Don't you feel calmer

      Ник боялся, что Федя вернётся к мосту, поэтому он проследил за тем, как тот зашёл обратно в школу. Там и сиди, пловец. Под присмотром взрослых. Снимать ничего не хотелось, идей не было, а мысли о том, что эти видео пришлось бы ещё и редактировать, Ника раздражали. Обычно это было своего рода медитацией, расслаблением, и в то же время стимуляцией творческих клеток мозга. Не сегодня. За неимением лучших планов, он поплёлся домой к Максу. Нужно было поговорить. Дверь оказалась незапертой, Макс спал в верхнем углу кровати возле окна, поджав под себя ноги, и Нику очень не хотелось его будить. Прикинув, что ему вздремнуть не помешало бы тоже, он улегся рядом. Макс перевернулся и перебросил через него ногу: — Федь, ты пришёл? Ответа он не ждал и глаз не открывал. Ник чувствовал его спокойное дыхание и общую умиротворённость комнаты и, решив не разрушать это глупыми вопросами отложив их на потом, он окунулся в глубокий, востанавлюющий силы сон. Проснулись они когда уже было темно. Обычно в такое время Макс включал гирлянды и от компьютера тоже лился яркий раздражающий глаза свет. Не сегодня. Они лежали в темноте, в которой всё-таки было видно, благодаря желтым лампам уличных фонарей. — Привет, Ник. — Сонно удивился Макс. — Да, я пришёл поговорить. — Поговорил? Ник вытаращил на него глаза, пока Максу не дошло то, что он сказал. Он закатил глаза и сел на кровати, подперев спину подушкой. Ник поднялся тоже. — Ты же был там на крыше? Макс кивнул. Он не хотел этого разговора, вопросов, планов, а уж если бы Ник предложил вычислять "друга", Макс бы выставил его за дверь. — Я не хочу, чтобы моя мелкая росла в школе, где каждый дурак решает проблемы размазываясь по асфальту. Макс потёр глаза и зевнул: — Что предлагаешь? — Я не знаю, выносить проблему на обсуждение внутри коллектива, приглядывать за особо отбитыми, распылять любовь, добро и цветочки. Я не знаю, Макс. Просто не хочу делать вид, что это в руках взрослых только. Их бесполезные лекции, собственно, бесполезны. Не думаешь, что пора что-то делать и нам? Ник особо ярко жестикулировал, как делал каждый раз, когда нервничал. — Добрая ты душа, Ник. Никому это не нужно. Пусть кидаются с многоэтажек и под поезда. Их выбор. Почему мы с тобой должны исправлять ошибки их окружения и их самих? Нам больше всех нужно? Тебе не наплевать хотя бы на кого-то из них? Естественный отбор ветер северный. — Очень смешно, Макс. — Раздул ноздри Ник. — Я серьёзно. — Ты дурак. — Я знаю. Но даже если бы я хотел тебе помочь, у нас бы ничего не получилось. Ты не можешь сталкерить людей 24/7. Ты не можешь ходить с ними в душ и туалет. Ты не можешь читать их переписки, ты не можешь знать когда они в порядке, а когда на грани. Ник поднял подушку и не особо уверенно ударил Макса ней по лицу. Он точно не хотел драться или делать ему больно, просто ситуация немного вызывала у него агрессию и это был один из способов Макса переубедить. Токсичная маскулинность. Макс ответил своей подушкой. Они начали в полсилы бороться и свалились на пол. Ник прижал Макса сверху и заблокировал его движения. — Ты или помогаешь мне, или я с тобой не дружу. — Что за детский сад, Ник? — Ты или помогаешь мне, или я с тобой не дружу. — Ладно, ладно. И это только потому, что мне все равно делать нечего. — Ви лив ин е сосаэти, Макс. Бат ви шуд лив ин э комьюнити. — Вотэвэ ю мазефак. Слезь с меня. Ник поднялся и подал ему руку. — Одевайся. Они шли по тёмным улочкам старых многоэтажек, еле освещённых фонарями. Макс тащился нехотя, всем видом показывая презрение этой затее, но с некоторым прикрытым интересом тоже. Он не пропустил ни одну арку, под которой они проходили. В каждую нужно было крикнуть какой-нибудь мат или другое слово, подпадающее под цензуру, чтобы оно отбиваясь эхом, расходилось во все стороны и гудело. Ник знал, что Макс просто быковал и что в лучшие времена, инициатором по спасению одноклассников был бы именно он с его расплёскивающейся через край эмпатией. За эти больше десятка лет дружбы, Ник знал его, как себя самого, а то и много лучше. Сиськи. Сиськи. Сиськи. Они шли навестить Катю, Полина всё-таки если и не была её подругой, то её потеря точно что-то для Кати должна была значить. Да и сама она тоже там была на крыше, откуда прежним не вернулся никто. Катя приоткрыла дверь на третий стук: — Что? Они вряд ли были теми, кого она бы ожидала увидеть у себя в дверях. Ник широко и очень неестественно улыбался. — Не хочешь прогуляться? — С вами? Боже, нет кк-конешно. Ник почесал затылок. Да уж, репутация у них всё-таки не была самой располагающей к доверию. — Мы просто поговорить. — Г-говорите. Только быстро. — Нет, уф. Не хочу, чтобы твои слышали. — Прошептал Ник как будто бы по-секрету. Катя посмотрела ему прямо в глаза, выдерживая паузу, пока до него не дошло. — О, прости, но всё равно пошли. Вон ту синюю куртку накинь, чего тебе? Катя покачала головой, но послушалась. В любой другой день, она бы просто заперла дверь. Не сегодня. Они сели на ржавые качели во дворе. Макс начал раскачиваться, от чего они заскрипели. Ник попытался сделать как можно более располагающий к себе голос, отчего Макс про себя хихикнул: — Как дела, Кать? Она была явно встревожена внезапным вниманием к её персоне и аккуратно ответила: — Нормально. Макс размял шею. Это будет долгий и очень скучный разговор. — Ты же знаешь, что можешь нам доверять и рассказывать что угодно? Потому что мы тебе друзья. И ты очень красивая, кстати. — С-спасибо, буду знать? — Катя заметно нервничала. Макс не выдержал пыток этим разговором и выпалил: — Ник дурак и не умеет разговаривать с людьми. Ещё он хочет снять напряжение в классе и подружить всех со всеми. — Он развел руками изображая радугу, как губка Боб в том эпизоде. — Дружба — это чудо. Катя на удивление немного расслабилась и осторожно спросила: — С кем вы уже подружились? — Та мы с тебя решили нача- — С Федей. — Перебил его Ник. — Ну и как Федя? — Поинтересовалась Катя. — С ним всё в порядке? Я видела его в школе, но он был какой-то… — …Отбитый. Это к Максу. Ник мало думал о словах прежде чем их сказать. — Чтоо-о-о? Почему ко мне сразу? Макс заметно приобрёл интерес к беседе. — Дада. Я когда пришёл, ты меня спросонья его именем назвал. Оговорочка-то по Фрейду! Не хочешь объясниться? Макс тупо улыбнулся и, подняв брови, покачал головой. — О Господи, вы что сосались? Ты сосался с Федей ты ублюдочный сердцеед ты? О Господи. Почему я узнаю об этом только сейчас? С Федей! Ты не хотел лучшему другу похвастаться? — Ник, не ори на весь двор. И он просил никому не говорить. — В шкафу что-ли? Ну ты технически ничего не сказал. Короче, я буду угадывать, а ты кивай. — Нет. — Он начал раскачиваться на качели ещё сильнее. — Ты сам в шкафу тоже. — Ой всё. И это не шкаф, если ты никому не говоришь только потому что никто не спрашивает. Ну короче, ты не отвертишься от нового задания теперь. Будешь с ним встречаться. Втайне. — Пошёл ты, Ник. И всё то, что ты описал это тоже шкаф, стеклянный просто. — Я не признаю термины, которые ты вычитал в тамблере. Стеклянный, не стеклянный. Это тема, смотри. Максимальный присмотр, он будет обращаться к тебе в случае чего, и приятные моменты тебе тоже. Готов поспорить, что у него офигенное тело. Считай Федю спасли. — Это сложнее, чем кажется. И я удалил тамблер давно, будешь мне это вспоминать — задушу. — Ну вот и работай над этим, вот тебе задача. Не обсуждается! Хлопать. Пловцовые. Жопные. Щёки. Мечта, а не задание. — Пошёл ты, чмошник. Кто из нас ещё мемами разговаривает? — Можешь просто нежно целовать его в лобик. Это ваше дело, я в чужие отношения не вмешиваюсь. — Я уже ненавижу вас, парни. — Хрюкнула от смеха Катя. — Да чего ты, Кать. Хочешь, и тебе суженного найдем? Или суженную. Может, ты тоже в шкафу? — Дураки. Ладно, ребята, мне нужно домашку доделывать. Спасибо. — Последнее она сказала с каким-то замешательством. Ник открыл объятия и Катя вместо того, чтобы его обнять, похлопала его по плечу. Не торопиться, значит. Не сегодня. — Мы тебя любим, Кать. Выход есть! — Это было последнее, что она услышала, закрывая входную дверь подъезда. Дураки придурки. Но настроение подымают. Вечер стал немного теплее. — Погнали в АТБ что-ли, жрать хочу, живот болит. — Я деньги не брал. — Я за тебя заплачу, а ты мне расскажешь как вас с Федей судьба свела. — Да пошёл ты, Ник.