Halloweentown's vampire and his friends

Ты, наверное, удивлён моим внешним видом, да? Из восьми глаз осталось лишь четыре. А эти шрамы… Поверь, я и сам не слишком рад своему внешнему виду, но таковой была цена за переход. И мне, пожалуй, стоит благодарить милостивую судьбу за то, что нас не разорвало. Когда мы оказались в человеческом мире семь лет назад, тогда я думал, что переход был болезненным, но я и представить не мог, что может быть ещё хуже. Было ощущение, что каждую кость в моём теле методично раздробили на мелкие осколки, не оставив даже крохотной надежды вернуть им прежний вид. Джерард был рядом со мной и выглядел он не лучше. У него были две огромные раны, пересекавшие всю его грудь. У меня даже заложило нос от запаха крови. Я чувствовал только его. Эта дрянь была везде. Нас двоих словно пропустили через мясорубку. Однако, как оказалось позже, это было не самым худшим из того, что нам предстояло пережить. Знаешь ли ты, что переходы запрещены? В прошлых миссиях находились идиоты у которых начинало рвать крышу от человеческого запаха и лавочку пришлось прикрыть. Пересечение грани само по себе не сулит ничего хорошего, а уж контакт с людьми… Мы, мягко говоря, были в заднице. И даже то, как нас искорёжило не было причиной для переноса начала следствия. Мне было тяжело смириться с тем, что осталось от моего лица. Врачам пришлось привязать меня к постели и колоть успокоительное, чтобы я ничего не сделал с уцелевшими глазами. Я благодарен им за это… Джерарда едва не потеряли. Им слишком редко попадались существа со столь медленной регенерацией. Знаешь, он был похож на шмоток пережёванного мяса. Весь в бинтах, которые то и дело окрашивались в красный. Лицо, опухшее и покрытое иссиня-чёрными синяками, точно так же, как и вся грудь. Он не просыпался. Я знал, что он жив, только благодаря той горе приборов, которые буквально заменяли ему внутренние органы. Только тогда, увидев его в таком состоянии, я понял, насколько мы рисковали. Когда тебе говорят, что огонь горячий и может обжечь — ты всё равно не поверишь, пока не сунешь в него руку. И тут было точно так же. Ты не осознаешь, что мог сдохнуть, пока не увидишь, что твой единственный друг превратился в непонятное месиво из бинтов и трубок с проводами. Знаешь, до тех дней в больнице я никогда не молился искренне и всегда просил только для себя. Не могу сказать, что стал слишком уж религиозен, но где-то внутри я искренне верю, что кто-то услышал те отчаянные слова почти обезумевшего подростка. Не знаю, был ли то какой-нибудь Бог или Джерард своим умирающим мозгом понял, что я не прощу ему, если он сдохнет после того, что мы с ним сделали вместе. Спустя почти две недели после перехода - он проснулся. Всего на пару минут. Просто открыл глаза и пялился в потолок, молча смотрел и ни на кого не реагировал. После этого он начал приходить в себя чаще, даже пытался говорить со мной, но врачи ему запрещали. Его пробуждение стало отправной точкой для начала наших допросов. К нам приходили до ужаса серьёзные люди. Правда, я готов был смеяться до блёва, настолько они походили на каких-то карикатурных мафиози из старых фильмов. Все такие важные, с чемоданами в руках и в чёрных пальто. Едва ли не каждый день мне задавали вопросы. Нам было не отвертеться, я понимал это, но всё равно старался максимально отсрочить срок наказания, пользуясь тем, что моё тело ещё не восстановилось. Джерард был ещё более слабым чем я, и… Я знал, что он ни за что не одобрит мою идею, если я скажу её ему вслух. В моей голове созрел план. Максимально глупый. Настолько несуразный, что мне и самому не верилось в то, что скоро он станет реальностью. Ты спросишь: что же такого случилось? Я взял всю ответственность на себя. У этого плана были положительные стороны. Например, моя семья достаточно влиятельна в Хэллоуинтауне, следовательно, голову мне не отрежут (мне хотелось в это верить). Да и Джерард был бы в относительной безопасности. С теми ранами, что он получил, в тюрьме он протянул бы недолго. Если его, конечно, отправили бы за решётку, а не прямиком на плаху. Вердикт должны были выносить высшие вампиры. Это было страшно. Ты стоишь на коленях в полной темноте и чувствуешь, как тебя разглядывают, точно неведомую зверушку. Долго ждать не пришлось. Буквально через пару минут меня вытащили из зала и в полной тишине вручили бумагу, на которой чёрным по белому было написано о том, что я подлежу пожизненному заключению в Хэдлесской* тюрьме. В тот момент мне показалось, что меня толкнули в пропасть. Я всё ещё не верил, что всё это реально, даже когда меня затолкали в машину. У меня не было возможности попрощаться ни с Джи, ни даже со своей злоебучей матушкой. Впрочем, она, наверное, в тот день вздохнула с облегчением. Я ехал в Хэдлесскую тюрьму. В тюрьму для самых двинутых головорезов (ох уж эти каламбуры). Куча убийц, маньяков и я. Обычный подросток, который не смог сдержать свой интерес. Самым поганым в этой ситуации было то, что дальше свой план я не как-то не продумал. Для меня было достижением уже то, что в моём теле всё ещё теплится жизнь, и ни о чём другом мечтать не мог. Не мог, пока машина не затормозила у огромного серого забора с колючей проволокой и башнями для наблюдения за территорией. Знаешь ли ты ощущение всепоглощающего страха? Знакома ли тебе липкая паника, комком встающая прямо посреди горла и не дающая вдохнуть? Я искренне надеюсь, что нет. Со мной не церемонились. Это позволило понять правила этого места. В школе я привык быть резким, плевать в людей желчью и смеяться над ними, потому что знал, что мне ничего не сделают. А тогда я стоял в одежде, от которой тащило хлоркой и чем-то сладковато мерзким, слишком сильно похожим на блевоту, и не мог даже взгляд поднять на охранников от испуга. Я начал думать. Думать о том, что я могу сделать, чтобы выбраться. Как могу изменить положение дел в свою пользу. Что нужно этим монстрам? Вещи? Их я достать не смогу, потому что единственный мой друг похож на отбивную с трубками в носу. Информация? Хах, я обычный подросток, который неплохо знает химию и на этом всё. Секс? Да, можно было бы раздвинуть ноги перед каждым, кто этого попросит, и в итоге сдохнуть от сифака. Идеальный план. Можно было бы прицепиться к кому-то важному, но кто станет смотреть на малявку с искорёженным лицом? Мне было нечего предложить им, но я знал, на что можно надавить. Ненависть к власти. Если уж обычные монстры не особо любят высших, то что уж и говорить про тех, кого приговорили сидеть здесь… Меня отвели в мою камеру, объяснили распорядок и оставили. Знаешь, я никогда прежде не был таким одиноким. И никогда прежде мне так сильно не хотелось реветь навзрыд и жалеть себя. Оставалось лишь говорить самому себе, что я найду выход. Не стану тебе рассказывать про свой тюремный быт слишком подробно. Каждый день там был похож на предыдущий. Нас будили в шесть, потом было время умыться, завтрак, работа, обед, снова работа, ужин, немного свободного времени (обычно все бежали в качалку, но я предпочитал уйти в библиотеку), а потом сон. Начать общаться там было не сложно: некоторые лезли сами, сам понимаешь с какими намерениями. К счастью, пауков в вентиляции было достаточно, чтобы отсеять ненужных. Где-то на десятый день я познакомился с Дэвидом Фроскетом. Тебе его имя, конечно, ни о чём не скажет, но дело этого оборотня пару лет назад гремело на весь Хэллоуинтаун. Он был в сговоре с парой ведьм, они торговали палёной пыльцой. От неё откинулось много высокопоставленных чиновников, да и обычных монстров не меньше. Если честно, к тому моменту я уже успел забыть, что его тоже отправили в Хэдлесс. И уж тем более у меня и мыслей не было о том, что он мной заинтересуется. Он говорил со мной. Посмеялся с того, как я отправил в лазарет с отравлением нескольких его парней. Мне было страшно, но я старался играть роль всё того же дерзкого Ларры, который скалит зубы и не полезет за словом в карман. Пару раз он пытался посмотреть на моё лицо, которое я прятал за волосами. Удивишься ли ты, если я скажу тебе, что один из самых именитых преступников нашего мира рассмеялся как мальчишка, когда я влепил ему оплеуху за то, что он делал? Интерес к своей персоне я подкрепил ещё и тем, что сказал о переходе. Я собирался вцепиться в него руками и ногами, да даже зубами, если придётся, лишь бы был хоть какой-то шанс сбежать. Мне нужно было, чтобы он влюбился в меня или как минимум доверился достаточно. Да, я хотел его использовать и не смотри на меня с таким укором. Разве выбор был? (Кроме того, он выглядел не так уж и плохо). В своё свободное время я приходил к нему. Мы говорили. Медленно, но верно я привязывал его к себе и, как бы невзначай, рассуждал о несправедливости власти высших. Как ты понимаешь, у оборотня тема вампиров и так была не в почёте. Чем дольше я был с ним, тем больше у меня появлялось привилегий. Например, освобождение от работы и возможность писать письма. Почти год я был полностью изолирован от внешнего мира. Первым делом я написал Джи. Дэвид сразу сказал, что все письма вскрывают, так что пришлось делать текст максимально завуалированным. Оставалось лишь молиться о том, что мозг Джерарда не отмер и он поймёт смысл. Кажется, я поинтересовался его самочувствием, очень много извинялся за своё решение, а потом намекнул, чтобы он тоже нашёл способ «начать мутить воду» среди свободных монстров. Ты спросишь: что же могли сделать два глупых подростка? Но что, если я тебе скажу, что теперь мы стали едва ли не самыми главными лицами революционного движения? Джерард до сих пор не рассказал мне, что же такого он сделал тогда, но меньшего от него я и не ждал. Ты и сам знаешь, какой он. Решительный засранец, который всегда верен своим идеям. Так тянулись мои дни за решёткой. Я нашёл много союзников, у которых были связи и в других тюрьмах, и «на воле» среди мафии и чиновников. Не думаю, что мои действия были скрыты от глаз высших вампиров, потому что такие волнения не заметить довольно сложно, но что-то мне подсказывает, что они надеялись вновь усмирить всех очередной бойней. Ведь легче всего держать народ в страхе. Надавить на горло посильнее, чтобы не выкобенивались. Мир вокруг нас стремительно делился на две стороны. Кто-то был предан высшим и орал о том, что старый уклад жизни менять нельзя и нужно смиренно опустить голову и терпеть дальше. Кто-то присоединился к нам и выступал за реформы. Впервые за всю историю Хэллоуинтауна прошёл митинг. Все его участники были убиты на месте. Это показало нам, что поворачивать назад нельзя ни в коем случае. У нас с Джи было небольшое преимущество: никто не знал, что именно мы руководим оппозицией. Наверное, высшим ни за что не пришло бы в голову, что настолько раскачать политическую лодку могут всего два оболтуса. Один из которых недовампир, а второй паук-инвалид. Началось то, чего мы уже давно ожидали: массовые репрессии, более серьёзное наблюдение за заключёнными. Писать письма и связываться с миром по ту стороны колючей проволоки оказалось практически невозможным. Лишь изредка я мог передавать короткие записки через людей Фроскета, но это было слишком рискованно. Если бы другие это заметили, то я бы остался без информации вообще. Тогда ко мне пришла гениальная идея по использованию пауков. Я думал о ней и раньше, но слишком боялся, и прибегнул к ней, лишь когда никакого другого выбора не осталось. К счастью, всё было не так плохо, как я думал. Мне удавалось контролировать моих маленьких друзей и при этом быть в сознании. Моё тело больше не превращалось в бесформенный мешок картошки и его не нужно было охранять. Удар был нанесён от того, на кого мы даже не могли подумать… Майкл. Младший брат Джерарда. Кто-то завербовал его прямо у нас под носом и мы заметили это лишь в тот момент, когда он раскрыл имена организаторов оппозиции высшим. Наши имена. Уверен, меня бы уже давно повесили или что-нибудь подобное, если бы я не свалил в самый подходящий момент. Мне пришлось провести в тюрьме четыре года. Кажется, что это не так и много, но когда вся твоя жизнь сливается с бессвязное серое месиво — даже неделя мерещится вечностью. Сбежал я с Дэвидом. Он влюбился в меня. А я… У меня не было времени думать о своих чувствах. Звучит эгоистично, так оно и есть. И у меня нет оправданий для этого. Иногда в мыслях что-то и проскальзывало, но я не думаю, что это та вещь о которой тебе хочется сейчас слышать. С Джерардом мы встретились на окраине Хэллоуинтауна. В такой глуши, что тебе и не снилось. Казалось, будто там никто не смог выжить кроме крыс и тараканов. Джерард изменился за всё то время, что мы были разлучены. Он почти перестал улыбаться и по ночам задыхался от кошмаров. Но знаешь, глядя на него, я заражался какой-то удивительной уверенностью в том, что мы прорвёмся. Его взгляд… Даже не знаю как объяснить. Он горел. Полыхал адским пламенем. В каждом его движении и слове была такая уверенность и твёрдость, что со стороны казалось, что ему с рождения чужды неуверенность и робость. И всё же это был наш Джи. - Я буду бороться с несправедливостью этого мира, защищать всех сломленных, избитых и проклятых. Я буду это делать, пока не отправлюсь в гроб. После этих его слов я окончательно решил, что последую за ним до конца и ничто не сможет нас остановить. Можно долго говорить о том, что нам пришлось пережить. Были облавы. Было всякое, и я порой сам удивляюсь, что всё ещё дышу. Это поразительно. Жизнь столько раз висела на волоске: каждый раз казалось, что это конец. Но мы всё равно выбирались. Я не хочу вспоминать всего, что с нами успело случиться. Могу только сказать, что у Джи теперь есть шикарный шрам через всю грудь. Его пытались проткнуть колом. И сделал этой Майки. Уж не знаю, чем младшему Уэю так промыли мозги, но он искренне верит в то, что мы хотим истребить всех вампиров. Джерарда это сильно подкосило… Ещё и несколько наших задумок провалились с треском. Всё шло по пизде, а он винил в этом себя. Себя и только себя, хотя ответственность за всё случившееся несли совершенно другие личности. Мне всё ещё страшно за него, хотя он и говорит, что всё хорошо. Мы взяли на себя слишком много, когда совершенно не были к этому готовы. Сам подумай: мы были обычными подростками. А кто мы теперь? Первые преступники государства. Весь наш путь похож на непроходимую трясину – только мы делаем шаг, как тут же проваливаемся в неё ещё больше. Единственное, что я и Джи испытываем постоянно – страх. Страх за то, что не оправдаем надежд и подставим всех тех, кто поверил в нас, пошёл за нами, рискуя собственной жизнью. Мы жили всё это время без уверенности в завтрашнем дне... Да что там дне, мы не знали, что случится в следующий час, хотя и пытались показать, что у нас всё под контролем. Но это всё не о том. Наверное, у тебя сейчас только один вопрос: что мы забыли в мире людей, когда прошло столько лет, да? Всё просто. В Хэлллоуинтауне для нас больше нет безопасного места. Мы этот-то ритуал перехода провели кое-как. Нас едва не прижали. Не думаю, что смерть была бы лучшим выбором. Побегом мы тоже не гордимся. Скорее всего, вампирские ищейки проникнут и сюда. Возможно, они уже здесь. Но у нас есть козыри… Кроме того, мы с Джерардом скучали по тебе. Звучит сопливо, сам знаю. Не смотри на меня так. Кроме того, есть и ещё одна причина, но о ней я не могу тебе рассказать. Не сейчас. Джи переместило в другое место. Не знаю почему, причин целое множество. Он жив и это главное. Теперь нам нужно найти Елену и тех, кого она уговорила перейти на нашу сторону. По всему свету раскиданы тысячи монстров, которые однажды пересекли грань и не вернулись. Откликнулись не все, но теперь у нас есть хотя бы призрачная надежда на то, что хоть что-то получится сделать. Высшие вампиры не смогут действовать тут открыто. Возможно, люди и слабее жителей Хэллоуинтауна, но вас больше. Намного больше. Небольшая НЦ-а с Ларрой. Ничего важного для сюжета там нет, поэтому можете пропустить, если хотите. Парень сидел рядом с Фроскетом на дряхлой кровати очередного придорожного отеля и старательно игнорировал его попытки коснуться чего-то кроме своих волос. Он никогда особо не любил, когда кто-то дотрагивался до его кожи, а уж после перехода, так и вовсе словно покрылся иглами. За все пять лет знакомства Дэвид лишь несколько раз мог увидеть его лицо отчётливо. Всё остальное время Архе пытался скрыть шрамы и зашитые глазницы. Была повреждена лишь верхняя часть лица, но ему всё равно казалось, что не осталось ничего, что не было бы обезображено. Каждый раз, оставаясь с оборотнем, он ждал от него чего-то плохого. Сам порой выворачивал каждое слово наизнанку и с каждым днём всё больше и больше не понимал: почему мужчина вообще с ним возится? - Ларра… О чём ты думаешь?- Фроскет слабо улыбнулся, вновь проводя по кончикам светлых волос, которые уже достигали лопаток. - Думаю о том, как ты меня терпишь,- Архе прикрыл глаза и лёг рядом, привычно оставаясь в паре сантиметров от чужого тела. Дэвид всегда был горячим. Иногда по ночам он всё же прижимался к нему и грелся, вдыхая запах пряностей и мыла. Они были двумя абсолютными противоположностями. Фроскет — загорелый, с красивыми мышцами, высокий как столб. Он был намного старше, но в нём всё равно оставалась какая-то детская игривость, которая не поддавалась никакому объяснению. И при всём этом он ещё и был до одури начитанным и умным. А Ларра… Ларра всегда был Ларрой. Бледный, тощий и с вечно недовольным лицом. - Ты просто мне нравишься. - Даже если я никогда не позволю тебе себя коснуться?- Парень вскинул бровь и вновь уселся, глядя на Дэвида сверху-вниз. - Даже если так. - Почему? - Потому что люблю. - И ты от меня устал? - Ещё пара таких вопросов и точно устану, - оборотень тихо хмыкнул и убрал руку от светлых волос, внимательно глядя на Тарантула в ответ. Архе поджал губы и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что больше общаться не намерен. Однако, вопреки своим действиям, всё равно открыл рот. - Разве тебе не мерзко видеть моё лицо? - Солнце, мерзким его считаешь только ты. Щёки монстра покрылись краской. Он возмущённо вдохнул и наугад ударил туда, где предположительно должен был находиться живот Фроскета. Но кулак возмездия за милое прозвище угодил прямиком в чужую широкую ладонь, которая нежно сжала его и даже погладила по побелевшим костяшкам. - Я люблю тебя не за твоё лицо. Повернись ко мне. Архе сглотнул и нерешительно повернулся, заставляя кровать страдальчески заскрипеть от такого обилия манипуляций. - Я люблю тебя, Ларра. Тебя, а не твою внешность. Тарантул поджал губы и опустил взгляд, с интересом рассматривая складки на простыни. Никто прежде не говорил ему признания так… Спокойно? Уверенно? Словно не было в мире такой вещи, которая бы заставила его изменить своё отношение к нему. Он уже давно запутался: где он играл, а где нет. В самом начале их знакомства у него не было даже единой мысли о том, чтобы доверять Дэвиду. Но в какой-то момент он потерял контроль над своими чувствами и незаметно для себя самого вверил этому монстру своё сердце. И как бы сильно он это не отрицал — от правды некуда было деваться. - Закрой глаза. Пожалуйста,- парень вдохнул поглубже и убрал волосы со своего лица, обнажая шрамы. Это было намного интимнее поцелуев или секса. Это был знак высшего доверия. - Не открывай, пока я не скажу.- Архе неуверенно прижался ближе к чужому телу и склонился над загорелым лицом, обдавая его тёплым дыханием. Никогда прежде он не видел Дэвида так близко. У него тоже были шрамы. На лицее более мелкие, а на теле покрупнее — от пуль и ножей. Но Архе не считал его уродом… Это добавляло ему шарма. Ларра тоже закрыл глаза и неуверенно накрыл своими губами чужие, позволяя оборотню забрать свой (хоть и не первый) поцелуй. Он осторожно положил ладонь на его щёку и погладил, ощущая колючую щетину. Дэвид не торопился и не был напорист, полностью передавая инициативу в руки маленького стервозного паучка. - Ты когда-нибудь думал обо мне в эротическом плане? - Архе вскинул брови и нервно улыбнулся, усаживаясь на мужчину сверху и с интересом рассматривая. Он провёл рукой по сильной груди и поднялся выше, сдавливая ладонью шею оборотня. - Да. Бывало. - А можно немного конкретнее?- Парень ударил его по руке в ответ на попытку коснуться своего тела. К этому он был ещё не готов. - Я думал о том, как буду целовать твои шрамы и кусать шею… Буду гладить твоё тело, а затем войду в тебя и высушу досуха. Архе тихо хмыкнул, склоняясь к ушам оборотня и ведя самым кончиком языка по золотистой коже. Он повёл языком дальше, наконец убирая ладонь с крепкой шеи, но тут же кусая, с удовольствием оттягивая кожу и целуя места с отметинами от зубов. Было в этих действиях нечто притягательное. - Ты будешь моим послушным мальчиком?- Ларра облизнул губы и выпрямился, глядя на результат своей работы. Он провёл своим острым ноготочком по самому большому шраму на своём оборотне и тут же мягко опустился на него губами, хотя и знал, что кожа в этом месте уже давно потеряла чувствительность. - Я буду кем угодно. Даже послушным мальчиком. Но тогда мы должны заключить сделку. - Цена вопроса? - Моё сердце и преданность в обмен на возможность видеть твоё лицо. Ларра умолк, оставив очередной влажный поцелуй на горячей груди. Он прикрыл глаза на пару секунд и с силой шлёпнул прямо по отвердевшему соску мужчины, заставляя того издать сдавленный стон. Парень не сказал ничего, молча продолжая ласкать его. Он чередовал боль с удовольствием, искренне наслаждаясь реакцией оборотня на свои действия. Его тело было таким чувствительным… Архе наконец сполз с него, стаскивая при этом остатки одежды с мужского тела. Фроскет не протестовал и послушно держал глаза закрытыми. Ларра слабо улыбнулся и нежно пригладил заросшую щёку. И как такого прекрасного монстра угораздило в него влюбиться? Блондин тихо вздохнул и провёл ноготком по всей длине члена, останавливаясь на головке и сжимая её в пальцах, с интересом рассматривая уретру из которой уже начинала подтекать смазка. Ствол у оборотня и правда был красивый, с толстым основанием и слегка изогнутым. Тарантул тихо хмыкнул, опуская на раскрасневшуюся головку тонкую ниточку слюны и не без удовольствия принимаясь растирать её вокруг аккуратной дырочки. - Ты очень красивый, Дэйв, - без иронии сказал парень, опуская руку ниже и оглаживая поджавшиеся яички. У него самого внутри уже всё буквально горело от желания. Первый раз был интересным и страшным событием. И всё же ему было интересно проверить: сколько нужно тянуть, чтобы такой величественный оборотень начал умолять сделать его хоть что-то со стояком. Фроскет в ответ промычал нечто бессвязное. Он вздрагивал и покрывался мурашками, пока Ларра придумывал всё новые и новые способы поиздеваться над его телом. В конце концов он устроился между его ног и провёл языком по всей длине его члена, беря головку в рот на пару секунд, а после потираясь щекой о напряжённую плоть, марая свою кожу в собственной слюне смешанной со смазкой. - Можешь взять меня за волосы. Но если дёрнешь — откушу твою волшебную палочку к чертям. Повторять не пришлось. Оборотень зарылся в светлые пряди ладонью и сжал. Ларра сладко улыбнулся, чувствуя, какого самообладания стоят мужчине такие осторожные касания к его телу. Он коснулся языком поджавшихся яичек и всё же решился взять член в рот, позволяя оказаться тому в себе наполовину. Ощущение было не из приятных. Головка то и дело старалась уткнуться в глотку и стоило немалого труда не касаться плоти зубами. - Расслабь горло. Ты слишком напряжён. Не стоит пытаться повторять порно, если ты к этому ещё не готов. Архе нахмурился и куснул мужчину за головку, после всё же пытаясь расслабиться и сделать всё как надо. Ничего хорошего из этого не вышло. - Дай свою руку. Ларра сглотнул и принялся старательно облизывать длинные пальцы, посасывая их и жмурясь. Оставалось лишь надеяться, что основная часть пройдёт хотя бы немного лучше его неудавшегося минета. - Растяни меня. - Можно мне открыть глаза? - Так и быть, - Архе поджал губы и лёг на спину, разводя перед мужчиной ноги. Он был таким тонким и нежным, что начинало казаться, будто любое неловкое движение может заставить расцвести на нём тысячи бутонов-синяков. Он походил на фарфоровую статуэтку. Длинные ножки и тонкий член, который уже прижимался к впалому животу. Это было удивительное зрелище. Дэвид осторожно протолкнул в него первый палец, двигаясь осторожно и плавно. Даже со своей первой девушкой он не был так нежен. Но Ларра Архе того заслуживал. В его жизни и так было слишком много боли. Уже вскоре он толкнул в него второй палец. Лицо Тарантула было странным. Нельзя было сказать, что ему больно, но и особого удовольствия он не получал, то и дело косясь на член мужчины. Парень осторожно протянул руку и коснулся налитой кровью головки, поглаживая её и проводя острым ногтем по уретре. - Я хочу твой член. - Ты ещё слишком тугой. - Разве тебе от этого не будет приятнее?- Архе усмехнулся и посмотрел в глаза оборотня. А с виду и не скажешь, что этот малыш умудрился подчинить себе едва ли не всех заключённых Хэллоуинтауна и даже завёл своих крыс в полиции. Мужчина судорожно выдохнул и сплюнул на края раскрасневшегося колечка мышц, надеясь таким образом хотя бы немного уменьшить боль от первого проникновения. Он устроился между тонких ножек и направил головку внутрь, входя медленно. Ларра зажмурился, всеми правдами и неправдами стараясь не сжиматься, чтобы принять Фроскета полностью. Он хотел стать с ним единым целым. - Большой… - тихо выдохнул Тарантул, кусая губы и жмурясь. Его будто раздирало изнутри. - Сейчас всё будет хорошо, - заверил его Дэвид, которому стоило немалых усилий держать себя в руках. Эта узкая дырочка, которая так крепко сжимала его член и правда была восхитительной. Он осторожно вышел, касаясь её языком и вылизывая припухшие края. Ларра в его руках задрожал, издав едва слышный стон.- Потерпи...- вновь выдохнул мужчина, толкаясь в него вновь и на этот раз заходя легче. От очередного толчка Архе застонал громче и звонче. По всему его телу прошла крупная дрожь, а на плоском животе появилась едва заметная блестящая ниточка смазки, тянувшаяся от головки. Оборотень толкнулся вновь, постепенно начиная набирать темп, но всё равно стараясь двигаться сдержанно, чтобы не повредить тонкое тело паука. Тот весь раскраснелся под ним, разводя ноги так, будто всю жизнь работал в борделе. Но самым прекрасным в этот момент было его личико. Красные губки подрагивали, то и дело порождая всё новые и новые стоны. Ресницы дрожали, прикрывая бездонные чёрные глаза. Мужчина не удержался, склоняясь к лицу Архе и оставляя поцелуй на одной из зашитых глазниц. Ларра вздрогнул, но ничего не сказал против, через пару секунд кончая на свой живот струёй горячей спермы. -Я согласен, - тихо шепнул он, когда всё закончилось.