Горе

       Понедельник. Бытует мнение, что их никто не любит. И, если быть честной, я в числе тех, кто их ненавидит. И дело даже не в том, что это первый день недели, название у него примитивное и вставать приходится рано. Нет. Я просто ненавижу каждый долбанный день. Особенно теперь, когда в моей жизни критически мало Деймона и хороших эмоций. Зато интриг и секретов много. К сожалению.        Я даже не помнила, как вчера провалилась в сон. После телефонного разговора с Сальваторе и неудачного составления плана я поела в душной компании миссис Беннет и снова спряталась в своей пустынной комнате. Посмотрела какую-то глупую комедию на ноутбуке, полистала социальные сети, изучила все фотографии в аккаунте Деймона и наконец-то на него подписалась. А потом долго смеялась над выложенной историей, где он радовался этому событию. Потом ненадолго задремала, проснулась от обещанного парнем звонка, поговорила с ним о своем самочувствии и… Опять уснула. Только не заметила, как это произошло. Вроде просто лежала и лыбилась как дурочка после прослушки любимого голоса, а потом… потом темно. И утро. Утро понедельника.        Заточение с пристарелой соседкой изначально я представляла себе иначе. Но всё оказалось не так плохо. Без цепей, без ежеминутного контроля, без наказаний и наставлений. Просто всё это время со мной в доме находился молчаливый старый раздражитель на подобии мистера Честера и делал отчетные звонки моему отцу утром и вечером. Понятия не имею, было ли что-то известно отцу о вчерашнем визите Изабель, но на связь со мной он не выходил. И это можно отметить, как новость довольно-таки радостную и позитивную.        И вот, проснувшись отстойным и дождливым утром понедельника, я продолжала лежать на кровати и прокручивать в голове таявший в моем сознании сон. Деймон. Мне снился Деймон. Мы были с ним на причале, я стояла на самом краю помоста и смотрела в темную-темную воду… Потоп раскат грома. Снег. Да, точно. Пошел снег. Мелкие белые снежинки на причале вперемешку с дождем. Деймон звал меня по имени, я никак не реагировала, а потом… Проснулась. Подобное мне уже когда-то снилось. И после этого ночного видение стало как-то не по-себе. Бывает ведь, что сон погружает тебя настолько в свой ужасный сюжет, что очнуться и отмахнуться от его тяжести слишком сложно. Зевнула, потянулась, глянула на время. Взяв в руки телефон, увидела несколько всплывших уведомлений, среди которых было сообщение от Кэролайн. А это уже интересно. Я планировала с ней поговорить сегодня и, быть может, рассказала бы ей всё без утайки… Но становилось страшно. Страшно от представления нашего диалога. Я не готова. Да и Форбс к такому, думаю, тоже.        «Я подъеду за тобой в 7.40, поедем в школу вместе» — прочитала я на экране, и по телу пробежались мурашки. Как прежде. Как в старые добрые, черт побери, времена…        Лениво покинув постель и медленно натянув на себя синие джинсы и белый свитер, я поплелась на кухню, на ходу собирая волосы в хвост. А запястье всё еще жгло… черт. Я посмотрела на заклеенную пластырем руку и ниже спустила рукав, чтобы сегодня никто не обратил на это внимание в школе. Миссис Беннет (к моему великому удивлению) колдовала у плиты, когда же на столе стояла тарелка с нарезанными фруктами, два сырных тоста и чашка горячего ароматного кофе. Ничего себе. Это и правда было нкожиданно. Потом, закончив что-то делать у разделочного стола и повернувшись ко мне, она протянула контейнер с едой и бутылку воды. Вот это сервис… Шокированно округлив глаза, я еще минуту непонимающе таращилась на нее и наконец-то взяла еду, начав нелепо пихать всё это в сумку с тетрадками.        — Приятного аппетита. — вдруг произнесла Беннет, и я, жадно поглащая еду и почти ее не пережевывая, благодарно кивнула. Изголодалась. Это уж точно. Я давненько не ела чего-нибудь вкусного да с таким аппетитом. Вчера была скудная попытка поесть, я лишь поковыряла вилкой тарелку… Но сейчас послала всю гордость и меланхолию в одно место, не зная, на что броситься в первую очередь. Деймон меня явно убил бы, узнай он про мою вынужденную голодовку. — Завтра утром приезжает твой отец. Он навестит нас после обеда, когда вернешься из школы.        — Ладно, — разочарованно вздохнув, подала я голос. Весть не из приятных. Я не очень-то хотела видеться с отцом, слушать его нотации… Но, увы, это было неизбежно. Впрочем, что может быть хуже того, что уже произошло? Он узнал про нас с Деймоном, увидел всё собственными глазами, отселил меня в этот одинокий дом и приставил ко мне старую надзирательницу. Хорошо, поправлюсь. Миссис Беннет. С помощью этого завтрака она заслужила мое доверие. Окей. Но… Хуже не куда. Правда. Что еще мог мой отец? Наверняка он приедет, чтобы вновь высказаться не лучшим образом, завезет какие-нибудь продукты и оценит обстановку. Это будет его максимум.        Пока я допивала кофе, заполнивший своим ароматом всю тонувшую в осенних сумерках пасмурного утра кухню, Кэр успела добраться до моего дома раньше установленного времени. Она оповестила о своем присутствии долгим сигнальным гудком своей красненькой машины, которую ей подарил Ник. И сердце вдруг застучало сильнее… Разговор близок. Пусть Деймон был прав насчет того, что нам с подругой стоило излить друг другу душу, смелости мне это не прибавило. Однако я торопливо накинула на себя плащ, обулась и выскачила на улицу, махнув заперевшей за мной дверь Беннет. Так. Привычка.        — Ну и вид у тебя… — оценивающе меня оглядев, с неким сожалением произнесла Кэр, когда я села к ней на переднее сидение. Пристегнулась. Да уж, Деймон сейчас бы поржал над этим.        — Спасибо, ты как всегда щедра на комплименты. — ворчливо отозвалась я, и подруга рассмеялась. Она по крайней мере могла искренне смеяться…        Мы без промедлений тронулись, и во время всего пути Кэр сосредоточенно следила за дорогой, цепляясь за руль и изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Так она проверяла свой макияж, если что. Я усмехнулась, и она смирила меня ехидным взглядом, словно что-то замышляла. Но, хорошо подумав и решив со мной не связываться, Форбс лишь включила музыку. Я не стала сразу ее шокировать и направлять на нее весь поток безумной информации. Не хотелось отвлекать ее от дороги да и… просто не хотелось. Добрались довольно быстро, и я даже не смотрела в окно, всё время смотря в одну точку и пробуя собрать мысли в порядок. Разговор. Да. Серьезный. Но даже во время этой недолгой поездки она не заметила мой потерянный взгляд, не развеяла молчание, не спросила, как дела… Ей плевать. Ей… плевать?        — Знаешь, нам стоит кое-что обсудить. — сказала я, как только мы припарковались у ворот школы и покинули машину. Кэр не торопилась идти к крыльцу и поправляла ремешок на зеленой маленькой сумочке.        — Деймон всё-таки сказал, что Ник напился в пятницу, и я сама везла его домой? Боже, ну ему какое дело? — недовольно протянула она, и я вопросительно уставилась на нее. — Видимо, не говорил.        — Нет, про это я не знала. — нахмурившись, сказала я, и Кэролайн осеклась. Мы вдруг рассмеялись, но улыбка на моем лице, к сожалению, не задержалась. — Дело в другом. В пятницу, когда я ушла…        — Эй, Лекси! — крикнула подруга, резко отвернувшись от меня и уставившись на девчонку, подходившую к крыльцу. Форбс смотрела в упор на нее, переключив свое внимание, и я тяжело вздохнула. Нет. Из этого ничего не выйдет. Так никуда не годится. И как с ней можно говорить? Она просто забыла про мое существование, и торопливо зашагала к Лекси, что-то у нее спрашивая и тут же расплываясь в улыбке. Круто. Спасибо, подруга. Особенно за понимание. Сарказм, если что… Нервишки натянулись, кровь подогрелась, я невольно сжала кулаки и, вся раздраженная, поплелась в здание школы, когда же Кэр соизволила заметить это и окликнуть меня.        — Елена, ты куда побежала-то без меня? — возмущенно пропищала она, и меня прям-таки пробило от злости. Вдох. Выдох. Нет… Это просто невозможно. Я была на грани, чтобы не сорваться. Кэролайн шустро забрала у Лекси какие-то листы в файле, и побежала следом за мной, этим нелепым бегом минуя холл школы и преодолев пару ступенек лестницы. — Елена, блин!        — Что? Тебе плевать, я уже поняла. Не буду отвлекать, извини. — сквозь зубы процедила я, демонстративно продолжив подниматься вверх, когда же Форбс больно схватила меня за локоть и остановила. Она пыталась отдышаться, приходя в себя после этой спринторской дистанции и посмотрела на меня таким обиженным взглядом, словно вот-вот была готова разрыдаться.        — Да что с тобой такое, Елена? Нельзя срываться на других из-за собственных проблем! Ну увидел вас отец, ну отселил домой… И что? Теперь надо ненавидеть всех, кто счастлив? Уж прости, что у меня всё нормально в семье, хороший парень и нет трудностей в школе! — на эмоциях выпалила она, и я в этот миг могла только стоять, выпучив глаза, и хватать ртом воздух подобно выброшенной на берег рыбе. Нет. Мне это ведь послышалось, да? Она наехала на меня, растоптала и вытерла ноги как об коврик. Замечательно. Честно, меня шокировал такой ее выпад, и я рассмеялась. Нервное. Сто процентов. Я смеяламь как умалишенная, обхватив голову руками, и мимо проходившие ученики недоумевающе косились на меня. Черт. Это просто… я не могла найти слов. Кэр явно пугал такой мой эмоционалтный всплеск и она часто моргала, не зная, что со мной делать.        — Услышать это от тебя я думала в последнюю очередь. — немного прийдя в себя от услышанного, сказала я. — Глупо было надеяться, что ты поймешь…        — Ну Елена… — устало цыкнув, произнесла она мое имя, и меня еще больше это взбесило. Хотелось кричать, плакать и смеяться одновременно. Когда-нибудь я точно закончу в психушке со всеми этими людьми.        — Что? Елена. И? Я уже восемнадцать лет Елена, и что с того? — почти выкрикнула я, и казалось, что мой голос сотряс стены школы. Мы так и стояли на лестничном пролете между первым и вторым этажами, и прозвеневший звонок сократил число мимо проходивших зевак. — Я просто хотела поговорить, но… Тебе и правда плевать. И на то, что мои отношения с Деймоном на грани катастрофы, и что без вас с Ником меня чуть не изнасиловали в клубе, и что меня едва откачали в больнице, и что мне грозит быть опозореной на свадьбе моего же отца…        — Что ты такое говоришь?.. — ошарашенно переспросила она, и я не смогла сдержать слез, что медленно прокатились по моим щекам. Я держалась. Правда. Я пыталась собраться, сдержать слезы и стать сильной. Но это был порог. Край. Всё. Я больше не могла управлять болью внутри себя, и дала волю этим предательским, ссаднящим глаза и сердце слезам. К черту. Я сильная. Но не тогда, когда вся земля уходит из-под ног…        — Говорю то, что ты слышала. — злостно прошипела я, вытерев глаза и всхлипнув. А почему бы нет? Почему бы не высказаться полностью? Я резкими движениями закатала рукав свитера и протянула пораненное запястье Форбс, которая, видимо, не сразу поняла причину появления пластыря на коже. — Мне просто было нужно поговорить…        Удивлению Кэр не было предела. Да что там… Она была неимоверно шокирована. И ее можно понять. Пожалуй, она еще никогда в жизни не пучила глаза так сильно, что казалось, словно они вот-вот вылезут. И теперь пугалась я. Форбс никак не находила слов, да и вряд ли существовали такие слова, какие были бы уместны для происходящего. Ловила ртом воздух, поднимала брови… А я стояла перед ней, вся дрожа, и пыталась не сорваться на отчаянный плач. Нельзя ведь. Нельзя разрешать истерике мною завладеть. Я сильная. По крайней мере должна такой быть. Не всё потеряно, если Деймон по-прежнему со мной. Надежда не умерла. В отличие от моей нервной системы…        Еще пару минут мы глупо таращились друг на друга, не двигаясь с места. Пусто. Тихо. Без людей. Кто-то на уроках, школа молчала, а мы… На этой гребанном лестничном пролете под грузом невидимой тяжести, ломавшей наши плечи до нестерпимой боли. А потом всё пошло к чертям: Кэр что-то завопила, разрыдавшись, и бросилась ко мне с удушающим объятием. Да. Именно так всё и разрешилось. Но вы, наверное, уже не удивляетесь этому. Такова наша дружба с Форбс. Мы забываем друг про друга, творим свои личные дела, игнорируя всё, кроме своих заморочек, потом ругаемся в хлам и вдруг цепляемся как дикие, давая волю слезам. Таковы мы сами. Наше общение. И так уже много лет… Когда-то нас помирили Деймон и Ник, теперь же мы сами соизволили потупить гордость и собственную глупость. И стало легче. Правда. Она обнимала меня, и будто всё остальное потеряло какой-либо смысл. Честно признаться, мне не хватало моей Кэролайн. Той самой, что возила меня в школу, играла со мной в показ мод, готовила еду или ходила гулять. Той Кэролайн, которая не утопала целиком и полностью в своей любви к парню, укравшем мою самую близкую подругу.        И знаете, Деймон был прав. Не устану это повторять. Прав он был, конечно, не только насчет нашего с Форбс разговора. Благодаря его словам я поняла, что и сама была виновата в нашей с ней холодности. Я молчала, скрывала большую часть своих тревог, ничегошеньки не раскрывала ей касательно внутренних переживаний. Мы проводили с ней крайне мало времени. И обе были влюблены. Причем, влюблены в тех, кто уносит в чувства с головой. Горе-друзья и горе-подруги. Иронично. И наконец-то, решив пропустить отошедшую на задний план биологию, мы провели ту самую беседу, какой нам не хватало. Ушли в дальний коридор третьего этажа, уединились на мягкой лавке у окна и дали волю эмоциям. Разговор был долгим. И тяжелым. Очень. Претензии, откровения, слезы, воспоминания, сожаления, понимание, разочарование, гнев… Было всё. И всё было больным. Сорок минут какого-то словесного обоюдного кошмара. Но это было необходимо нам обеим. Выяснилось, что излить душу хотела не я одна, рассказавшая обо всем в моей жизни за последнее время. И про скандал, и про больницу, и про все подозрения относительно отца. Про всё. И сразу. Кэролайн же, грустно шмыгая носом и всхлипывая, поведала о том, что мама совсем потерял интерес к ее жизни, постоянно пропадала на работе и не уделяла времени наивным и порой глупым рассказам дочери. Да уж… Знала бы я, что когда-нибудь Кэр будет страдать из-за нехватки материнского внимания. И я вздрогрула. Тут понять я ее могла… Причиной такого их отдаления стало дело о краже в офисе Сальваторе, которое раскрывалось под главенством Лиз Форбс. Никаких уловок, никаких ответов. Как же знакомо. Плюс ко всему, Кэр напрягало и пристрастие Ника к алкоголю. Да, вам не показалось. По ее мнению, он слишком часто пил. Я сначала хотела посмеяться над этим, припомнив любимую привычку Деймона успокаивать нервы глотком виски, но потом отказалась от позитива, узнав причину. У Майклсона начались проблемы с фирмой. Она целенаправленно шла ко дну. И мне это показалось абсолютно странным, если учесть, что совсем недавно Клаус радовался своему успеху. А потом припомнила, что Деймон последнее время помогал ему в офисе. Ну да, тот еще юрист. И все-таки…        Короче говоря, мы поговорили и признали, что мы самые настоящие дуры. Ибо сделать это нам следовало намного раньше. Без ядовитых фраз, обвинений и холода. И теперь, заплаканные и избавившиеся от значительного веса своих мыслей, сидели в школьном коридоре у окна и глупо улыбались, держа друг друга в объятии. В этом вся наша дружба. Да. В этом все мы. Вдруг прогремел звонок на перемену, и мы инстинктивно среагировали на него, отчего вновь рассмеялись. Обе вытерали щеки от слез, поправляли волосы и пытались прийти в себя. Дуры. Говорю же.        — Прости, Елена. Я ведь не знала про это. — искренне прощебетала Кэр, и я выдавила подобие улыбки.        — Проехали. — отмахнулась я, и она снова меня обняла, все же вынудив заулыбаться.        — Если я смогу помочь, только скажи. Хорошо? — с некой осторожностью сказала она, и я согласительно кивнула. — И насчет этого вашего плана… Ну про твоего отца… Мы с Ником поможем. Только скажите как.        — Да я сама понимаю, что шансов мало. Деймон подключит своих друзей, у них есть какие-то возможности, но вероятность маленькая. Надо накопать так, чтобы Лили действительно поняла, что отец обманывает ее. Это будет сложно. — вздохнув, сказала я. Мы обе уже неспешно шагали в другое крыло школы, направляясь к кабинету математики. — Лили всё ему прощает. И очень ему верит.        — Кстати, насчет Изабель. Возможно, Ник сможет что-то сделать. — чуть задумавшись, выдала Кэр, и в моей голове резко вспыхнул неясный огонечек. А ведь она права. Черт, он и впрямь мог как-то помочь. Порыться в вещах матери, поговорить с ней, переманить ответным шантажом… Да что угодно. Моя подруга гений. Пусть и бывает порой заносчивой идиоткой. Я благодарно ей кивнула, подтверждая необходимость вовлечения парня в нашу игру, и Кэролайн устремила всё свое внимание на листы, полученные перед нашим разговором, которые все это время держала в руках.        — Кстати, что это? — поинтересовалась я, уловив беглым взглядом несколько строк. Ей это дала девчонка из параллели, и я понятия не имела, что ее могло связывать с моей подругой.        — Реферат по истории Англии. Мы с Лекси ходим вместе на подготовительные курсы. — пояснила Кэр. — Мы же не сумасшедшие как ты, чтобы связывать жизнь с медициной.        — Конечно, вы намного безумнее меня, раз выбрали юриспруденцию. — съязвила я, и мы обе рассмеялись, наконец-то дойдя до нужного кабинета. — Впрочем, ты можешь брать уроки у Деймона. Он в этом вроде специалист.        — Нет уж, спасибо. Мне есть с кем учиться. — явно намекая на преданность Нику, отшутилась Кэр, и я снова рассмеялась. Что ж… стало легче. Морально. Физически. К черту…        Пять следующих уроков прошли утомительно долго и нудно. Мы с Кэр вместе делили парту на каждом занятии, когда же Мэтт одиноко сидел в конце класса, изредка поглядывая на меня. Да, сегодня я его подвела. Сидел один, смотрел в окно, пропускал слова учителей мимо себя. Он выглядел задумчивым и отчасти грустным, но я так и не решилась узнать, в чем же было дело. Теперь общаться с ним было немного… сложно. И пусть мы обсудили все произошедшее на моем дне рождении, пусть я узнала о его причастности к краже в офисе и его полном незнании положения всех дел, мне было трудно заставить себя посмотреть в его глаза и даже натянуто улыбнуться. Быть может, потом, со временем, я привыкну к мыслям касательно Донована, и смирюсь со всем этим. Но пока это казалось невозможным.        На последнем уроке я постоянно косилась на часы и прям-таки отсчитывала минуты до звонка. Тело затекло, голова кружилась от потока информации и безостановочных слов. Казалось, что этот дурацкий день выкачал все мои силы. Так паршиво я чувствовала себя лишь в первый день школы в сентябре. До знакомства с Деймоном, до переезда, до интриг и сплетен. До. Неужели Сальваторе стал моим переломным моментом? Видимо, да, раз вся моя жизнь перешла за страницу с названием «после». И ведь только после встречи с Деймоном краски постепенно начинали возвращаться в мой мир. Хоть все эти краски и сводились к льдисто-голубым глазам. А теперь кто-то нагло пытался этот цвет забрать. Однако они просто не понимают, что без этих глаз, ухмылки и голоса жизни больше нет. В ней попросту нет смысла.        Я выводила ручкой какие-то непонятные узоры на полях своей тетради, и вдруг словила себя на мысли, что Кэр в какой-то степени жертвовала собой. А я никогда об этом не думала. Когда в позапрошлом году появился вопрос о выборе профильного класса, я, не задумываясь, целенаправленно отправилась в химико-биологический, а подруга без всяких сомнений поплелась за мною следом. И вот забава: когда Итан, Джорджина и Лиам из технического класса, я и еще несколько человек из нашего посещали дополнительные курсы по медицине по направлению хирургии, Кэр дополнительно ходила на пять необходимых только ей предметов, плюс ко всему на семь эллективов. Глупо. И не поспоришь. Но так она поступила когда-то ради меня. Значит, Деймон в какой-то степени был прав насчет «блондинистых привиллегий» Кэр. Не в обиду блондинкам. Думаю, дело скорее было в самой Форбс. Но все-таки ей стоило делать некую скидку, и она действительно могла понять и выслушать, если же ей прямиком указать на ее взбалмошность и пофигизм. И кстати о Деймоне… Это чудо мне до сих пор не позвонило и не ответило на мои сообщения. Я снова проверила уведомления и убедилась в их отсутствии. Игнор, серьезно?.. Возможно, он еще спал. У него совершенно не было надобности вставать ранним утром понедельника, и я ему в этом завидовала. Возможно, он был чем-то занят. Но чем? А ведь я скучала. И сильно. Как же хочется быть с ним… Прямо сейчас. Только с ним.        Звонок наконец-то развеял все мои ванильные мечты по Сальваторе, и я сразу подорвалась с места, схватив сумку и поторопившись выйти из класса, чем несколько удивила подругу. В коридоре уже столпилось кошмарное количество людей, все гудели, смеялись, говорили, шептались. А у меня голова шла кругом… Цветные пятна на фоне светлых школьных стен, чьи-то взгляды, движения. Я пыталась раздышаться. Было душно и шумно. Потянувшись, чтобы размять уставшую спину, я зевнула и тут же шикнула, когда кто-то наступил на мою ногу, выходя из кабинета. Лиам. Черт бы его побрал.        — Ой, Елена, извини! — мило улыбнувшись, проговорил он, аккуратно каснувшись моего плеча и убедившись, что не сильно отдавил мне ногу. А мне отчего-то стало невыносимо смешно. И кому врать? Конечно же, оттого, что я вспомнила мои нелепые попытки склеить Лиама назло Деймону на том чертовом осеннем балу. Оставалось надеяться, что он этого уже не помнил. — Ты в порядке?        — Да… Я в норме. — подавив смешок, ответила я. Он почему-то до сих пор не отпускал моего плеча, и сделал это лишь после того, как я вопросительно покосилась на его ладонь.        — Я, кстати, хотел спросить. Ты свободна в воскресенье? 31 октября, Хэллоуин, все дела… В «Катарине» будет вечеринка, пойдешь? Можешь взять друзей. — будто и не думая услышать отказ, слишком самоуверенно и решительно предложил Лиам. А я грустно усмехнулась. Вот же черт. И как я только сама не вспомнила. Хорошенькую дату выбрали отец и Лили. А, главное, подходящее. Канун Хэллоуина. То что нужно для адской семейки. Я нервно засмеялась, прокручивая все это в своей голове, и Лиам немного напрягся, не понимая моей реакции.        — Нет, я не смогу пойти. У отца свадьба в субботу. — едва сумев это произнести, я вежливо отказалась и Лиам немного погрустнел.        — Оу… Тогда поздравляю.        — В ответ на такое лучше сказать «сожалею». — вновь заставив Лиама не понимать происходящее, выпалила я, и он ненадолго замялся. Не зная, что сказать, он лишь улыбнулся и посмотрел куда-то в сторону. Да, тупик. Понимаю. — Ладно, мне пора. До завтра. — это, пожалуй, было лучшим, что я могла бы сказать. Он кивнул, и я направилась к выходу, наконец-то дождавшись лениво выплывшую из кабинета и поспешившую следом за мной Кэр.        — Что он от тебя хотел? — с подозрением глядя на меня, спросила она, и меня это даже развеселило. Ну честно. Смотрела на меня как на предателя и щурила глазки.        — Ничего. Просто звал на вечеринку.        — И ты пойдешь? — резко остановившись, она выжидающе уставилась на меня, и я, закатив глаза, отрицательно замотала головой. — А Деймон вообще в курсе, что к тебе липнут вот такие вот смазливые мальчики?        — Может, он и был бы в курсе, если не игнорировал бы меня. — это были мысли вслух. Мысли, которым Форбс не придала никакого значения.        Пожалуй, стоило бы прекратить параноить. Но в моей ситуайции это было невозможно. Сомнения, страх и даже чувство тревоги — мои лучшие друзья за последний год. И не сказать, что я особо драматизирую. Хоть и без этого никуда… Я не понимала, почему Деймон не выходил со мной на связь, или, например, почему миссис Беннет настолько странный элемент, что никак не поддавалась разгадке. Со школы я вернулась домой пешком, отказавшись от помощи подруги и решив проветрить голову. Такая прогулка, без повода и в одиночестве, была мне нужна так же, как и воздух любому из нас. Бодрящий ветер, дыхание осени, сырой асфальт и опавшие листья. Атмосферно. И депрессивно. Увы. Однако мне было нужно пройтись, посмотреть по сторонам и прийти в себя. Дом, старуха, проблемы… Это всё потом. Но когда ты гуляешь, растягиваешь момент одиночества и слушаешь только музыку в своих наушниках, то проблемы действительно испаряются. На какой-то миг. На какой-то один ничтожный короткий миг. А мне и столько было достаточно, чтобы вдохнуть немного свободы и расслабиться. Но дорога к дому была, к сожалению, не бесконечной. В итоге ноги добрели до порога, зарядка на телефоне села, музыка прекратилась, а я попала под надзор Беннет. Очень странной Беннет, которая заметно похолодела по отношению ко мне, чего не наблюдалось утром. Она просто пустила меня домой, осмотрела с ног до головы и удалилась в гостиную, откуда раздавались громкие телевизионные голоса. Да уж… Гостеприимство на уровне. И все-таки лучше так, чем ее чрезмерная заинтересованность, внимание и, тем более, забота. Это как-то слишком. И уже совсем непривычно, если не брать в счет Деймона. И снова я вспомнила о нем, в сердце неприятно кольнуло, вынудив меня громко вздохнуть. Захлопнула за собой дверь, сбросила кеды, запулила в угол сумку и поплелась на кухню. Обеда, собственно, не ожидалось. Но разве я хотела есть? Разве могла беззаботно сесть и навернуть чего-нибудь съестного? Конечно, хотела и могла. Вы чего… Пускай мысли играли со мной злую шутку, но поесть мне и правда хотелось. Порывшись в холодильнике и не найдя ничего примечательного, я лишь отломила кусок булки и налила себе кофе. В животе предательски заурчало. А в голове появилась неплохая идея…        — Миссис Беннет, может закажем пиццу? — спросила я, войдя в аккупированную ею гостиную. Как выяснилось, смотрела она примитивный и довольно-таки популярный сериал. Я усмехнулась. Она недовольно покосилась.        — Ваш отец сказал мне, что деньги должны быть потрачены рационально. То есть без лишних затрат. В холодильнике есть все необходимые продукты, можешь сама что-нибудь приготовить. — скучно и монотонно объяснилась она, и я не могла ничего сделать, кроме как закатить глаза. Ну конечно. Деньги должны быть потрачены рационально. Интересно, говорил ли он такое себе, когда покупал машину черт знает кому?        Получив такой отворот и поворот, я не была раздражена. Нет. Я была в бешенстве. Они серьезно? Нельзя заказать пиццу? К черту. Я уже не пойму этого человека. Выключайте свет, прекращайте попытки. Край. Конец. Порог. Как сумасшедшая влетела в свою комнату, бабахнув при этом дверью, и на ходу пнула стену. Не хватало никаких сил. И хотелось есть. На диких скоростях прошествовала к своей кровати и внезапно споткнулась, полетев прямиком на подушку. И какого, черт побери… Еще не хватало трамвироваться. Так, для полной комплектации. Потирая ушибленное колено, я с непонимание оглядела пол и задумалась, что же могло стать препятствием. Может, вековая пыль, которую никто не собирался вытирать?.. И всё же… Я приметила отогнутый край половицы, выглянувший из-под овального пушистого коврика. Никогда не замечала эдакий изъян. Подошла ближе, наступила на край этой неладной половицы и попыталась притоптать ее, но что-то оказывало сопротивление и пружинило под моей ногой. Интересно. И любопытно. А когда мне что-то любопытно, это не заканчивается хорошо. Так было всегда. И всё же чувства оказались выше моего самообладания, и я присела рядом с этой неисправностью на полу, изучая ее взглядом. А потом каснулась половицы и аккуратно ее приподняла. Вот же черт. Я удивилась и напряглась, когда же половица с легкостью убралась со своего места, предоставляя моим ошарашенно-выпученным глазам какой-то свернутый черный пакет. Тайник?..        — Ох ты ж… — вслух пробурчала я, с осторожностью раскрыв пакет и обнаружив несколько пачек зеленых купюр. И дернуло меня сюда лезть! Сердце бешенно заклокотало в груди, и я даже зажала ладонью рот, чтобы вдруг не вскрикнуть от шока. Деньги. Много денег. У нас дома. В моей комнате. Под полом. Стоп. Какого черта?! Как эти деньги могли оказаться здесь, в моей спальне? Еще и в таком размере. Мое удивление медленно сменилось на испуг и настороженность. Неужели отец наломал столько дров…        Я не стала долго любоваться на эту подозрительную заначку и поторопилась свернуть пакет, вернув половицу на свое место. А в голове вереница мыслей… Оглянувшись на дверь и убедившись, что миссис Беннет не могла ничего видеть, я поднялась на ноги и схватилась за голову, совершенно ничего не понимая. Тысячи вопросов закрутились в голове, заставляя ее кружиться и трещать, но не было ни одного ответа. Ни одного. Как эти чертовы деньги оказались в моей комнате? Кто их сюда притащил? Почему так много? И всё-таки… отчасти я знала виноватого. А сердце предательски заныло в груди…        Первое, что я хотела сделать: закричать об этом на весь дом и разорвать банкноты на части. Второе: прийти в себя и забрать уцелевшие деньги. Но вместо перечисленного я набрала в легкие побольше воздуха, получше придавила ногой половицу и решила не действовать на горячую голову. Нет, нормально мыслить я в этот миг не могла. Казалось, что из меня махом вытянули все силы, ноги подкосились, и по телу пробежался неприятный холод. Еще одна странность в копилочку. Но было ли всё это связано с отцом? Мог ли один человек натворить столько грязных делишек? Наверное, мог. Наверное… он сошел с ума. Неужели весь переполох лишь из-за нескольких пачек денег, спрятанных теперь у нас под ковриком? Быть может, именно эти деньги исчезли из сейфа Лили. Она говорила как-то, что сумма была незначительной. Но откуда мне знать рамки семьи Сальваторе? Что для них много и мало? Что для них важно и нет? У Деймона было минимум три машины. Это только те, на которых я с ним ездила. Целый автопарк для меня, и всего-то три автомобильчика для него. Под настроение, так сказать. И как быть? Что мне делать? Сделать вид, словно ничего не находила, не получится. Это уж точно. Такое не стирается из памяти. В груди сердце неуемно клокотало, билось как запертый в клетке дикий зверь. Да я и сама металась по комнате из угла в угол… Мысли в один комок, ноги подкосились, перед глазами дурацкие картинки…        И всё же мне хватило самооблададания, чтобы ничего не натворить. Но только до вечера. Это время я заняла нормальным обдумыванием того самого плана. Нужно было всё разложить по полочкам. Особенно теперь, когда добавился новый пункт «Деньги под половицей». Я решила для себя, что мне просто необходимо подгадать момент, чтобы поговорить с матерью Кэр. Но вся сложность была в том, что Лиз Форбс не хватало времени даже на собственную дочь. Как же тогда мне украсть хотя бы кусочек ее драгоценного времени, которое она тратила на разгадывание тайн долбанного семейного гнезда Сальваторе? Наверное, я никогда не откажусь от мысли, что проблема именно в доме. В этом чертовом доме. Быть может, это проделки злобного духа покойного мужа Лили. Так можно было бы пошутить, но я не хотела задевать Деймона… Которому все-таки позвонила вечером, не получив от него никакого ответа на сообщения. Это было как минимум странно. Как максимум жестоко по отношению ко мне.        Когда я отбросила гордость под половицу, к тем самым деньгам, и набрала номер Деймона, на улице уже хорошенько свечерело. Беннет по-прежнему сидела в гостиной и смотрела глупый сериал по тв. Тихо и спокойно. Можно хоть немного расслабиться и послушать жизненно необходимый голос… В комнате было темно, и только мягкий свет прикроватного светильника падал на светлые стены, по которым иногда скользили тени от моих движений. Стало как-то уютно и тепло. Чувство ностальгии приятной волной прошлось по венам, и я задумчиво огляделась. Совсем как прежде… Окно с широким подоконником, на котором валялись подушки, мягкий сумрак, незаправленная кровать, плакат… Я вздохнула и наконец-то позвонила, вынырнув из воспоминаний о прошлом.        — Ну привет, — когда этот несносный игнорщик наконец-то ответил мне после нескольких долгих и томительных гудков, недовольно процедила я. А он рассмеялся. Издевается? Да сто процентов.        — Кажется, кто-то очень хочет меня убить? — смеясь отозвался он, и во мне запорхали те самые бабочки-птеродактили, вынудившие меня заулыбаться и расслабленно откинуться на кровати. И вот как на него злиться? Как я могу это, если он причина моей улыбки и радости?        — Ты знаешь, что я тебя не убью, потому что не переживу этого. И ты, между прочим, нагло этим пользуешься. — так же отшутилась я, и, уверена, он тоже лыбился в эту минуту. Как же мне его не хватало… и так хотелось обнять его прямо сейчас… — У тебя должны быть железобетонные аргументы, чтобы я перестала обижаться на тебя.        — Обижаться? Вообще-то я был занят делом ради тебя. — наигранно дуясь, сказал он, и я тихо хихикнула. — Ты, кстати, прям чуешь, когда звонить…        — Всмысле? — переспросила я, и тут же различила странный шуршащий звук, будто бы Деймон ехал на машине. Возможно, я его отвлекала. Но плевать. Он мог бы позвонить сам до того, как сел за руль.        — Да не важно. — меня не порадовали эти слова, но я промолчала. И, знаете ли, заинтриговала себя его следующими словами. — Я нашел кое-что, и тебя это порадует. Ну… Точнее, не порадует. Зато я буду не с пустыми руками.        — То есть?.. Мы завтра увидимся? Правда? — чуть ли не вопя от радости, спросила я. И, наверное, испугалась бы собственного блеска глаз, подойди я к зеркалу.        — Мы увидимся сегодня. Если ты, конечно, соизволишь оторвать свою прекрасную пятую точку от места, где сидишь, и откроешь мне окно.        — Что? — изумленно выпалила я и сразу же кинулась к окну. Шок. Безумие. Отсутствие реальности. Неужели мысли и впрямь были материальны? Как? Впрочем, чему я удивлялась… Это же Деймон. А для него невозможного мало.        Воодушевленная таким положением дел, я сбросила звонок и принялась открывать окно. Улыбаясь и не веря собственным ушам, я открыла створку и выглянула на улицу, откуда в комнату ворвался порыв холодного октябрьского ветра, подхвативший мои волосы. Я поежилась и беглым взглядом окинула дорогу и видневшееся из моей комнаты крыльцо. А потом приметила знакомый силуэт прямо под окном… И сердце забилось чаще, и ладони вспотели, и скулы свело от довольной улыбки. Я уже собиралась ему что-нибудь крикнуть, но Деймон жестом призвал меня молчать, и я мгновенно осеклась. Вот дура! Радуясь его приходу, совсем забыла про существование Беннет в моем доме и про мою глупую изоляцию от Сальваторе. И все же… Чувства пылали во мне каким-то неестественным огнем, и мне визжать хотелось от того, как я была счастлива в этот миг. Пожалуй, будь я собакой, то виляла бы хвостом. Да уж. Со сравнениями явно проблемка… Деймон аккуратно взялся за оконную раму нижнего этажа и, наступив на подоконник, подтянулся выше, пытаясь добраться до выступающих кирпичиков под моим окном. Я отлично различала его в темноте вечера и подавляла желание засмеяться, когда он так взбирался по стене ко мне. Чертов Ромео. И все-таки поднимался он как-то чересчур умело, словно делал это уже не впервые. И только потом я вспомнила про его оконный трюк в доме Энзо… Напряженные плечи, спина под черной кожаной курткой… Я откровенно пялилась на него и, когда он уже поравнялся с моим окном и перекинул одну ногу в мою комнату, помогла ему целиком перелезть и быстро чмокнула в щеку. Однако он не стал довольствоваться только этим и одним рывком притянул меня к себе, сжав в объятии и целуя с каким-то бешенным, зверским порывом. Меня будто подкинуло куда-то вверх, и я не сразу поняла, что Деймон приподнял меня и усадил на подоконник, продолжая мучить долгим поцелуем, из-за которого нам не хватало воздуха. Вдох. Выдох. Его хриплый стон. И тихий неразборчивый шепот. Губы скользнули по моей шее, потом прошлись по щеке, и я окончательно растаяла. Как же я скучала… Этот знакомый запах одекалона, это тепло, эти невероятные голубые глаза, смотревшие на меня с диким желанием и нежностью… Я совсем потеряла голову. Всё. Край. Бесповоротно.        — Люблю тебя, — едва слышно шепнул Деймон, обнимая меня и невольно вдыхая аромат моих встревоженных ветром волос. Мы неохотно отлипли друг от друга, чтобы закрыть створку окна и спастись от неприятного уличного холода. Я сползла с подоконника и торопливо закрыла дверь в свою комнату на защелку, дабы обезопасить нас от внимания Беннет, когда же Сальваторе медленно прошелся по комнате, заинтересованно оглядывая ее, и подперся к письменному столу, на котором стояла небольшая колонка. Не знаю, почему вдруг внутри него проснулся меломан, но он подключил телефон к этой самой колонке, и послышалась негромкая спокойная музыка. Что-то мелодичное и тихое. Непонимающе изогнув бровь, я уставилась на парня, уже севшего на кровать и крутившего в руках взятую с подоконника маленькую подушечку.        — Серьезно? Ты пришел музычку послушать?        — Это шумоподавление, мелкая. Или ты хочешь, чтобы наши голоса в космосе слышно было?        — Я тебя начинаю бояться. — усмехнувшись, сказала я и села рядом с ним, забрав у него подушку и бросив ее куда-то в сторону. Он сидел расслабленно, подогнув под себя ногу, и беглым взглядом осматривался вокруг себя. И я даже стала завидовать такому его беззаботному виду. Он не переживал, что Беннет может нас увидеть, не боялся грядущей недели, не терял сознание, чувствуя сейчас нашу долгожданную близость. Потому что он — Деймон. И он идеален. — Ты мастерски залезаешь в окно, шифруешься с помощью музыки… Это немного настораживает.        — Просто у меня хороший опыт сбегать наутро от тех, кто все-таки замужем. — съязвил он, за что получил от меня несильный подзатыльник. Однако этого Деймон не смог мне простить и разом опрокинул на кровать, нависнув сверху и испепеляя синим, прям-таки горящим льдистым взглядом. Казалось, что вытерпеть такую пытку я попросту не смогу. Слишком тепло. Слишком близко. Слишком. Я шумно дышала, лежа под ним, и он вдруг поступил как настоящая сволочь: снова сел возле меня и усмехнулся. Вот же черт. Наверное, он еще никогда не видел такой мой гневный взгляд… — Кстати, о деле. Я ведь кое-что обещал тебе принести.        — Я думала, ты решил меня порадовать тем, что принес себя.        — Не без этого, — хмыкнув, произнес он, и достал какую-то папку откуда-то из-под куртки, и я удивлялась, каким образом она вообще туда помещалась. — Дома настоящая психушка. Лили нагнала кучу народа. Постоянно что-то решает насчет организации свадьбы. Но это сыграло на руку. К тому же, твой родитель-идиот тоже свалил. Держи. Я порылся немного в документах, надеюсь, он бы не был против. Хотя, даже если иначе, мне плевать.        — Это копии? — открыв папку и полистав какие-то отксерокопированные бумаги, спросила я, и Деймон цыкнул.        — Думаешь, он бы не заметил пропажу? Мелкая, включай голову.        — И что это такое? Прости, но я не юрист.        — Отдай, — закатив глаза, он забрал у меня папку, просмотрел листы и одним лишь взглядом поманил сесть поближе. — Это наш козырь. Но… относительный. Несколько документов, подтверждающие перевод некоторых сумм компании на чей-то левый счет. Владелец некий Ллойд Булман. Без понятия, кто это, но в компании он не работает. Я проверил. Также документы на покупку той самой машины и документы на ее продажу. Стоимостью в три раза дороже. Вывод: кое-кто (а ты знаешь кто) хочет навариться на чужих деньгах и проводит какие-то странные денежные махинации, не оставляя никаких прямых улик.        — То есть… Всё это лишь ради прибыли?.. Но если отец и замешан во всех тех кражах, то зачем выгонять Викки и Коннора? Кому он по телефону признавался в любви? И Нейтон Харпер еще… Теперь какой-то Ллойд… Я ничего не понимаю. В чем тут связь?        — Если у нас уже есть это, значит будет и остальное. — кивком указав на папку, ответил Деймон и шумно вздохнул. Очевидно, его тоже напрягало всё это. И, быть может, сильно тревожило, но он совсем не подавал вида. — Ладно, разберемся. — с этими словами он отбросил папку на прикроватную тумбочку, и достал из кармана пачку сигарет. Мгновение. Щелчок зажигалкой. Затлевшая сигарета, поднесенная к его губам. Деймон, сидя рядом со мной, прищурился и сделал долгую затяжку, а потом выпустил бледное облачко дыма, повисшее над потолком. Красивый. В мягком свете лампы, расслабленный, с сигаретой… И эта тихая спокойная музыка на фоне… Я, не двигаясь, смотрела на него, такого красивого и серьезного в эту минуту, вслушивалась в легкий текст песни и едва заметно улыбалась. Запах табака, так подходивший Деймону, эта сигарета в руках… Так можно и с ума сойти. Что я, собственно, и делала. Рядом. Он рядом со мной, и целого мира больше не надо.        — Я скучала. Очень-очень. — шепотом произнесла я, боясь нарушить эту мягкую, уютную атмосферу, поселившуюся в комнате с приходом Деймона. Он усмехнулся, глянул на меня и, зажав губами сигарету, сбросил кожаную куртку с плеч и встал с кровати, протянув мне руку. В черной рубашке с двумя растегнутыми верхними пуговицами, с голубыми глазами, устремленными только на меня… Я не сразу поняла, чего он требовал, но всё-таки положила свою ладонь на его и поднялась следом, увлекаемая им на середину комнаты. А потом мурашки волной пробежались по моей кожи, когда я прислушалась к заигравшей только сейчас песни. Что ж, Эд Ширан и его «Kiss me» включили в Деймоне режим романтика, и вот он положил обе мои ладони на свои плечи и ближе притянул меня к себе, зажимая в своем объятии. Тепло. Рядом с ним. Так близко. И так хорошо… Мы медленно двигались в такт музыке, смотря друг другу в глаза и чувствуя друг друга на каком-то нереальном, мистическом интуитивном уровне. Мой. Только мой. Мы продолжали нелепо двигаться в этом объятии, и Деймон, на миг отстранившись и бросив потушенную сигарету на тумбочку, вплотную подошел ко мне и уткнулся носом в шею. А меня словно током пробило от его дыхания… Как же я его люблю. Всем сердцем. Разумом. Так любить просто невозможно. Я сжимала его плечи, находясь в плену сильных рук Сальваторе, и вдруг ощутила легкий поцелуй на своей щеке. И снова дрожь… И снова мурашки… Люблю. До невозможности.        — Я хочу остановить время, — прошептала я, и Деймон только после этого поднял на меня затуманенные переизбытком нежных чувств глаза. — Чтобы всегда быть рядом с тобой.        — Знаешь, на этой неделе я обязательно украду тебя отсюда. — совершенно серьезно сказал он, и я заулыбалась. Украдет. Ну конечно. Спасет из башни, избавит от дракона по имени Беннет. Мой. Только мой. — Так сильно я тебя еще никогда не хотел…        — А сейчас ты… уйдешь? — опасливо спросила я, осознавая безысходность суровой реальности. И представлять не хотелось, что он мог уйти и снова оставить меня совершенно одну.        — Но очень бы хотел остаться, поверь. — вздохнув, с сожалением ответил он, и я еще ближе прильнула к нему, прикрыв глаза и вдохнув его запах. Он здесь. Со мной. Но лишь на какой-то ничтожный миг… А я хотела быть с ним всегда, каждую секунду своей жизни. Но такова реальность. Чертова реальность. — Если бы этот цербер был подкупным, ничего не рассказал бы твоему отцу, и ты бы не подвергалась опасности, то я бы даже переехал сюда.        — Черт… Деньги! — едва ли не выкрикнула я и резко смолкла, надеясь, что тот самый цербер не услышал меня в гостиной. А ведь я совсем забыла. И как это работало? Стоило Деймону появиться на горизонте, как я забывала обо всём в этом мире. Да я и себя теряла целиком и полностью… Вдох. Выдох. Он должен это знать, он поможет. И вот, неохотно освободившись от его объятия и смирившись с подошедшей к концу песней, я прошла к приподнятой половице и приготовилась всё рассказать Деймону. Деймону, что непонимающе следил за моими движениями и нервно засмеялся, увидев спрятанные под полом деньги…