Горе

       Стоит признать, я невероятно красивая. Ну серьезно, даже не смейтесь. Именно сегодня, в минуту, когда стояла напротив зеркала во всеоружии, я была невероятно красивой. До беспредела обаятельной и милой. И если этот факт признала даже я, то мой вид действительно был безупречен. Кэролайн хорошо постаралась, и я была ей премного благодарна. Сама я никогда бы не гпришла к такому результату преображения, причем не имея ничего для этого. Мы принялись собирать меня на грядущий девичник сразу же, как вернулись домой от Сент-Джона. Несмотря на возражения Деймона, я все-таки поехала с подругой, с которой мы возвращались опять через окно, застав в моей комнате по-прежнему спящего Флина. Когда мы только перелезли через подоконник, этот маленький пушистый комочек милоты приветливо затявкал, зевая и протягивая вперед лапки. Он мог выдать нас, и я уже почти решила запулить в него своим розовым тапком, но Кэролайн остановила меня и шутливо дала подзатыльник. Ладно, хорошо. Но этот писклявый малый действительно мог привлечь внимание старушки Беннет.        Мы собирали меня на это нежеланное мероприятие достаточно долгое время. На улице, где и так было пасмурно и сумрачно весь день, начинало темнеть, и вдоль дорог один за другим зажглись белые фонари. Я продолжала крутиться возле зеркала и любоваться на свое отражение, которое в полной мере меня устраивало. Кэролайн сделала мне какой-то сложный, но выгодный макияж: на глазах мелькал блеск мелких блесток, отчего они казались выразительнее и шире, губы преобрели приятный розовый цвет. Наш выбор в плане одежды пал на фиолетовое коротенькое платье с длинным рукавом, и я совсем забыла как оно мне шло. Его я надевала, пожалуй, год назад, и даже не помнила, по какому поводу. Оно печально пылилось среди прочих моих тряпок, ожидая своего звездного часа. И он, надо признать, настал: мне предстояло блистать среди высокомерных светских дамочек.        В приглашении также говорилось, что за мной должен был подъехать водитель. И, дождавшись нужного времени, мы с Кэролайн утеплились и вышли на улицу, уже на крыльце карауля машину. Беннет беззвучно проводила нас и закрыла дверь. Это было единственное ее полезное действие. Форбс держала на руках писклявого Флина, который отчаянно пытался выпутаться из ее хватки и вернуться домой в тепло, не вынося пронзительного осеннего ветра, а я всё куталась в свою дутую куртку, всем телом ощущая холод. Радовало одно: на ногах были мои любимые незаменимые кеды. Кэролайн упрямо протестовала против них, настаивая на каблуках. Однако я пригрозила, что вообще пойду в тапочках, и она сдалась, бормоча, что я сумасшедшая. Поздравляю, осознала.        Мы простояли на крыльце не больше десяти минут, и к нам подкатила дорогая белая отполированная машина. С мистером Честером за рулем… Я не сдержалась и сразу же рассмеялась, разглядев его за рулем. Старина Честер. Если честно, я уже начинала по нему скучать. Распрощавшись с Форбс, еще раз поблагодарив ее за сборы и обняв, я загрузилась в автомобиль, который медленно и неспешно отправился в отель. Мистик-альянс находился неподалеку от центральной городской площади и представлял собой красивую стеклянную многоэтажку, сильно выделявшуюся среди других скучных однотипных зданий. Эта элитная высотка пользовалась редким успехом в силу того, что наш мелкий городишко редко посещали люди, способные урвать себе номер в этом отеле. Под каждым этажом к вечеру включалась яркая тепло-желтая подсветка, обрамлявшая балконы и просторный подъезд. Еще за несколько улиц, пока машина стояла на пешеходном переходе и ждала зеленого сигнала, я рассмотрела Мистик-альянс на горизонте и мысленно прикинула, сколько же денег отдала Лили за одну ночь в люксе. Наверное, такие, как она, даже не задумывались о цифрах. И впрочем… Какая мне разница? Целью было лишь пережить этот вечер и весь следующий день.        Прежде я не знала, что в этом здании есть подземная парковка. Для меня было открытием, когда мистер Честер, молчаливый и медлительный, завернул в сам отель с боковой стороны, и мы оказались на пустынном просторном платном паркинге. Минуя холод и ветер, я вышла из машины уже в помещении и сделала всего несколько шагов до зеркального лифта, который поднял меня в лобби и погрузил в атмосферу изысканного великолепия. Мистик-альянс теперь напоминал мне коттедж Сальваторе, только более роскошный и масштабный. Начинало казаться, что я была крохотным человечком в этом огромном помещении, и с легкостью могла затеряться среди этих люстр, диванчиков и высоких колонн. Такое чувство я уже испытывала тогда, в свой первый приезд к Сальваторе. Слишком много света, пафоса и богатства. Золотистые тона и стеклянные столики подчеркивала желтая подсветка, от которой начинало рябить в глазах. И вот же удивительно: всё было в такой гармонии, что не выглядело вульгарно и пошло. Наконец-то выйдя из ступора и перестав оглядываться по сторонам, я прошла от лифта к высокой золотистой стойке администратора, приметив возле нее Лили. И только сейчас я осознала, как же нелепо выглядели мои кеды на фоне всей этой роскоши дорогого отеля. Я шагала по чистому бежевому ковролину, и в открытую таращилась на персонал, сновавший повсюду в идеально отглаженной форме. Рядом с Лили, к которой я и приближалась, стояла девушка-администратор в красивом бордовом брючном костюмчике, что-то озадаченно записывавшая в ежедневник.        — Привет, — подойдя к Лили, немного расстерянно произнесла я, не в силах перестать разглядывать лобби. Женщина прям-таки светилась от радости, и казалось, что именно ее искренняя счастливая улыбка освещала весь отель.        — Здравствуй, дорогая, — тут же отозвалась она и приобняла меня, сразу же забыв про существование администратора и перестав решать с ней какой-то потерявший важность вопрос. — Ты прекрасно выглядишь, Елена.        — Спасибо, Вы тоже. — смущенная ее комплиментом, ответила я и потупила взгляд. Чертовы кеды. Наверное, стоило бы прислушаться к совету Кэролайн. Сама же Лили была в кипельно-белом комбинезоне, аккуратно спадавшим вниз с ее фигуры, подчеркивая талию. Эта вещица отбирала у нее десяток лет и хорошо освежала, вытягивая силуэт. Лили была теперь намного выше меня за счет элегантных черных лодочек на шпильке, и я начинала чувствовать себя какой-то маленькой глупой девочкой на чужом празднике, куда пригласили родителей. Нервно сглотнув, я хотела уже о чем-нибудь заговорить, но миссис Сальваторе опередила меня и кивком указала на кожаный диванчик, предлагая сесть.        — Я рада, что ты пришла. — начала Лили, когда мы сели рядом друг с другом. К нам мгновенно подбежала молоденькая худенькая официантка, поставив перед нами на стеклянный столик два фужера с шампанским и тут же убежав прочь. — Знаешь, мне даже не верится, что уже завтра я стану миссис Гилберт.        — Мне тоже, — тихо буркнула я, но сразу осеклась. Ох уж это влияние Деймона… — То есть, я хотела сказать, что время летит очень быстро.        — Да, — усмехнувшись, совсем как и ее сын, сказала Лили. — Еще год назад я не могла представить, что смогу быть снова счастливой. Я тогда готовилась к разводу, плакала вечерами напролет, а теперь… Я очень рада, что встретила твоего отца, Елена.        — Иногда мне кажется, что мы говорим про разных людей, — тяжело вздохнув, ответила я, и внутри неприятно кольнуло. Этот разговор вынуждал меня терпеть отстойное чувство, что трепетало в такт бешенно бьющемуся сердцу. Лили тихо рассмеялась, с нежностью в глазах глядя на меня.        — Да, порой он бывает несносным. Но поверь, Рик желает тебе только добра. Он озабочен тем, чтобы ты прожила счастливую жизнь, и очень переживает за тебя. Ему приходится нелегко, он многое перенес. Просто пойми его, — Лили сделала глоток шампанского и, покрутив в руке фужер, вернула его на столик. Я повторила за ней это действие, но на этот раз алкоголь ничуть не расслаблял мои нервы. — Твоему отцу сейчас очень сложно. Вам нужно разрешить разногласия.        — Это не так уж просто сделать, — дрогнувшим голосом произнесла я. Мне совсем не хотелось, чтобы разговор шел в этом направлении, но я не знала, как сменить тему и позволила Лили продолжить.        — Знаю. Рик настоящий упрямец, и иногда нельзя найти компромисс. — заметно посерьезнев, добавила она, снова отпив шампанского. — Недавно он приревновал меня к Коннору и потребовал, чтобы тот убрался подальше от нашего дома.        — Что? — удивленно вскинув брови, выпалила я и привлекла внимание нескольких сидевших поодаль гостей отеля. — Приревновал к Коннору? Это же смешно!        — В каждой шутке есть лишь доля шутки, Елена, — странно улыбаясь, задумчиво сказала она и расправила рукава своего комбинезона. Наверное, это было действие нервного характера. — Скажу по секрету, однажды Коннор признавался мне в чувствах. Он хотел отважно выступить против покойного Джузеппе, но немного утих, когда едва не лишился рабочего места. Тогда мы с ним пришли к выводу, что будем состоять исключительно в дружеских и деловых отношениях.        — Боже… — действительно шокированная такой историей, произнесла я и потянулась за шампанским. Да, теперь просто необходимо выпить. Лили рассмешила моя реакция, но это продлилось недолго, и она погрустнела, отведя взгляд.        — Но твой отец настойчиво просил, чтобы я уволила Коннора. Я помню, как ты защищала его… Деймон рассказывал, что вы даже заезжали к нему, — после этих слов Лили я едва не поперхнулась, но не стала ее перебивать. Что, простите? «Деймон рассказывал»? Когда вдруг они перешли на теплые отношения матери и сына? Неужели сидели вместе и болтали вот так, ни о чем? А впрочем… это уже было бы неудивительно. Только не после всего. — Я не хочу, чтобы ты винила меня, но… Тогда Коннор и правда не был виноват, он не брал часы Рика. Твой отец хотел его подставить, но этот его ход был просто нелеп и смешон. Я никогда бы не поверила, что Коннор способен на такое. Но мы с ним поговорили и решили, что Коннор все-таки покинет наш дом. Я отчисляю ему хорошие суммы, чтобы он ни в чем не нуждался, пока не найдет себе достойную работу.        — Неужели Вы… Боже, — уже второй раз взмолившись, протараторила я и устало прикрыла глаза. Нет. Бред какой-то. — Видели бы Вы, в каких условиях он сейчас живет.        — Знаю, это было подло по отношению к нему, но… Ты ведь понимаешь, что приходится отказываться от многого, когда любишь кого-то. И если ты кого-то сильно любишь, то никто и ничто не станет для тебя важнее. — Лили произнесла это с какой-то мягкой, особенной интонацией, с пониманием и теплотой пристально смотря на меня. Мне вдруг стало не по-себе, словно своими глазами она проникала прямо под кожу, разыскивая слабое место, и я шумно вздохнула, откинувшись на спинку дивана.        — Я могу это понять, но мой отец другого мнения. Для него существует понятие любить «неправильного» человека. — с некой горечью произнесла я, и Лили чуть нахмурилась, обрабатывая мои слова. Ровно держа осанку, сидя в этом ослепительном элегантном комбинезоне, она вновь пригубила шампанского.        — Рик хотел, чтобы мы стали настоящей семьей. И он… не может принять то, что произошло между тобой и Деймоном. — озвучив очевидное, Лили выдержала недолгую паузу и опять посмотрела на меня. Как-то по-матерински. И это пугало. — В отличие от него, я осознаю, что влюбленного человека нельзя вразумить, нельзя в один миг приказать сердцу. И на самом деле, я рада, что ты появилась в жизни Деймона. Ты стала тем самым единственным человеком, который смог на него повлиять. Ты видела в нем то, чего не замечали другие. Даже я. Ты видела в нем лучшее. И с твоим приходом в наш дом, он прекратил пьяные дебоши и странные знакомства. Меня это сильно поразило… То, как он изменился рядом с тобой. Но я проклинаю себя каждый день, потому что все эти годы не могла стать для него близким человеком. Я никогда не вступалась за его интересы, никогда не считалась с его мнением и даже не пыталась жить им, его жизнью. Наверное, я просто отвратительная мать… Только благодаря тебе он стал замечать мое существование. За последнее время мы с ним сблизились, еще никогда не проводили столько времени вместе. И это твоя заслуга. Я всегда была слабым человеком, а он ненавидел это во мне… Но сейчас Деймон… Он… Он влюблен, очень влюблен. И только благодаря тебе он хотя бы говорит со мной.        — Значит, цель достигнута, — понимая, что нельзя было избежать этого серьезного душевного разговора, с некой веселостью сказала я, усмехнувшись. Ее слова грели мне душу, и я сияла как медное блюдо на солнце. Странное сравнение, согласна. Наверное, даже глаза блестели от такого признания этой женщины. А внутри это гребанное ликование вперемешку со смущением…        — Недавно, он рассказал мне о личном. Он говорил со мной о тебе и о своих планах на жизнь. Я едва ли не упала в обморок, я была самой счастливой в мире в тот момент. — продолжила миссис Сальваторе, и я довольно заулыбалась. Неужели… Неужели задуманный мною давным-давно план все-таки пришел в действие? Они помирились. Они… помирились? Вау. Хорошо, что эти размышления я не произнесла вслух. — И я знаю о том, что ты отказалась бросать Мистик-Фоллс ради головокружительного побега с Деймоном.        — Кажется, он подобрался к Вам, чтобы попросту заставить меня уехать. — отшутилась я, вздрогнув от услышанного. Однако Лили это ничуть не веселило, и она натянуто улыбнулась.        — Твои опасения вполне оправданы, Елена. Да, ты не хочешь оставлять отца, но… Теперь он не один. Я всегда поддержу его, всегда буду рядом. За это можешь не переживать.        — Значит, Вы настаиваете, чтобы я уехала? — снова усмехнувшись, спросила я. Защитная реакция. Сто процентов.        — Нет. Но не хочу, чтобы ты теряла человека, которого по-настоящему любишь. — заметно помрачнев, Лили сказала это с каким-то внутреннем отчаянием, и я тоже посерьезнела. По коже пролетел холодок, и мне вдруг вспомнились слова Изабель, сказанные ею около ресторана. — Вы, конечно, и после нашей свадьбы продолжите встречаться, прятаться по углам и уезжать на свидания. Но… со временем это пройдет. Вы устанете от этого. Устанете от пряток, от угроз, от осуждения. И потеряете друг друга уже навсегда. А я не хочу, чтобы Деймон или ты страдали из-за моего счастья. И если вы уедете и начнете свою отдельную жизнь, так станет лучше для всех. Потому что… Терять любимого человека очень больно.        — Изабель знает это на личном опыте, — и кто, черт побери, дергал меня за язык? Лили удивленно вскинула брови, я за одну секунду покраснела, побледнела и вновь покраснела, а потом закусила губу и мысленно прокляла свой дурацкий сарказм. Сердце предательски ускорило ритм, а Лили одним лишь взглядом потребовала разъяснений. — Извините, просто… Деймон ведь говорил о том, какие интриги плела Изабель?        — Да, я сразу же уволила Эми, — подтвердила она, по-прежнему непонимающе глядя на меня. — Но только я решила, что не стану исключать ее из списка гостей. Это может вызвать много вопросов у некоторых.        — Просто… Мне она рассказала причину своих глупых выходок. — сдавшись под прицелом ее больших ясных глаз, призналась я и выпила шампанское, осушив бокал до дна. — Я лезу не в свое дело, простите.        — Нет-нет, всё нормально. Что она тебе такого сказала?        — Намекнула, что Вы увели ее парня и родили ему прекрасного голубоглазого сына, которого я люблю. — честно пересказала я, ожидая ее ответа. Лили, задумавшись, помолчала несколько секунд, а потом разочарованно хмыкнула.        — Джузеппе никогда не был любовью всей моей жизни, — с неожиданной легкостью произнесла она. — Я выходила за него замуж не совсем по собственному желанию.        — То есть… Говоря, о потере любимого человека, Вы имели ввиду… Не его? — осторожно спросила я, и Лили рассмеялась. И смех этот был явно истерический. Мой вам совет на будущее: никогда не заговаривайте с дамой, чью голову немного вскружило шампанское. Это заведет вас в тупик неудобного разговора по-душам. Я, например, к такому не была готова. И разве возможно быть готовым к падению на тебя нескольких скелетов из шкафа женщины, которую ты едва знаешь?        — Я расскажу тебе один секрет, дорогая. В жизни почти каждой женщины есть мужчина, которого она любила всем сердцем, но у нее нет от него обручального кольца. — это прозвучало довольно мудро из уст Лили, и я поежалась от неприятного чувства. Сердце больно кольнуло в груди, и я инстинктивно ссутулилась. Как-то… грустно слышать такое.        — Вы любили кого-то до отца Деймона? — она снова горько ухмыльнулась, нервно поправляя рукава комбинезона и смотря вдаль, куда-то в пустоту.        — Да. Но это было очень давно. Всё это осталось в прошлом, к которому я не хочу возвращаться. В этом уже нет смысла. Но есть смысл в твоем будущем, Елена. И я тебя умоляю, не совершай моих ошибок. Деймон тебя любит, и хоть мне странно это осознавать, я за вас рада.        — А где остальные гости? Надеюсь, я не одна приглашена на девичник, — резко сменив тему, вдруг спросила я, оглядываясь по сторонам. Вокруг почти не было людей, кроме тех, что давно сидели в лобби за другими стеклянными столиками. Никаких признаков присутствия богатеньких красивых дамочек. А разговор… Разговор надо было прекращать. Да. Пока это совсем далеко не зашло. Было достаточно и того, что Лили уже успела наговорить. И к чему такие откровения? Ах да… Уже завтра она станет моей мачехой. Я снова вздрогнула. И казалось, что в Мистик-альянсе было на десять градусов холоднее, чем на улице.        — Кстати, насчет девичника… Остальные подъедут через час. Но тебе нечего делать в обществе этих дур, Елена. — уверенно и просто сообщила Лили, и я непонимающе уставилась на нее. Меня… выгоняют? — Кое-кто имеет на тебя другие планы.        — Всмысле? — настороженно выпалила я. Лили смотрела теперь куда-то за меня, разыскивая глазами кого-то в другом конце лобби, и я инстинктивно оглянулась туда же. Ну конечно… Деймон. Мой любимый и самый невероятный Деймон. Вот же засранец… В своей кожаной куртке, красивый и дерзкий, он стоял в нескольких метрах от нас, пристально смотря на меня и улыбаясь. А мне и целого мира не надо, когда он так смотрит… Я подскачила с диванчика и поспешила к нему, сразу же кинувшись на Сальваторе с объятием. Он довольно что-то промычал, крепко прижав меня к себе и поцеловав в висок. Мой. И только мой. Этот аромат одекалона, эти плечи, спина, этот голубой хищный взгляд, эта ухмылка… Это всё моё. И я так его люблю… Наобнимавшись с Деймоном и чуть отстранившись от него, я оглянулась на Лили, продолжавшую сидеть за тем же столиком, и благодарно кивнула, получив ответную улыбку. Мировая женщина. Просто лучшая.        — Кажется, сюрприз удался, — с радостным огоньком в глазах смотря на меня, произнес Деймон и снова поцеловал, но уже в губы, требовательно и долго.        — Тебя нисколько не стесняет, что твоя мать сейчас на нас смотрит? — еле оторвавшись от него и выравнивая дыхание, сказала я, смеясь, и Сальваторе, равнодушно хмыкнув, снова впился в мои губы. Несносный. Но такой… Мой. Деймон держал меня в крепкой хватке своих сильных рук, а я таяла от его касаний, позволяя ему полностью подчинить меня себе.        — У нее есть дела поважнее, — он наконец-то смог успокоить свой страстный порыв и, неоднозначно поиграв бровями, посмотрел куда-то в сторону лифта. — Кстати говоря, я украл тебя на всю ночь. Что насчет огромного люкса с шампанским и клубникой?        — Фу, как же пошло, — изобразив наигранное пренебрежение к Деймону, с театральным недовольством возмутилась я, вызвав у него улыбку. — Но я не против.        — Еще бы ты была против, — отозвался он и, крепко сжав мою ладонь в своей, потянул меня к лифту, дверям которого стоило за нами закрыться, как Деймон прижал меня к зеркальной стене. Он не давал мне шанса сопротивляться, зажимая своим телом и опаляя горячим дыханием мою шею, но я и не собиралась никуда от него бежать, поддаваясь его теплым рукам, скользившим по мне. Сальваторе неоднозначно ухмылялся, что-то довольно мурча, целовал шею, спускаясь ниже к ключицам, и поднимал на меня свои затуманенные голубые глаза, пока мы неспешно поднимались на нужный этаж.        — Дей… — тихо прошептала я, чуть отстраняя его от себя, когда звонкий звук оповестил нас, что недолгая поездка закончилась. Двери лифта сразу распахнулись, и Деймон, неохотно оторвавшись от меня, направился по коридору к нужному номеру, по-прежнему держа меня за руку.        — Кажется, девяносто третий, — рассматривая таблички с цифрами на дверях, произнес Деймон, пока я осматривалась вокруг, подмечая всё ту же подсветку и золотистые элементы на стенах. — Да, идем. — уже без всяких сомнений добавил он и приложил карточку к нужной двери, которая вскоре распахнулась, позволяя нам пройти внутрь. Сальваторе прям-таки запихнул меня в номер, снова сжав в объятии и накинувшись на мои губы, не давая возможности дышать. Он едва нашел силы отстраниться, чтобы захлопнуть дверь, и вновь набросился на меня, щелкнув ладонью по выключателю. В нашем люксе резко стало светлее, зажглись десятки точечных светильников на потолке, и я удивленно ахнула, чуть не упав. Хорошо, что Деймон не выпускал меня из своей хватки, не позволяя свалиться. И все-таки он чертов романтик…        — Вау, — пытаясь охватить взглядом всё сразу передо мной появившееся, произнесла я, вскинув брови. Посередине огромного пространства комнаты стояла гигантских размеров кровать, застеленная бежево-золотистыми простынями. Но вовсе не она привлекла мое внимание… На столике перед кроватью было несколько коробок пиццы, бутылок шампанского и тарелка с нарезанными фруктами, на полу стоял аккуратный черненький проектор, благодаря которому на стене сменялись одна за другой наши с Деймоном совместные фото. В полумраке номера всё вместе это выглядело до безумия мило и романтично, и я, не сумев скрыть своих эмоций, уже сама накинулась на Сальваторе с долгим поцелуем.        — Мы можем делать всё, что ты захочешь, — ухмыльнувшись, сказал он, и мы оба упали на кровать, рассмеявшись и прижавшись друг к другу. Я закарабкалась на Деймона сверху, позволив ему положить руки на мои бедра, и уставилась на стену, рассматривая наши фотографии.        — Кстати, эта та самая фотка, когда мы сидели в луже, — смеясь, произнесла я, указывая на стену. Он неохотно повернулся, но потом вновь умиленно уставился на меня, самодовольно улыбаясь.        — Я просто хотел порадовать свою сестренку, — с издевкой выпалил он, за что мгновенно получил шутливую пощечину. Мы как маленькие дети устроили битву на этой огромной кровати: Деймон нещадно щекатил меня, игнорируя мои вопли, а я толкала его и пиналась, заливаясь смехом. Два идиота. Но такие счастливые…        — Перестань! Деймон! Хватит… — возмущенно вопила я, когда он, подмяв меня под себя, навис сверху и продолжил щекотить. Внезапно эти мучения сменились медленными нежными касаниями, и его руки уже нахально задирали мое коротенькое фиолетовое платье. — По-моему, ты сказал, что мы будем делать всё, что захочу я.        — А разве ты хочешь чего-то другого? — усмехнувшись, спросил он, подняв на меня свои невероятные льдисто-голубые глаза. Он снял с себя кожаную куртку, оставшись в черной рубашке, и бросил ее куда-то в сторону, намереваясь раздеть и меня.        — Ну… Мы можем включить фильм, выпить шампанского…        — Поиграть в клубничку, например, — перебил меня Деймон, и я непонимающе нахмурилась. Он потянулся к столику за тарелкой с фруктами и взял с нее одну ягодку, видимо, решив продемонстрировать мне правила игры прямо сейчас. Он своими губами зажал клубничку, приблизившись к моим, и одним взглядом намекнул, чтобы я ее забрала без помощи рук. Это было какое-то откровенное бесстыдство, и всё в итоге обернулось бешенным и страстным поцелуем с привкусом клубники. Смеялись, целовались и мучали друг друга касаниями. Да уж… Я снова оказалась лежавшей под Деймоном, что медленно спускался ниже, подцепляя край моего платья и стягивая его вверх. Я перехватила его руки, хихикая и ликующе смотря на него, разочарованно вздохнувшего и сползшего с кровати. Сальваторе подперся к столику и принялся открывать бутылку шампанского, пока я удобнее устраивалась на кровати и следила за каждым его движением. Какой же красивый… Элегантный, высокий, в приталенной черной рубашке и с хаосом темных как смоль волос… И эти горящие глаза… Безумие. Я пялилась на него, а он крутил пробку, которая вскоре поддалась, и номер оглушил громкий звук открывшегося игристого вина, разлитого Деймоном по фужерам. Он подал один из них мне и сел на край кровати, продолжая изучать меня хищным взглядом.        — Что посмотрим? Титаник? — спросил он, и мы одновременно посмотрели на стену, на которой отражались наши фото.        — Мм… Кейт и Лео. Неплохо. — вслух рассуждала я.        — Ага, три часа романтичных страданий, — отозвался он, покрутив в руке фужер и недовольно рассмотрев шипучую некрепкую жидкость. — Вроде нам и так этого хватает.        — Что-нибудь из комедий? «Голая правда»? — предложила я, и Деймон усмехнулся, снова уставившись на меня.        — Мне нравится только первая часть названия. — сказав это, он вдруг отвернулся, все-таки сделав глоток шампанского, и как-то задумчиво притих, смотря в пустоту перед собой.        — Да ладно, я же просто издеваюсь, — быстро сдавшись, честно призналась я и тут же рассмеялась, когда Сальваторе недоверчиво покосился на меня. — Мы в дорогом люксе, только одни, у нас есть эта шикарная кровать… Думаешь, я хочу смотреть фильм?        — Мелкая, я разорву тебя на кусочки, — он произнес это без всяких преувелечений и неожиданно набросился на меня, повалив на спину и нависнув сверху, впившись в мои губы. Он больно сжимал мое тело в своих руках, я смеялась и никак не могла раздышаться, а он целовал меня, спускаясь ниже к плечам и не оставляя без внимания ни одну клеточку кожи. Опаляя горячим дыханием и преданно смотря в мои глаза, он спускался ниже, задирая мое короткое платье, а я смеялась как счастливая дурочка, ближе притягивая Деймона к себе. Как же я его люблю… Всем сердцем. Всем своим нутром. Вскоре мое платье полетело куда-то прочь, и теперь я лежала под Сальваторе в одном лишь черном кружевном белье, предаваясь испытывающему наглому взгляду синих глаз. Он вдавливал меня своим телом в кровать, и эта его близость сводила меня с ума, вынуждая требовать большего. Я быстро справилась с пуговицами на его черной рубашке и стянула ее с его плеч, когда же Деймон восторженно таращился на меня и улыбался. И от этой его улыбки сердце бешенно стучало в груди, делало тройное сальто, падало в пятки и снова возвращалось на место. Меня бросило в жар от его взгляда, по телу прошлись мурашки, и я едва сдерживалась от того, чтобы не накинуться на него подобно сумасшедшей. Мой. На всю эту ночь. А, быть может, и жизнь…        — Я хочу тебя, — прошептала я над самым его ухом, заранее зная, как эти слова повлияют на Деймона. Он хрипло усмехнулся, прикусив мое плечо и стянув черную лямку бюстгальтера вниз.        — А я люблю тебя, — совсем севшим голосом ответил он, и я вздрогнула. Шах и мат. Он снова обыграл меня. Парировал даже здесь, в кровати. Деймон опять начал мучать меня долгим поцелуем, захватывая мои губы своими, и я потянулась к пряжке его ремня на джинсах, понимая, что он давно был готов растерзать меня. Хриплый рык, моя улыбка, полет оставшейся одежды в угол комнаты…        — Деймон, — шикнув, тихо произнесла я его имя, а он довольно заулыбался, оставив легкий поцелуй на моей щеке. Слишком близко. Слишком жарко. Слишком. Эти нарастающие движения… Его тихий стон, затонувший где-то в моих волосах, в которых он зарывался носом… Ускоряя темп, он до боли сжимал мое тело в своих руках, а я уже не сдерживала крик, цепляясь за его спину. Всё вокруг резко потеряло какое-либо значение, бежевые оттенки номера начали расплываться перед глазами, и я могла видеть только его, только человека, ради которого жила. Воздуха становилось мало, внутри меня словно завязывался больной узел, и с каждым новым движением нависающего надо мной Деймона, становилось невозможнее оставаться в реальности. Он шептал мое имя, устало выдыхал и смотрел в мои глаза, пытаясь поймать мои губы своими, а я кричала в пустоту нашего люкса и уже сжимала простыни, не вынося этого безумного чувства. До сумасшествия… До сорвавшегося голоса… Деймон вдруг закинул мои ноги на свое правое плечо, продолжая эти вызывающие дрожь движения, а я выгнула спину, не способная контролировать себя и свои накалившиеся эмоции. Он довольно лыбился, нежно проводил ладонью по моим плечам, а я истерично кричала его имя, отчего Сальваторе полностью сносило крышу. Только мы. Вдвоем. И никого больше. Нас никто не мог услышать или увидеть, никто не мог помешать и забрать у нас это безумное чувство. Мы дышали друг другом в этот момент, ломали чертову кровать и разрывали друг друга на части. Только мы. Вдвоем.        Я не знала, сколько прошло времени, но меня начинала пробивать сильная приятная дрожь, и мой крик наверняка уже сотрясал стены всего отеля. Самодовольству Деймона не было предела, он то ускорялся, то замедлял темп и следил за моей неадекватной реакцией. Я молила его не останавливаться, а он нахально издевался надо мной, испытывая меня и мучая распаляющими касаниями. Не помню как и почему, но я вдруг оказалась сверху, и Деймон руками блуждал по моему телу, откидывая голову назад и что-то довольно хрипя.        — Ты не зря занималась верховой ездой, — съязвил он, когда я двигалась на нем и шумно дышала, вздрагивая с каждым его новым прикасновением ко мне. — И все кубки явно заслужены.        — Заткнись, — недовольно выпалила я и сорвалась на крик, когда Деймон с какого-то черта завладел процессом и резко ускорился, вынудив меня припасть к нему и расслабленно сдаться. Безумие. Пошло, раскованно и дерзко. Но это Деймон, а значит, с ним можно всё…        Он осторожно переместил меня на вторую половину кровати и снова оказался сверху, нещадно наращивая темп и затыкая меня поцелуем, сквозь который мне все-таки удавалось стонать. Издевается. Мстит за все наши дни разлуки. Да и к черту… Я уже была не в силах выдержать это тепло, трепетавшее внутри. Деймон тоже был на грани, на его лбу проступали мелкие капельки пота, но он, тяжело дыша, продолжал терзать меня, пока я не дошла до пика и не выгнулась в его руках. Снова громкий крик. Волна мурашек и невероятного тепла. Я дергалась, и меня словно пронзали тысячи мелких электрических разрядов. И мне становилось до невыносимости хорошо от осознания, что Деймон тоже получил долгожданную разрядку, содрогнувшись и обессиленно упав на меня, запыхавшись и зажав меня в объятии. Он тяжело дышал, тихо простонал мое имя, и всё его тело покрыли мурашки, странным образом передавшиеся и мне. Мой. И самый-самый. Этот довольный, сытый взгляд был моим лучшим успокоением. Вспотевшие, уставшие и до беспредела счастливые мы лежали вдвоем на этой огромной кровати и жадно хватали воздух. Сумасшествие. Но сходить с ума таким образом я готова всю жизнь… Сальваторе сгреб меня в охапку, прижал к себе, и так мы валялись еще несколько минут, не способные прийти в себя. Люблю. И целого мира не надо рядом с ним…        — Представляю, что так могло бы быть каждый раз, если бы мы оставались полностью одни. — явно намекая на мои несдержанные крики, сказал Деймон. Я лежала, прижавшись к его плечу, и он, поцеловав меня в висок, крепче сжал в своих руках.        — Тогда бы я давно осталась без голоса, — ответила я, и он неоднозначно ухмыльнулся. — Но признаю, что это лучший секс в моей жизни.        — Я думал, что со мной он каждый раз лучший, — прищурившись, как-то обиженно произнес Деймон, а я коварно хихикнула, за что получила легкий шлепок по заднице. Ладно, заслужила. — Когда ты научилась открывать презервативы зубами? Меня немного настораживает, что я упустил этот момент.       — Не переживай, сегодня был первый эксперимент, — смеясь над его наигранной ревностью, сказала я. Он вдруг взял мою ладонь в свою и переплел наши пальцы, поднеся мою руку к губам и оставив на ней легкий поцелуй. Я заулыбалась, и это его действие было невыносимо милым, из-за чего внутри запорхали чертовы птеродактили. — А ты когда-нибудь думал, сколько детей ты хочешь?        — Чего?.. — Деймон заметно напрягся от этих слов и настороженно уставился на меня, почти не моргая. — Это ведь всё та же моя любимая рубрика глупых вопросов Елены Гилберт, да?        — Да, — снова рассмеявшись, подтвердила я, и он выдохнул, переведя взгляд на ровный потолок.        — Не знаю. Я не считаю, что это особо контролируемый процесс. И если учесть близняшек в моем роду, то от моего желания вообще ничего не зависит. — на полном серьезе ответил он, и я ненадолго притихла, обдумывая его слова. А зачем я, собственно, это спрашивала? Да потому что дура. И порой вслух говорю любой бред, пришедший на ум. — А сколько хочешь ты?        — Мне всё равно. Главное, чтобы были похожи на тебя. — я ляпнула это и сразу же поняла, что это очень сильно разогрело его самолюбие. Деймон довольно заулыбался и впился в мои губы, позволяя мне снова залезть на него. — Знаешь… А ведь… Ты — мой мир.        — Прям-таки целый мир? — он сказал это, и мне почему-то захотелось его ударить. Издевался. Умилялся моим фразам и смотрел как на идиотку. А на меня нахлынуло какое-то странное чувство, и я была готова на каждом углу кричать о своих чувствах.        — Да, целый-целый. Когда я с тобой, мне становится плевать на всё остальное. И я хочу вечно жить с тобой в кровати, это наши лучшие моменты        — Не получится, — задумчиво отозвался он. — Когда-нибудь я все равно стану старым, и тебе станет скучно со мной в кровати.        — Да ну тебя! — возмущенно вскрикнула я и несильно ударила его в грудь, сидя сверху. Деймон, смеясь, перехватил мои руки и поцеловал каждую ладонь. — Я ему тут о чувствах, о сокровенном, а он…        — А он любит эту ванильную малолетку и хочет провести с ней остаток жизни. И заметь, не только в кровати, похотливая твоя душонка.        — Кто еще из нас похотливый, — возразила я, собираясь вновь напасть на него, но Деймон скинул меня с себя, из-за чего я недовольно нахмурилась.        — Не бубни, котенок.        — Что? «Котенок»? Ну нет, прибереги это на годы, когда я уже оглохну. Никаких животных, пёс. — я поморщилась, не принимая таких названий, и это очередной раз рассмешило парня.        — То есть… Я, по твоему мнению, собака?        — Ага, сутулая.        — Я до этой минуты не знал, что тебя возбуждают сутулые собаки. — Сальваторе сказал это ровным тоном, и до меня не сразу дошел смысл этих слов. И когда я ненадолго подзависла, этот самодовольный засранец заржал, с умилением и нежностью пялясь на меня. Но за этот его взгляд и убить можно… — Кстати, у меня есть кое-что. Сейчас.        Наконец-то перестав со мной пререкаться, Деймон подвинулся к краю кровати и свесился с нее, нащупав на полу свою кожанку, из кармана которой он достал белый конверт и с неким волнением передал его мне. Ему удалось меня заинтриговать, но я не спешила заглядывать внутрь полученного конверта. А Сальваторе будто только этого и ждал, пристально смотря на меня.        — Что это? — с подозрением спросила я, и Деймон пожал плечами.        — Открой, — только и ответил он, и я удобнее села на кровати, одной рукой придерживая простынь, а другой вскрывая конверт и доставая… Билеты? Серьезно?..        — Что это? — повторилась я, и теперь Сальваторе действительно был встревожен. Авиабилеты… К горлу подступил ком, и я нервно сглотнула, проведя пальцем по буквам на бумаге.       — Я ждал подходящего момента и решил, что сейчас как раз-таки он, но… Наверное, ошибся. Прости.        — Нет… Просто… Это немного… Неожиданно. Да, неожиданно. — едва подбирая слова, несобранно промямлила я, таращась на эти чертовы билеты. — И куда?        — Там написано. Италия. — пояснил он, с опаской ожидая моей реакции. Но я молчала. Что ж… Решительно. И загоняет в тупик. — Вылет завтра ночью. Мы… Ну, мы могли бы побыть сначала на свадьбе, потом собрать необходимые вещи и уехать. Только если ты согласишься, конечно.        — Я не знаю…        — Я не настаиваю, — поспешил отговориться он, и между нами на пару минут зависла неловкая тишина, нарушаемая только тихим гулом маленького прожектора. — У тебя есть время подумать. Ты можешь принять решение завтра. Но знай, что шанс реален, и мы правда можем улететь.        — Я боюсь самолетов, Деймон.        — Но ты не можешь бояться их вечно, — он явно был на грани своего терпения, и я заметила это по тому, как заиграли его желваки. — Я буду рядом. Я буду рядом с тобой, и тебе нечего бояться. Слышишь?        — Да… — еле слышно ответила я, застыв и устремив взгляд только на эти билеты. Деймон снова потянулся за своей курткой, на этот раз выудив из кармана пачку сигарет и зажигалку. Видимо, он был подготовлен к любому ответу. Сидя на кровати рядом со мной и не получив ожидаемой реакции, Деймон нервно щелкал зажигалкой, пока та не выпустила маленькое пламя, от которого затлела зажатая между пальцев сигарета. Прищурившись, он сделал долгую затяжку, вбирая в легкие табачный дым, а потом выпустил маленькое бледное облачко. Он делал затяжки одну за другой, пока я молчаливо разглядывала билеты, и смахивал пепел куда-то на пол, совершенно не заботясь об этом. Он курил и смотрел на меня, никак не отвлекавшую его от этого действа, и когда догорающий фильтр едва не обжег ему пальцы, он затушил сигарету о прикроватную тумбочку и потянулся за следующей.        — Перестань, — я сказала это, и он отложил пачку сигарет, повернувшись ко мне. — Я еще не сказала «нет».        — Но я пока не услышал «да».        — Давай не будем думать сегодня о чем-то таком, ладно? Просто проведем самую крутую ночь.        — Как в последний раз в жизни? — Деймон сказал это с откровенной издевкой, и я закатила глаза.        — Нет. Как в первый раз в медовом месяце. — парировала я, и Сальваторе усмехнулся, все-таки потянувшись за очередной сигаретой. Однако я выхватила пачку из его рук и запулила в сторону, ликующе хихикая и вынуждая Деймона повалить меня на кровать и мстительно замучать поцелуями.        — Теперь я понимаю, почему Кэр иногда нам завидует. Мы не можем долго ссориться, — улыбаясь и смотря на него, выпалила я и осеклась, когда Деймон вдруг приподнялся на локтях, словно его что-то осенило.        — Черт. Я ведь не рассказал тебе самое интересное.        — М? — я была удивлена тому, как он приободрился, и требовала разъяснений.        — Но Барби ничего не должна знать, — предупредил он, и это меня насторожило. — Я сегодня пытался узнать что-нибудь про Нейтона. И… Как бы узнал, кому он должен…        — И кому же?        — Не сказать, что я и Энзо были удивлены, но… Все-таки дело мутное. — издалека начал Деймон, а меня прям-таки раздирало любопытство. — В общем, Ник не совсем законно использует свой бизнес и перевозки товаров. В глобальном смысле Харпер был должен Майклсону. Ну… Его ребятам. И они не были причастны к его убийству. Скорее всего, тот сдох от передозы. Обидно, что Ник не посчитал нужным рассказать мне об этом сразу. А теперь еще и бесится, что начались какие-то проблемы.        — Что?! — шокированно выкрикнула я, округлив глаза. Деймона повеселила моя реакция, но мне и правда не верилось в услышанное. Какого черта? Ник замешан в наркобизнесе? Серьезно?! Туши свет. Умереть и не воскреснуть. Я была готова к любой причине его скрытности и «зависания на работе», но чтобы так… Удивил. Браво. — Нет… Ну нет… Не могу поверить. Хотя… Он ведь тусил в вашей с Энзо компашке. А значит, не белее всех тех, кого я там видела. Но… Я не могу в это поверить.        — А я могу, — хмыкнув, ответил Деймон, удобнее устроившись на подушках и притянув меня к себе. — Ник из числа тех, кто кажется галантной тихоней, а на деле творит дичь. Посуди сама: он подкатил к Барби, сразу зайдя с козырей и подарив ей машину, спровоцировал наш с тобой конфликт из-за видео с Хейли, женился в Греции по пьяни, построил бизнес-империю на костях других людей. В конце концов, родился сыном Изабель. Он уверен, что всё сводится к материальному расчету. Будь он наивной милашкой, они с блондиночкой никогда бы не спелись.       — Нет, всё, хватит. Я даже не хочу думать об этом. Это только наша с тобой ночь.        — И чего же ты хочешь?        — Встретить рассвет на причале.