и даже улыбнулась, вероятно, посвящая свою доброту исключительно Лиз. — Вы решили сбежать? — неожиданно для меня добавилу она, и сердце предательски забилось чаще.        — Не нарушать же традиций. — разойдясь в улыбке и ближе подперевшись ко мне, ответил Деймон. Он еще несколько секунд обводил взглядом свою мать, а потом переключился на Лиз, вообще не понимавшую происходящего и желавшую удалиться с мероприятия, частью которого она больше не являлась. — Начала выбирать подруг не по статусу? — с издевкой произнес Сальваторе, и я мысленно дала ему подзатыльник. Он улыбнулся одной из своих соблазнительных улыбок и вынудил меня закатить глаза. Засранец. Однако его мать (чему я уже не удивлялась) адекватно приняла колкость и даже усмехнулась, с какими-то огоньками во взгляде уставившись на парня. На ее бледном лице наконец-то промелькнул теплый свет, и это не могло меня не радовать.        — Это обыкновенное гостеприимство. Но тебе, видимо, оно незнакомо. — миссис Сальваторе произнесла эти слова так ровно и мило, будто бы прочла несколько строчек из молитвенника. Она едва заметно ухмыльнулась и двинулась к двери, провожая Лиз и возвращая ее к какой-то легкой беседе. Я рассмеялась и глянула на Деймона, который не был готов к колючему ответу вдруг оживившейся матери.        — Сразу ясно, в кого ты такой. — выпалила я и закусила губу, подсматривая за двумя женщинами и с нетерпением дожидаясь, когда мы сможем незаметно для остальных выскользнуть из дома. Сюрприз. Не люблю их. Просто потому, что становится любопытно. А любопытство… Губит. Всегда. Вы это уже знаете. — И куда мы? — спросила я, когда мы вдвоем вышли на улицу и сразу поддались порывам холодного вечернего ветра, гулявшего по мраку элитного района. Холмистые леса, объятые темной дымкой тумана, возвышались вокруг нас подобно стене, устремленной к черному небу. Я поежилась, лучше укуталась в теплую куртку и обвела глазами просторный участок перед домом Сальваторе, совсем не зная, что меня ждет дальше. Деймон оставался непоколебимо спокойным и сдержанным, что дико бесило, и мне хотелось поскорее выведать у него подробности предстоявшего действа. Подарок? Поездка? Что? Он повел меня в сторону большого гаража по забавной тропинке, на которую падал белый свет разбросанных по периметру низеньких фонарей. Сердце отдавало удары в виски, и я кусала губы, постоянно косясь на парня и пытаясь понять его настроение. Загадочный. Хитрый. Самоуверенный. Грациозный. И неизменно красивый… Его голубой прищуренный взгляд в темноте казался еще ярче и пронзительнее, и я на какой-то миг забыла и про сюрприз, и про дату, и даже про саму себя. Люблю. Нормально ли так сильно его любить?..        — Хватит на мне виснуть, мелкая. — усмехнувшись, проворчал он, когда я ближе прильнула к нему и допекала своими расспросами. Я напоминала себе маленькую наивную девочку, которая прыгала от радости и улыбалась даже деревьям, вызывала у Деймона умиление и странное чувство, сверкавшее в его глазах. Мы быстро добрались до гаража, и я озадаченно нахмурилась, путаясь в догадках и едва принимая картинку перед глазами. У стены закрытого невысокого гаража среди темноты подступавшей ночи я разглядела нечеткий продолговатый силуэт. Нечто передо мной было накрыто серым полотном, вынуждая меня чуть ли ни скулить от интереса. Сомнения. Догадки. Холод. На улице было холодно, и мои щеки начинало колоть. Куртка грела мое тело, когда же лицо ударял порывистый осенний ветер, подхватывавший мои волосы. Тихо. Темно. И неуемное сердце… Я затаила дыхание, вытаращившись на что-то передо мной и дожидаясь хоть каких-нибудь слов Деймона. Казалось, что тяжесть окружавшего нас леса пропала, и внутри отчего-то становилось весело и легко. Что же он решил мне подарить, черт возьми?.. Я уже пылала от нетерпения и топталась на месте. Сальваторе, нарочно изводя меня, медленно подперся к очертанию моего подарка и, глянув на меня с необычайной нежностью и пониманием, резко сорвал серое полотно и отбросил его в сторону. Я взвизгнула, почуяв, как меня пронзили искрившиеся лучики настоящей радости. Кричала как сумасшедшая и сразу же кинулась на Деймона, запрыгнув на него и чуть ли не удушив в объятиях. Мир потерял значение. Совсем. Сальваторе, пожалуй, опешил от моей неадекватной реакции, но крепко держал меня на руках и ответил на эмоциональный, бешенный как я сама поцелуй. Мотоцикл. Я серьезно. Подобно маленькой обезьянке я висела на Деймоне, обхватив его руками и ногами, и постоянно вертела головой. Сальваторе. Мотоцикл. Сальваторе. Мотоцикл. Сальваторе… Мотоцикл!!! Я снова что-то провизжала и резко осеклась, не узнавая свою же персону. Так могла бы вести себя Кэролайн. Или кто-нибудь еще. Но не я. Мотоцикл! К черту. Отбросив всякие мысли, сомнения и гнетущие рассуждения, я наконец-то отлепилась от парня и бросилась к внушительных размеров железяке. Как управлять, как на этот транспорт взбираться и что вообще делать — я не знала. Но была уверена, что мое подсознание, так долго грезевшее об этой крутой штуковине, точно имело план действий. Мои глаза, пожалуй, блестели ярче, чем отполированный черный мотоцикл передо мной, в материальное существование которого я с трудом верила. Забавно, что я сразу вспомнила про надпись на брелке… Моя давняя мечта сбылась. Помнится, когда-то я сама вылепила свое заветное желание Деймону, что теперь с довольной ухмылкой и ясным, любящим взглядом наблюдал за мной, позволяя мне без чужого вмешательства рассматривать и лапать свой подарок. Удивительно.        — Спасибо… — немного успокоившись, выговорила я, и Сальваторе, застегнув свою кожанку, подошел ближе к мотоциклу, что-то проделав с фарами. Его веселила моя радость, и он смотрел на меня как на ребенка, наконец-то получившего давно обещанную игрушку. А моему счастью и правда не было предела: я глаз не могла отвести от железяки и восторженно что-то лепетала.        — Прокатимся? — кивнув на мой новый транспорт, произнес Деймон, и былая уверенность куда-то пропала… Внутри начинал зарождаться страх, и я даже не предполагала, как взберусь на мотоцикл и возьму его под управление. Всё тело свело, внутри что-то надоедливо кололо, и Сальваторе рассмеялся, притянув меня к себе и поцеловав в щеку. — Только пообещай мне кое-что.        — М? — заглянув в ярко-голубые, залитые небывалой нежностью глаза, промычала я, но Деймон медлил с ответом и тяжело вздохнул, зажимая меня между собой и мотоциклом.        — Пообещай, что без меня ты на него даже не сядешь. Только со мной, ладно? — чересчур серьезно прохрипел он, и я не придала его словам никакого значения и сразу полезла на сидение. Сальваторе тут же остановил меня, сковал в своем объятии и потребовал ответа, прожигая меня глазами. То ли грустными, то ли… Тоска вперемешку с болью и опаской.        — Какая разница… — театрально закатив глаза, отозвалась я, но не растопила лед в зрачках парня.        — Потому что… Если что-то пойдет не так, мы будем вместе. — тихо и монотонно проговорил Деймон. Я вздрогнула от этих слов. Все искорки резко потухли внутри меня, и я почувствовала больной укол в груди, вздохнув и опустив взгляд.        — Ты оптимист. — съязвила я.        — Пообещай. — настойчиво продолжал Сальваторе, и я сдалась, положительно кивнув головой. Это послужило официальным разрешением на поездку, Деймон снял мотоцикл с подножки и перекинул ногу через сидение. Каждое его движение было до чертиков точное и ровное, когда же я робко приблизилась к нему и никак не решалась сесть. Что-то ныло и останавливало меня, но я никак не могла понять собственной осторожности. Моя давняя мечта, моя прихоть. Откуда же взялся непонятный страх? Сальваторе завел двигатель, и по сторонам разлетелся громкий рев, который прибавил во мне неуверенности. Но… К черту. Здесь и сейчас. Я неумело взобралась на мотоцикл позади парня, вызывая у него издевательский, просто непростительный смех, и мертвой хваткой вцепилась в его спину. Держать Деймона крепче было просто невозможно. Близко. Рядом. Вместе. Его запах, куртка, усмешка — всё сводило меня с ума. И не только в этот странный, невероятный день. Как только я прильнула всем телом к Сальваторе, мотоцикл резко дернулся с места к воротам, и я даже не заметила, как Деймон ловко и быстро свернул на трассу вдоль лесного массива.        Адреналин необходим человеку как воздух. Поверьте, в нем нуждается каждый из нас. Билось ли когда-нибудь ваше сердце настолько быстро, что почти выпрыгивало из груди? Хотелось ли вам рвать землю у себя под ногами, потому что все тело переполняла буйная энергия? Я, не выпуская из стальной хватки спину Деймона, мчалась с ним на мотоцикле и ощущала себя абсолютно счастливым человеком, эмоции которого искрились подобно пламени. От характерного стука сердца и нахлынувшего чувства, которое появилось в груди и растеклось по венам, до спазма в мышцах и учащённого дыхания… Эффекты адреналина, которые мы ощущаем физически в своём теле, на самом деле начинаются в нашей голове. Провоцировать выделение адреналина — нормальная потребность организма, которая бросает людей и в азартные игры, и в экстремальные виды спорта, и в шумный клуб за выпивкой, и в омут опасных глаз, и в нелепые споры. Мы на дикой скорости неслись по пустынной дороге вперед, не замечая ничего вокруг и пропуская мимо ослепляющие полосы чужих фар. Рев, вспышки света, обжигающий холод. Безумство. Дыхание перехватило, в ушах зазвенел шум, сердце забилось чаще, зрачки расширились, а уровень крови вырос, пожалуй, в десятки раз. Из моей головы разом вылетели всякие мысли и сомнения, уже ничего не пугало и не тяготило меня, и я с глупой улыбкой смотрела в одну единственную точку, вокруг которой стал размытым весь мир. Казалось, что мы ехали по коридору из неясных очертаний хмурого ночного леса и блеклых красок редко проезжавших навстречу машин. Сумасшедшие… Оба. Громкий рев мотоцикла оглушал не только нас, но и наше здравое сознание, в какой-то миг я начала думать, чего хотелось больше: спрыгнуть на землю и плакать от испуга или смеяться и нестись дальше. Мы летили со скоростью звука, я визжала, и мой крик сразу оставался где-то позади. Всем своим телом чувствовала сосредоточенного на дороге Деймона, который неожиданно повернул в сторону, и мы чуть ли не завалились набок. Неадекватная жажда адреналина подавляла инстинкст самосохранения… И когда мы, преодолев достаточный путь от дома до знакомой лесной дороги к причалу, и остановились у высоченного дерева, я едва ли смогла сойти на землю. Ноги стали ватными, и я вся тряслась то ли от ужаса, то ли от избытка эмоций. И лыбилась. Как те самые люди в психушке. Холод пробирал мое тело, но вскоре я поняла, что погода никак не влияла на это. Холодно было от смеси испуга и счастья. Безумство. Кто, если не Деймон, подарил бы мне такую запоминающуюся поездку?! Я получше закуталась в свою дутую куртку, накинув на голову капюшон, и подпрыгнула на месте, не оставляя надежду прийти в себя и снова овладеть собственным разумом и телом. Невероятно. Самое дикое, неповторимое чувство. Вокруг была успокаивающая тишина… Мы приехали на причал, но остановились достаточно далеко от него, не имея возможности разглядеть ровную гладь воды за плотной стеной устремленных к черному полотну небес деревьев. Исполинские дубы обступали нас и скрывали в этом мрачном, осеннем лесу, в самом воздухе чувствовался холод и характерная октябрю сырость. Величественная природа в очередной раз покорила меня своей особенной красотой и сумраком. Я улавливала глухой плеск речки, и мне хотелось добраться до помоста, с которого можно было разглядеть далекие огоньки, оставлявшие на воде мигающие цветные полосы. Вдох. Выдох. Я никак не могла раздышаться и устоять на месте.        — Это… Это… Я даже сказать ничего не могу! — выкрикнула я, дрожащая и довольная. Деймон рассмеялся и поставил мотоцикл на подножку, оставив его у широкого дерева и подойдя ко мне. Я вновь кинулась на парня и обняла его, попросту не зная, как еще поделиться с ним всем спектром приобретенных эмоций и выразить свою безграничную благодарность. Удивил. Опять, черт возьми, он смог меня удивить и покорить мое сердце… Мне стало гораздо лучше и теплее в его сильных руках, Деймон до боли сжимал меня в объятии и помогал справиться с радостным бешенством. И его это, конечно, веселило.        — Знал бы я, что ты так свихнешься… — усмехнувшись, пробурчал он и уткнулся в мою шею, опаляя горячим вкусным дыханием. — Мне ведь надо немного подождать, чтобы сказать, что это еще не всё?        — Что? — вскинув брови, вопросительно спросила я, и мой громкий голос взмыл куда-то вверх над просторами темного леса. — Но…        — Идем. — не переставая умиляться мне и моей ребяческой, нелепой реакции, Деймон кивнул на кривую заросшую тропинку, ведущую к песчаному берегу реки, и больше не сказал ни слова. Как и я. Впрочем, вряд ли бы я могла вернуть дар речи после увиденного…        Пройдя несколько шагов мимо огромных, покачивающих ветвями на ветру деревьев, мы вышли к обрыву и аккуратно спустились на песок, направляясь к старенькому помосту. И я затормозила еще на берегу, замерев как статуя и округлив глаза, в которых наверняка отражалось увиденное прекрасие. Я ведь говорила, что мне полюбилось это укромное особенное место? Теперь ничто не могло его мне заменить, как и парня рядом со мной, который с некой осторожностью косился на меня и не знал, как я приму великолепное новшество. Спокойная вода, пустынный песчаный берег, стена из оголенных деревьев и бескрайнее черное небо, уходящее куда-то вдаль, где на горизонте мерцали сигнальные огоньки. Синие, красные, желтые… Но я смотрела исключительно на помост и тянувшуюся вдоль него нить с фонарями. Это мягкое освещение лишь добавяло романтики, и я заулыбалась, осознав, что Деймон устроил это для меня. Красивые, небрежно висевшие на бортиках ветхого помоста огоньки делали место еще уютнее, переводили на себя всё мое внимание и вызывали улыбку.        — Боже… — еле слышно произнесла я, хлопая глазами и медленно проходя на помост. Доски скрипели под ногами, я дошагала к самому краю и облокотилась на бортик, всматриваясь в темную глубину реки, отражавшей новые огни.        — Нравится? — приблизившись ко мне со спины и слегка приобняв, сказал Сальваторе, и я посчитала этот вопрос глупым, а ответ очевидным.        — Да! Но как? Как ты провел сюда электричество вообще… И… Когда ты успел? Так красиво… — отозвалась я. Мои фразы льстили Деймону, он довольно ухмылялся и скользил по мне своим пронзительным голубым взглядом. Как говорится, шалость удалась.        — Без помощи Барби и разведёныша, к сожалению, не обошлось. — с притворной досадой выпалил он, и я рассмеялась, развернувшись к Сальваторе и сцепив руки за его шеей. Мы вдвоем. Одни. В самом лучшем месте во Вселенной. После поездки на мотоцикле. В мой день рождения. Плохо верилось, что это не сон… Но я вновь вспомнила о подаренном Коннором брелке, и сразу отогнала сомнения.        — Так вот, значит, в какой больнице она пропадала… — с наигранной обидой процедила я и опять заулыбалась. Разоблачение века. На душе стало слишком тепло и хорошо. Подруга и самый любимый человек старались удивить меня, и им это удалось. Грусть? Нет. Ни о какой грусти, которая донимала меня днем, и речи не шло… — Спасибо. За всё это и…        — Да ладно, — отмахнулся он. Я чуть наклонилась к нему и коснулась его губ своими, подарив мимолетный и совсем детский поцелуй, из-за чего он разочарованно вздохнул и заулыбался. — Ты ведь и так знаешь, что я тебя люблю. А я знаю, как сильно ты меня. Слова никогда не имеют значения. — почти прошептал он, не отходя от меня и соединив наши лбы. Даже дышали в один такт. И мне было достаточно чувствовать его ладони на моих плечах, чтобы знать: он никогда не отпустит. Никогда. Откуда такая уверенность, спросите вы? Черт знает. Но он в сотый раз был прав насчет ничтожности бесполезных и пустых слов. Мы всё знали сами. А я знала и то, что впереди у нас была целая ночь на этом необычайно красивом тихом причале в уединенном уголке леса. Ни-ко-го. Только мы. И радость, и счастье, и сумасшествие вдруг накрыли меня… Деймон поцеловал меня, прижав ближе к себе и стянув с лица капюшон. Какой-то счастливый, невероятный момент. Его губы подхватывали мои, тихий стон слился с его шумным дыханием, пока наши силуэты пропадали среди темноты, нарушаемой яркими точками фонариков. Сальваторе протестующе замычал, когда мне пришло сообщение от Кэролайн, и я неохотно отвлеклась. На экране появилась нечеткая фотография, увидев которую, я шокированно ахнула и округлила глаза. Я не могла поверить изображению. Во мне проснулась тысяча противоречивых чувств. Внутри меня жестоко боролось понимание с непониманием. Причем, первое было синонимом поддержки, когда же второе — проявлением моей абсолютной глупости. Удивление забрало способность дышать… Смеяться или упасть в обморок? Наверное, я выбрала бы второе, но Сальваторе все равно бы подхватил меня. Вот теперь точно сюрприз.