Горе

       Воскресное утро порадовало меня двумя отличными новостями. Пасмурный день сразу перестал казаться мне отвратительным, а внутри появилось странное, но приятное чувство спокойствия. Во-первых, отец был вынужден уехать в другой город на пару дней из-за недавних пропусков работы. В автосервисе произошла какая-то путанница во время его отсутствия, и он отвечал за произошедшее, уехав с боссом в соседний город. Это означало, что его возвращение планировалось на утро вторника. Я попросту не могла перестать радоваться… Во-вторых, я проснулась на своей маленькой неудобной кровати от звонка Деймона, сообщившего мне адрес Коннора. Как и следовало ожидать, у этого человека не было ничего в жизни, кроме коттеджа Сальваторе и его безумной внутренней жизни. Бывший домоуправ теперь снимал маленькую дешевую квартирку в пансионате миссис Флауэрс на окраине Мистик-Фоллса. Я когда-то слышала об этом скучном захудалом местечке. Мне было неизвестно, как и где Деймон раздобыл информацию, но меня это крайне радовало.        Однако, получив данные о местонахождении Коннора, я не могла броситься его навещать и выискивать ответы на свои давние противоречивые вопросы. Не сложно догадаться, что моей помехой стала миссис Беннет, на чье присутствие никак не повлиял внезапный отъезд отца. И все-таки мне было трудно называть его отцом после всего, что приключилось за последние дни. Стоило только оторвать голову от подушки, как я поморщилась от неприятной жгучей боли в руке. Порез, доказательство моей глупой слабости, едва начинал затягиваться и давал о себе знать больным покалыванием. Я продолжала бинтовать запястье, скрывая ранку от посторонних глаз и от самой себя, но в памяти еще были живы картинки истинного ужаса того вечера. Проснувшись, я долго лежала в постели и крутила в голове надоедливые мысли, словно в моих силах было что-то изменить. А потом меня отвлек настойчивый стук в дверь комнаты, известивший о вторжении моей пристарелой телохранительницы. К слову, о ней… Я напрасно думала, будто миссис Беннет могла как-то сильно влиять на мою жизнь и надоедать расспросами или нетерпимым контролем. Скорее, она выполняла роль камеры наблюдения, которая могла бы сделать экстренный звонок отцу в случае какого-либо нарушения. Было бы нелепо считать, что старушка, жившая по соседству много лет, стала бы тиранить и нянчить меня подобно непослушному младенцу. Нет. К счастью, Эмили оказалась молчаливой и довольно-таки скромной женщиной, которой не было до меня никакого дела, и она вечно что-то вязала, засев на диване в нашей гостиной. Меня раздражало больше то, что эта старая дамочка, чем-то напоминавшая мистера Честера, не снимала с головы дурацкую вязаную беретку, из-под которой свисали аккуратные клочки седых волос. Слишком сдержанная, тихая и безучастная, она выводила меня из себя своей манерностью и непревзойденным приличием. К примеру, миссис Беннет приперлась в мою комнату воскресным утром, чтобы пожелать доброго дня и расспросить о самочувствии. Наверное, она это делала ради интереса отца, наказавшего ей неотрывно следить за моим состоянием и действиями. На ее лице по-прежнему было пусто: ни единой эмоции или намека на улыбку. Ни злости, ни радости, ни тоски. Ничего. И мой страх перед пустотой усиливался каждый раз при виде этой старушки, вынуждая меня согревать сердце мыслями о Деймоне.        Я не имела представления, как же провести выходной в родном доме, не имея возможности его покинуть. Мне были запрещены всякие развлечения, я обязывалась сидеть взаперти и покидать каменную клетку лишь ради учебы. Под тяжестью скуки я разобрала свои сумки с вещами, разложив их на полки шкафа, и застелила кровать, что делала прежде крайне редко. И все-таки это заняло не больше часа, после чего на меня снова напали тоска и безделье. Листать соцсети совершенно не было желания: яркие картинки чужой жизни вдруг стали вызывать противную ревность и мелкую зависть. Деймон? На него тоже не было надежды. Он шокировал меня заявлением, что весь день будет занят, помогая Клаусу. Я узнала от него, что Майклсон расслабил хватку и рисковал бизнесом, оставшись в каких-то долгах и поддавшись проблемам. Поэтому благородный Деймон с какого-то черта помогал ему в офисе, чего я никак не могла себе представить. Но думалось, что его интерес к рабочим делам друга были положительным знаком. Кто знал, вдруг и ему захочется заняться серьезным делом? И все-таки меня смешила мысль, что Деймон в накрахмаленном костюме сидел бы за столом перед кипой важных бумаг. Да, он бы справился. Да, он бы мог. Но я бы внесла бурю в его кабинет, пытаясь вернуть себе своего парня. И впрочем… Становилось как-то непонятно, почему еще вчера Сальваторе хотел украсть меня из города, а теперь сидел в офисе Клауса и не отвечал на мои звонки.        Наконец, в моей бестолковой голове родилась прекрасная идея. Хорошие соображения давненько не посещали меня, хотя самой блистательной идеей я считал разгром в комнате Сальваторе. Те самые первые дни моего приезда в их дом… Не с этого ли всё началось? Мои губы тронула слабая улыбка, когда я припомнила нашу милую вражду, которая привела к пылающим крепким чувствам. Удивительно. И необходимо. В общем, для исполнения моей новой задумки снова была нужна Кэролайн. Вместе с умением хорошо врать и прикрывать меня. Можно ли сочетать слова «хорошо» и «врать»? Думаю, в виде исключения. Я созванилась с ней, закрывшись в своей комнате сразу после скудного завтрака, состоявшего из овсянки и холодного чая. Миссис Беннет не присоединилась за столом, поев задолго до меня. Рання птичка. Ну и к черту.        Мой план и его воплощение могли бы стать завидной штучкой для какой-нибудь крутой мафии. Им такое, уверена, и не снилось. Гангстеры на минималках. Кэролайн оказалась отличным сообщником, втянув в нашу приступную деятельность еще и Лиз Форбс. Кто бы мог подумать, что шериф стала участником мелкой банды в выходной день. Заинтриговала? Что ж, мои пособники тоже сгорали от любопытства, не зная, что же эдакое я выдумала. А всё было просто: я нуждалась в свободе, чтобы встретиться с бывшим домоуправом. Узнай старушка мои намерения, наверняка заперла бы за семью замками, сразу доложив об этом моему свихнувшемуся отцу. А уж от него можно было ждать чего угодно… Поэтому без железного алиби и свидетелей я никогда бы не обошлась. «Отпросившись к подруге в гости», чтобы скоротать скучный день, я выбила разрешение у отца при помощи Эмили, сразу связавшейся с ним по телефону во избежание личных проблем. Я, конечно же, сразу получила грубый отказ. И наступил момент для подключения Лиз. Она-то смогла убедить Рика в безопасности моего к ним приезда и поручилась за мной приглядеть. В случае приезда старушки или самого отца, Форбс обещала заявить, что мы с Кэролайн вышли на прогулку. На самом же деле она мирно дремала в своей комнатке, отдыхая от будничной суеты, а я мчалась на такси в друой конец города в пансионат миссис Флауэрс… Гениально, так ведь?        Моим намерением было добиться правды. Иронично, что когда-то мой отец делал то же самое. До момента, пока все грандиозные планы не разрушила Лили Сальваторе, каким-то образом получившая его интерес. Во мне боролись тысячи сомнений; любопытство и боль затмевали всякий здравый разум и лихорадили мое уставшее тело. Машина такси, в которой я ехала в пансионат, быстро двигалась по сырым улицам города, и к полудню я уже прошлепала по лужам к прогнившему деревянному крыльцу. Несколько ступенек скрипнули под моими ногами, я огляделась по сторонам и с некоторым испугом прошлась взглядом по маленьким окошкам в старых рамах. Двухэтажное длинное здание располагалось в заброшенном переулке, отрешенном от города и пропадавшем за выступом оврага. В самом воздухе чувствовался неприятной запах прели, вокруг не было ничего живого и светлого. Я грустным взглядом проводила отъехавшую машину, вскоре скрывшуюся за углом мрачной улицы, и нерешительно постучала в разбухшую от дождя дверь, державшуюся на двух ржавых петлях. Весь вид древнего пансионата, лишенного теплоты и уюта, вызывал внутри меня страх и желание броситься куда-нибудь прочь, словно бы внутри обнаружились мертвецы и вонючее тряпье. Я прождала несколько минут, топчась на месте и ежась от пронзительного холода, прежде чем незнакомый старикашка в очках с треснувшими линзами отворил скрипучую дверь и молчаливо пропустил меня внутрь. Что-то пробормотав, он схватился за спину и дохромал по огромному коридору к своей комнатке, что находилась ближе всех к выходу. Мне представился высокий простор темного затхлого коридора и два ряда дверей: верхний и нижний. К верхнему вела не внушавшая доверия самобитная лестница, сколоченная из неотесанных плоских досок и торчавших из нее гвоздей. Я ужасалась, оглядываясь по сторонам и рассматривая пансионат изнутри. Здание гостиничного типа только отталкивало всякое желание в нем находиться, и меня бросило в дрожь, когда откуда-то сверху послышался громкий грохот. Сделав пару шагов, я ступила на пыльный, проженный окурками и поеденный молью ковер, растилавшийся вперед между двух стен, на которые были повешены рассохшиеся двери. Комнаты. Во мне интерес спорил с боязнью двинуться дальше. Казалось, что тяжелая деревянная крыша на гнилых стропилах вот-вот рухнула бы на меня. Внутри пахло дождем. Ветхое старое здание было немыслимым для Коннора, я никак не думала встретить его в этом отвратительном месте. Увы и ах.        — Простите… простите, — заглядевшись на окружающий меня беспорядок деревянного прогнившего здания, я вдруг одумалась и приметила проходившую мимо женщину, которую и попыталась окликнуть. Тощая, обессиленная и помятая, она выглядела до жути некрасиво и жалко. Под ее глазом висело темное пятно синяка, и впереди не хватало несколько зубов. И как же ты забрела в такое место, Гилберт?.. — Извините, Вы не знаете, в какой комнате проживает Коннор?        — Убирайся к чертям собачим! Проклятая шлюшка! — выругалась женщина и взмахнула рукой, в которой крепко держала бутылку спиртного. Я тяжело вздохнула и попыталась пропустить ее слова мимо себя, вновь приступив к изучению пансионата. Пьяная, продолжавшая ворчать женщина проползла по коридору в свою комнату, опираясь на стену, и я исключила эту дверь из множества других.        — Ну что? Как идут поиски, Шерлок? — кто-то беззвучно подперся ко мне сзади и склонился над самым ухом, прошептав это. Я взвизгнула, подскачила на месте и, напуганная чьим-то приближением, ударила фигуру перед собой, обрушив сразу несколько толчков кулаками. По темному коридору эхом раздался смех, который и привел меня в чувства. Я подняла глаза на стоявшего передо мной Деймона и уже осознанно толкнула его локтем. Нагло ухмыляясь и смотря на меня полными умиления голубыми глазами, Сальваторе осторожно притянул меня к себе и обнял, поцеловав в висок. — Тише, боец.        — Зачем так пугать?! — возмутилась я, отскачив от него и сложив руки на груди. Боевая стойка недовольного суслика. Не меньше. — И вообще… Почему ты здесь? Как…        — Ты думала, я отпущу тебя одну? — усмехнувшись, произнес он, и я закатила глаза.        — У тебя ведь дела, разве нет? Или когда дело дошло до романтики, ты все-таки понял, что Клаус не заменит меня?        — Ах ты… — с притворным недовольством Деймон вскинул брови и заключил меня в круг своих рук, больно сжав мое тело в теплых ладонях. — Я всё равно не мог бы к тебе приехать. Или ты уже расправилась со старушкой, вояка? — смеясь, проговорил он, вынудив меня заткнуть его рот поцелуем. Почему-то он дико раздражал меня своим спокойствием и непринужденностью, когда же моя душа билась подобно маленькой слабой птичке в клетке. Меня напрягал блеск его ярких глаз и эта соблазнительная улыбка. Казалось, что никто никогда не собирался нас разлучать и не было угроз быть уничтоженными моим отцом. Нахальная ухмылка, прищуренный взгляд… Походил на сытого домашнего кота.        — Ты чего такой довольный? — пробурчала я, так и не выпутавшись из его крепко объятия. Сальваторе продолжал оставлять быстрые поцелуи на моей щеке, пока я чуть не отстранилась от него и не заставила обиженно нахмуриться.        — Мм… — многообещающе промычал Деймон и вынул из кармана утепленной кожаной куртки какой-то документ в темной обложке. Я присмотрелась и хотела взять его из рук парня, но он быстро поднял мелкую книжечку вверх, издеваясь над моей попыткой дотянуться. — Ладно. Держи.        — Что это?.. — наконец-то забрав документ и заглянув в него, спросила я. Впрочем, вопрос стал нелепым, когда я рассмотрела внутри свою фотографию и паспортные данные.        — Твой загранник. — просто ответил Деймон, и я вытаращила на него полные непонимания и удивления глаза. — За небольшую услугу Ник помог сделать это побыстрее. — добавил он, пожав плечами.        — Но… Зачем? Зачем мне это, Деймон? — заторможенно прокручивая в голове очевидное, я всё еще пребывала в ступоре и смотрела на парня, с чьего бледного лица исчезла улыбка, когда в моих глазах появилась тревога.        — Уедем куда-нибудь. Я не отстану от тебя, пойми ты уже! — вскипев, раздраженно воскликнул он, и его твердый голос разлетелся эхом по пустынному пансионату. Думалось, что этот его крик состряс ветхие деревянные стены, и я затряслась вместе с ними. — Только не смей говорить, что здесь тебя держит отец! Что за тупость, Елена?!        — Если продолжишь на меня кричать, я перестану с тобой разговаривать. — тихо процедила я, вся дрожа от его слов. Деймон смотрел на меня с таким странным чувством, с такой разбушевавшейся страстью и нежностью, что мои глаза предательски намокли от подступивших слез, которые мне едва удалось сдержать. И мысли. Много мыслей.        — Ставишь мне условия? — бросив нервный смешок, отозвался он. — Хорошо. Я тоже поставлю, черт возьми! Если ты сегодня же не уедешь со мной отсюда, я свяжу тебя и насильно затолкаю в машину.        — Это не условия. Это безысходность! — возразила я, отступив от напряженного Сальваторе, прожигавшего меня диким синим взглядом. — Хватит. Я не собираюсь больше это обсуждать, Деймон. Я сказала тебе еще вчера. Хочешь уехать? Тебя никто не держит, вперед!        — Без тебя мне никуда не надо. — разозлившись, буркнул он и поджал губы, едва совладая с разогревшимися эмоциями и натянувшимися подобно струнам нервами. — Я зря приехал, да?        — Деймон…        — Нет, серьезно. Зря? Могу свалить сейчас же, если тебе тошно меня видеть. — вынуждая меня ненавидеть себя за свое упрямство, хрипло проговорил Сальваторе и прошелся иголочками по моему бешенно скакавшему сердцу. Идиот. Но ведь так его люблю… Он вплотную подступил ко мне, заводя в тупик, и вперил в меня безумный льдистый взгляд, обдавая своим горячим дыханием. Исчезло всё: и старый вонючий пансионат, и дождливые улицы, и свихнувшийся мир. Только он. Только мой Деймон. Я сдалась, шумно выдохнула и прикрыла глаза, позволив ему привлечь меня к себе в объятие. Наверное, он мог бы меня и раздавить. Это, по правде говоря, сводило меня с ума. Я цеплялась за его плечи, вдыхала знакомый терпкий аромат одеколона и успокаивала свой гордый пыл, прижимаясь к тяжело дышавшему парню. Взбесила его. Вывела из себя. Но и завела… Он провел ладонью по моей спине, вынудив выгнуться навстречу его касанию и вздрогнуть, а потом аккуратно взял меня за подбородок, заглядывая в мои глаза. — Я просто хочу быть рядом с тобой, мелкая. Тебя нет со мной, и я не знаю, что ты придумаешь на этот раз… Вены? Под машину? Таблетки? Я не могу без тебя, черт подери, Елена…        — Всё наладится. — с поразительной веселостью сказала я, и Деймон недоверчиво хмыкнул.        — Да неужели…        — Наладится. Я знаю. — сказала я и вытянула из кармана джинсов брелок с надписью, который получила на день рождения от Коннора. Черт. Коннор. И как я могла забыть то, ради чего приехала? Браво. Я протянула брелок Деймону, и он горько усмехнулся, принимая этот мой жест за ребяческую глупость. — Возьми. У тебя будет хоть что-то моё.        — А мне нужна ты сама. — ворчливо ответил он, но все-таки принял брелок, крепко сжал его в ладони и убрал в карман, снова прижав меня к себе и уткнувшись носом в мою шею. Мой. Только мой. Навсегда…        Еще несколько минут мы простояли в огромном коридоре пансионата, освещенном лишь тусклым светом далекой лампы, пропадая в объятиях друг друга и не решаясь прекратить этот необходимый нам момент. Я успела по нему соскучиться… А теперь прижималась к нему и забывала обо всем на свете. Казалось, что я слышала размеренное биение его сердца. Но в какой-то миг мы неохотно расцепили свои объятия и оборвали все нежности, наконец-то вспомнив причину приезда в захудалое место. Где-то снова что-то прогремело, и я зажмурилась от неожиданности, что порядком насмешило Деймона. Он взял меня за руку, и уже вместе мы двинулись вдоль одинаковых дверей по коридору, пытаясь отыскать жилище Коннора. Сальваторе знал, что нам нужна комнатка под номером 36, и это сильно облегчило мои поиски. Нам повезло, и мы нашли ее на первом этаже, будучи спасены от жуткой самобитной лестницы.        Искомая дверь оказалась седьмой по счету от входа. Я попросила Деймона, чтобы он дожидался меня в коридоре, боясь, что Коннор не захочет серьезно говорить со мной в его присутствии. Сальваторе, конечно, это абсолютно не понравилось, однако он не стал спорить и присел на стоявший посреди коридора потрепанный старый диванчик с темно-рыжей выцветшей обивкой, который не сразу бросился в глаза. Я всем своим нутром чувствовала обиду парня, но прекрасно знала, что причиной было вовсе не ожидание под дверью. Сбежать… И как бы я того ни хотела, я никогда бы не смогла. Бросить всё, отказаться от привычной жизни и свалить черт знает куда? Хотела. Честно, хотела. Но ведь правда не могла…        — Можно войти? — с этими словами я дважды постучала в дверь, которая тут же скрипнула, дернулась вперед и с трудом распахнулась, повиснув на ржавых петлях. Рассохшееся деревянное полотно отъехало в сторону, и на пороге показался темнокожий мужчина, чьи удивленные глаза неестественно округлились и уставились на меня. Я показала жалкое подобие улыбки и тут же потупила взгляд, смущенная искренней радостью, проступившей на лице мужчины. Очевидно, Коннор совсем не ожидал меня увидеть, и теперь всей душой был рад моему приезду, готовый броситься ко мне с дружескими объятиями. Однако бывший домоуправ воздержался от показа собственных эмоций и лишь приветливо кивнул, что и следовало ожидать от этого скромного, сдержанного человека.        — Елена! Как же ты здесь оказалась? — он тут же завел меня в комнатушку и, посмотрев по сторонам, захлопнул капризную дверь. Стоило мне переступить порог, как в нос ударил резкий запах цветочного освежителя воздуха, которым бывший домоуправ пытался перекрыть вонь гнилых досок и сырости. Поеденные плесенью стены были теперь закрыты дешевыми плакатами и небольшим кругленьким зеркалом; старый раскоряченный стол Коннор застелил свежей чистой скатертью, а висевшую на проводе лампу он аккуратно прикрепил к потолку. Он хорошенько похозяйничал в этой жуткой, всеми забытой каморке. Сразу чувствовалось, что новым жителем был когда-то ответственный и важный домоуправ, который теперь не выносил беспорядка и всячески пытался его замаскировать или ликвидировать. Я усмехнулась, прошла к столику и присела на деревянный, криво сколоченный стул, спинка которого неприятно впивалась в мою поясницу.        — Мне помогли Вас найти, — немногословно сообщила я, и Коннор уже суетился над чаем, поставив электрический чайник и достав с полочки два бокала. Он умилял меня своим гостеприимством и вынуждал чувствовать себя немного смущенной.        — Тебе не следовало приходить сюда одной. — встревоженно сказал он и поставил передо мной зеленый горячий чай, наполнивший жалкую комнатушку вкусным ароматом. В дверь снова кто-то постучал, и я мысленно прокляла нетерпеливого Деймона. Однако это оказался не он, и в комнатку вошла темноволосая улыбчивая девушка, чья улыбка мгновенно растаяла, когда она встретилась взглядом со мной.        — Викки? Привет… — растерявшись, поздоровалась я, но она лишь хмыкнула и присела за стол, переглянувшись с Коннором.        — Что ты здесь делаешь? — недобро оглядев меня с головы до ног, проговорила Викки, но мужчина поспешил успокоить ее и что-то шепнул ей на ухо.        — Я… пришла навестить Коннора. Я не знала, что ты тоже здесь. И нам надо поговорить. — объяснилась я. — Викки, я не виновата ни в чем, что с вами произошло. Об этом и хочу поговорить.        — Зачем? Лили послала тебя? Передай ей, чтобы… — огрызнулась девушка, но Коннор снова усмирил ее. Мы втроем теперь сидели за столом в неловкой тишине, и только в коридоре что-то опять прогремело. Да уж. Я представляла наш серьезный разговор совершенно иначе.        — Просто… Послушайте, хорошо? — надеясь, что Викки смягчиться и позволит мне продолжить говорить, я натянуто улыбнулась и поискала поддержку в грустных глазах Коннора. — Я пришла сюда не для того, чтобы защищать Лили, перед кем-то оправдываться или осуждать. Нет. Мне действительно жаль, что вы оказались тут. Без всего, к чему успели привыкнуть. Это несправедливо, поверьте, я это понимаю… И никогда не признаю, что кто-то из вас был способен на кражу или еще что-нибудь плохое. Никогда, понимаете?        — Мы понимаем, а ты нет! Ты ли живешь в этой мерзкой разрухе? Тебя рассчитали с позором, не сказав спасибо за проделанную работу? — злостно процедила Викки, еле сдерживая слезы. Она подперла голову руками и тяжело вздохнула, отведя от меня влажные глаза.        — Я тоже больше не живу с Лили и отцом. Меня выселили в старый дом и оборвали всякое мое общение с Деймоном. Я уверена, что вы про нас давно знали… — пытаясь быть смелее и говорить собранее, я сделала глоток горячего чая, который сразу же успокоил мои нервы.        — Так о вас с ним узнали? Давно? — испуганно спросил Коннор, инстинктивно закрыв рот рукой.        — Да. Отец увидел нас. И сделал всё, чтобы я начала ненавидеть его самого. — я чуть помолчала, нервно сглотнув, и вновь продолжила. — В последнее время отец не похож на себя. Порой мне кажется, что он совсем сошел с ума… И мне кажется, что он каким-то образом виноват в вашем увольнении. Я не знаю наверняка, у меня нет никаких доказательств, но…        — Каким-то образом? — фыркнув, повторила за мной Викки. — Самым прямым!        — Об этом я и хочу поговорить. Мне кажется, что Коннор догадывается о чем-то… Ведь так? — осторожно начала я, направляя беседу в нужное русло и стараясь расположить к себе двух обиженных на судьбу людей. Мужчина немного смутился, не зная, стоит ли ему обсуждать столь тяжелую и неприятную тему, однако спустя несколько секунд охотно заговорил.        — Так. Верно. Я знаю тебя, Елена, ты хорошая. — сказав это, он неоднозначно посмотрел на Викки, и та заметно расслабилась. — Я не понимаю, что произошло с Лили. Раньше бы она никогда не позволила постороннему человеку внедриться в дела ее дома и уж тем более распоряжаться работниками. Она ревностно относилась к своему владельческому статусу, и даже Деймон не имел права выставлять нас, прислугу, за порог. Но с появлением мистера Гилберта… Лили сильно изменилась. Почему-то его интересы она ставит выше своих и очень ему доверяет.        — Я сама удивляюсь положению отца в доме. Он предупредил меня за день до переезда. Я даже ничего не знала о его отношениях с миссис Сальваторе. — вмешалась я в рассказ. — Отец совсем сошел с ума. И я не верю, что вы были способны на что-то плохое… Когда пропали часы, я видела как отец спускался с третьего этажа… Возможно ли, что он сам подбросил их?        — Я не брал эти никчемные часы! — возмущенно воскликнул Коннор и отодвинул от себя чай, оскорбленный даже таким домыслом. — Мне была нужна только моя должность и уважение Лили. А теперь я загибаюсь в прогнившей комнатушке под сочувствующие вздохи Викки. Хорошо, что мы есть друг у друга. Она для меня уже стала как дочь, в этом мне повезло…        — А насчет денег и крема? Как они могли оказаться в комнате? — продолжила я, и Викки уже была на грани терпения, готовая разрыдаться и пожаловаться на произошедшую несправедливость. Но держалась. Изо всех сил.        — Я этого не знаю. — недовольно бросила она. — Мне не сдался тот крем. Уж тем более деньги!        — Возможно, никто не решил бы искать деньги в твоей комнате. Крем могли подбросить, чтобы обратить внимание на горничных. — нахмурившись, предположила я, и внутри появилось какое-то паршивое, клокочущее чувство. — Но почему их подбросили тебе? Если допускать мысль, что это сделал отец… То зачем?        — Я подозревал его в той краже денег. И косо смотрел на него, Елена. Сказал как-то раз ему неприятные слова, но ведь он был незнакомцем в нашем доме. Кого еще подозревать? — отозвался Коннор. — Я думал, что он мог взять деньги себе и в последний момент подложил их Викки. Ведь Лили бы обнаружила кражу денег… Но мы не знаем правды. К сожалению, не знаем.        — Но… — прищурившись, словно что-то обдумывая, подала голос девушка. — Если ты видела Гилберта, когда он спускался с третьего этажа, почему ничего не сказала? Зачем ты нам помогаешь сейчас?        — Я хочу знать правду. Всё далеко зашло. Сначала кража в офисе, потом дома, еще эти часы… Это ведь не может быть совпадением? Трижды. И я хочу знать, что творит мой отец, который совсем не похож на самого себя. После разоблачения наших с Деймоном отношений… Я поменяла мнение о папе. Очень сильно. Теперь мне нужна о нем правда.        — Об офисе… — с блеском в глазах, произнес Коннор и прыснул в воздух освежителем, когда к нашим носам вновь стал подбираться запах сырости и затхлости. — Я слышал, как мистер Гилберт предполагал, будто к краже в офисе причастен Деймон. Такое возможно?        — Или он тоже хотел его подставить! — прорычала Викки, снова разозлившись. И я разделяла ее мнение…        — Насчет офиса мне немного известно. На камерах засветился мой одноклассник, которого попросту подкупили. Но он сознался, кто это сделал. Мужчина… — я задумалась, пытаясь припомнить его имя. — Нейтон Харпер! Да! Вспомнила…        — Я такого не припоминаю. — сказал Коннор, и Викки согласительно кивнула.        — Он работает с моим отцом в сервисе. Это удалось выяснить. Но все-таки непонятно, зачем и почему он за это взялся. Может, из-за мести или…        — Или он работал с твоим отцом не только в сервисе. — как-то мрачно изрек бывший домоуправ, и я вздрогнула от его слов.        — Сговор?..        — Именно.        — Нет, нет… Точно нет… — отрицала я, не желая верить в такую догадку, которая имела место быть.        — Ты же хотела правду. — пожав плечами, добавил Коннор, и я закусила губу, кое-как всё укладывая в голове.        — Но ты сам говорил, что мы не знаем правды. — возразила я. Мужчина сохранял статичное спокойствие и присущую ему теперь угрюмость, какая проступала и на лице Викки.        — В этом разговоре нет смысла. — вдруг процедила она, резко встав из-за стола и открыв скрипучее окно, чтобы проветрить комнату. — Тебе лучше уйти, Елена.        — Викки! — шикнул ей Коннор, но я все-таки поднялась на ноги и медленно направилась к двери, слабо улыбнувшись.        — Нет-нет. Мне действительно пора. Спасибо за… Спасибо. — замявшись, я сказала это и почти вышла за порог, но потом остановилась и повернулась к мужчине, с теплотой во взгляде смотревшему мне вслед. — Я сделаю всё, чтобы вернуть твое место, Коннор. — уверенно добавила я и, не дожидаясь его ответа, вышла в пустынный темный коридор ветхого пансионата. Скрип, пыль, шорохи… Отвратительное место. И я никогда бы не хотела в него возвращаться.        Покинув комнатушку, я сразу поискала взглядом Деймона, однако на старом диванчике его не обнаружила. Внутри меня зародилось подобие легкой паники, и сердце заметно ускорило свой ритм. Я понятия не имела, куда он мог деться, и, наверное, начала бы кричать в пустоту его имя, если бы не приметила высокий силуэт парня возле самой лестницы. Он вдруг присел на нижние ступеньки возле маленькой опечаленной девочки в стареньком бледно-сером платьице, ставшем ей не по размеру коротким. Я удивленно вскинула брови, не понимая, почему он заговорил с чужим ребенком, и приблизилась к ним. На вид девочке было не больше пяти лет, она плакала и терла глаза крохотными кулачками, когда же Сальваторе пытался ее успокоить, слегка приобняв и дав ей поиграть с ключами от машины. Я подкралась к ним весьма тихо, умиляясь развернутой сцене, но Деймон все-таки заметил меня и вновь склонился над ребенком.        — Ну всё, не плачь. Сильно ушиблась? — тихо говорил он, и девочка закивала головой, по-прежнему всхлипывая и прижимаясь к Деймону. Ревность? Как ни странно, да… — Где твоя мама? Она здесь живет?        — Угу, — сквозь слезы произнесла кроха, чьи светлые кривые косички падали на узенькие плечи. Она протянула Сальваторе руку и показала темный синячок на руке, расплакавшись еще громче. — Это она так.        — Что ты делаешь? — недоверчиво смотря на этих двух, сидевших на самобитной скрипучей лестнице, спросила я. Сальваторе бросил на меня быстрый взгляд и снова обратил всё свое внимание к девочке, осторожно взяв ее за руку.        — Давай я отведу тебя к маме, а она пообещает так больше не делать? Хорошо? — обреченно сказал он, и я увидела в его льдисто-голубых глазах слишком много жалости и боли, которая ёкнула в моем неугомонном сердце. Почему это так мило? Почему Сальваторе, черт возьми, тянет к детям? Слишком мило. И грустно.        — Вон моя мама! — тоненьким голосочком пролепетала она и указала пальцем в сторону, где едва держалась на ногах какая-то женщина. Я узнала в ней ту самую недоброжелательную особу, размахивавшую бутылкой, и вздрогнула. Очевидно, Деймона тоже трясло от презрения к ней и жалости к ребенку. Он поднялся с лестницы и протянул девочке руку. Она уцепилась за него своей маленькой ладошкой и заулыбалась, но ее лицо тут же намокло от новых слез, когда помятая, измотанная пьяная женщина вырвала ее у Сальваторе и собиралась ударить. От этого кроху опять-таки уберег парень, в воздухе поймавший кулак незнакомки, и тут же оттолкнул ее в сторону, чтобы привести в чувства. Пьяница, бросившая бутылку на пол, кинулась на Деймона, осыпая его ругательствами и проклятиями, от которых заболели мои уши, но вскоре отшатнулась, испугавшись его дикого яростного взгляда. Он сдерживал гнев, инстинктивно сжав кулаки, а женщина схватила за плечо бедную дечвонку и с силой уволокла ее в свою вонючую комнату. По моему телу прошлась волна мурашек, и я прильнула к Деймону, дрожа от увиденного.        — Боже… — взмолилась я, ужаснувшись произошедшей сцене.        — Она бегала по лестнице с горлышком от разбитой бутылки и упала, когда я подошел. — хрипло проговорил он и поджал губы, пораженный таким количеством внутренних чувств, которые вызвал неприятный момент. Его глаза, переполненные жалостью и злостью, пугали меня, но в них вдруг заискрилось что-то нежное, когда я крепче обняла Деймона. — Идем отсюда.        — Отсюда… это домой? Или прочь из штатов? — зачем-то дразня его, усмехнувшись, выпалила я, за что получила пронзительный недовольный взгляд. — Нам нельзя ехать вместе. Если миссис Беннет увидит, то…        — Я остановлюсь пораньше.        — Ты сейчас про улицу или про сек…        — Господи, мелкая, идем уже! — рассмеявшись и закатив глаза, буркнул он и аккуратно подтолкнул к выходу.        Мы уехали из пансионата в полном молчании. И нас двоих это жутко напрягало. Между нами словно пробежала черная кошка, и никто не решался нарушить поселившуюся в салоне дорогого автомобиля тишину. То ли нас разделила неловкость, то ли непонимание. Известно было одно: мы беззвучно думали о несостоявшемся побеге, на котором настаивал Деймон, и не собирались менять своего решения. Он хотел увезти меня из этого города, спрятать от проблем и защитить от всего мира, подарив мне свободу и самого себя. А я никак не могла справиться с внутренними страхами и отчаянно бросить привычную жизнь, отдавшись беззаботному счастью с Сальваторе. И эти два противоречия теперь сидели по разные стороны машины и смотрели в занесенное дождем окно: один вперед, на дорогу, другая — на размытые картинки темневших улиц. Тучи сгущались на небе, роняя воды на безлюдные улочки Мистик-Фоллса, окутанного туманом и грозовой темнотой. Прогремел гром. Где-то высоко в тяжелом небе. Дождь усилился и начал колотить по крыше автомобиля, рассекавшего лужи на асфальте. Сыро. Тихо. Тоскливо. Но вдруг ладонь Деймона легла на мое колено, и я обернулась на невозмутимо следившего за дорогой парня. Скандал скандалом, а все-таки любит… Я усмехнулась и накрыла его ладонь своей, из-за чего он на мгновение глянул в мою сторону и слабо улыбнулся, сильнее сжав руль другой рукой.        — Знаешь, та девочка напомнила мне тебя. — впервые за всю недолгую дорогу сказал Деймон, и его тихий хрипловатый голос прошелся приятным теплом по моему телу. Машина уже проехала несколько улиц и, миновав аллею, повернула за угол к череде небольших жилых домов. — Ее там бьют и ненавидят, а она все равно бежит туда.        — Это просто безысходность. — его до сих пор тревожила та сцена в коридоре пансионата, и мне стало не по-себе от его напряжения. Посерьезнев, Деймон пропадал в мыслях и сильнее давил на газ. Нервы. Я же отвернулась от него и уставилась на аккуратные домики, рядком проплывавшие за мокрым стеклом. — Не думал, что ей просто некуда больше бежать?        — Она и не пыталась. — буркнул он, вырулив на мою улицу.        — Может быть, попытка ей бы дорого обошлась?        — Плевать на дороговизну, если реально хочется сбежать.        — Зато у нее красивые светлые волосы…        — Какие еще светлые волосы? — непонимающе переспросил Деймон, и я рассмеялась, смотря на него с ликующими огоньками в глазах.        — Ну мы же про ту девочку говорим. — с издевкой пояснила я, и он раздраженно вцепился в руль, убрав ладонь с моего колена. Как ребенок. И смешно, и грустно. — Останови здесь. — попросила я, когда до нужно крыльца оставалось еще два чужих дома, похожих на мой. Сальваторе резко затормозил, припарковавшись у бордюра, и поднял на меня свои глаза. Как-то больно. От его взгляда. Больно.        — До встречи. — негромко сказал он, а я перевалилась через сидение и поцеловала его в щеку, что вызвало у него короткую грустную улыбку.        — Я всё равно тебя люблю. Даже когда не бегу из города. — усмехнувшись, ответила я и выпрыгнула из машины, сразу же наступив в лужу. Кеды мгновенно пропитались грязью, но я наплевала на это и уверенно зашагала к своему дому. Деймон так и не уезжал, из-за руля провожая мой удалявшийся силуэт, и я иногда оглядывалась назад, начиная невольно улыбаться. Мой. И правда люблю… Меня изрядно бесила его доставучая идея побега, меня напрягала его ненормальная озабоченность этой мыслью, но прекрасно понимала его панику. У него отобрали самое любимое. И он всячески пытался меня удержать…        Я вернулась домой уже промокшей и уставшей. Еще на крыльце я отправила немногословное сообщение Кэролайн, чтобы та предупредила маму об окончании нашего хитрого дела. Теперь дома. Черт возьми… Я вдруг стала ненавидеть это место, и даже родная комната доводила до бешенства. Потому что рядом не было Деймона… Не было… К черту. В прихожей меня встретила не проронившая ни слова миссис Беннет, которая сразу же созвонилась с отцом и доложила о моем приходе. Она оглядела меня своим долгим подозрительным взглядом, поморщилась, увидев мои грязные потрепанные кеды, и поспешила удалиться на кухню, предоставив меня самой себе. Не такое уж и плохое заключение в четырех стенах… Честно признаться, я ждала чего-то построже и похуже. И только я сделала шаг в сторону, собираясь спрятаться в комнате, как в дверь позвонили. Я замерла на месте, не представляя, кого бы могло к нам принести. Старушка тут же показалась на горизонте, заинтересованная звонком, и остановилась у входа. Я открыла, и на пороге материализовался гость, чье появление я никак не ждала…