The Truth Untold

      В полуосознанном подобии нормального бытия проходит ещё месяц. Чимин спит, ест, ходит на работу, общается с людьми, но никак не живёт. Существует, выполняя эту функцию очень условно и на отъебись.       Улицы вокруг его дома расцветают гирляндами и пластмассовыми снежинками, витрины магазинов соревнуются в количестве огней и степени пузатости картиночных Санта Клаусов. Постепенно весь город начинает дышать предпраздничной, предвкушающей волшебство атмосферой.       Пак шаркает по тратуарам, посещает супермаркеты, загоняет в лёгкие тот же воздух, что пешеходы вокруг, но упорно не понимает: чем смесь газов отличается от обычной? Почему все прячут в шарфы мечтательные улыбки, выпускают клубы пара с заливистым смехом, блестят суженными, радостными глазами. Ведь кислород ни на один кубомиллиметр не изменился. Только холоднее стал.       Одинокая квартира, огороженная от остального мира стенами и металлической дверью, даже не подозревает, что декабрь подкрадывается к последним числам. В ней всё по-прежнему: ни одного кусочка новогодней, украшательной магии не сбежало из надёжно заклееных коробок в кладовке.       Всегда обожавший мандариновое торжество и рождественские хлопоты с самыми кропотливыми и изобретательными попытками превратить комнаты в снежную, блестящую страну, блондин в этот раз напрочь игнорировал календарь и рекламу Кока-колы.       Ёлочные игрушки, мишура и фетровые олени безумно скучали по Чимину, но были в этом чувстве абсолютно не взаимны. Чайные глаза не хотели даже видеть то, что трогали чужие руки. Облачение хвойной красотки в шары и лампочки всегда было прерогативой черноволосого, восторженного ребёнка, в секунду терявшего лет пятнадцать из своего возраста и начинавшего творить наряжательное безумство.       Без тёплых рук, ловящих талию под омелой, без мириадно-звёздных, прекрасных глаз, без искрящей счастьем улыбки Рождество и Новый год были просто двадцать пятым и тридцать первым декабря. Как остальная планета рассчитывала праздновать без Чонгука, Пак не знал, но сам он даже пробовать не собирался.       Однако запереть за массивными дверками кладовой ещё одно торжественное событие Чимин не мог. Накануне курантовой ночи случалась ночь иная - в неё двадцать четыре года назад родился его лучший друг. И он в этот раз закатывал поистине сумасшедший пир.       Несмотря на всё своё нежелание и ноющий митрально-аортальный орган, бывший чонгуков "плюс один" обязан был явиться в набитую веселящимися людьми квартиру и поздравить именинника. Напялить на себя костюм довольного жизнью оптимиста и прийти изображать человека в течении нескольких часов.       Даже с первой задачей Пак справился со скрипом: надолго застрял перед зеркалом, без какого-либо энтузиазма выбирая одежду. Впрочем, весь процесс составления образа ушёл в большей мере на целеполагание: усталая карамель в отражении уговаривала своё телесное воплощение всё таки поехать, а не остаться в родных стенах. Поэтому на вечеринку парень прибыл в числе последних.       В нутре тэхёнового жилища уже было чересчур шумно, весело и алкогольно. Степень наклюканности встретивших блондина у порога друзей разнилась: сам виновник праздника успел достичь привычного, дико-угарного состояния. Относительно адекватными оставались Джин, Намджун и Юнги, правда, уже решившие во что бы то ни стало купить себе общую альпаку, потому что добывать шерсть - идеальная бизнес-стратегия, и вообще эти мохнатые ламы невероятные пуськи.       Джей-Хоуп тоже принял несколько шотов горючей жидкости, но умудрился вполне участливо и серьёзно скользнуть взором в медовые, перескакивающие вниманием по лицам глаза и передать эмоцию: "Если бы ты и сегодня не появился, я бы притащил к тебе домой дипломированного психолога".       Самым выделяющимся из общей вакханалии и удивительно трезвым был Чонгук. Увидев долгожданного гостя, которого обступила здоровающаяся компания, он неожиданно ярко и радостно улыбнулся из неприметного уголка гостиной.       Чимин это солнышко, осветившее грозовые тучи, моментально заметил, получил очередной порез безжалостным скальпелем по сердцу и подумал: "Гукки забылся, наверное. Можешь не обманываться, дурачок, не тебе адресовали красиво вздёрнутые вверх уголки губ, не заблуждайся".       Вручив Киму младшему тщательно подготовленный подарок, платиновая макушка поспешила раствориться в толпе, обзавестись каким-нибудь креплёным спутником и, по возможности, больше не попадаться на коварную удочку с очаровательной улыбкой вместо крючка.       Когда все более менее разместились за столом, настало время замечательных, бухих, лишённых здравого смысла игр. Участи "Бутылочка на желание или раздевание" избежать удалось, а вот "Я никогда не..." немилосердно захватила власть.       Первым решил начать Тэхён:       - Так, народ, приготовились! Я никогда не, - громкий голос сделал театральную паузу, - видел НЛО!       Все дружно загоготали, предчувствуя, что на первом заходе, похоже, никто маленькую рюмочку с оранжевой, спиртной жижей пить не будет, но вдруг Сокджин потянулся за коктейлем.       - Серьёзно?! - заверещал с восторгом Тэ и приказал, - Рассказывай!       И шестеро очень старающихся гаденько не загиенить слушателей впитывали увлекательную историю про близкий контакт, двух представителей инопланетной расы, которых встретил их самый старший, и, очевидно, не самый вменяемый хён. Повествующий в процессе вещания выглядел вполне убедительно, описывая внешний вид, конфигурацию и эмоциональный спектр гостей из другой галактики, посетивших его прямо на крыльце родного дома.       Опускать обстоятельства того, что в удивительную ночь отец отмечал с ним удачную сдачу выпускных, университетских экзаменов, Ким старший не стал. Но при этом клялся, что выпил совсем не много и прекрасно мог управлять не только своим телом, но и мозгом.       Проникшись футуристическим рассказом, Хосок начал осмысленно и вполне серьёзно задавать уточняющие вопросы, напрочь лишённые издёвки или подтрунивания. За этим импровизированным интервью друзья следили очень увлечённо, пока градус, гуляющий по капиллярам Юнги, не ударил ему в голову, и он неожиданно не заверещал хриплым голосом, прерывая диалог:       - Так, стоямба! То есть Джин сейчас описывает пришельцев, а Хоби с таким же уважительным взором, его, как коллегу, спрашивает о деталях? И вы реально пытаетесь сделать вид, что я не пойму, что вы говорите о настоящем НЛО?!       В повисшем, мгновенном молчании, парни силились распознать, совпадало ли то, что озвучил Мин с тем, что на самом деле родилось в его разуме. Так и не придя к общему решению, товарищи вывалились на ту стадию хохота, когда у тебя два варианта: либо начать икать, либо заливаться слезами.       Кое-как отсмеявшись, ребята решили продолжить:       - Я никогда не толкал речь от имени главы выдуманного государства, - вспомнив кое-что компроментирующее, выдал Джин.       - Ты чо, мышь?! С козырей решил зайти? - метнул молниевый взор в друга Намджун и обречённо вылил содержимое шота в рот.       - Так-так-так, поподробнее, пожалуйста, - произнёс, кажется, первые за весь вечер слова оживившийся Чонгук. Чайные, тоже немного фортепьяные, паковы чашки предпочли не обращаться к нему, наблюдая заинтересованное выражение лица и загоревшиеся агаты.       Всё ещё сверля доносчика лучами испепеления, Джун принялся за освещение своего позора.       Дело в том, что высокоэрудированный студент юридического университета, не так давно завершивший обучение, прошёл, наконец, испытательный срок и был назначен младшим помощником городского судьи. Нового сотрудника закономерно пригласили на первый корпоратив, и он, желая заработать положительную репутацию и взяв с собой в поддержку Кима старшего, так же закономерно провалил поставленную перед собой задачу.       Наугощавшись дорогим и очень вкусным шампанским, оставленный без присмотра Джина, немного стрессующий Нам укушался до уровня весёлой устрицы. Когда боевой товарищ всё-таки нашёл его и оторвал от шведского стола с напитками, тот самый судья и будущий начальник громогласно заявил:       - Коллеги, я хотел бы дать слово нашему новенькому соратнику. Давайте поприветствуем Ким Намджуна!       Обрадованного объявлением парня, тоже собравшегося порукоплескать этому Киму Намджуну, Сокджин вытолкнул в середину зала, сунув в руки переданный микрофон, и остался за спиной, чтобы незаметно подстраховывать.       - Я, как правящий король...       - Младший помощник, - перебив друга, поправил верный саппорт.       - ... суверенного государства Нарнии...       - Конституционного судьи.       - ... обещаю, что подниму страну с колен и верну назад нашего любимого льва Аслана, потому что он не только царь зверей, но ещё и лапка. Не в смысле лапка, как маленькая ножка, а в смысле лапочка - ножка ещё меньше, - договорить доблестному правителю не дал Джин, с трудом отобравший микрофон из цепких пальцев и утащивший приятеля в сторону, смущённо извиняясь.       В итоге, жутко жалеющего на следующий день о своём поведении Джуна не только не уволили, но и добродушно посмеялись над забавным молодым работником, попросив в следующий раз ограничиваться только парой бокалов.       Поведав историю настоящего стыда и рассмешив компанию до боли в животе, Нам тоже решил обзавестись жертвой, плюя на исходные правила игры:       - Я никогда не шокировал продавца в МакАвто.       Объект происшествия, обозначенного парнем, вполне добродушно хмыкнул на рассекречивание этого события своей жизни:       - Знал ведь, Намджунни, что нельзя с тобой такими подробностями делиться... - Джей-Хоуп смиренно поглотил рюмочный алкоголь и принялся за рассказ. - Собственную первую машину я получил в качестве подарка, и она прежде была имуществом моего старшего брата. Но так просто отдавать свою малышку он не хотел. Условия меня, ещё не просёкшего подвох, немного удивили. "Любимый" родственник попросил съездить на его тачке в МакАвто и купить ему двенадцать стаканчиков кофе. Имелось, конечно, и щепетильное "но": сделать я это должен был в одном нижнем белье.       Услышав о требованиях испытания, друзья уже начали похрюкивать, предвидя ожидаемый итог. Заметив их реакцию, Хоби лишь хмыкнул:       - Если вы думаете, что это главное из зол, то сильно ошибаетесь. Когда я подрулил к терминалу, оплатил необходимое количество горячего американо и доехал до окошка выдачи, молодой продавец в нём, ошарашенный, но не подавший вида, обрадовал новостью: "Буквально прямо перед вашим приездом один клиент выкупил все подстаканники. Будете брать заказ?" Уже почуяв всю закосяченность ситуации, я согласился. Еле разместив дюжину пластмассовых котлов с кофейной, дымящейся лавой на приборной панели, я, чтобы минимизировать риски, собрался ехать плавно и медленно. Но, когда прополз пару метров на черепашьей скорости, откуда-то сбоку, из кустов выскочил мой хренов брат-приколист, напугав меня до усрачки. И вполне ожидаемо я ударил по тормозам, к чёртовой бабушке разлив весь ароматный кипяток на себя. Мой крик, наверное, с ума свёл бедного работника Макдоналдса, - хихикая, договаривал Хоби, - но зато я, всё-таки, получил машину!       Каждая новая байка вызывала хохочущие взрывы, всё стремительнее увеличивающиеся по децибелам. Ребята становились азартнее и пьянее в равной степени, но кое-кто, всё же, не забывал про личные планы. Таковыми располагал Чон старший, например, и как раз рассчитывал воспользоваться правом голоса:       - Я никогда не задерживался охранником естественно-научного музея, - хитрый Хосок намеревался в хмельной, расслабленной атмосфере хоть чуть-чуть примирить напряжённую парочку, отчаянно изображающую радушие, ведь это была их общая история.       Мгновенно и ужасно неловко поймав и отразив чонгуков взгляд, Чимин потянулся к стопке, находившейся в противоположной стороне от той, которую приватизировал брюнет.       - Я, наверное, начну? - неуверенно протянул мягкий голос, прочищенный кашлем.       Смутившиеся медовые озёра утвердительно сверкнули, давая полное разрешение. Гук, погружаясь в воспоминания, поймал грустно-светлый флешбэк, облачая его в слова.       Во времена учёбы Чон и Чим были именно той парочкой, в которой один обожал влипать в разного рода неприятности, а второй их сторонился, но с подачи первого неизменно оказывался в самом эпицентре очередной проделки.       Блондин всегда ворчал и отчитывал Гука, а его придурковатый парень жаловался: "Чи-и, ну ты как моя прежняя соседка-старушка. Только очков-пенсне не хватает и дряхлой болонки на поводке! Не будь занууудой!"       Эта претензия, на самом деле, безумно не нравилась Паку. Ведь он был нисколько не скучен и не похож на каких-то там пенсионерок. Хотелось продемонстрировать Чонгуку, что и он умеет веселиться, оперируя внезапностью и безбашенностью.       И вот однажды, когда их группу повели на экскурсию в естественно-научный музей, Чимин попытался доказать брюнету свою экстраординарность, правда только на словах. Когда студенты оказались в большом зале, разделённом на секции по дисциплинам, Гук устал слушать доводы рассерженного и взлохмаченного утёнка, оттащив того от толпы, ведомой экскурсоводом.       Они оказались возле стенда с выставкой костюмов древних индейцев, где два манекена-представителя данной расы стояли за ограждающей цепочкой в красочных, перьевых одеяниях. Рядом висела типичная, самая мотивирующая на действие табличка "Руками не трогать".       - Раз ты так загорелся идеей во что бы то ни стало предъявить мне свою храбрость и дух авантюризма, то нарушь запрет: коснись, - словно дьявол-искуситель во плоти, заманчиво предложил чернильноволосый засранец.       С опаской глянув на посетителей, не замечавших двух молодых людей, и персонал, занимавшийся тем же самым, Пак быстро протянул руку и пальчиком легонько ткнул в самое близкое перо.       - И это всё? Как-то скудновато... - нахально провоцировал Чон, проведя широкой ладонью по длинному подолу спутницы могучего индейца.       - Ах так?! Хочешь потанцевать? Ну давай потанцуем.       - Да я был рождён для танцев. Если победа будет моей - ты меня поцелуешь.       - А если выигрыш мой?       - Тогда я тебя.       - Наш обычный призовой фонд? - засмеялся раззадоренный Чимин, действительно набравшийся решимости. - Тогда поехали?       - Готовься продуть, - подмигнули коварные агаты, и их хозяин направился на поиски приключений.       И дальше бедный музей ощутил всю мощь бесшабашности и нахальства двух заядлых спорщиков. Сначала чучело бурого медведя получило то, чего никогда в своей загробной, экспонатской жизни не удостаивалось: две пары чужих ладоней почесали ему за ушком, погладили шерсть на спине и проверили на прочность клыки в разинутой пасти.       Несчастная, бронзовая копия вымершей, огромной черепахи поработала бесплатным барабаном для бесстыдных вандалов. Статуе какого-то важного человека Гук дал долгожданную пять. Стащенный из гавайской секции цветочный венок Пак чистосердечно подарил то ли кроманьонцу, то ли австралопитеку.       Белобрысого студента, собиравшегося оседлать искусственного тигра, остановил Чон, держащий под мышкой чучело пингвина:       - Ну и как тебе смокинг моего нового кавалера? - вызывающе осведомился похититель.       - Экстравагантно. Но ты его только закусками не корми, а то он и так уже набит под завязку, - скаламбурничал наездник и вернулся к прежней задаче.       После, ненадолго потеряв из виду своего конкурента, блондин, нацепивший меховую накидку, позаимствованную у одного члена племени северных народов, с копьём наперевес, взятым оттуда же, прошествовал в павильон к египтянам.       Остановившись перед разодетым в золото и драгоценные камни представителем династии фараонов, Пак стал оглядывать пространство перед собой. Вдруг за спиной звякнули украшения и почивший несколько веков назад Тутанхамон схватил узкие плечи и заорал в ухо:       - Попааался!       На мгновение отойдя в мир иной и экстренно вернувшись назад в бренное тело, парень вздоргнул, повернулся и лицезрел Чонгука, напялившего побрякушки правителя Египта и исполняющего традиционный танец.       Достаточно громкий шум не мог остаться незамеченным. К притихшим друзьям с другой стороны подоспел охранник:       - Прошу прощения? - на лице у мужчины читалась дикая усталость с капелькой "ну вы и ебланоиды".       - Как хорошо, что вы пришли! Он портит экспонаты! - невинно указал пальцем на возмутившегося подельника Чон.       Провинившихся строгий страж порядка отвёл к себе в кабинет, где долго читал нотации и вправлял мозги. Парням повезло - отделались только выговором и угрозой сообщения в университет о вопиющем нарушении правил.       Оставив служебную комнату, парочка решила осязательный террор прекратить и рассудила, что сыграла в ничью. Поэтому уже покинувшая музей, университетская группа долго дожидалась двух отставших потеряшек: они реализовали награду за обоюдную победу - страстно целовались в туалете, подогревая себя страхом быть обнаруженными.       Опустив детали окончания истории, Чонгук завершил некороткий рассказ, пропитавшись теплотой и счастьем тех замечательных дней. Полностью погрузившись в повествование, он не заметил, каким тяжёлым, тягучим и печальным взором его окидывал Чимин.       На этот раз друзья не смеялись: просто и открыто улыбались, глядя на смущённых парней снисходительно, как обычно родители смотрят на несмышлёных детей. Чтобы преодолеть возникшую паузу, Гук захотел заставить самого чопорного хёна немного покраснеть:       - Продолжаем, да? Я никогда не получал забавные прозвища от детсадовцев.       Чтобы бросить вызов Юнги нужно было иметь особые, титановые смелость и безрассудство, и Чон ими располагал в большом количестве. Вокруг Мина вмиг расползлась зловещая аура, пытаясь устрашить безмозглого адресата. Но тот ей не поддался, невинно хлопая своими огромными агатами.       - Нарываешься, мелкий? - вполне серьёзно прорычал Шуга, гипнотизируя донсена как удав кролика. - Я ведь злопамятный.       - Из-за такой реакции моё желание услышать компромат на тебя возросло в геометрической прогрессии, - заинтересованно проговорил Джин, выражая общее любопытство.       Загнанный в угол респондент тяжко вздохнул и, смирившись с неминуемой участью, принялся за оглашение одного из самых нелепых и стыдных происшествий.       Однажды звёзды сошлись так, что Юнги пришлось забирать племянницу из детского сада. Он прибыл на место вовремя, оставшись за дверями ждать девочку, занятую сборами. По счастливым, вымазанным красками мордахам выбегающих из группы карапузов было понятно, что занимались они рисованием.       Уже начав откровенно скучать, Шуга увидел, как из проёма сначала высунулась чужая, маленькая голова с двумя косичками, а потом показалась и сама её хозяйка с деловито-серьёзным выражением на лице. Она подошла к сидящему на низкой скамейке Мину и сходу поинтересовалась:       - Оппа, тебе сколько лет?       Парень слегка опешил, но честно ответил:       - Двадцать шесть.       Мелкая бизнес-гёрл усердно позагибала пальчики, провела в уме какие-то математические расчёты и выдала:       - Мне подходит. Будешь моим мужем?       Не очень заманчивому предложению Юнги удивился ещё сильнее, поэтому не смог родить что-то более осмысленное:       - Нет.       - Почему? Я слишком не красивая?       - Нет конечно!       - Тогда, значит, ты уже женат? - малышка напирала как хренов ледокол.       - Боже упаси, - глупо хмыкнул допрашиваемый.       - Ты гей что ли? - рассердившись, залепила в лоб не вопросом, а недовольной претензией девчушка.       Мин окончательно растерялся, выпалив:       - А ты?       Надувшись словно рыба ёж и, по-видимому, осознав, что желаемого она не добьётся, маленькая провокаторша посеменила обратно в группу. Шуга вздохнул с облегчением.       Через пару минут дверь выпустила его племянницу. Та вручила в руки парня свой портфель и направилась к шкафчикам, чтобы надеть пальто и сменить обувь. До сих пор немного дезориентированный дядя встал перед ребёнком, контролируя процесс.       Ничто не предвещало беды, как вдруг пакостливая, крохотная ладошка врезала по пятой точке безобидного Юнги, и преборзевший пацан унёсся в родную обитель, чтобы его не смогли достать.       Юный отомститель заслужил расположение дамы сердца, бесконечно оскорблённой холодностью её взрослого избранника, а Шуга сверкал отпечатком разноцветной, гуашевой пятерни в месте, где спина теряет своё благородное название.       Ругаться на чужих чад было запрещено, оттого сомнительный арт-объект лишь матернулся сквозь зубы и поплёлся за хохочущей родственницей, мысленно проклиная весь проказничный, мальчишеский род.       И с того дня дети долго не могли его забыть, часто изображая в каляках-маляках мистера "Радужная задничка". Молодец, мелкий говнюк, проштамповал практически по госту, даже не подозревая, что продукт и правда с красителями - ненатуральный тобиш.       Пока ребята чуть со смеху не писались от конфуза их угрюмого товарища, он в своей упитой голове готовил справедливое возмездие. Все внутренние рычаги и контроллеры потонули в мешанине употреблённых коктейлей, поэтому ни о какой нравственности и совести речи не было.       Кое-как перекричав разбушевавшихся парней, Мин произнёс новый зачин:       - Я никогда не целовал Чонгука! - ехидные, кошачьи глаза столкнулись с округлившимися чёрносмородиновыми.       В воцарившейся тишине Чимин робко понёс руку к шотам, но так и замер, не взяв ни одного, потому как с другой стороны пальцы к ним направил Тэхён. Он одурманенно подмигнул, не чувствуя никакого стеснения:       - Пьём не чокаясь, ЧимЧим? - хихикнул Ким младший и, повернувшись к оторопевшему Гуку, поиграл бровями.       - Так, я вот не понял сейчас, - похоже, результатом своей задумки Шуга озадачился не меньше остальных. - Ты, что ли, тоже...? - содержание этого "тоже" виделось весьма однозначным и щекотливым.       Напряжения, судя по всему, не ощущал только Тэ, закинувший в горло очередную оранжево-апельсиновую, высокоградусную порцию. Пак неотрывно смотрел на брюнета, складывая в уме части уравнения и получая весьма неутешительный итог.       Он даже не слышал, что наперебой начали тараторить хёны, чтобы разрядить обстановку. Чон под корящим, чайным взглядом как-то сжался, потерял цвета, покрылся зернистостью. Прервав, наконец, зрительный контакт, блондин одним рывком осушил злополучную рюмку, вскочил, буркнул что-то про: "Подышать" и вылез из-за стола, ныряя в коридор.       Чонгук немедленно бросился за ним, не считая нужным извиняться перед компанией за резкость. По следу сбежавшей принцессы парень добрался до дальней комнаты, игравшей роль спальни, и застрял. Чимин заперся изнутри.       - Открой.       - Проваливай.       - Ну пожалуйста.       - Иди на хуй.       - Чимин-ааа, - Гук чувствовал острую потребность объясниться, поэтому и молить, и канючить мог без зазрений совести.       - Чего ты ко мне приебался? Не нахожу ни одной причины тебе под дверью паркет протирать.       - Впусти пожалуйста, - жалостливо поскрёбся о деревянную поверхность Чон, будто провинившийся пёс, выставленный из дома.       У блондина всегда было плохо с тем, чтобы в чём-то отказывать глубокому, просящему голосу, а в хмельном состоянии это вообще не представлялось возможным. Замок щёлкнул, обнуляя преграду. Чонгук дёрнул дверь на себя, и вошёл в небольшое помещение.       Чтобы максимально растянуть расстояние между ними Пак доплёлся до кровати и сел на её самую отдалённую часть.       - Ну, и чего хотел?       - Поговорить.       - Поговори.       А зачем, собственно, брюнет так рвался внести ясность в их отношения? Отношений-то и нет никаких, в чём тогда польза от правды? Не всё ли равно должно быть Чимину. Хотя, "всё равно" выглядит совершенно иначе. Значит, определённо, нужно исповедаться.       - Ты всё неправильно понял.       - То есть подбуханный Тэ буквально пару минут назад не засветил перед всеми факт того, что вы спали вместе? И, судя по всему, ему продолжения хочется.       - Да там совсем не так было! Он полез ко мне целоваться, а я оттолкнул его, поэтому он мне мстит. Если бы я с ним переспал, было бы проще, - необдуманно ляпнул последнюю фразу Чон.       - Какой привередливый! Друг мой, видите ли, ему не по вкусу. Побрезговал? - в чём на данный момент заключалась его претензия, похоже, не знал даже сам чиминов мозг.       Устало вздохнув, по-прежнему непозволительно трезвый Гук сдался:       - Ты слишком непоследовательный, Чимин-а.       - А ты... кусок мудла, - пепельноволосая голова и себе бы не призналась, что после откровения Чонгука стало как-то легче, и гнев пошёл на спад.       - Почему у нас всё так неправильно? Мы нормально общаться, по-видимому, совсем разучились.       Карамельные полумесяцы принялись изучать сложенные на коленях руки, а брюнет присел на краешек кровати, не посягая на чужое личное пространство.       В одну из прошлых, непростых бесед они условились остаться друзьями, пусть и внутренне Пак над этой чушью хохотал, плевался на неё ядом и шипел, что вертел он такое решение на одном своём органе. Тогда ситуация казалась безвыходной, но сейчас он понял: не бывает безвыходных ситуаций. Бывают обстоятельства, выход из которых тебе не нравится.       И теперь Чимин согласился бы воскресить по крайней мере дружбу, потому что потерять насовсем хуже. Это как по весне, когда дожди разводят слякоть, идти по меньшей грязи, чтобы обойти большую. Вот и блондин готов терпеть боль от того, что видит, но не может прикоснуться, чем вовсе не смотреть. Всё верно, "мазохистская верность" - новый хит сезона.       - Давай ещё раз попытаемся "подружиться"? - попросил пытливый янтарь с застывшим в нём комариком надежды.       - По-взрослому? - поддакнул Чон.       - По-настоящему, - поправил Пак, впервые подарив искреннюю, пусть и вымученную улыбку.