Память

      — Эрессе!       Я открыла глаза. И обнаружила себя лежащей на Торине. Он смерил меня таким тяжёлым взглядом, каким только, наверное, мог. Покраснев до корней волос, я мгновенно подскочила на ноги и чуть не упала снова, случайно запнувшись о доску, поэтому вообще захотела провалиться под землю, хотя в этом не было моей вины. Как оказалось, поднялась я вовремя: на обломки, под которыми ещё лежали гномы, свалился убитый Король гоблинов. Отряд отреагировал на это сдавленными охами и явно нехорошими словами на кхуздуле. Сверху стали доноситься жутковатое гиканье и топот сотен ног.       — Поднимайтесь! — крикнул Гендальф, который тоже заметил полчище гоблинов, настигавшее нас. — Нам нужно на солнечный свет!       Пока гномы спешно вылезали из-под досок и огромной смердящей туши, я почувствовала дикую боль в правой руке, на которую поначалу не обратила внимания. Средний палец был неестественно выгнут, на нём появился небольшой бугорок. Пошевелить я им не могла.       — Живее! — подгонял маг и легонько стукнул меня по ноге. Тряхнув головой, я побежала за остальными. Среди них так и не было хоббита, за которого я переживала всё сильнее.       Мы умудрились приземлиться совсем рядом с выходом. Выбежав из туннеля, я прикрыла рукой глаза от света. В лицо ударил свежий прохладный ветер, при вздохе сразу начало жечь в носу. Похоже, был только закат: небо было окрашено в бронзовые оттенки, кое-где ещё проглядывал дневной лазурный цвет. Сколько времени мы там пробыли? Для меня словно вечность прошла.       Отбежав от подножия гор на приличное расстояние, мы наконец остановились. Гномы восстанавливали дыхание, Гендальф пересчитывал всех, а я свалилась на землю, прислонившись спиной к мощному дереву; в бок впилась уцелевшая бутылка драгоценного для меня алкоголя, которая лежала в потайном большом кармане в плаще. Повреждённая рука подрагивала, вывихнутый палец стал приобретать фиолетовый оттенок. От быстрого бега, сильной боли и всех пережитых событий меня подташнивало.       — Где Бильбо? Где наш хоббит? — дошли до меня слова мага как из тумана.       — Его с самого начала не было, — прохрипела я. Все обернулись ко мне. — Ещё у гоблинов, на мосту… Но он точно упал с нами в их город.       Двалин сплюнул на землю от злости. Гендальф как-то растерянно осматривал отряд, будто надеялся, что просто не заметил стоящего полурослика. Он был сильно взволнован пропажей взломщика.       — По-моему, он ускользнул, когда нас схватили, — неуверенно произнёс Нори.       — Что там случилось? Говори!       — Я скажу, что произошло, — холодно заговорил Торин и вышел вперёд. Я знала это выражение лица: с таким же уничижительным взглядом и искривлённым ртом он говорил о хоббите после того, как тот чуть не упал в пропасть. — Он воспользовался своим шансом и сбежал. Всю дорогу он хотел обратно домой, к своей тёплой постельке и горячему чайку.       — Нет, — я с трудом поднялась на ноги, постаравшись не тревожить больную руку. — Он где-то там, у гоблинов. Он не смог бы самостоятельно сбежать.       — Он мечтал уйти, он ушёл, — гнул свою линию Подгорный король. — И наверняка он уже далеко, — а потом он неожиданно прибавил: — Ты вечно трясёшься над своим хоббитом!       Я тихо засмеялась и на ватных ногах подошла к гному. Меня слегка пошатывало. Предводитель нахмурился. Остальные молча наблюдали за сценой.       — Castridra, Дубощит, ты когда-нибудь уймёшься? Не тебе о хоббите говорить как о трусе. Ты высокомерный, мер…       — Тише, я тут, — неожиданно перебил меня голос пропавшего члена отряда. За моей спиной стоял Бильбо с довольным выражением лица. Я облегчённо вздохнула и подошла к нему.       — Не пугай меня так больше, — тихо попросила я полурослика, потрепав его по плечу. Он улыбнулся в ответ и покачал головой. Его рука скользнула к карману, в ладони сверкнуло золотое кольцо. Митрандир подозрительным взглядом посмотрел на него, как и я.       — Зачем ты вернулся? — осведомился Торин. Я бросила на него уничтожающий взгляд. Гном приподнял голову.       — Я знаю, что ты во мне постоянно сомневаешься, — со вздохом заговорил Бильбо. — Ты прав. Я часто вспоминаю свой дом, скучаю по креслу, книгам… Это моё место, мой дом, — он на секунду прервался. Все гномы внимательно слушали. Я опёрлась о дерево, потому что боялась упасть от усталости. — Поэтому я и вернулся, ведь… Ведь у вас его нет. Его отняли. И я хочу помочь его вернуть. И, я уверен, Эр тоже этого хочет, — я скептично дёрнула бровями, но ничего не сказала.       Гномы потупили взгляд, в том числе и Дубощит, что меня удивило. Видимо, им стало стыдно за то, что сомневались в Бэггинсе. И поделом им. Гендальф одобрительно улыбнулся.       — А как ты выбрался? — полюбопытствовал Фили, вспомнив, что взломщик, по идее, был один среди гоблинов.       Ответ блондин не получил из-за знакомого протяжного воя позади нас. Я застонала от понимания того, что будет дальше.       — Из огня да в полымя, — сказал Торин, посмотрев на бегущих варгов.       И вот мы побежали снова. До сих пор не знаю, как у меня хватило сил добежать до обрыва, а потом ещё и чудом забраться на сосну (последовала примеру остальных), несмотря на болевшую руку. Гендальф (мы оба были на самом крайнем дереве) взял на посох бабочку, что-то прошептал и отпустил её. Животные кружили вокруг, грозно рычали. Если бы кто-то упал, не удержавшись на ветках, его бы несомненно разорвали на куски.       — Что теперь? — обречённо спросила я мага.       — Ждать.       Вокруг всё стихло, как по щелчку пальцев. Ни воя, ни даже шума ветра… Вышел тот, кого никто из нас тогда не ожидал увидеть.       Белый орк на белом варге принюхался, оскалился и заговорил на Чёрном наречье. Он был выше других орков, и у него отсутствовала левая рука, которую Торин отрубил ему в бою много лет назад. Вместо неё к руке каким-то образом прирос шестопёр. Я нашла взглядом гнома, который находился на дереве прямо напротив Азога. Он что-то говорил. В мыслях я умоляла его не делать глупостей. И тут Осквернитель дал приказ резавшим слух голосом, больше напоминавшим рык. Варги стали кидаться на деревья, пытаясь достать участников похода, выгрызали корни. И делали они это удачно: сосны не выдерживали напора и стали падать. Гномы и хоббит, до этого спокойно сидевшие на верхних крепких ветвях, прыгали от одного ствола к другому. Я бы посмеялась над такой картиной, если бы это не угрожало моей жизни (вместо меня забавлялся Азог). В результате все оказались на нашем с Гендальфом дереве, растущем на совсем небольшом клочке земли. А позади лишь пропасть.       Маг схватил висевшую рядом шишку и зажёг её с помощью магии. А потом и с десяток других. Перекинул их гномам, а те со смехом бросались в наших врагов. Метод был надёжный, огонь отогнал животных, со скулением убегавших от обжигавшего пламени. Но всё же…       — Вы что творите?! — закричала я и выбила одну шишку из рук Кили. — Мы сейчас сами сгорим!       Мои опасения не сбылись, всё было куда хуже: сосна не выдерживала вес всех нас, и начала вырываться с корнями. Естественно, она повисла на жуткой высоте. Ветка подо мной сломалась. Я бы упала и попрощалась со своей никчёмной жизнью, если бы рядом находившийся Торин не схватил меня за повреждённую руку. Я зашипела, от боли слёзы мгновенно брызнули из глаз. Как только я нашла под собой более-менее подходящую опору, тут же выдернула руку и прижала её к себе, сдерживая крик.       Половина из нас еле держалась за сучки, Ори чудом ухватился за ногу Дори, который из последних сил держался за посох мага. Казалось бы, что могло быть хуже? Но нет, случилось то, чего я боялась с самого появления бледного орка: Торин начал вставать на ноги, держась за меч. Я тут же крепко обхватила его руку. Он обернулся.       — Я тебя закопаю, Дубощит! — я надеялась, что голос будет жёстким и достаточно злым, но из горла вырвался лишь шёпот и фраза прервалась всхлипом. Самоубийственная решимость на лице короля на секунду уступила удивлению и, как мне показалось, озабоченности. — Не смей. Ты умрёшь.       — Я должен, — тихо сказал гном и аккуратно освободил руку.       В тот день, в ту минуту, я впервые увидела настоящего Торина Дубощита: в его глазах была горечь, вся тяжесть его бремени. Его высокомерие и угрюмость скрывали страх остаться в истории бесполезным королём, не оправдать надежд отца и деда, не выполнить свой долг, не вернуть свой дом. И новость о том, что главный его враг, убийца его деда остался жив, серьёзно подкосила гнома. Потом, во время всего похода, я видела, что это тревожило его. Не убедился в смерти, не доглядел, поверил лишь тому, что сам хотел знать. И в самом конце, в самую последнюю минуту, Подгорный король сказал мне, что его наивность, проявленная в год страшной битвы, стоила ему даже больше, чем всё золото с Аркенстоном, украденное драконом. Орк забрал жизни его родных. И Торин никогда себе этого не простит.       — Ты никому ничего не должен, — но моего скорбного шёпота он уже не слышал: Подгорный король начал бой.       Это была неравная битва. Торин ничего не смог сделать: варг Азога мгновенно сбил его с ног. А дальше… Ну, всё было плохо. Очень плохо. Волк оставил огромные рваные раны от зубов, было много крови; потом бросил на землю, выбив из предводителя отряда весь оставшийся дух. По моим щекам текли слёзы, и я не уверена, что от боли. Гномы не могли помочь: Двалин хотел пойти, но не мог из-за сломанной ветки, на королевских племянников вообще было больно смотреть. Я взглянула на Бильбо, невольно пытаясь найти хоть какую-то поддержку, надеясь увидеть хоть какой-то призрачный намёк, что всё обойдётся. Он кивнул мне, в его глазах была доселе невиданная мною смелость. Он пошёл вперёд, туда, на поле битвы. И я за ним.       Казалось бы, что мы могли сделать? Лично я ничего. Но я не могла спокойно сидеть и наблюдать, как гном умирает. Я не чувствовала ни страха, ни решимости. Во мне была какая-то тёмная, вязкая пустота. А ведь если бы Дубощит умер, моё последнее задание было бы выполнено. Но уже на тот момент я где-то в глубине моего сознания понимала, что ни за что не убью Торина, даже буду изо всех сил стараться не дать ему погибнуть. Иначе мой поступок никак не объяснить.       Бильбо сбил с ног орка, который собирался отрубить Дубощиту голову по приказу Азога, я же оттащила его подальше от сражения: гномы наконец пришли на помощь.       — Торин, взгляни на меня, — полумёртвая от ужаса взмолилась я, убирая его волосы с его лица. Он посмотрел на меня затуманенным болью взором. — Не умирай, дорогой, слышишь? Не бросай нас. Меня не бросай, — я видела, что он честно пытался остаться в сознании, слушал мои порывистые речи, но всё же закрыл глаза. Я сразу нащупала его пульс: он был совсем слабый. Но был. И я находилась рядом с гномом и ждала, как говорил мне Митрандир. И дождалась.       Я видела, как огромные птицы мгновенно справились с орками, как на спины ловили гномов, поэтому покорно отползла от Подгорного Короля, когда его, еле живого, аккуратно подхватили когтями. Он выронил дубовый щит, который я успела схватить, пока и меня не унесли орлы.       Нам вслед раздался разочарованный и злой крик Азога Осквернителя.

***

      Летели мы не особо долго. Высоко, это понятно. Внизу был великолепный пейзаж, который буквально умолял, чтобы его нарисовали. Но моё внимание было приковано только к Подгорному Королю, который не подавал никаких признаков жизни; на беспомощно зовущего своего дядю Фили. Все были подавлены. В результате я и не заметила, как нас опустили на утёс.       Гендальф сразу приступил к лечению Торина. Остальные серьёзных ранений не получили. Все стояли вокруг предводителя, кроме меня. Я была позади, только прижимала к груди его очень тяжёлый щит и молила свою богиню о том, чтобы он был в порядке. Не знаю, были ли услышаны мои отчаянные молитвы, но гном очнулся. И сразу, с трудом встав на ноги не без помощи племянников, пошёл на конфликт с Бильбо. Я не понимала ни слова, не стала привычно вступаться за хоббита, потому что испытала огромное облегчение. Раз ругается и ворчит, думала я, значит, всё с ним будет в порядке. Я была счастлива от того, что вновь слышу его низкий, бархатистый тембр. Гном в конце речи обнял Бэггинса, поэтому, полагаю, разговор окончился благополучно. И тут он вспомнил обо мне.       — Где… Эрессе, где она? — спросил Торин и стал искать меня взглядом. И будь я хоть сотню раз проклята, но в его голосе слышалось неподдельное волнение. Гномы тут же стали оглядываться, быстро меня обнаружили и расступились. Мне показалось, что Дубощит облегчённо выдохнул. Он подошёл ко мне, посмотрел на дубовый сук в моих руках и улыбнулся. Я уже говорила, что он красиво улыбается? Словно сквозь тёмные, угрюмые тучи пробивались лучи прекрасного, столь ожидаемого света.       — Ты выронил его, — тут же начала оправдываться я и смотрела куда угодно, но только не на него. Дерево в руках на тот момент действительно служило щитом, только не от ударов врагов, а от собственных эмоций, хлеставших через край. — Я подумала, что он тебе ещё нужен, поэтому подобрала.       Я робко подняла взгляд. А он продолжал смотреть на меня и улыбаться. Никогда не забуду тот момент: в его глазах не было негативных эмоций, привычного высокомерия и неприязни ко мне; они были такими чистыми, добрыми и ещё ... я не смогла подобрать точного слова. Он осторожно забрал свой щит, постаравшись не задеть больную руку (он однозначно заметил вывихнутый палец ещё перед битвой с орком, когда не дал мне упасть вниз).       — Спасибо, — он сказал только одно слово, но мне было этого достаточно. И ведь он благодарил не только за сохранённую вещь, я знаю это. Может быть, объятий у нас не было, но это единственное слово и этот момент стали самыми дорогими для меня за всю жизнь.       — Это то, о чём я думаю? — донёсся до меня голос Бильбо словно через густой туман.       Вдалеке одна гора со снежной вершиной упрямо тянулась к окрашенному предрассветными оттенками небу посреди горизонта. Посмотрев на Дубощита, я бы могла сказать, что в тот миг он был счастлив. Конечно, ведь это Одинокая гора, его дом. Бильбо высказал надежду, что всё самое трудное позади. И я поверила этому, лишь на пару секунд, но поверила.       — Ладно, — предводитель оторвал взгляд от горы, которая по праву принадлежала ему. — Надо спускаться. Потом можно передохнуть.       Гномы весело загалдели и пошли к высеченным каменным ступеням, резкой дугой шедшие вниз. Рядом пролетели огромные орлы, наши спасители. Не представляю, что бы было, если бы они не прилетели на зов мага. Ори помахал им рукой на прощание. Гендальф, ещё улыбаясь, вытащил свою неизменную трубку и пошёл за остальными. Я же притормозила. На помощь мне мгновенно пришли племянники Подгорного Короля, до этого рассматривавшие что-то внизу.       — Ну, раз уж дядю спасла, — начал Фили, погладив свои усы, заплетённые в косичку.       — То сейчас можем хоть на руках понести! — весело закончил Кили с улыбкой до ушей.       — Не надо на руках, — я улыбнулась молодым гномам, — просто будьте рядом.

***

      Когда мы наконец спустились, солнце окончательно взошло. Все сразу разошлись в разные стороны по маленькой зелёной полянке: Торин сдержал своё обещание о кратком отдыхе. Бильбо сел на булыжник и мгновенно задремал. Бофур, Бомбур и Ори искали что-то съестное. Большинство стояли рядом с Оином. Он был лекарем в отряде, поэтому на его зов гномы пошли залечивать раны: кто с царапинами, кто с ожогами. К магу за этим почему-то никто не подошёл.       Я завернула больную руку в плащ, пока аккуратно ступала по лесенкам. Но после спуска боль стала невыносимой, а просить помощи я стеснялась, чувствуя себя слишком чужой для этого. Но осмотреть палец в любом случае стоило, поэтому я направилась в гущу леса. Мой уход не остался незамеченным: спиной я ощущала один внимательный взгляд.       Отойдя от временного пристанища на достаточно большое расстояние, я услышала рядом тихий ропот воды. Это был небольшой ручей, пробившийся среди камней и жухлых листьев. Примерно в миле от меня находилась и большая река, я слышала и её шум. Опустившись на колени, я окунула правую руку в прохладное течение. Мне немного полегчало. Палец сильно отёк. Нужно было что-то делать, но я не могла даже дотронуться до него. От боли тело забило дрожью.       Неожиданно я напряглась, почувствовав чужое присутствие и взгляд на себе. Рядом послышались тихие шаги и хруст ветки. Здоровая рука инстинктивно потянулась к спрятанному кинжалу. Сердце глухо стучало в груди, во рту мгновенно пересохло. На плечо легла тяжёлая тёплая ладонь. Я вздрогнула.       — Это я, — произнёс наблюдавший тихим, низким и столь любимым голосом. Я слегка расслабилась, но в груди что-то ёкнуло.       — Что ты здесь делаешь? — я обернулась к Торину и отметила, что он снял свой плащ, оставшись в кольчуге. Он оставил вопрос без ответа и сел рядом. При этом он едва заметно сморщился. Видимо, Гендальф не залечил до конца тяжёлые раны после боя. Но вот с царапинами на лице Оин поработал вполне неплохо: кровь остановилась, порезы были чистыми и даже немного затянулись.       Пока я рассматривала лицо Дубощита, он не спускал взгляда с прижатой руки с неестественно выгнутым пальцем. Потом он посмотрел мне в глаза.       — У тебя вывих, — спокойно заговорил гном. — Если сейчас палец не вправить, можешь его лишиться. Сама ты этого не сделаешь, к Оину не пошла, — он на мгновение замолчал. — Позволь мне помочь тебе.       — Почему? — я задала вопрос прежде, чем успела подумать. Я выпала в осадок только от того, что он пришёл, не говоря уже об этом. Голубые глаза странно сверкнули.       — Ты спасла мне жизнь.       — Ты тоже спасал мою. Почему ты пошёл тогда к озеру?       — Тебя долго не было, — Торин пожал плечами и вернулся к основной теме разговора. Мне показалось, что он не хотел отвечать на этот вопрос. — Ну так?..       Он протянул ладонь. И я без раздумий вложила свою. Король осторожно дотронулся до места вывиха. Я шикнула.       — Будет больно, — он посмотрел мне в глаза. — Готова?       И, не дожидаясь ответа, он резко дёрнул за палец. Я услышала жутковатый хруст и не сдержала крика. Но боль резко спала.       — Вот и всё.       Однако вместо боли пришло другое жуткое чувство: смущение. Как можно сильнее прикрыв лицо волосами, я уставилась на собственные ноги, лишь бы не смотреть на Торина. Совсем. Наверное, со стороны я напоминала маленького испуганного зверька. Про себя я молила его уйти, лишь бы вернуть своё эмоциональное состояние обратно в норму и спокойно поразмышлять, как вести себя дальше с этим гномом дальше.       А он будто услышал мои мысли: незаметно встав и собравшись уходить, он бросил через плечо:       — Тебя все ищут. Вернись.       После его ухода в моей голове вертелся лишь один вопрос: «О, боги, что же мне теперь делать?»…