Глава шестая: Любовь
31 декабря 2019 г., 17:53
«I can resist anything except temptation.» (Oscar Wilde)
Дибу никак не удавалось подобрать слова о событиях прошедшей ночи. «Не заговорить ли об этом, неуклюже пробормотать подобие извинения и еще больше вывести Зима из себя?» — мыслил Диб. По крайней мере, совесть будет чиста, но станет от этого ли лучше в целом? Диб решил — однозначно нет. Он не боялся тронуть данную тему для разговора с Зимом, просто это казалось весьма неловко. В конце концов, он все же остается ученым. Он все это тщательно обдумал. По крайней мере, начиная с этого момента. Он знал, что отношения между ними казались чем-то новым и хрупким, и злился на себя за то, что потерял контроль. Это ему незнакомо; инопланетянин, который его не знал и тем более не любил. Ему придется научиться подавлять эту новую импульсивность ради Зима, их сделки и, честно говоря, себя самого. Диб проводил многочисленные исследования, эксперименты и ничего не делал без неопровержимых доказательств. Он весьма осторожен. Внимателен и умен. Теперь ему просто остается начать вести себя подобным образом. Впрочем, Зим тоже об этом не затевал речи, и Диб решил попробовать двигаться дальше. Какое-то время казалось, что все не скоро вернется на круги своя. Зим ужасно тих. Отвечал Дибу односложными предложениями или игнорировал задаваемые вопросы. Это длилось пару дней, но в итоге Зим стал более общительным, и Диб отлично контролировал себя. Они вернулись к непринужденным беседам в кабине пилотов, докучая друг другу любопытными вопросами о Земле и Ирке, а также о своей собственной жизни. Зим все еще приходил к Дибу, когда ему снились кошмары, хотя теперь этому доводилось случаться гораздо реже. Они вдвоем сидели на его кровати, в нескольких дюймах друг от друга, не касаясь тела, и смотрели старые фильмы ужасов. С тревогой они вернулись к своим старым привычкам, и Диб пообещал себе, что не станет вести себя как раньше. Вопрос оставался нерешенным. Если Зим захочет его видеть, он знает, где искать. Зим оказался прав насчет того, что между Малым Сириусом и местом их назначения вообще ничего не было: пустое пространство, в котором они находились, почти без Звёздной системы или астероида в поле зрения. Итак, они приняли друг друга. Вместе работали над картой Диба, обновляя ее со всеми новыми местами, где бывали. Они могли тратить на это целые дни, совершенствуя, добавляя детали и делая вычисления, пока их мозги не начинали закипать. Если им требовалась передышка, они возились с чем-нибудь другим или играли в какую-нибудь глупую дорожную игру. Глубокий космос не был хорошим местом для игры «Я вижу», но Зим был действительно хорош в придумывании ужасных вещей для «Я вижу». Диб понятия не имел, что такое Слор-зверь, но он определенно знал, что лучше будет отбиваться от альфа-самца, чем сосать грудь кормящей самки. Зим был солидарен. Когда они не ломали электронику Диба или не говорили «Две правды и одну ложь», то болтали о фильмах и своих любимых цветах и о том, какое оружие ближнего боя наиболее подходящее для борьбы с альфа-самцом Слор-зверя, если бы это действительно было необходимо. Зим обучал Диба чтению на иркенском, а Диб учил его названиям всех костей в человеческом теле. Как ни странно, у них никогда не заканчивались темы для разговоров. Хотя никто прежде не хотел так много говорить с Дибом, поэтому ему действительно есть о чем молвить. Зим тоже так думал, и большая часть того, о чем он хотел поговорить, была довольно интересной. Они экстраполировали, теоретизировали и гадали о феноменах, которые даже самые лучшие ученые не могли объяснить: «Какова конечная судьба Вселенной?», «Может ли робот действительно что-то чувствовать?», «Что в составе ворт-догов, что делает их такими чертовски вкусными?» Когда им приелись разговоры, они начинали драться. Диб не предложил бы сам, но Зим первым предложил, и он не видел смысла отказываться. Поэтому раз или два в день они включали автопилот Человека-Мотылька и некоторое время боролись. За последние пару месяцев Диб действительно научился лучше противостоять Зиму. Он научился использовать свой рост в собственных интересах — открытие, которое Зим счел оскорбительным и возмутительным. Тем не менее, иркен был сильнее и обладал более лучшими рефлексами, и он обычно все еще мог победить Диба, не используя свой ПАК. Диб все еще сопротивлялся изо всех сил, решив, что хотя бы один раз он должен взять верх. Примерно через неделю после того, как они покинули Малый Сириус, Зим так сильно ударил Диба ногой в живот, что тот повалился назад. Он сел, немного ошеломленный, и попросил тайм-аут. — Твоя поза была совсем не такой. Тебе нужно держать ноги подальше друг от друга, — сказал Зим, уперев руки в бока. — Благодарю за совет, — проворчал Диб, потирая шею. Зим подошел к нему и наклонился, все еще держа руки на бедрах. — А в чем дело? Не можешь принять удар? — Заткнись. — Ты приземлился на затылок своей исполинской головы? Диб раздраженно поднял глаза. — О, так теперь она исполинская? — рявкнул он. Ему больше нечего было добавить, ибо, на самом деле, он приземлился на шею, и это не очень хорошо. — Она всегда казалась мне гигантской, — самодовольно сказал Зим. Выражение его лица немного смягчилось, когда Диб не ответил, просто посмотрел на него, все еще потирая ушибленное место. Иркен выпрямился, затем обошел вокруг, пока не оказался позади Диба и не сел на колени. — Дай мне посмотреть. Диб удивленно оглянулся, готовый что-то сказать, но тут Зим мягко взял его за подбородок и плечо и подтолкнул вперед. Диб ничего не ответил, нервничая, но был заинтригован. Пальцы Зима скользнули по его затылку, и Диб не смог сдержать мурашек, которые покрыли его кожу. Он почувствовал, как кто-то крутит его воротник, а обтянутый перчаткой коготь упирается в позвонок — вероятно, засовывая туда бирку от футболки. По какой-то причине она всегда раздражала Зима. Он провел пальцем вверх по шее Диба, сильно надавил, прямо на основание черепа. — Ай! Будь аккуратнее! Вопросительное гудение Зима, но ничего более. Диб почувствовал, как два пальца коснулись его волос за ушами, а затем спустились вниз по шее, на этот раз с меньшим давлением. Он немного наклонился. Зим продолжал делать массаж, нежно проводя пальцами вверх-вниз по шее, пока та не превратилась практически в растопленное масло под его прикосновением. Диб склонил голову вправо, все еще сидя спиной к Зиму, так, что его шея оказалась обнаженной и незащищенной сбоку. Это довольно рискованный ход, но, возможно, если Зим увидит его открытым и уязвимым, то последует примеру. Может быть, если Зим наконец поймет, что Диб готов уступить, он найдет в себе долю мужества перестать отстраняться и взять то, что ему предлагают. Чья-то рука обвилась вокруг шеи Диба. — Я могу убить тебя, — сказал Зим. — Я могу убить тебя в любую секунду. Диб даже не шелохнулся. — Я верю, что ты этого не сделаешь. Стояла тишина. Диб повернулся так, дабы оказаться лицом к Зиму, и они уставились друг на друга. Рука иркена опустилась на пол. — Но почему же? — Почему — что? — Зачем ты это делаешь? Диб задумался над этим. Почему он позволил выставить себя напоказ? Уязвимый, но готовый, созревший для этого? Почему он хотел отдать все свое тело Зиму? Отчего он думал, что Зим, захватчик, будет обращаться с ним бережно, мягко? — Ты знаешь причину, — сказал Диб. — Я… откуда мне знать? — неуверенно спросил Зим. Не обращая внимания на данное самому себе обещание «ничего не провоцировать», Диб встал между ними и взял Зима за руку. Снаружи перчатки он провел пальцем по ладони Зима, по пальцу, по ногтю. Он держал руку иркена в своей, наслаждаясь тем, как они подходили друг другу. — Я доверяю тебе, — сказал Диб, — потому что ты и раньше прикрывал мне спину. Ибо мы хорошо работаем вместе. Ты мне нравишься, и я хочу этого, я люблю тебя. Я верю, что ты не убьешь меня, когда я повернусь к тебе спиной. — А как насчет того, когда ты стоишь передо мной? — спросил Зим с любопытством. — Тогда я увижу, что ты приближаешься. И я надеру тебе задницу. — Пфф. Как будто ты сможешь, — сказал Зим, но на самом деле не смеялся. Он все еще смотрел на Диба большими ягодными глазами. Тому никогда раньше не доводилось видеть такого выражения на лице Зима. Он выглядел любопытным, немного смущенным. Почти... совершенно невинно. Диб некоторое время смотрел на него в ответ. — А ты мне доверяешь? — спросил Диб и почувствовал, как Зим крепче сжал его руку. Некоторое время они молчали. Воздух вокруг наэлектризовался. Диб закусил губу. Наконец Зим подвинулся ближе, все еще стоя на коленях. Он засунул палец за высокий воротник своей униформы и слегка потянул его вниз, так что Диб смог только разглядеть, где шея встречается с ключицей. Зим передразнил Диба, наклонив голову так, чтобы он не был защищен. Они уставились друг на друга. Хватка Диба была жесткой и дрожащей. Диб наклонился вперед, обходя незащищенную шею Зима, легонько целуя его в губы. Они посмотрели друг на друга из-под полуопущенных век, когда Диб медленно отступил, а затем наклонился, чтобы поцеловать Зима в лоб, в щеки, в этот крошечный носик. Глаза Зима закрылись, и Диб поцеловал его в веки, в макушку головы, поднялся на колени, чтобы он мог прижаться губами к основанию антенны. Он целовал одни и те же места снова и снова, медленно и без особой силы. Он оставил один из них на подбородке Зима, еще дальше вдоль его челюсти, пока не оказался в том ранее скрытом месте, которое прятал Зим, пока не стянул с себя воротник. Диб никогда раньше не видел эту часть Зима. Внезапно он захотел этого больше всего на свете. Он был одержим этой идеей. Он прижался губами к шее Зима и держал их там, не целуя по-настоящему, но ожидая реакции. Зим не шевелился, не издавал ни звука, так что Диб продолжал идти, осыпая поцелуями шею иркена. Он положил свободную руку на колено Зима и согнулся пополам, давая свету озарить зеленую кожу, такую гладкую на ощупь, сухую и приятно сладкую на вкус. Диб понимал, что на этом ему, вероятно, следует остановиться, пока Зим снова не набросился на него, но ничего не мог с собой поделать. Зим отпустил его руку и двинулся, чтобы обнять Диба за плечи, удерживая его на месте, пока он слегка покусывал мягкую кожу. Диб провел обеими руками от колен Зима до верха его бедер. Тот пробормотал что-то нечленоразделительное, поэтому он решил проигнорировать, продолжая мягко атаковать шею Зима. Он сжал бедра, и захватчик слегка раздвинул их, как бы автоматически реагируя. Диб быстро взглянул вниз, прежде чем слегка прикусить шею. Одной рукой он обхватил Зима за поясницу, а другой принялся ощупывать то, что находилось у него между ног. Как и в прошлый раз, Зим мгновенно вскочил и ушел, на этот раз закрывшись в ванной. Диб последовал за ним, рассыпаясь в извинениях и пытаясь поймать Зима прежде, чем тот захлопнет и закроет дверь. Однако он опоздал, и иркен прятался там в течение двадцати минут, прежде чем выскочить. Румянец исчез с его лица. Он заверил Диба, что беспокоиться не о чем. Диб с трудом подавил желание броситься в шлюз. Они поссорились. Диб не был уверен, как и почему это произошло, но внезапно ему пришлось быть очень осторожным, чтобы продолжить обычный разговор с Зимом. Но еще больше сбивало с толку то, что тот не мог даже кашлянуть, чтобы не взбесить Диба. Они спорили обо всем: в какие игры играть, какие фильмы стоит посмотреть, чавкает ли Диб слишком громко или жужжание ПАК’а Зима на самом деле самый неприятный звук во всем мире. Все, что бы ни делал один из них, могло вызвать раздражение партнера, и любые случайные разговоры о науке, их самой большой общей страсти, перерастали в мелкие ссоры о несущественных вещах. В самом деле, любой разговор казался невыносим, когда один из них постоянно был излишне педантичен. Даже любимые игры в дорожных поездках были минным полем, где один неверный шаг, одна неудачная шутка приводили к часам молчания. Спор о термостате превратился в настоящую войну. Зим понизил температуру почти до нуля, настаивая, что это не так уж и холодно и им следует сохранять энергию. Диб, одетый в лыжную куртку и два слоя носков, включал его, когда думал, что Зим может не заметить. Тот, в порыве злобы, тогда повышал температуру, пока все на борту Человека-Мотылька не становилось липким и горячим. Очки Диба запотевали, он почувствовал, что задыхается, а Зим сидел рядом с ним, высунув длинный язык изо рта, и все его лицо блестело от пота. Диб возражал, Зим огрызался, не зная, хочет ли он согреться или остыть, и они начинали спорить, сыпать избитыми оскорблениями и кричать до хрипоты в голосе. Это ужасно, и Диб ненавидел каждую секунду этого. Он также не терпел то, что ожидал этого, хотел этого, потому что знал, что чем больше их ссор днем, тем более интересными будут события ночью. Это перетекло в рутину: ненавистную, страстную и, вероятнее всего, отнюдь нездоровую. С утра Диб выпрыгивал из постели, брызгал себе на лицо водой и направлялся в кабину пилотов. Время от времени они начинали спорить прямо с начала дня. Иногда это не начиналось, пока они не посмотрят фильм вечером. Каждый раз, когда один огрызался на другого, они дрались в течение любого времени от нескольких минут до нескольких часов, а затем расходились. Диб стоял под обжигающе горячим душем и чистил зубы, пока Зим кипел от злости в кабине пилотов. После Диб прятался в своей комнате, смотрел фильм или слушал самую нелюбимую музыку Зима на оглушающей громкости. В конце концов, он выключал свой ноутбук и тушил свет — сигнал. Он ложился в постель под предлогом сна, и Зим игнорировал его до тех пор, пока ему этого хотелось, а затем топал в комнату, стаскивал сапоги и перчатки и всем весом прыгал на Диба. Они никогда не доходили до того, чего еще не делали. Зим даже не залезал под одеяло, он просто вскарабкивался туда, где лежал Диб, и плюхался на него сверху. Они не снимали одежды, губы не смели опускаться ниже плеч. Однако Диб отчаянно пытался нащупать что-нибудь у Зима, хоть какое-то доказательство возбуждения сквозь толстые штаны, но безуспешно. Диб мог свободно покачивать бедрами, прижимаясь к Зиму, и вскоре после того, как все это началось, он почувствовал, что тот снова давит на него. Зим прижимал его вниз, а Диб сдерживался, цепляясь за Зима, как будто он был единственным источником удовольствия, которое он когда-либо знал. Иногда казалось, что так оно и есть. В первое время, после того дня, когда они боролись и Зим опустил воротник, чтобы дать Дибу почувствовать вкус своей кожи, все длилось всего по несколько минут, прежде чем Зим вставал и уходил. По мере того как шло время, драки становились все более продолжительными и интенсивными, как и их ночные забавы. Но каждый раз Зим резко вставал и уходил, не сказав Дибу ни единого слова, а тот лежал и удивлялся, как мог допустить такое и почему не положил этому конец. В итоге оказалось, что они могли сделать только одну из двух вещей вместе, и Диб был истощен и взвинчен, но и Зим тоже. Они не могли продолжать враждовать вечно. Он не знал, как и когда, но что-то должно было произойти, прежде чем их обоих разопрет от всей этой сдерживаемой энергии, всего напряжения. Он не знал, как вытащить их с этих американских горок, и был напуган и взволнован, думая о том, что может произойти дальше. Это должен был быть невинный вопрос. По крайней мере, должен был выглядеть как таковой. Но Диб не умел быть хитрым, и, хотя он знал, что ударит по больному (то, что он сделал уже как минимум пять раз), он все равно спросил. Зим тут же набросился на него с кулаками, Диб огрызнулся в ответ, и они дрались еще весь день, пока Диб не прорычал, что идет спать, и не протопал в свою комнату, хлопнув дверью и впервые заперев ее за собой. Он ждал, зная, что это ненадолго. Дверная ручка задребезжала, и наступила пауза. Она загремела снова, более настойчиво, но Диб лежал на боку спиной к ней, твердо решив не двигаться. Раздался хлопок, и дверь слетела с петель и распласталась на полу. Диб вскочил от неожиданности, уже красный от гнева. — Ты… ты идиот, — прошипел Диб. Зим уже входил в спальню, сбрасывая ботинки и стаскивая перчатки. Он забрался в постель, в терпеливо ожидающие руки Диба, и тот позволил себя уложить. Они целовались так же, как и всегда после подобных ссор: кусали губы до крови, вдыхали запах друг в друга, тяжело, быстро и смутно. Диб застонал прямо в рот Зима, когда тот грубо толкнулся к нему. Он знал, что так и будет. Именно поэтому он одел футболку, которая ему на несколько дюймов короче, чем требовалось, и свои самые тонкие пижамные штаны. Зим проворчал что-то нечленоразделительное, чего Диб не осмыслил, и встал. Он сбросил одеяло с кровати, оставив Диба без «защиты», обнажив полосу его живота, его дрожащие руки, складку, образовавшуюся в передней части его штанов. Зим снова бросился на Диба, схватил его за плечи и впился зубами в затылок. Диб снова уронил голову на подушку и впился ногтями в шов, где кожа Зима соприкасалась с его ПАК’ом. Он подумал, не делает ли Зим ему еще один засос, а затем резкий отсос чуть ниже его уха почти подтвердил это. Хотя ему было все равно. Он был так уязвим, что Зим мог бы перегрызть ему горло, и Диб, вероятно, поблагодарил бы его за это. Одеяло исчезло, и между ними осталось лишь несколько тонких слоев одежды, но Диб жаждал большего. Он просунул руки под тунику Зима и потянул ее, пытаясь приподнять, пока иркен не сел прямо и не сорвал сам. Следом еще один слой исчез, и сверху остались только голубая футболка Диба и светло-розовая майка с длинными рукавами, которую все еще носил Зим. Он прикусил мочку уха Диба, а тот просунул пальцы под рубашку Зима. — Прекрати, — прорычал Зим, его рот все еще находился рядом с ухом Диба. — Но почему же? — Потому что я тебе так велю. Диб фыркнул. Он ненавидел это — ненавидел власть, которую Зим имел над ним. Ему невыносимо думать, что иркен вот-вот выйдет отсюда и снова оставит Диба в гордом одиночестве. Он ненавидел себя за то, что не мог достаточно контролировать свои действия, дабы немедля прекратить это, заставить Зима либо заговорить с ним, либо просто оставить в покое. Он каял себя за то, что наконец-то обрел Зима, о котором в буквальном смысле слова мечтал, но все равно чувствовал, что проигрывает. Он вынул руки из-под рубашки и в порыве незрелости засунул их сзади в штаны Зима и сжал. В мгновение ока Зим прижал его запястья по обе стороны от головы. Он уставился на Диба, стиснув зубы и сверкая глазами. Диб посмотрел в ответ: — Чего именно ты от меня хочешь? Почему ты не можешь просто сказать мне, чтобы я перестал гадать? Выражение лица Зима на мгновение дрогнуло, и Диб уловил что-то еще, скрытое за всей этой яростью. Его сердце пропустило удар, и весь его собственный гнев рассеялся, потому что на секунду он увидел на лице Зима только страх. Зим, должно быть, увидел, как лицо Диба смягчилось, ибо он зарычал и еще сильнее прижал запястья Диба к подушке. Но Диб все видел. Теперь он тоже это понял. Он видел это в широко раскрытых глазах Зима, и его антенны дико дергались, чуя источник страха иркена, не зная, что он не был материальным, не был хищником, ожидающим удара. Диб вздохнул. Он лежал еще несколько мгновений под пристальным взглядом Зима. Затем он медленно прижался к губам Зима, закрыл глаза и стал ждать. Как и ожидалось, Зим еще несколько секунд держался неподвижно, как доска над ним, прежде чем окончательно расслабиться. Он убрал руки с запястий и переплел их пальцы вместе. Диб почувствовал, что расслабляется, напряжение внезапно покинуло все его тело. Зим тоже успокоился, склонившись над ним, а не напротив. Диб высвободил руки, чтобы обнять Зима за талию, и почувствовал трепет облегчения, когда Зим зарылся ладонями в его волосы и тяжело навалился сверху, распластавшись по туловищу и между ног. Диб почувствовал, как его собственное дыхание замедлилось вместе с дыханием Зима, а их губы снова прижались друг к другу. В конце концов, он отстранился. Зим с любопытством открыл глаза, и Диб почувствовал, что не решается задать вопрос, который слишком долго тревожит мысли. Зим наклонился, дабы поцеловать снова, и, как только их губы соприкоснулись, Диб выпалил: — А я тебе вообще нравлюсь? Зим отстранился. — Что это за вопрос такой? — спросил он. Диб почувствовал прилив грядущего страха. — Ты чувствуешь то же, что и я? — вся расслабленность в его теле исчезла, когда Зим посмотрел на него сверху вниз. Он еще крепче обхватил ногами бедра Зима, не желая, чтобы тот снова бросился бежать. Зим наклонился вперед, опершись локтями на подушку Диба. — Конечно, ты мне нравишься. Почему ты спрашиваешь меня об этом? Диб пошевелился, нисколько не обрадовавшись ответу. — Ибо… ох, понятия не имею. Мне трудно об этом говорить… однако, я больше не могу этого делать, Зим. Драки и ссоры, а потом… Ну ты сам знаешь последствия. Эта часть. Я не эксперт в этих вещах, но… это ненормально. Я бы хотел, дабы ты просто поговорил со мной о том, чего ты хочешь. Или даже, просто поговорил со мной вообще. Я бы хотел, чтобы все снова стало так, как было раньше, — он сглотнул, понимая, как жалко все это звучало. Впрочем, ему уже все равно. Зим задумался, глаза сузились, когда он обдумывал то, что сказал Диб. Диб затаил дыхание. Зим вздохнул: — Хорошо. — Ну и что? — Киберфлок. — Что это значит? — Ты уже спрашивал меня раньше, — сказал Зим, и Диб понял, что это и есть ответ, решение того, из-за чего они ссорились все дни. Белый флаг, если Диб когда-нибудь видел его. Зим продолжал, подтверждая подозрения Диба: — То самое место, куда мы едем. Чтобы получить SF-привод. Это называется «Киберфлок». Киберфлок. А дальше что? Зим, похоже, принял во внимание слова Диба, сказанные прошлой ночью. На следующий день температура в кабине стояла холодной, но вполне приемлемой, и воздух, казалось, немного разрядился. Они вели разговор, все еще испытывая неловкость. Они починили дверь спальни. Диб знал, что Зим многого ему не рассказывает, таит в себе, но он не догадывался, как много из этого он действительно хотел услышать, или как сильно Зим настроен поделиться. Он не будет настаивать — не время. Диб также решил, что не следует давить на физический аспект их... отношений? И вообще, что это было? Он хотел было спросить, но передумал. Не сейчас, когда они просто пытались вернуть все на круги своя. В любом случае, он не собирался больше давить на иркена. С этого момента черёд Зима вести. Они провели утро, болтая о своих культурах, и Диб старательно направлял разговор в определенное русло. Если Зим и понял что-то, то ничего не сказал об этом. Он позволил Дибу рассказать ему о Дне Святого Валентина, странном празднике, когда люди дарят друг другу мясо, чтобы показать свою любовь, и даже задал несколько вопросов о его истории и значении. Как только они исчерпали эту тему, Диб решил, что пришло время нанести удар. — А у иркенов есть что-нибудь подобное? — Праздники? Не совсем. У нас действительно нет свободного времени. — О. Даже нет таких, что для любви и всего такого? Он крепко держался под боковым взглядом Зима, изображая невинное любопытство. — Нет, —твердо заверил Зим. — Даже ради любви и всего такого. Диб поджал губы, когда тишина заполнила кабину пилотов. — А у вас, иркенов, я имею в виду, вообще есть какие-либо отношения? Допустим, замужество и все такое? Я знаю, что вы не размножайтесь… естественным путем. Зим отрицательно покачал головой. — Совсем? Зим пристально посмотрел на Диба исподлобья. — Нет. Это запрещено. — Что, завести отношения? — Диб-человек, иркены не нуждаются в грязных любовных свиньях. Мы полагаемся только на самих себя. — Тогда зачем же делать это незаконным? А если кто-то захочет этого? Зим фыркнул. — Потому что… Это оскорбление! — Это оскорбление? Кого же ты оскорбляешь? — Моих Высочайших, — ответил Зим, пожав плечами, как будто это было очевидно. — Как же так? Ты ведь не романтически интересуешься ими, верно? Зим снова покачал головой. — Конечно, нет. Это было бы странно. Они для меня лишь Всемогущие Высочайшие. — Да. Точно, — молвил Диб, все еще смущенный. — Значит, ты никого не будешь любить, потому что это оскорбит их? — Чепуха, — сказал Зим и, казалось, совсем забыл о неловком маневре Диба, с которого начался этот разговор. Наверное, он просто рад был поговорить о своих Высочайших. — Иркены, — объяснил он, — любят завоевывать Галактики. И закуски. О, и слышать крики наших врагов. Это допустимо. — Но не других иркенов? — Я уже говорил тебе, — медленно произнес Зим, чтобы подчеркнуть свою мысль, — я люблю только Высочайших. — Ты их любишь? — Да. Безусловно. Я бы сделал все, что угодно для них. И когда угодно. — Но почему же? А что в них заставляет тебя так сильно любить их? Зим пожал плечами. —Это просто то, что мой ПАК велит мне делать. Диб промолчал, обдумывая услышанное. Это слишком чудно: спрашивать Зима о его правителях; это похоже на то, что какая-то другая часть его мозга взяла верх. Объяснение Зима… совсем не похоже на него. Роботизированный и бесстрастный, Зим говорил о своих Высочайших с такой монотонностью, что Диб задался вопросом, действительно ли он понимает, что говорит? Его ПАК заставил его полюбить своих лидеров? Насколько все запутано? — От чего же ПАК велит тебе любить их? — интересовался Диб. У него чувство, что здесь он может оказаться в опасных водах, но ему было все равно. Ну и что с того, что это был их первый нормальный разговор за последние две недели? Его любопытство взяло верх, и он хотел получить некоторые ответы. — Ведь… они Всемогущие Высочайшие. — Верно, но ты не можешь просто любить их лишь потому, что они главные, — сказал Диб, про себя отметив, что они даже не были избраны… они буквально выше себе подобных, вот и все. И, судя по всему, они довольно эгоистичны и беспечны. Он почти уверен, что они не любят никого из своих подчиненных. И меньше всего Зима, коль его выгнали, и он всю оставшуюся жизнь должен подвергаться насилию на Фудкортии. Зим на секунду замолчал, обдумывая услышанное. — Да, могу. Потому что я люблю. Я их очень люблю. — А если бы ты их не любил? А что, если бы ты любил кого-то другого? Кого-то, кого твой ПАК не говорил тебе любить, ты просто любил его… потому что ты его любишь? — Если бы я любил кого-то еще, кроме Высочайших, — сказал Зим, и его слова снова замедлились для большей убедительности, — это сделало бы меня дефектным. А я не такой. Диб вспомнил слова Гашлуга в тот день, когда они встретились. Может быть, Зим и не считал себя дефектным, но, видимо, все остальные думали иначе. — Что значит «дефектный»? — спросил Диб, понимая, что на самом деле он никогда не понимал этого. — Это значит, что у тебя плохой ПАК. — Как же так? — Такой ПАК поврежден. Он полон плохих данных, которые сводят иркена с ума. Диб остановился, чтобы подумать об этом. Как можно было испортить какой-нибудь ПАК или сделать его плохим? Разве все они не были сделаны в одном и том же месте с использованием одних и тех же материалов и кодировок? Ирк разрабатывал технологию ПАК’а еще до того, как люди стали ходить прямо… Производство ПАК'а никоим образом не могло быть подвержено ошибкам. Они должны были иметь лучшую гарантию качества. Он задался вопросом, не является ли это дефектом конструкции, который наблюдается только в конкретных случаях. Может быть, дело даже не в ПАК’е. Может быть, это был иркен, который носил его, что вызвало дефектность. Он взглянул на Зима. Зим определенно не похож ни на кого из тех, кого Диб встречал раньше. Очевидно, он не выполнил своего предназначения, иначе его бы не изгнали. И, кроме того, если бы Зим не был дефектным, он бы даже не оставил Фудкортию для начала. Так ведь? — Итак, эти твои Высочайшие. Ты действительно так предан им? Ты будешь любить их, несмотря ни на что? — Разумеется. Они у меня лучшие. Я люблю своих Всемогущих больше всех. Это было так жутко. Зим звучал устрашающе. — Даже несмотря на то, что они отправили тебя в ссылку? — нажал Диб. — А теперь ты их любишь, несмотря на то, что тебя перекодировали и отослали? Ты всегда говоришь, что ты захватчик, но они сделали тебя работником фаст-фуда. — Я всегда буду любить моих Всемогущих Высочайших, — в очередной повторил Зим. Затем, после небольшой паузы он добавил: — Я буду любить их до того дня, пока они не будут узурпированы. И что это значит? «Узурпированы»? — Что ты хочешь этим сказать? Зим фыркнул, как будто это была информация, которую Диб обязан знать. — Новые Высочайшие коронуются, если они выше, чем правящие. — И часто такое случается? — Вообще-то нет. Обычно мы получаем нового Высочайшего, если текущий умирает. Диб не помнил, чтобы слышал о каких-нибудь других правителях, кроме нынешних, Рэда и Пурпла. Он, по крайней мере, знал, что у ПАК’ов есть функция продления жизни, которая делает иркенов почти бессмертными, а их ускоренная технология исцеления делает их действительно трудными для убийства. Диб посмотрел на Зима. — Так что же, они просто живут вечно и умирают от супер-старости? Это же не значит, что на них не покушаются. Погоди, а их не убивают? Следующее, что сделал Зим, Дибу было знакомо, и он точно знал, что это означает. Во-первых, он прикусил губу: привычка, которую он, должно быть, перенял у Диба, потому что она не подходила к его острым раздражающим зубам. Когда он делал это, он всегда кусался достаточно сильно, чтобы пошла кровь, и — вот оно. Капелька розовой жидкости пузырилась вокруг зуба. Зим, который, казалось, ничего не замечал, вытер подбородок тыльной стороной ладони, когда кровь потекла вниз. Он продолжал невозмутимо смотреть вперед. К тому времени, как он вытер кровь со своего лица, то выглядел так, как будто ничего не случилось. За последние пару месяцев Зим проделывал это уже столько раз, что Диб знал всю процедуру. Он также знал, что будет дальше. Дальше Зим будет лгать. — Нет. Насколько мне известно, нет. Диб откинулся на спинку стула, обдумывая все, что ему предстояло узнать. В разговоре наступило затишье, оба участника были слишком погружены в свои мысли, чтобы продолжить. Наконец Диб заговорил: — Знаешь, я бы предпочел быть дефектным. Это звучит лучше, чем просто слушать, что мой ПАК говорит мне делать все время. Я бы предпочел быть, знаешь ли, независимым мыслителем, чем каким-то занудой. Зим покосился на него, прищурившись. — Все не так просто. — Неужели? Похоже, что быть дефектным означает не слышать Контрольные Мозги, говорящие тебе, что делать все время. Если ПАК достаточно поврежден, ты, вероятно, можешь быть полностью независим от всей системы. Ты можешь просто быть самими собой и делать то, что ты хочешь. — Ты сам не знаешь, о чем говоришь! — возразил Зим. — Нет… не то чтобы я знал, конечно же. Но, каждый может услышать Мозги, независимо от того, насколько плох его ПАК. ПАК сломан, если он не отфильтровывает бесполезные мысли. — Бесполезные мысли? — Да, например, те нежные штучки и любовные чувства, о которых ты говорил. ПАК держит нас на задании, так что можно спокойно служить Империи. Если это не работает, ты все равно услышишь Мозг, ты просто… — Зим на секунду замолчал, а затем поспешно отступил от того, что собирался сказать. — Вообще-то я не знаю, на что это похоже, потому что я — не из них. Я просто слышал, что они тоже слышат Мозги. — Неужели? — Да. Таким образом, ПАК’и ломаются только в том случае, если иркен переопределяет свой ранг. Еще одно доказательство в поддержку теории Диба. — А что же тогда происходит с дефективными, которые слышат Мозг? Зим пожал плечами: — Они сходят с ума. — А что потом? Диб вдруг понял, что Зим уже давно не моргает. Его лицо тоже было совершенно пустым. — Они умирают. Весь этот разговор вызывал у Диба озноб. Он смотрел, о чем говорит Зим, и чувствовал легкую тошноту. — А как они умирают? — Разными способами. Оценка существования. Убийство. Самоуничтожение. Взрыв ПАК’а. Диб старался не думать о первых нескольких вариантах. Он даже не хотел знать, что такое оценка существования. — ПАК просто взрывается? — Да, конечно, — неловко ответил Зим. — Иногда ПАК может создать иммунитет к некоторым вещам. Например, если дефектный пьет много алкоголя, ПАК адаптируется и в конечном итоге становится лучше в регулировании его эффектов с течением времени. Только если этого не произойдет, тогда он просто взорвется. Диб некоторое время размышлял об этом, пока Зим не спросил его, какие ещё бесполезные праздники бывают у людей на Земле. Диб с облегчением отошел от столь напряженной темы, но этот разговор все еще крутился у него в голове весь остаток дня. В ту ночь Диб лежал в постели, не в силах заснуть. Сегодня был хороший день. Они с Зимом поладили, поговорили, и он лег спать потому, что устал, а не потому, что злился. И все же последние несколько часов он ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. Он знал, что Зим сегодня не придет. Он действительно не думал об этом. Он больше думал о том, что Зим был явно «дефектным» захватчиком. Он уже несколько раз действовал вне влияния Мозга, например, когда он сбежал с Дибом или когда он сделал то, за что был изгнан. Кроме того, если Зим был прав, если действующий ПАК подавлял желание отношений и близости, то зачем Дибу понадобилось сегодня утром наносить целебную сыворотку на его гигантский засос? Зачем Зим дал ему ракушку на Малом Сириусе? Почему он поцеловал руку Диба, когда закончил ее лечить? Почему он смотрел кино с Дибом и говорил о Земле, а также интересовался тем, что нравилось Дибу, если там ничего не было важного для иркена? Зачем он стащил пакетики с острым соусом для Диба на Фудкортии? Почему, почему, почему? Диб знал почему. Потому что Зим действительно был дефектным. А это означало, что у Зима есть шанс полюбить его. Он чувствовал это в своем сердце, даже если это не совсем укладывалось у него в голове. Он любил Зима. Всем своим сердцем. Даже когда они ссорились, он не хотел, чтобы Зим уходил. День без Зима, сидящего в кабине пилота, проходил хуже, чем недели споров. Диб знал, что это так, потому что раньше он был один. Он больше не хотел этого. Ему было все равно, жалко это или по-детски — влюбиться так глубоко в кого-то, кого он едва знал, в кого-то, кто отрицал даже возможность ответить взаимностью на его чувства. Впрочем, это не имело значения, потому что он знал, что Зим справится. Вместе они могли сделать все, что угодно. Действительно, если Диб мог отбиться от Горингака и вырвать Зима из Шлогорха, значит и Зим мог полюбить его в ответ. Он мог бы любить Диба в ответ, так же полно и глубоко. Ему просто нужно это увидеть. Диб заставит его увидеть это. Лежа в постели, Диб не слышал ничего, кроме шума двигателя своего корабля, когда они с жужжанием летели в космосе. Стояла тишина, и это можно было даже считать мирным, но каждый раз, когда Диб шевелился под одеялом, его нервные окончания начинали кричать. Он попытался посмотреть, сколько ему осталось спать, но все время отвлекался, вспоминая свои стычки с Зимом с тех пор, как они встретились. Наблюдение за гормагандером. Побег от Сизз-Лорра. Когда они первые за все время встретились взглядами. Он потянулся к своему ночному столику и схватил ноутбук, перелистывая файлы, пока не нашел папку, которую прятал от Зима. По крайней мере, он думал, что скрывает это от Зима. По-видимому, тот нашел тайник с порнографией, потому что все файлы были повреждены и переименованы в различные варианты вроде «Зим был здесь». Диб даже немного посмеялся над этим. У него не было желания ни пытаться найти хоть что-то, что Зим не трогал, ни проверять дерьмовую точку перегрева, которую они с Зимом пытались настроить несколькими неделями ранее. Он улегся на спину и уставился в потолок, позволив себе расслабиться. Рука скользнула вниз по его животу, ниже пояса, ниже красных клетчатых фланелевых брюк. Он подумал о Зиме. После нескольких движений рукой он сдался, решив, что слишком нервничает и, вероятно, просто должен поспать. Он мог бы решить все остальное утром — что он значил для Зима, если они вообще были парой. Захочет ли Зим когда-нибудь снова прикоснуться к нему? Однако через несколько минут он обнаружил, что встал, вышел из спальни и направился в кабину пилотов. Как всегда, когда Зим услышал, что Диб входит, его антенны дернулись вверх, но он не обернулся. — Зим? Иркен оглянулся через плечо и с любопытством посмотрел на Диба. Он замолчал. И впервые в жизни Диб не знал, что сказать. Он ограничился тем, что просто расстегнул свою ночную рубашку и позволил ей упасть на пол позади него. Взгляд Зима скользнул вниз по его обнаженной груди, затем снова вернулся к лицу. Диб продолжал смотреть ему в глаза, пока он стягивал штаны и переступал через них. Он слегка споткнулся, шатаясь на ногах, пока Зим наблюдал за ним. Когда он был только в своих боксерах, то выпрямился. Его уши горели огнем, и он был уверен, что все его лицо было, вероятно, красным. Но ему было все равно. Когда они молча смотрели друг на друга, атмосфера в комнате была напряженная. Прошла целая минута, может быть, две, а потом Зим уже набирал координаты на панели управления, не отрывая взгляда. Он встал и подошел к Дибу. Не снимая перчаток и не отводя взгляда от лица, Зим прижал руку к груди Диба, над его сердцем, и позволил ей оставаться там несколько мгновений. Он смотрел, как его собственные пальцы спускаются вниз по торсу Диба, пока рука не оказалась на темно-синих боксерах. Он засунул палец за пояс, а затем обвел его вокруг, пока рука не оказалась на бедре. Он стянул пояс, затем отпустил его, одернув резинку на коже Диба. Тот резко вдохнул. Зим снова посмотрел на него, изучая чужое лицо. Он положил уже всю ладонь на бедро. Наконец зим заговорил: — Так вот чего ты хочешь? — спросил он, понизив голос. — Да, — сказал Диб, не узнавая хрипоты в собственном голосе. — Я хочу — если ты не против. Если ты меня возьмешь. Рука Зима пощекотала бок Диба и поднялась ему на плечо. Он оглядел человека сверху донизу, его лицо слегка покраснело. Они снова встретились взглядом. — Да, ты достанешься Зиму.
