Горе

       Это была, пожалуй, одна из самых тяжелых недель в моей жизни. Ровно неделя адских мучений, недопониманий, моих мотаний в участок и вечной боли где-то внутри грудной клетки, прямо в сердце. Меня начали мучать постоянные головные боли, становилось трудно терпеть их и непокидавший меня стресс без таблеток. Каждое утро я открывала глаза и понимала, что совсем нисколько не спала. Меня терзала бессоница и дурацкие неуемные мысли. Было уже восьмое ноября, и как-то с трудом представлялось, что решающий выстрел прогремел целую неделю назад. Перед глазами по-прежнему стояла четкая картинка, бросавшая меня в дрожь…        Что же произошло за это время? Я почти сошла с ума. Серьезно. Вынести подобное после всего, что было до этого, очень сложно. Поверьте. Но одно я осознало точно: мне повезло с лучшей подругой и парнем. Кэролайн все время была рядом, всячески поддерживала меня и успокаивала. Забавно, что она поддержала меня даже физически, когда я едва ли не отъехала после очередного допроса. Расписание моей недели было весьма насыщенным. Да только вот расписание было далеко не учебным. О школе пришлось как раз-таки забыть. И это было связано не столько с происшествием, сколько с бешенной атакой упрямых и доставучих журналистов, кружившихся отныне вокруг меня, Деймона, Лили и их дома. Они поджидади нас везде и всюду, и начинало казаться, что они были способны даже проникнуть в спальню и вылезти откуда-нибудь из-за вазы. Им хотелось знать свежие новости от прямого источника. И пока им не удавалось получить хоть какой-то комментарий от нас, они старательно и небезыдейно придумывали собственные догадки о случившемся, засоряя социальные сети и новостные каналы громкими заголовками. Мне постоянно поступали звонки: от одноклассников, учителей, неизвестных абонентов. Я была вынуждена на несколько дней отключить телефон и спрятать его в тумбочке, дабы уберечь себя от противного звонка, въевшегося в мою голову.        Теперь я временно жила у Форбс, чему сама Кэр была необычайно рада. Ее тоже напрягала вся эта невыносимая суета, и быть рядом со мной ей хотелось больше всего. Мне выделили гостевую комнату рядом со спальней подруги, предварительно освободив ее от старого велотренажера и груды прочего хлама, чтобы она больше не считалась кладбищем старых вещей. Лиз пришлось провести небольшую уборку из-за жуткого количества пыли, однако это было именно тем, благодаря чему она смогла хоть немного отвлечься от всего этого безумия.        В понедельник я была занята допросом и просидела в кабинете полицейского участка несколько чертовых часов. Освободившись, я возвращалась домой пешком и зашла в парк, несмотря на долгие уговоры Деймона отвезти меня на машине. Там, в абсолютной тишине и умиротворении осеннего парка, я смогла побыть одна и вдохнуть больше воздуха, готовясь к дальнейшим кошмарам. Во вторник пришлось побывать в своем доме, сопровождая полицейских, устроивших обыск. И меня даже смешили их действия: они настолько лениво и неохотно топтались по комнатам, что на весь дом потратили почти целых два часа. При этом, они не удосужились заглянуть под кровать и уж тем более под половицы. Открывая и закрывая шкафы, они пришли к выводу, что всё предельно чисто и оформили какие-то непонятные бумажки. Деймон в это время был с матерью, помогая ей прийти в себя и разобраться с делами в офисе. Кэролайн, напротив, была со мной и постоянно отзванивалась Лиз. В среду был день затишья. Но только для меня. Ибо в этот день полицейские вытаптывали коттедж Сальваторе. По-прежнему лениво и безуспешно. Лили под вечер стало плохо, и Деймон снова тратил на нее все свое время. И его можно было понять. Лили в этот момент был просто необходим ее сын, его поддержка и здравый ум. Четверг я снова провела на допросе, после которого вместе с Деймоном отправилась к Люку… Зачем? Чтобы извиниться. Он жил в новой многоэтажке рядом с центром. Сразу же открыл дверь и кинулся ко мне с объятиями, вынудив меня разрыдаться. Я извинялась за все, что произошло. За отца, за выстрел, за Лив… Позже мы уже плакали вдвоем, обсуждая случившееся, пока Деймон терпеливо ждал меня в машине. Люк был рад мне и моим словам. Как оказалось, он ни в чем меня не винил и сказал, что я не должна извиняться и страдать из-за непростительных ошибок отца. Я просидела у него допоздна, и по пути домой почти заснула в машине, однако сон так и не пришел. Деймон молчал, подвез к крыльцу и отказался заходить на ужин, ссылаясь на огромное количество дел. И это я снова ему простила, нацеловавшись с ним на крыльце. Мне было нужно его тепло, его поцелуи и глаза. Мне был нужен он сам. Прекратив целоваться как глупые подростки, мы разошлись по разные стороны: он — в машину, я — домой. В пятницу я весь день лежала в постели, неспособная встать. Не имея никаких сил, я обездвиженно валялась под одеялкой, и Лиз почти насильно заставила меня поесть. И сделала это не зря. Силы пригодились мне для субботы, которую я снова провела в участке. А теперь… В это отстойное дождливо воскресенье я сидела в своей бывшей комнате в коттедже Сальваторе и пыталась застегнуть чертов чемодан.        — Вот, возьми. Отложи что-нибудь туда, — бросив передо мной черную спортивную сумку и усмехнувшись, сказал Деймон. Ему надоело смотреть, как я пытаю чемодан, и приволок мне ее из своей комнаты. Я благодарно кивнула ему, а Деймон устало упал на мою кровать, продолжая наблюдать, как я сижу на полу и сортирую вещи.        — Твою ж… — выругнулась я, когда замок на чемодане предательски разошелся и несколько моих тряпок вывалились наружу. Я ударила по чемодану и откинула его в сторону, подперев голову руками и уставившись куда-то в сторону. Сальваторе с тяжелым вздохом поднялся с кровати и склонился над чемоданом, пытаясь спасти ситуацию и как-нибудь его починить, изредка с тревогой поглядывая на меня.        — Ты окончательно всё решила? — как бы невзначай спросил он, делая вид, что полностью увлечен чемоданом и его ничуть не побеспокоит мой ответ. Я же закатила глаза, прекрасно понимая, что начинается старая песня о главном…        — Да. Решила, — легко ответила я и, взяв с пола упавшую футболку, принялась крутить ее в руках. — Мне так будет проще. Поживу пока у Кэролайн, потом что-нибудь придумаю.        — Не надо ничего придумывать. Давай снимем дом? Или даже купим. Без разницы.        — Нет, Дей, — отказалась я, и вот теперь он уставился на меня, прожигая льдом недовольных голубых глаз. — Только не сейчас.        — А в чем проблема? — возмущенно выпалил он, и я заметила, что он весь напрягся. Ну началось… — Я понимаю, ты не хочешь больше находиться здесь, но почему мы не можем жить вместе? С деньгами нет проблем, не было и, надеюсь, не будет.        — Есть мои проблемы с отцом. И пока я их не решу, не смогу… — тут я ненадолго замолчала, замявшись и не зная, как перечить этому его долгому невероятному взгляду, но все-таки пересилила все свои слабости к Деймону. — Нет. Я дождусь, когда вся эта история разрешится, а Лиз и Кэр мне в этом помогут. Я не смогу создавать с тобой семейное гнездышко в то время, как происходит такое.        — Я просто хочу быть рядом, черт возьми, — обиженно буркнул он, наконец-то справившись с чемоданом и демонстративно поставив его передо мной. Я ответила ему короткой натянутой улыбкой, а он поднялся на ноги и направился к выходу из комнаты, все-таки задержавшись у двери, которую лишь приоткрыл, и с каким-то странным чувством во взгляде обернувшись на меня. — Я хочу поесть. Скажу внизу, чтобы нам что-нибудь приготовили.        — Я не голодна, спасибо.        — Да перестань, мелкая! Серьезно? Голодовки, забастовки и аскетизм? Этот кретин не заслужил, чтобы из-за него ты так убивалась! — вскипел Сальваторе и, получив мой ответ, громко хлопнув дверью, вернулся обратно в мою комнату. Да, передумал уходить. Что ж…        — Я не убиваюсь. Просто это тяжело, — игнорируя все эти его ненормальные эмоции, снова произнесла я с предельной легкостью, продолжив упаковывать вещи. — Я в полном порядке. Лучше скажи, как Лили?        — А не хочешь знать, как я? И каково мне сейчас? — недовольно процедил Деймон, спиной прислонившись к стене и сложив руки узлом. Я продолжала сидеть на полу, упаковывая вещи, а он смотрел на меня сверху вниз и никак не мог справиться со своим раздражением.        — Ты невыносимый эгоист, — ответила я и хотела продолжить усмирять его пыл, но за дверью послышалось тихое жалобное поскуливание. Мы с Сальваторе переглянулись, и он сразу впустил в комнату Реми, быстро побежавшего ко мне и принявшегося облизывать меня. Я невольно рассмеялась, когда это милое существо накинулось на меня, и почесала его за ушком. Он оглушил комнату радостным лаем и удобно устроился возле меня, свесив язык и замотав хвостиком.        — Может, хотя бы его возьмешь с собой? Будет тебя охранять. От Кэролайн, например, — Деймон с какой-то грустью в голубых глазах умиленно смотрел на нас с Реми, но я отрицательно качнула головой.        — Нет. Там уже есть Флинн. Не думаю, что Лиз обрадуется еще одной собаке.        — И тем не менее она к тебе очень радушна, — съязвил он, и я, сразу распознав жестокую шутку в его словах, запулила в него фиолетовой футболкой, которую до этого держала в руках и уже хорошо сложила. Сальваторе фыркнул, поймав ее и глянув на меня.        — Оставлю себе. Буду вспоминать о тебе холодными одинокими ночами, — поясничая, Деймон с наигранной особой заботой прижал к себе эту гребанную футболку и, не удержавшись, нагло заржал.        — Одинокими холодными ночами ты явно будешь «вспоминать» не на мою футболку.        — Ты не оставила мне выбора, — пожав плечами с прежней фальшью раздосадованно произнес Деймон, и я закатила глаза. Да уж… Деймон такой Деймон. Во всей своей красе. Тяжело вздохнув и оценивающе оглядев набитые чемодан и сумку, я поднялась на ноги и приняла важное решение поесть. Ладно, он был прав. Снова. Нужно отвлечься. И порадовать свой организм едой. А остальное… Остальное потом.        Мы вышли из комнаты, направляясь на кухню, чтобы попросить прислугу что-нибудь быстренько нам приготовить. Мне совсем не хотелось есть, но здравый разум не то что подсказывал, а уже кричал о необходимости это сделать. Миновав широкую лестницу и оказавшись на первом этаже, я замедлила шаг, различив голоса в гостиной и заострив на себе внимание Деймона. Он не понял причину моей остановки и только позже уловил доносившийся до нас разговор Лили с кем-то незнакомым. По крайней мере незнакомым для меня. Я решила, что это мог быть человек из полиции, и мое любопытство прям-таки раздирало меня изнутри. Они говорили на повышенных тонах, их беседа была какой-то напряженной и безкомпромиссной, и я безмолвно кивнулу в сторону гостиной. Деймон сразу понял мое намерение пойти туда и последовал за мной.        — Нет, я уже всё сказала. Мне не нужна твоя помощь, достаточно и одного твоего появления, — строго и напряженно говорила Лили, когда мы с Деймоном появились в просторной гостиной.        Мы подошли тихо, но все-таки две пары глаз моментально уставились на нас. В комнате было как-то мрачновато, за панорамным окном виднелась вся печаль глубокой осени, и серые оттенки прям-таки давили на меня. Однако этот незнакомец, мужчина примерно одного возраста с Лили, идеально вписывался в холод и серость этой отстойной атмосферы. От него самого как будто веяло холодом. Какой-то острый пронзительный взгляд, высокая напряженная фигура… Казалось, что я знала его еще до того, как увидела. Но совершенно точно никогда не встречала прежде. На лице — надменность, на нем — черное классическое пальто. В нем не было ничего необычного, но… Что-то цепляло. Что-то было слишком мрачным не в комнате, а в нем самом. Он (как будто нервно) поправил рукой темные волосы и показал короткую улыбку, словно просто усмехнулся, чтобы как-то сбить эту молчаливую неловкость.        — Проблемы? — первым подал голос Деймон, переглянувшись с матерью и едва ли не приняв боевую стойку. Он инстинктивно встал на защиту и этого дома, и всех тех, кто в нем находился, с подозрением и недоверием уставившись на мужчину. Тот смотрел на него в ответ, и казалось, что у них началось негласное сражение за то, кто же сдастся первым.        — Никаких проблем, — ровно и спокойно ответил незнакомец, продолжая пристально таращиться на Сальваторе. Я плохо понимала, кто он и что происходит. И тем более не могла понять, что последует за всем этим дальше. А Лили словно пробило током, она стояла посреди этой комнаты в полной расстерянности и не знала, на ком из этих мужчин задержать внимание.        — Тревор, тебе пора. Мы всё уже решили, — с явно различимым раздражением произнесла Лили, но этот мужчина даже не взглянул на нее, продолжая пялить на Сальваторе и немного косясь на меня.        — Деймон, надо полагать? — спросил незнакомец, снова улыбнувшись и вопросительно изогнув брови.        — Ты кто? — прямо выпалил Деймон, и я уже подобно Лили начала нервничать и переживать за ситуацию. Кто этот Тревор, черт побери? И что он вообще здесь забыл? Вопрос Сальваторе был вполне логичным.        — Тревор Лаберт, — с каким-то нежеланием представился он, и в его глазах читалось некое разочарование. — Неужели твоя мать совсем ничего тебе про меня не рассказывала?        — К счастью, она со мной не обсуждает мужиков, — Деймон продолжал проявлять свое открытое неодобрение, но мужчина лишь разразился смехом, едва сумев его унять. Теперь он перевел неоднозначный взгляд на Лили и довольно заулыбался, словно только мы с Деймоном не знали чего-то очевидного. В моих мыслях появилась очень… скажем, гадская догадка. Но нет. Не может же он быть ее любовником… Хотя… Нет. Черт. Нет. Симпатичный, да. Упрямый и наглый по всей видимости. Но нет… Бывший? Или просто ухажер? Да кто ж его знает.        — Я адвокат, который за свою жизнь не проиграл ни одного дела и от чьей помощи отказывается твоя драгоценная матушка. — все-таки ответив на немой, застывший в гостиной вопрос, самоуверенно сказал этот Тревор и протянул Деймону руку для приветственного пожатия.        — А я мизофоб, — проигнорировав его жест, Сальваторе быстро и натянуто улыбнулся. Этот мужчина снова засмеялся, но уже намного тише, и снова повернулся к Лили.        — Похвально. Он воспитан в лучших традициях Сальваторе, — хмыкнув, произнес мистер Лаберт и с особенной неприязнью выделил фамилию, при этом поморщившись. — Что ж… Если передумаешь, у тебя есть мой номер. Но помни, что ты теряешь.        — Всего хорошего, — только и ответила Лили, от чьего голоса я вздрогнула. Столько стали и пренебрежения… Брр… Такое поведение женщины было непривычным и даже неожиданным, однако правильно подействовало на незванного гостя, который неспешно направился к выходу. Мы втроем как статуи продолжали стоять в комнате, соблюдая обет молчания до момента, пока не раздался звук захлопнувшейся входной двери.        — Какого черта? Кто он и что вообще хотел? — накинулся с вопросами на мать Деймон, и я вдруг почувствовала себя лишней в этой комнате.        — Не важно. Больше он здесь не появится, — уже легко и монотонно отмахнулась она и удобно расположилась на диване, положив ладонь на лоб. Наверное, ее тоже мучали головные боли. Бедняга. Деймону было недостаточно такого ответа и он уже хотел сказать что-то еще, но Лили снова заговорила. — Елена, у тебя есть свободная минутка?        — Да, конечно, — ответила я, пройдя к ней и сев рядом. Меня немного смешила реакция Деймона: он непонимающе смотрел на нас, напоминая глупого маленького котенка, а потом цыкнул и поплелся на кухню. После его ухода еще несколько минут мы с Лили просидели в абсолютной тишине, и она вдруг первая решила наконец-то начать беседу.        — Как ты, дорогая? — это было то, чего я ожидала меньше всего. Еще один душевный разговор? Нет, спасибо. Хватит. Достаточно. Я не в ресурсе.        — Всё нормально, — сухо ответила я, соврав ей как и Деймону. Однако женщина не стала пытать меня расспросами и с пониманием глянула на меня. Будто знала о моей лжи. Будто чувствовала весь мой болезненный огонь внутри.        — Я сделала звонок в твою школу. Они дали тебе месяц затишья, чтобы ты со всем справилась и пришла в себя. Но с одним условием, правда… Потом тебе нужно нагнать программу. — объявила она, и я благодарно улыбнулась. Святая. Правда.        — Большое спасибо. Я… В общем, спасибо, — немного растерявшись, я пожала плечами и опустила глаза, не зная, что еще сказать в этой пустынной тишине серой унылой комнаты. — А… Как Вы?        — Всё нормально, — моими же словами ответила она, и мы обе усмехнулись. — Если честно, то это событие меня сильно потрясло. Я впервые не знаю, как нужно поступить. Я всё понимаю, он твой отец, родной человек и… Но я не могу ему простить покушение на моего сына и уж тем более убийство человека. Прости, что я так прямо, но… Ты взрослая девочка, прекрасно это всё понимаешь.        — Даже не представляете, как сильно я это понимаю, — шумно выдохнув, сказала я, и Лили вдруг взяла меня за руку, показав хоть и натянутую, но теплую улыбку. Я немного испугалась этого прикосновения, однако почувствовала что-то до безумия… Нужное. Знакомое. Материнское…        — Мне жаль, Елена. Мне очень жаль, что всё получилось именно так.        — Знаете… Я много раз слышала от людей слова соболезнования, слышала, что им жаль меня, но… Я так и не осознала, что же мне надо на это отвечать. — горько усмехнувшись, я невольно сжала ее ладонь, пытаясь не подпускать к глазам слезы.        — Я прожила больше твоего, но, увы, тоже не знаю на такое ответа. «Спасибо», наверное, не подойдет, — пожав плечами, негромко и мягко сказала Лили. — Я еще хотела сообщить тебе, что приняла некоторое решение. Ты всегда можешь обратиться ко мне, двери этого дома для тебя всегда открыты, но… Извини, но я не стану нанимать адвокатов для твоего отца. Это было бы просто нечестно по отношению к самой себе. С его стороны это было… Мягко говоря, он перешел все грани. Вокруг моей фамилии снова скандал, все эти журналисты не дают покоя, полицейских в моем доме теперь больше, чем прислуги. Я действительно верила в искренность его чувств, дала и себе, и ему шанс на второе счастье. Но он как будто с ума сошел…        — Да, именно так, — поддержала я и закусила губу. — Он должен получить наказание за свои действия. То, что он сделал… Такое не могу простить ему даже я сама.        — Твое решение не должно быть таким, — закачав головой и вырвав свою ладонь из моей, Лили резко вскачила с дивана и прошла к окну, смотря куда-то вдаль. У нее плохо получалось справляться со своими эмоциями, и они прям-таки лились через край. — Он твой отец, так не должно быть. Я своего отца потеряла еще в пятнадцать, и это…        — А я потеряла своего сейчас, в восемнадцать. — четко и громко сказала я, почти прорычав это. И услышала тихие всхлипы. Она плакала. Лили плакала. Плакала?.. Она тихо плакала, стоя у этого огромного панорамного окна, не поворачиваясь ко мне и трясясь от слез.        — Этот никчемный выскочка как будто специально взялся надо мной издеваться… — дрогнувшим голосом произнесла она, словно меня не было в этой комнате рядом с ней, словно это было адресовано пустоте и самой себе. Эти ее слова никак не вязались к теме, не имели никакой важной смысловой нагрузки, и я быстро пришла в себя, перестав расклеиваться. Однако Лили совсем расчувствовалась и повернулась ко мне, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Тревор. Он явился сюда, предлагая помощь. Хочет защищать твоего отца в суде. Но я не могу согласиться, прости… Он всегда делал всё мне назло. И сейчас снова пытается достать меня, вламываясь в мой дом.        — Деймон его не знает. Кто он? Вы.? — нагло воспользовавшись ситуацией, я решила узнать хоть что-то про этого таинственного гостя, и Лили уже почти ответила на мой вопрос, когда в комнате появился Сальваторе.        — В столовой уже накрыли. Елена, пойдем, — удивленно осмотрев заплаканную Лили, произнес он, и я ответила ему недовольным взглядом. Почему сейчас? Зачем так невовремя? Лили снова повернулась к окну, оставаясь наедине с пасмурными видами лесных холмов, всем своим видом показывая, что больше не произнесет и слова. Я неохотно поднялась с дивана и, еще раз наградив Деймона мысленным подзатыльником, обессиленно направилась к источнику сил в столовую.        На столе нас ждал изысканный красивый обед на две персоны. Мы с Деймоном сели друг напротив друга. Белоснежные тарелки с золотистой каймой, набор столовых приборов в количестве столько штук, сколько у человек нет и не могло бы быть рук, чистая скатерть, бокалы для воды и чашки с чаем. Я уже и забыла, когда садилась за стол вот так официально и пафосно. И ведь здесь так было всегда… Нам подали еду, название которой вряд ли можно было выговорить. Но это было что-то из итальянской кухни, и Деймон была весьма доволен. В абсолютной тишине мы сидели в огромной пустой столовой и делали вид, что слишком увлечены едой. Да и о чем, собственно, было говорить? О моем отъезде? Нет, слишком паршиво. О недавнем госте? Слишком плевать. Я неохотно съела пятую часть от всей порции и незаинтересованно ковырялась в еде вилкой. В горло и кусок не лез…        Закончив с этой спонтанной трапезой, мы сразу же вернулись в мою бывшую комнату, не желая и дальше находиться в неуютном тихом пространстве. Деймон помог мне спустить на первый этаж вещи и распорядился, чтобы их загрузили в машину. Тут-то ему и пригодилось разнообразие тачек. Оставив черную Феррари грустно простаивать время на территории у коттеджа, Деймон намеревался отвезти меня к Форбс на Мерседесе, которым прежде заправлял мистер Честер. Не подумайте ничего такого, он был жив-здоров. И все же Сальваторе с некой досадой сообщил, что тот «отбыл в отставку» и с чистой совестью ушел на покой. От таких новостей мне даже стало грустно. Мне вдруг ясно вспомнился первый день в этом доме, в мыслях ярко оживились красочные воспоминания того, как я ступила на порог. Вездесущий Коннор, исполнительная Викки, забавная ведущая к дому тропинка из камешков… Мы покинули коттедж, загружаясь в машину, и я с тоской оглянулась назад. Тогда я проклинала это место. Ненавидала всем своим нутром. И лишь сейчас поняла, что здесь произошло слишком много важного в моей жизни. Да, я не хотела тут оставаться и дальше, ностальгия приносила много боли, но я не могла не признать, что в стенах этой роскошной громадины оставалась крохотная частичка моей души. Здесь была наша с Деймоном война, нелепая и смешная. Здесь были неловкие ужины и классные посиделки в спальне Деймона. Здесь, черт возьми, был мой первый секс. И не единожды. Я усмехнулась и, шумно вздохнув, села на пассажирское сидение, чего раньше не делала в этой машине. Мы мгновенно тронулись с места, выезжая за пределы высоченного кованного забора и отдаляясь от места всех тех прожитых мною событий. Деймон внимательно следил за дорогой, не начиная заговаривать со мной, сжимал в руках руль, и вся его фигура была напряжена, словно в самом воздухе было что-то ядовитое. Мы молчали. И ехали. Мимо лесополосы, сквозь туманную дымку сумраков, вперед к центру Мистик-Фоллса.        Впервые дорога на этом автомобиле не была бесконечной, и это не могло не заставить меня едва заметно улыбнуться. Мы прям-таки мчали, минуя трассу и первые улицы города. В полной тишине. Смотря каждый кто куда: Сальваторе — на дорогу, я — на виды, мелькавшие за окном. И вот, уже несясь по дотошно знакомым дорогам моего родного города, я все-таки нарушила наше прочное непоколебимое молчание, когда Деймон пролетел нужный поворот.        — Эй… Подожди… Нам же надо было свернуть на… — оборачиваясь назад, произнесла я, заметив смену привычного маршрута к дому Кэр. Я перевела непонимающий взгляд на Деймона, что самодовольно усмехнулся и с каким-то странным блеском в прищуренных голубых глазах покосился на меня. Ничего хорошего такой взгляд не предвещал. Явно что-то удумал, чертеняга.        — Не бойся, мы не заблудимся, — заверил меня он, и я фыркнула, нахмурившись.        — Куда мы едем?        — Куда-нибудь туда, где я побуду с тобой и попытаюсь смириться с твоим отъездом, — на полном серьезе объяснил Сальваторе. — Что насчет парка? Погуляем вместе.        — Ты сейчас серьезно? — изогнув бровь, переспросила я, и Деймон снова уставился на меня, согласительно кивнув. Я же указала ему вперед, призывая и дальше следить за дорогой. Не успела я хоть что-то возразить, как Сальваторе свернул с центральной аллеи на Южную улицу и проехал к парку, остановившись у главных ворот. И мне почему-то стало смешно… Это, пожалуй, было истерическое. До чего глупая ситуация: мой отец сейчас находится под следствием, я измотана допросами, в нашей машине лежат мои шмотки, а мы стоим на парковке парка, собираясь прогуляться. Черт. Это реально смешно. И так… Нелепо. И все-таки Деймон снова знал, что именно мне нужно. Знал, как мне нужен он сам. Плевать. Здесь и сейчас. Извечный девиз его, а теперь и моей жизни.        Мы выползли на улицу из машины, и я невольно поежалась от холода. Дутая теплая куртка плохо спасала от сильных порывов ветра, но я пыталась игнорировать свою дрожь. Мне необходимо проветриться. Вот уж точно. Волосы трепались и лезли на лицо, я пыталась отмахнуть их назад, и Деймон смеялся, наблюдая за этим безрезультатным действом. Нам повезло, что не было дождя. Пасмурно, тихо и ветренно. И я сейчас не только про погоду. Состояние души. Гребанное состояние души.        — Хочешь мороженое? — вдруг спросил Деймон, и я посмотрела на него как на сумасшедшего.        — В ноябре? Самое-то. — саркастично отозвалась я, и парень усмехнулся. Мы двинулись вперед, зайдя в парк и замедлив шаг. Скамеечки, фонарные столбы и темные устремленные в высь деревья. И ни-ко-го. Кроме нас. Кроме двух придурков. — А я и забыла, что ты любишь делать глупости.        — Разве такое можно забыть? — наигранно удивившись, Деймон состроил обиженную мордашку, вынудив меня улыбнуться. Хотя бы на миг. Он достал из кармана кожаной куртки телефон и неожиданно притянул меня ближе к себе, крепко прижав и сделав несколько наших фото. Я закатила глаза, а он открыл один из сделанных снимков и протянул телефон мне. — Видишь этих двух? Они на самом деле очень счастливые, потому что есть друг у друга.        — Это прозвучало слишком пафосно, — хихикнув, возразила я. Деймон хотел сказать что-то еще, но на телефоне прозвенело уведомление, и он поспешил забрать свой телефон из моих рук. Меня весьма удивило это, и я недоумевающе уставилась на парня. — Вау… Появились секреты?        — Что? Нет… Какие секреты? — отговорился он, явно занервничав и спрятав руки в карманы. — Так что насчет мороженого?        — Нет, подожди, — действительно пораженная таким вот фокусом, продолжила я, и Деймон устало закатил глаза. — Что там было такого, раз ты выхватил телефон?        — Да ничего там такого. Наверное, Ник прислал какую-нибудь очередную глупость, — пожав плечами, сказал Сальваторе, и его голос говорил слишком неправдоподобно. Он что-то скрывал. И это меня настораживало. Серьезно, блин?..        — Ну и что же он прислал?        — Мелкая, перестань, — усмехнувшись, противился он, а внутри меня уже подкипало неприятное чувство… ревности? Пожалуй, да. Вперемешку с негодованием. — Не будешь же ты палить мои переписки? Мы выше этого, солнышко. — поясничая, добавил он, но я была непреклонна. Не знаю, что на меня нашло, но я одним только взглядом потребовала просмотра этого уведомления. Докатились… Туши свет.        — Ладно. Но я такого не ожидал, — словно надеясь на то, что я передумаю, сказал Деймон и медленно, совсем неохотно протянул мне телефон. И правда, сообщение от Майклсона. Ссылка. Куда? На профиль. На профиль… следователя, который вел мой допрос. И ниже приписочка от Ника: «У него реально нет девки. Я бы на твоем месте начал нервничать))». Я прочла это и замерла на какое-то мгновение. Стоп. Нет. Да. Погодите. Что?..        — Что это значит? — подняв глаза на Деймона, спросила я, и тот лишь устало цыкнул и отвел взгляд. — Это же Маркос… Какого черта?        — Этого я и боялся, — кинув нервную улыбочку, сказал он, и я еще больше разозлилась. То есть… Эти двое обсуждают следока и приписывают ему косые взгляды на меня? Серьезно? — Ну послушай… Кто знает, что у Ника на уме? Пишет всякий бред.        — Выше ты тоже писал про него, — возразила я, непонимающе смотря на Сальваторе и пытаясь убедиться, что это не тупой сон. Он ревнует меня к нему. К тридцатилетнему полицейскому, который ведет у меня допрос.        — Окееей, — протяжно выпалил Деймон и забрал телефон, сдавшись под натиском моего взгляда. — Да, мы его обсуждали. И? Он чересчур подозрительный тип. Разве нет? Он постоянно дергает тебя на допросы, вы там сидите часами…        — А тут, видимо, еще и Кэролайн постаралась с догадками.        — Гилберт, блин, — выругался он.        — То есть… Ты мне не доверяешь, да? Опять твоя дурацкая ревность! Это уже не смешно, Дей. Ты меня пугаешь.        — Неужели? А меня пугает, что с ним ты видишься в три раза больше, чем со мной. И дело даже не в ревности. — раздраженно ответил он. Мы вдвоем стояли как кретины посреди парка и выясняли отношения. Браво. — Я и не думаю, будто ты прям повелась на него! Но дело во времени, Елена. Во времени, которое ты проводишь с ним. И да, Барби говорила мне и про его шуточки, и про предложение сходить за кофе, и про постоянную маниакальную улыбку. Заметь, его обсуждаем не только мы с Ником.        — Вот же овца! — обиженно выпалила я и снова уставилась на Деймона. Бесится. Да уж… — Это просто вежливость с его стороны. Он просто… — я не успела договорить, как нас вновь перебил звук телефона. На этот раз моего.        — Ну? И кто же это? Дай угадаю… Маркос?        — Заткнись, — буркнула я и приняла вызов. В динамике послышался голос следователя, и я напряглась.        — Елена, добрый день. Нам нужно увидеться, есть очень серьезный разговор. Когда будет удобнее?