Горе

       Жизнь часто бывает несправедливой. Слишком часто. Только подумайте, сколько раз судьба поворачивалась к вам спиной, а люди плевали в душу… Я уверена, такое было. Кто-то говорит, что черная полоса сменяется белой, что после дождя выходит солнце. Но где это чертово солнце, когда становится чересчур плохо?        Несправедливо, когда человек никто, а у него есть всё. Несправедливо, когда стараешься, из кожи вон лезишь, но все нити наверх оборваны. Несправедливо, когда без причины отнимают счастье. Или умирает человек. Несправедливо. Я была крайне возмущена и раздражена, постоянно думая про увольнение Коннора. Мысли о вчерашнем дне попросту не оставляли меня и мучали. Да так, что всё внутри сжималось от неприятного, паршивого чувства. Я сидела в комнате Деймона, закарабкавшись на кровать с черной постелью, и пыталась делать уроки, чтобы отвлечься от надоедливых размышлений. Однако не помогало. Разложив на коленках учебник и тетрадку, я чиркала ручкой по клеткам на листке и даже не понимала, что делала. Невыносимо. Разве можно было сосредоточиться на глупой задаче по физике, когда сердце бешенно колотилось от злости и непонимания?        — Забастовка продолжается? — усмехнувшись, сказал Сальваторе, и я резко подняла на него взгляд. Парень зашел в комнату с едой на серебристом подносе и аккуратно прикрыл за собой дверь, продолжая с умилением таращиться на меня ярко-голубыми глазами. Всё те же черные как смоль растрепанные волосы, рубашка, ухмылка… Но дико бесил. Прям-таки в эту минуту. Возможно, я ждала от него каких-то радикальных действий и протеста, а, может быть, стала узником своего необузданного гнева. Тишина. В мрачной комнате застыло молчание, и серая мгла упала на гладкие стены и мебель. За панорамным окном — туман, на душе — странная боль. Деймон присел на край кровати возле меня и пододвинул еду, пытаясь хоть как-то накормить воинственное кареглазое чудо. Я, нахмурившись, отбросила учебник в сторону и потянулась за стаканом апельсинового сока, пытаясь успокоиться и смириться. Сальваторе же заметно посерьезнел и закусил губу, словно думал о чем-то таком, что сильно его тревожило. Наверное, я. Или упавшая с шумом на пол тетрадка.        — Я не выйду отсюда, пока отец мне всё не объяснит. — четко выпалила я и сложила руки узлом, откинувшись на подушки. Ненавижу. Всех. И только Деймон, тяжело вздохнувший и привалившийся рядом, давал возможность чувствовать хоть маленькую частичку необходимого тепла. Люблю. Но все равно дико бесит…        — Звучит как угроза. — съязвил он и нахально заулыбался, уставившись на меня, слишком упрямую и злобную в этот отвратительный день. Впрочем, почему только день? Неделя. Месяц. Год. Я хмыкнула и отвернулась от парня, что стало для него причиной еще ближе подлечь ко мне и прикоснуться губами к шее, мучая мое тело своей близостью и опаляющим дыханием.        — Отстань. — ворчливо буркнула я, и парень удивленно вскинул брови, приподнявшись на локтях. Забавное лицо. Вроде бы и не раздражает.        — Ты серьезно? — находясь на грани терпения, недовольно спросил он. В его голубых, чуть прищуренных глазах промелькнула обида, и я театрально закатила глаза, притянув Деймона к себе и чмокнув его в щеку. — Между прочим, я планировал весело провести вечер. С тобой. Не дома. Пятница все-таки… — заговорчески добавил он, и я отрицательно качнула головой, вновь отодвигая парня и возвращая к себе учебник, буквы которого расплывались перед глазами и не имели никакого смысла.        — Теперь моя очередь. Ты серьезно? — использовав его же фразу, возмущенно процедила я. — Нет, правда… Тебе его совсем не жалко? Коннор ни в чем не виноват, его просто выгнали… Я не понимаю, почему даже Лили поверила в эту ложь! Ты думаешь хоть о чем-нибудь, кроме себя?        — Да ладно… — издав нервный смешок и пораженно уставившись на меня, протянул Деймон. — То есть, я еще и виноват? Грызешься со мной из-за чертова домоуправа?        — Коннор ведь не виноват! — вспыльчиво рявкнула я, продолжая упрямствовать. Сальваторе, шумно выдохнув, поднялся с кровати и прошел к панорамному окну, лишь бы не сорваться и не накричать на меня. Его голубые, наполненные раздражением глаза смотрели куда-то в пустынную, холодную и туманную даль холмистого леса за стеклом, и я вдруг почувствувала укол неизбежной обиды. — Отлично, продолжай быть эгоистом. Я и тебя видеть не хочу! — Горячка. Острая. Необъяснимая. Даже не подумав, я выпалила это и вынудила парня резко обернуться на меня, взъерошенную от злости. Сердце отбивало бешенный ритм. В мыслях крутился беспредел. Как же унять всё это…        — Долго продержишься без меня? — горько усмехнувшись, отозвался Деймон и прислонился спиной к холодному стеклу огромного окна, через которое в комнату падала осенняя мрачность. По моему телу прошлась неприятная волна мурашек, я вздрогнула и потупила взгляд, не зная, что делать дальше. Тишина. Напряжение. Какого черта?..        — Ты не зарядка для телефона и не деньги, чтобы я без тебя не выжила. — ворчливо буркнула я, уставившись в учебник. Всем своим нутром желая прекратить нелепую перепалку, я уже хотела броситься к Деймону и сказать, как сильно люблю… Но что-то внутри меня заставляло продолжать дуться. И почему всё так сложно?        — Меркантильная негодяйка. — больше с издевкой, чем с обидой произнес Сальваторе, после чего я фыркнула и запустила в него учебником, который не пролетел даже половины пути и упал на подушки. — Зато я кусочек твоего сердца.        — Просто перестань меня злить. — сказав это, я закусила губу и попыталась успокоиться. Тщетно. Ситуация с домоуправом стала последней каплей и хорошенько вывела меня из себя.        — А то что? Зацелуешь? — ухмыляясь, произнес Деймон.        — Или похуже.        — Тогда я продолжу. — его слова стали слишком хриплыми. Слишком размеренными. Я закрыла лицо ладонями и вскоре почувствовала его приближение. Шаги. Плавный прогиб огромной кровати. Прикосновение. Сальваторе снова завалился рядом и подбородком уткнулся в мое плечо, смотря на меня какими-то невероятно милыми голубыми глазками. Не бесит. Сто процентов. Я сдалась, улыбнулась ему и позволила забраться сверху. Вся невинность исчезла из горящих глаз Деймона, когда он властно подмял меня под себя и вдавил в кровать своим весом, и я ощутила внизу живота предательское тепло. Черт бы его побрал…        — Я утром видела отца, он сегодня будет дома. Нет. Поэтому… нет. — хватая воздух, которого стало катастрофически мало, дрожащими губами произнесла я и сделала бесполезную попытку столкнуть с себя Деймона, однако парень перехватил мои руки и завел их у меня над головой, полностью лишая возможности двигаться. Он по-хитрому щурил огненно-голубые глаза, медленно переводил нахальный взгляд с моего тела на губы и кружил мою наивную глупую голову. Влюбленные дураки. Но какие же счастливые…        — Плевать на всех. — хрипло прощептал он и губами припал к моей шее, заставляя меня довольно улыбаться и судорожно вздыхать. Вот же черт. Смеясь, я пыталась вырваться из стальной хватки, но Деймон продолжал меня держать и поглядывал на меня с убийственной дозой самодовольства в затуманенных глазах. Много тепла. Много улыбок. Много всего… Я обняла Сальваторе, притянув ближе к себе, и впилась в его губы, получая в ответ долгое, удовлетворенное мычание. Люблю. Кажется, так сильно попросту невозможно любить.        — Утром… — начала говорить я, когда Деймон оторвался от меня, чтобы отдышаться. Но парень снова потребовал поцелуя, и мне пришлось резко смолкнуть. — В школе… — на новом вдохе продолжила я, и мы вновь сплели языки. — Кэр сказала…        — Тсс… — с притворным неодобрением прошипел Сальваторе, с умилением разглядывая меня, лежавшую под ним и пытавшуюся что-то бессвязно лепетать. — Я не хочу ничего слышать ни о школе, ни о Барби, ни о ком-то еще… — не отрывая от меня ошалелого взгляда, Деймон медленно притянул к своим губам мою ладонь и оставил легкий, невесомый поцелуй, поднимаясь к моим плечам и неоднозначно ухмыляясь. Нереально. Чем я заслужила это счастье?.. — Черт! — вдруг выругался он, неожиданно отпрянув от меня и свалившись на свободную половину кровати. А я никак не могла остановить громкий, злорадствующий смех… Нелепо. Очень. Деймон, вскинув брови, раздраженно уставился на крохотного золотистого щенка, минуту назад цапнувшего его за пятку, а мне не хватало воздуха и сил, чтобы остановить истерический припадок смеха. Маленький, с блестящими глазками, Реми непонимающе глядел на меня и жалобно скулил, когда же Сальваторе, нахмурившись, запулил в него подушкой. Промазал, конечно же.        — Иди сюда, малыш… — пролепетала я, раскрывая объятия для маленького щеночка, неуклюже утыкавшегося холодным носом в кровать. Постучав на постели рядом с собой, я ждала, когда Реми отзовется на мой радостный писк, однако вместо него ко мне подполз Деймон, вновь поваливший меня на спину и захвативший мои губы своими. — Эй… Вообще-то я звала не тебя. — уворачиваясь от хихикнувшего парня, который быстро, но мягко целовал мою шею, проговорила я и почувствовала, как на мою ногу взобрался золотистый щенок. Тупик. Два моих любимых существа одновременно атаковали меня, и теперь мы непонятной веселой кучей катались по кровати, смешивая радостный лай с громким смехом. Словно соревнуясь с Сальваторе, Реми кидался на меня и шершавым языком лизал мою руку, гордо тявкая и лапами толкая удивленного Деймона, тут же забиравшего главенствующую роль и грубо подминавшего меня под себя. Мои глаза, пожалуй, горели самым настоящим огнем. Огнем беззаботного счастья. В этот миг я позабыла обо всем на свете, отбросила гнетущие мысли и просто смеялась, поддаваясь теплым ладоням Деймона. И кто бы мог подумать, что раздраженная и боевая минутами ранее Елена Гилберт будет довольно лыбиться и целоваться с Деймоном, пытавшимся обогнать золотистого щенка с черными преданными глазками. Ку-ку вокзал, ребята…        — Кто из нас пойдет закрывать дверь? — наконец-то отлипнув от меня, вдруг спросил Сальваторе совсем севшим голосом. Он смотрел на меня своими льдисто-голубыми глазами так пристально и проникновенно, словно весь мир вокруг него разлетелся на мелкие куски, обратился в пыль. Тяжело дыша, он провел кончиками пальцев по моему плечу и что-то неразборчиво промычал, закусив губу. Слишком соблазнительный. Слишком близко. Он усмехнулся, когда Реми лег у нас в ногах, а потом до боли сжал в своих руках мое тело, опаляя щеку горячим дыханием. Безумство. Неподдельное сумасшествие.        — Не сейчас. И не тут. — отрицательно качнув головой, тихо произнесла я, но Деймон лишь ближе прижался ко мне, вдавив в кровать и позволив почувствовать его напряжение, отчего я вздрогнула и отвела глаза, лишь бы не видеть синее пламя в его расширенных зрачках. — Дей…        — Какого, нахрен, черта?! — это не голос. Прогремел гром. Неистовый, оглушительный и яростный. Конец. Мир обвалился и замер. Черт. И тысяча чертей… Внутри всё сжалось от мгновенной боли, словно кто-то заморозил сердце и ударил по нему молотком, разбив на миллиарды тоненьких осколков. Это не голос. Ревел мотор какой-то машины, быстро проехавшей по нашим душам. Всё ушло в пятки. В голове — дикая пустошь. Давний, самый ужасный страх, терзавший мои мысли, выступил из тьмы и насмешливо предстал передо мной. Это не голос. Приговор. Громкий, убивающий, нещадный… — Что здесь происходит?! — гневно прорычал отец и, влетев в мрачную комнату, выпучил бешенные от ужаса глаза. Секунда. Две. Три. Нет. Остановка времени. Конец. Разруха. Бездна. Черная дыра, затянувшая меня на самое дно… — Какого черта, я спрашиваю! — кричал он, весь взъерошенный и пораженный. У этого вспыхнувшего человека не было лица: только полные ненависти незнакомые глаза и пробитая дрожью бледная фигура. Нет. Этого не может быть. Этого не должно быть. Этого никто не хотел… Но отец, походивший на обезумевшего от ярости психопата, стоял напротив кровати и уничтожал своим голосом всё мое существование. Не способная сразу понять, что действительно произошло в этот отвратительный миг моей жизни, я медлительно сползла с постели и пошатнулась, поднявшись на ватные непослушные ноги. Колени предательски дрожали, и я не могла принять реальность; белый шум, туманная пелена перед глазами и абсолютная пустота лишали меня всякой способности думать или двигаться. Свист. Мерзкий свист раздался в ушах, и я никак не могла понять, как нашла силы отлипнуть от Деймона, когда на пороге спальни появился отец и… И почему по моим щекам хлынули горячие слезы, вытянувшие наружу только-только осмысленную боль. Нет. Нет… Нет! Я не выдержала. Сорвалась. Сошла с ума от такой пытки. Мой крик оглушил всю комнату, и я грохнулась на пол, закрывая красное и мокрое от слез лицо ладонями, давясь собственными всхлипами. Больно. Почему же так больно… Я тряслась от своих же рыданий, до кровавых ссадин сжимала кулаки и жмурила глаза, лишь бы отказаться от действительности. Я не могла… не хотела видеть того, что было в следующую минуту после прихода отца. Разъеренный, словно ударенный молнией, он с потоком невыносимых ругательств кинулся на растрепанного, шокированного Деймона с многочисленными ударами. Кулак пришелся парню в лицо… Казалось, что из меня вырывали сердце. Медленно, дерзко и долго. Слезы уже стали подобием кислоты и щипали мои красные, с черными полосами щеки, и я едва нашла силы подняться, чтобы подоспеть к Деймону. Нет… Это не со мной… Это не правда… Это ведь не… случилось. Отец, не унимаясь, накидывался на парня с кулаками, нанося ему больные и неожиданные удары, вытягивая протяжные вздохи и растаптывая мою душу. Больно. И ему, и мне… больно. Я кричала, визжала на весь огромный дом и пыталась оттащить своего отца в сторону, успокоить яркую вспышку его злости… Но тщетно. Одумавшись и рукавом рубашки вытерев проступившую на бледном лице кровь, Деймон ответно бросился на моего отца, пытаясь отбиться от него и усмирить, подогреваемый прилетавшими в его адрес ругательствами и матами. Нет… Нет… Всё вокруг превратилось в какой-то сумбур. Собачий лай. Свист в ушах. Сон. Кошмар, от которого я никак не могла избавиться. Головокружение отнимало всякие силы, я была готова упасть от внутренней боли и горечи застилавших глаза мутных слез. Выкрики, рычание, шум опрокидываемой мебели… Разбитое лицо Деймона, рухнувший возле тумбочки отец, силуэт ошарашенной Лили, появившейся в дверном проеме… Не со мной. Это не со мной. Елена Гилберт не могла наломать столько дров… Но уже. Уже наломала. Я визжала так, словно в меня вонзали тысячи кинжалов, и царапалась как кошка, пытаясь оттолкнуть от себя подоспевших горничных, которым, видимо, было приказано привести меня в чувства. Больно. Невыносимо. Нет, черт возьми… Вокруг картинка из смазанных красок: комната, лица, голоса… И биение сердца. Ритмичное. Громкое. Неадекватное. Я растерянно смотрела по сторонам лишь в поисках одного человека. Деймон. Взбешенный, весь горевший какой-то ненормальной силой, он стоял впереди, закрывая меня собой, и держался за кровоточившую губу, сплевывая на пол кровь и полными отчаяния глазами таращась на мать. Нет… Отец, крехтя, что-то вопил и рвался обратно в бой, несколько охранников уверенно держали его в стороне и не давали шанса приблизиться к тяжело вздыхавшему Деймону хотя бы на шаг. Напряженная спина, взъерошенные волосы, пылающий необузданной яростью и болью взгляд. Он в расстерянности, как я… Мой. До последнего вздоха. До каждого удара. Мой, и пусть только попробуют его у меня отнять. Мой. И точка. Биться? Да пожалуйста. Я была готова перегрызть глотку любому, кто был в этой чертовой комнате и подумывал сделать хоть шаг в нашу с Деймоном сторону. Не отдам. И не отдамся.        — Что здесь такое? — на удивление ровным, спокойным голосом произнесла миссис Сальваторе, стоя в окружении свиты из работников. Ее лицо принадлежало какому-то безэмоциональному, уставшему от жизни мертвецу. Тяжело вздохнув, Лили перевела долгий печальный взгляд с парня на меня, но, не получив ответа, задержала внимание на озверевшем, вырывавшемся из хватки нескольких охранников отца. Не со мной… Нет…        — Уйди отсюда! Уйди! — истерично выкрикнула я отцу, когда разум постепенно начал проясняться и я лучше разглядела Деймона… Побитого, гордого и донельзя свирепого Деймона… По его губе сползала тонкая струйка алой крови, под глазом проступил темный ушиб… Больно видеть такое. Больно чувствовать. Я визжала, не имея никакого контроля над своими разогретыми до предела эмоциями. Смотрела на самого любимого человека и ненавидела того, кто причинил ему боль. — Ненавижу! Уйди! — срывая голос, продолжала я, прижимаясь к застывшему на месте Сальваторе. Казалось, что одно слово отца сорвет его с цепи. Я обнимала парня за плечи, лихорадочно целуя его и притягивая к себе, пытаясь успокоить и оживить. Застыл. И взгляд, и тело. Деймон не сводил холодного взгляда синих глаз с моего отца, как бы я ни кружила вокруг него. Бесполезно. — Я ненавижу тебя!        — Замолчи. — не выдержав происходящего, строго и кратко произнесла Лили, и я заметила, как задвигалась от нервозности ее челюсть. Неизбежность. Когда-то должно было это произойти. И она знала… Знала… Знала, но стояла без единой эмоции и молчала, не делая ничего для нас… Для Деймона. Ничего. Даже эту женщину, оцепеневшую и сожалевшую обо всем, я ненавидела до чертиков. Тряслась от своей истерики и визжала, цепляясь за парня. Слезы — душат, голова — кружится, боль — по всему телу. Не оставалось сил продолжать этот бред. Спонтанно, неправдоподобно и глупо. Цирк уродов. Меня пугало молчание отца, который издавал животные звуки злости и вырывался из стальной хватки крупных высоких незнакомцев в черной форме. Если бы не охрана… Поубивали бы друг друга. Что делать теперь, спросите вы? Без понятия. Честно. Меня пробивали электрические заряды, я дергалась как заядлая истеричка и кричала изо всех сил. — Уведите его и дайте успокоительное. Позовите Эмбер, она сделает укол. — с пугающей собранностью распорядилась Лили, кивнув на моего отца, и несколько крепких мужчин выволокли сопротивляющееся тело прочь из мрачной спальни Деймона. Темнота была всюду. И тишина. Она резала мне горло, душила, лишая воздуха, и давила на голову. Нет. Не этого я хотела… Меня разрывало на части от страха, безысходности и ужаса. Деймон… Мой. Только мой. И я люблю. Плевать, к черту всех… Люблю. Я снова что-то прокричала и принялась бить пустоту перед собой, дергая спутавшиеся волосы и глотая соленые слезы. Боялась и дождалась. Час расплаты за счастье. Что дальше? Что будет потом?        — Деймон, хватит. — по моей коже пробежались мурашки от неизменного тона Лили, и я поежалась, когда Сальваторе наконец-то справился с избытком злости и сбавил напряжение, пошевелившись, обхватив голову руками и негромко чертыхнувшись. Отчаяние. Боль. Растерянность. Молчание… Мы синхронизировали наши чувства и страхи. Даже сердце в один такт. Я смотрела на парня, искала хоть какую-то надежду в его убийственном взгляде и дрожала, как осиновый лист…        — Мелкая, успокойся. — выдохнув, хрипловато произнес он и вплотную подступил ко мне. Вырываясь, я еще дергалась от нервозности и плакала, однако парень силой захватил меня в плен рук и крепко-крепко сжал, не давая шанса выпутаться из его объятия. Теплее. Но не лучше… Не разбирая ничего в этом бардаке, я колотила его, пищала и терла красные глаза, а он молчаливо позволял выплескивать на него всю боль и обиду, стерпев даже царапины на шее от моих ногтей… Истерика. Бесконтрольная. Дикая. Недавно мною забытая. — Тише… тише… Елена, я люблю тебя, слышишь? Елена… Ну? Всё. Всё, тише… — шептал он, крепче прижимая к себе и зарываясь носом в мои волосы. Какое к черту спокойствие, если его самого трясло? От злости. От испуга. От всего.        — Почему он так… Почему?! — выпалила я, чуть отстранившись от Деймона и заглянув в его льдисто-голубые глаза. Они будто светились. Самые бешенные, сильные чувства в ярких зрачках… Я с шоком и жалостью смотрела на его побледневшее лицо и робко протянула к нему ладонь, легко касаясь четких скул. Ссадины. Запекшаяся на губе кровь. Ушиб. Больно… Я провела рукой по его щеке, прижимаясь к парню, и снова разрыдалась подобно маленькой девчонке, а он шикнул и поморщился, сжав мою ладонь в своей. Невыносимо. Всё это… невыносимо.        — Перестаньте. — как можно мягче проговорила Лили, прикрыв глаза и поджав губы. Я оглянулась на нее, погасшую, потерявшуюся в хмурости стен мрачной комнаты, и горько усмехнулась. Перестаньте. Серьезно?        — Именно. Уже хватит. — отозвался Деймон, неохотно отпрянув от меня и развернувшись к матери, которая, казалось, мгновенно поседела и постарела на десяток лет. — Если ты не вышвырнешь его отсюда, это сделаю я.        — Что ты такое говоришь? У нас через неделю свадьба, Деймон. Не говори глупости. То, что случилось…        — Я предупредил тебя. — строже прорычал Сальваторе и мельком глянул на меня, уже не рыдавшую, но всхлипывавшую и дрожавшую от неприятного холодка, пробежавшегося по коже. — Если ты ничего с ним не решишь, я лично на пинках выгоню его из моего дома. Заметь, из моего.        — Значит, так ты теперь заговорил? — усмехнувшись, парировала женщина, подперевшись прямо к Деймону и выпучив на него пустые, тронутые серой пеленой горечи глаза. Ее убранные в пучок волосы, казалось, совсем потеряли цвет, как и скромное домашнее платье. — А в другом случае ты и бедную девочку выгонишь из своего дома?        — Хочешь пойти следом за этим мудаком? — вскипел Деймон, повысив голос и возвысившись над матерью. Жутко. До дрожи… неприятной, колючей дрожи…        — Что ты мне сделаешь? — с вызовом вдруг процедила Лили, и я ужаснулась тому, как ее лицо искозилось от печали. Сальваторе молчал. Смотрел на нее сверху вниз и не произносил не единого звука. — Что, Деймон?        — Он здесь не останется, эта сволочь может поднять руку на собственную дочь. — убедительно сказал Сальваторе, наступая на мать и вынуждая ее прижаться к стене. Совсем потерянная и хрупкая. Но как всегда стойкая перед любой чертовщиной…        — Так иди и скажи ему это сам. — огрызнулась Лили и резко отвернулась, всем своим видом давая знать, что не будет продолжать бессмысленный диалог, переполненный неприязнью и ядом. Тишина застыла на каких-то ничтожных пять минут, прежде чем Деймон уверенно вышел из комнаты в коридор и направился к моему отцу. Конечно, я была против… Истерика набирал новый оборот. Я метнулась следом за парнем, собираясь любыми путями остановить его и отговорить лезть к моему отцу, но Лили схватила меня за локоть и задержала, позволяя своему сыну пойти на верную погибель. Вероятно, один из них точно уничтожит другого. Морально. Физически. Как угодно.        — Деймон, стой! Не надо! — умоляюще прокричала я ему в спину, кое-как выдернув свою руку из цепкой женской хватки. Колотило. И бросало в холод. Отстой…        — Пусть идет, раз хочет бороться. — обреченно и тихо промолвила миссис Сальваторе, не сводя с меня пугающих белых глаз.        — Ты знала… Ты ведь знала! — неразборчиво проскулила я и вырвалась вперед, намереваясь догнать парня. Страшно. По-настоящему, как никогда прежде. Не различая ничего вокруг из-за пелены соленых, горячих слез, я торопливо бежала в комнату отца по пустынному коридору и молилась, чтобы весь этот ужас кончился как можно скорее. И чтобы кончился хорошо… Воздуха мало. Сердце прочь из груди. Истеричные всхлипы уже походили на стоны, и я как израненная лань неслась в другую спальню, остановившись в тот миг, когда наткнулась на две спокойно стоявшие друг напротив друга фигуры. Двое мужчин. Двое главных мужчин моей жизни. Кровь против сердца. И наоборот… Я замерла на пороге, ухватившись за косяк, чтобы не упасть. Каменное выражение лица моего папы вызвало какой-то противный отголосок глубоко в груди. Не могла двигаться и даже дышать. Наверное, его успели напичкать транквилизаторами, чтобы усмирить гордый пыл и погасить острую злость. Деймон же был на грани… Но терпел. И терпел этот ненавистный мужской взгляд только ради меня. Кто бы знал, как я хотела разбить этот паршивый момент… По щеке моего отца скатилась одинокая слеза, прозрачная, кристально-чистая, но в ней был весь гнев и шок сегодняшнего дня. Да, этот человек теперь был спокоен и обездвижен благодаря качественным средствам. Но в этой слезе билось в ужасе его настоящее существо… В ней была ненависть ко мне. К Деймону. И, главное, к самому себе. Я невольно ахнула, увидев эту чертову отцовскую слезу, и зажмурилась, со слезами глотая подкативший ком боли.        — Елена, уйди, мы просто поговорим. — серьезно отчеканил Сальваторе, но я пропустила эти слова мимо себя и продолжила стоять, наблюдая за ними.        — Я не собираюсь с тобой говорить! — проревел отец, сдвинув брови и оскалившись, всем своим нутром возненавидев парня напротив. Я по-прежнему тряслась. Плохо. Очень плохо. Цепляясь за стену, я пыталась удержаться на ногах и смахнуть слезы, которые непроизвольно стекали по моему опухшему лицу при виде двух озлобленных, вскипевших мужчин. Паршиво. Как же унять эту боль… — Проваливай из моей комнаты, щенок! — отец сделал ничтожную попытку замахнуться на Сальваторе, но тут же отпрянул назад, полностью потеряв силы. Успокоительное действовало. Нервы натягивались как струны. Не способный кинуться в драку, уставший и всклокоченный, отец стоял на одном месте и, казалось, был готов уничтожить самого себя. Вина? В его глазах вина? За то, что не уберег дочь, не уследил? Смешно. И впрочем, к черту…        — Я не хочу тебя бить, ясно? Хотя это бы не помешало… — с удивительным здравомыслием промолвил Деймон. Он смотрел на измученного ударами жизни и припадком истерики мужчину тем самым взглядом, который вмещал в себя лошадиную дозу неприязни и презрения. Уверена, Сальваторе мог бы уложить его за пару минут… Но держался. Из последних сил терпел морду моего разгневанного отца и пытался настроить разговор, срывавшийся на крик и маты. — Просто заткнись и послушай. Мне плевать, что ты думаешь, я не собираюсь считаться с твоим мнением. Елене восемнадцать, и ты теперь вообще ничего не решаешь.        — Катись из моей комнаты!        — Если не закроешь свою пасть, то отсюда покатишься ты. Понял? — с вызовом отозвался Деймон, повысив тон стального голоса. На грани. Наверное, коснись я парня в эту минуту, меня пробило бы током. Зол. И взбешен. И страшно. Мой…        — Не смей ко мне приближаться. — когда Сальваторе сделал шаг вперед, недовольно прорычал отец и впервые за время бешенной суматохи посмотрел на меня… Без понимания. Без любви. Без толики жалости. С отцовской суровостью и злобой прожигал меня ужасом белых выпученных глаз и безмолвно твердил о том, что я не заслуживала его любви… мягкости… Перед ним я была маленьким, заплаканным ничтожеством, жавшимся к стене и раздиравшим соленые щеки. Холодно. Как же холодно и больно…        — Я понимаю тебя. В какой-то степени. — спокойнее произнес Деймон, отдалившись от моего отца и выставив перед собой ладони, показывая минутное перемирие. Вдох. Выдох. Я не понимала, был ли парень действительно настроен на здоровый диалог или фальшью маскировал неподдельную яростью, но всей своей потрепанной душой надеялась на лучший исход. Хочу как в сказке. Понимание, объятие, счастливый финал. И чтобы снова счастье… — Правда, понимаю. Ты ее отец, и она нужна тебе хорошей, послушной девочкой, которая сломает свою жизнь ради того, чтобы во всем устраивать тебе. Но… — Деймон сделал паузу, нервно сглотнув и покосившись на меня. — Я люблю ее любой. Она может быть пьяной, заплаканной, обиженной… Может кидаться на меня как истеричка или без дел валяться на кровати… Какой угодно. Ты вечно что-то от нее хочешь, промываешь ей мозги, даже не спрашивая, чего хочет она сама. Конечно, ты против всего этого. Знаю. Только вот мне плевать, и я все равно буду ее любить.        — Такая мразь может любить? — чуть помолчав и с горечью проглотив услышанное, прошипел отец. Молчание. Свист. Всего лишь мгновение. Я успела только всхлипнуть и закрыть рот ладонями, когда Сальваторе с размаху ударил моего отца кулаком по лицу, и он сразу же отлетел в сторону, упав рядом с кроватью. Из носа хлынула кровь, злости прибавилось в сто раз… А я испуганно таращилась на окаменевшего Деймона, чья грудь вздымалась под рубашкой от тяжелого дыхания. Бешенный. Хаос черных волос, лед синих пронзительных глаз. Мой. И мне не жаль отца… Ничуть. Он получил своё. Получил возмездие за всю мою боль.        — Я предупреждал, чтобы ты заткнулся. — с характерным пафосом и раздражением произнес Деймон, разрешив мне метнуться к нему в согревающее объятие. Слез стало много. Терзаний и мыслей тоже. Что теперь, черт побери, делать? Что нам делать? Много вопросов, и ни одного ответа…        — Отойди от него, малолетняя потаскушка! — раздался жесткий голос отца, и Сальваторе, совсем уже не контролируя себя, без промедлений сделал рывок в его сторону. Я чудом успела остановить парня и сжала его напряженные плечи в своих руках, успокаивая вспыхнувший внутри него подобно адскому пламени гнев.        — Пожалуйста, не надо… Не надо, умоляю… — прощебетала я, заглядывая в любимые голубые глаза.        — Его и убить за такое мало. — с пугающей холодностью сказал Деймон, готовый если не взорваться, то одним диким прыжком кинуться на моего отца. Он прожег его испепеляющим, жутким взглядом, получив в ответ такой же, пронизанный обоюдной ненавистью.        — Ты уезжаешь, Елена! Ты не будешь оставаться в этом доме! Всё. Это уже край. Сегодня же ты уедешь отсюда к себе! И под контроль! — едва ли не выпуская пар из ноздрей, яростно проревел отец.        — Что… — не переставая плакать, ахнула я. Больно. Где-то внутри. Больно.        — Я буду за каждым твоим поганым шагом следить! Собирай вещи, ты едешь обратно. Я позвоню миссис Беннет, и она будет тебя на цепях держать, глупая шлюшка! — не унимался он, нанося ножевые, острые удары протравленными словами. Могла ли я контролировать слезы и крик? Вероятно, нет. Меня сжигало что-то паршивое и больное. Падала в пропасть. Терялась в туманной темноте. Ненавижу… Услышав фамилию старой ворчливой соседки, я нервно засмеялась и запулила в сторону отца настольную лампу, которую схватила с низкой тумбочки. Мимо. Всё мимо. К черту! Я ничего не видела из-за надоедливых слез и не сразу поняла, что Сальваторе аккуратно вытолкал меня за дверь, тормоша за плечи.        — Нам надо с ним поговорить. Мелкая, подожди тут… — хрипло и строго проговорил он, и я замотала головой, не воспринимая ничего из происходившего. Казалось, что он либо со слезами сдавит меня объятием, либо с боевым рычанием убьет отца. Отчаяние. Да, так выглядит отчаяние.        Я не знала, сколько времени провела в коридоре. Зажав рот рукой, чтобы не закричать, я спутилась по стене на пол и погрязла в нечеловеческих, горячих слезах. Еще никогда не было так… Паршиво? Больно? Такому чувству никто не смог бы подобрать название. Возле двери другой комнаты подобно призраку стояла Лили. Пустая, бледная и тихая. Привидение в старом, проклятом замке. Она ли рушила другие жизни или всё-таки дом?.. К черту. Я не устану это повторять. Из меня вырывали сердце, выжигали душу и придавливали подошвой к полу. Минуты… Часы… Сколько? Сколько я топилась в одиночестве и рыдала, едва сумев вытерпеть ужасное головокружение? Тошнит. И больно. И хочется спать. К черту. Как меня могло занести в такой водоворот событий? Видимо, от счастья до истерики и криков боли один короткий шаг. Без планов на следующее мгновение, без сил, с обрезанными крыльями я угасала в тени этого паршивого дома, который возненавидела в первый же день. Всхлипы, горечь, безмолвие. Что-то грохнулось за дверью и заставило меня вздрогнуть от испуга. Чей-то крик. Чей-то голос. Снова шум. Тишина. Больно… Как же больно внутри…        — Елена, — до дрожи и новых слез. До неприятного трепета в груди. Я резко вскачила на ноги, поднявшись с холодного пола, и бросилась к показавшемуся из-за двери Деймону, чей траурно-сожалеющий взгляд синей тяжестью пал на меня. Подоспев к Сальваторе, я обвила его руками и спрятала свое лицо, уткнувшись в мужское плечо. С разбитой губой, измотанный, печальный. Мой. — Эй… Не плачь, ладно? Послушай… — обхватив ладонями мое заплаканное лицо и притянув к себе, прошептал Деймон и нервно поджал губы. Почему столько тоски в его глазах? Почему столько боли? Почему… Он вынуждал смотреть на него и молчал, мягко вытирая тыльной стороной ладони черные слезинки на моих щеках. Трясло. И страшно… Следом за парнем из комнаты вышел отец, остановившийся у стены в коридоре и скрестивший руки на груди. Ненавижу. Всех и всё.        — Дей… Что там… Что ты и… — бессвязно промямлила я. Парень с предельной осторожностью держал мое лицо в своих ладонях и заглядывал в красные глаза, невольно передавая всю свою тревогу.        — Не плачь. — шепотом повторил он. Чуть строже и серьезнее. Обернувшись на моего отца, свирепого и отныне самодовольного, Сальваторе зажмурился и шумно выдохнул, явно не готовый что-либо произнести. — Послушай… Тебе действительно стоит уехать. Он… — Деймон сделал короткую паузу и покосился на мужчину у стены. — Немножко прав.        — Что?! Что ты такое говоришь? — удивленно возразила я, резко остранившись от парня и вскинув брови. Мне это просто снится. Умоляю. Просто сон. Кошмар. Как он мог говорить подобное? Почему он соглашался с моим сумасшедшим отцом? В каком бреду, черт возьми, я потерялась? К черту… И слезы, и крик в горле, и боль… К черту.        — Елена, просто послушай. — снова начал Деймон, подперевшись ко мне, но я дернулась в сторону и недоверчиво уставилась на него. — Елена, блин… Сейчас надо уехать. Сейчас. — словно пытаясь сказать мне что-то совершенно другое, потаенное и скрывающее истинный смысл, тише добавил он. Нет. Край. Точка кипения. Я снова вскрикнула и расплакалась подобно маленькому, обиженному ребенкую. И страшно, что контролировать эти нелепые рыдания я никак не могла, и только содрогалась в собственных припадках да колотила парня в грудь.        — Что он тебе сказал? Что? Что, Деймон? Какого черта, ты с ним согласен и гонишь меня? Что! Что! Что! — срывая голос, визжала я, выплескивая всю боль и злость на покорно терпевшего мои выходки Сальваторе, который обездвиженной стеной стоял передо мной. Больно. Как же больно… Всё смешалось и потеряло смысл. Бред. Ничего, кроме грохота и неприятного, неузнаваемого чувства. Как сложить всё логически? Отец ненавидит Деймона и презирает меня, утопая в бешенстве. Сальваторе виновато таращится на меня, соглашается с безумцем и… Решает меня отпустить. Куда-то прочь. В чужой дом. Подальше от себя. Новая волна холода окатила меня после такого осознания, и я вновь закричала, отступая от парня. Невозможно. Нельзя. Почему…        — Собирай вещи. И только попробуй к нему подойти! — проревел отец, взявшись за голову, которая наверняка раскалывалась от боли и эмоций. Полыхал гневом и яростью. Страшно? Нет. Больно… Очень. Я не верила в то, что произошло, разразилось подобно грому. Не верила ушам. Не верила глазам. Не верила людям передо мной. Не верила себе. «Верь»? Как иронично, что я достала из кармана брелок и сильно сжала его в кулаке. Да, пожалуй, стоит верить. Но во что именно?..        — Деймон… — словно его имя, произнесенное с искренней мольбой, могло бы пробудить меня, избавить от кошмара и дать глоток свежего воздуха, позвала я. Молчание. Молнии в белых глазах отца, черный океанский шторм в глазах Деймона. И пустая растерянность в моих… Отец увидел нас, и это всё изменило. Но ведь должно было когда-то случиться… Должно… Хотелось вонзить в себя острие ножа, почувствовать искрящуюся боль и наконец-то раскрыть глаза, проснувшись добрым спокойным утром. Рядом с ним. С Деймоном, который сейчас стоял передо мной и ждал, когда я повинуюсь просьбе отца. Неожиданно. Испугался? Передумал? Отпустил? Почему… Почему, черт возьми, он попросту смотрел на меня и молчал?! Почему?! И снова слезы…        — Собирай вещи, я сказал. — еще строже повторил отец, и от его противного голоса стало не по-себе. Дрожь. Мурашки. — Собирайся! Сейчас же!        — Да подавись ты своими вещами… — слабо пропищала я, напоследок глянув на Деймона, и одним рывком двинулась с места. Не медля и секунды, я бросилась в холл, перелетая через ступеньки, раздирая заплаканные щеки и прислушиваясь к бешенному стучанию сердца. К черту. К черту всё! Со скоростью света я промчалась через этаж и едва не упала у самой двери, нервно задергав ручкой и находу накидывая на себя дутую теплую куртку. Дрожащими, непослушными пальцами я пыталась застегнуть молнию, но истерика оказалась сильнее. Психанула и оставила как есть. Иронично, что это относилось не только к куртке… К черту! Прочь! Я не помнила, как неслась по забавной, ставшей уже ненавистной тропинке к машине водителя. Не помнила, как поборола себя и не обернулась назад. Не помнила ничего. Лишь бросила минутный взгляд на припаркованный у гаража мотоцикл, задумалась и допустила глупую мысль. Смогу ли? Справлюсь? Нет, очевидно. Взвыла, запрыгнула на заднее сидение и хлопнула дверью. Так сильно, что машина, казалось, пошатнулась… К черту! Мистер Честер на удивление проворно завел машину и выехал с участка Сальваторе, спросив, куда я направляюсь. А действительно: куда? Можно тоже к черту, но видеться со всеми, кого туда послала, абстлютно не хотелось. Вот же черт. В голове — бред, вокруг — бред, жизнь — бред. Сплошной дурдом, наполненный безумцами. Больно… Очень… Хотя бы от того, что я не увидела последовавшего за мной Деймона. Не услышала, как он меня окликнул. Не ощутила спасительное объятие, хотя уверенно на него надеялась. Теперь я прекрасно понимала, за что парень так ненавидел Лили. Полное равнодушие к проблеме и неспособность вмешаться, чтобы помочь. Она ничего не сделала. И он сам тоже. Никто ничего не сделал, и только я наломала дров…        — Что тебе надо? — рявкнула я в телефон, чей раздражающий писк нагло и неожиданно разорвал тишину в медленно ползшей по трассе машине.        — Ой, Елена, я отвлекаю? Хотела спросить насчет завтра, мы так и не решили. Я про клуб, помнишь? Я и Ник… — на одном дыхании прощебетала Кэролайн, но я, не дав ей закончить фразу, быстро нажала на сброс и выключила мобильник, засунув его в куртку. К черту… Как она могла болтать о такой ерунде, когда мне плохо? Как она могла не знать, что со мной творилось? Никого не осталось. Ничего. Пусто. Всюду. И так холодно… От слез начинало тошнить, и я сдерживалась, чтобы не кинуться на медлительного, полусонного мистера Честера.        — Отвезите меня домой. Ко мне. — тихо распорядилась я, не уверенная, что он меня расслышал. — Домой…        В голове и правда появился пробел. Ни лиц, ни событий, ни чувств. Только слезы почему-то лились по щекам и никак не останавливались. Какого черта произошло? Я не могла собрать мысли в кучу и осознать, что я почему-то в старом доме, без Деймона, но с набором кровавых ран на сердце. Нас спалили. Растоптали. Разогнали по разным углам. Но вопрос: почему мы позволили это сделать с нами? Где все клятвы о любви? Где сама любовь… Больно. Признаться честно, я ждала, когда он пошлет моего отца и броситься следом за мной, догоняя и проклиная свой глупый ступор. Но нет. Увы, нет. Нет… Теперь были только я и неприятная, паршивая горечь. Пустые, уже совсем забытые комнаты… Нахлынули воспоминания далекого прошлого, и я прям-таки видела десятилетнюю маленькую девочку с каштановыми косичками, которую на крыльце ждал низенький Мэтт, чтобы вместе прогуляться до школы. Мэтт, который и не думал о поцелуях. Тем более, с моим психологом. Далекое прошлое… А сейчас… Пусто, тихо и холодно. Я прошлась по темному пыльному коридору и обессиленно свалилась у стены, закрыв лицо ладонями. Мы похожи… Я одинока так же, как и этот безмолвный, покинутый дом…