Как быть

      Весь следующий день Гермиона старательно избегала взгляда Рона, вообще избегала оставаться рядом с ним, что было тяжело, учитывая количество общих уроков. Гарри поступал также. Вдвоем они исправно проводили перемены, сидели на занятиях, избегали обсуждать произошедшее. Гермиона даже постеснялась спросить, как это Гарри сел на первом уроке с Малфоем, понимая, что это результат ссоры с Роном, и не хотела так близко подходить к опасной теме. Она видела, как Гарри не хватает друга и искренне чувствовала вину. Из-за нее они поссорились. Было приятно осознавать — Гарри поддержал ее, а не лучшего друга. Вот только легче от этого не становилось. Ей самой не хватало Рона. Как друга, как любимого. До одури хотелось вернуть все года на два назад. До всего этого кошмара и разочарований. Рон не первый раз подвел их с Гарри дружбу. И стоит признать, хотя бы себе самой — еще не раз подведет. Так почему же так больно? Мотнула головой выкидывая из головы назойливые мысли, мешавшие заниматься.        Она снова в библиотеке. Гарри с ней не пошел, сказал, что устал и хочет лечь пораньше. Она понимала, целый день провести в женской кампании, пусть и с самыми любимыми, но все-таки… Как быть? Что делать дальше? Гермиона не знала. Отвлечься помогала учеба. А сейчас, так вовремя, и поручение от Кингсли. Макгонагалл сегодня передала, подчеркнув важность данной просьбы. Гермионе было поручено составить отчет, о магии, с которой, они с Гарри, столкнулись в прошлом году. Описать проявления, вспомнить заклинания, используемые Пожирателями, и особенно точно рассказать про случай в Годриковой впадине. Гермиона и сама собиралась этим заняться, тот случай с Нагайной, в теле Батильды не выходил у нее из головы, это была даже не трансфигурация змеи в конкретного человека, что само по себе нереально, а что-то совсем другое. Нагайна была внутри оболочки Батильды, что тоже казалось нереальным, раньше казалось. Теперь Гермиона хотела разобраться с этим. Так кстати, поступила просьба министра. Ей тут же выдали разрешение в особую секцию библиотеки, чем Грейнджер и воспользовалась, сразу по окончанию уроков. Даже на ужин не пошла. Задача была не простая. Девушка даже не знала, к какому разделу магии относится данное превращение. А потому просто выбрала наугад несколько книг по найтемнейшей магии и ее применении в теории. — Ничего себе, Грейнджер, это ж по какому предмету ты готовишься? — Блейз сдвинул пару книг, на столе, и уселся, поставив локти, на освободившееся пространство. — Ой, привет! — Гермиона, задумавшись, не заметила приближения слизеринца и испуганно дернулась, — прости, не слышала, как ты подошел. Что ты тут делаешь? В этом секции нельзя быть без разрешения… — А у меня есть, правда, — Забини улыбнулся, — Слизнорт выдал, хочет, чтобы я написал эссе по не типичному применению аконита. Я завалил прошлую работу, вот и отрабатываю. — О, аконит применяют во множестве зелий, не только в снадобьях, ослабляющих ликантропию! Аконит собранный до цветения хорошо помогает при всех видах аллергии. Блейз расхохотался, чем остановил поток информации от лучшей ученицы школы.  — Прости, я знаю, я зануда. — уныло изрекла Гермиона, заливаясь краской, привычка сыпать знаниями никуда не делась. — Ты великолепна! Как можно столько в уме держать! — отсмеявшись выдал парень, — ты могла бы мне помочь, если не занята, конечно? — Может чуть позже? Когда тебе сдавать эссе? Сейчас я, действительно, немного занята, — Гермиона кивком головы указала на заваленный стол. — Через неделю, — ничуть не обидевшись ответил Блейз. — Отлично, завтра после уроков встретимся здесь! — Гермиона улыбнулась, видя, как просиял Забини. — Согласен, спасибо. Ну не буду мешать! — До завтра.       Выходя из библиотеки, Блейз усмехнулся, вот уж эта привычка: всем и каждому помогать, видимо в крови у гриффиндорцев. Так легко было сыграть на этом. И как Грейнджер вообще выжила в этой войне, такая наивная и доверчивая. План слизеринца был прост. Заручиться помощью Грейнджер и пользуясь ее подавленным состоянием, после расставания с Уизли, переключить внимание на себя. Забини всегда нравились сильные и значимые друзья. Этому его научила мать. Даже дружба с Малфоем, была изначально ее идеей. Раньше она часто сокрушалась, что в свое время не смогла заполучить Малфоя старшего, и решила, что дружба с Нарциссой, в кой-то мере, восполнит утрату. А Блейз станет другом сына Люциуса и Нарциссы. Мать всегда учила сына выбирать только полезные связи. Дружба с Драко такой и была. Вот только мальчишки подружились всерьез. И когда семья Малфоей потеряла свое влияние, миссис Забини, требовала от сына прекратить общение с Малфоем — младшим, и не портить себе репутацию. Блейз наотрез отказался. Наверное, это был первый скандал между сыном и матерью, но Блейз был непреклонен. Драко Малфой был для него первым и единственным настоящим другом. Для него Блейз был готов пойти на ссоры с матерью, на порицание общественности, но только если Драко не станет топить себя сам окончательно. Глупо было отказываться от Грейнджер, это было выгодно. Ну раз Малфой такой гордый, почему бы и самому не попробовать. Отношения с Грейнджер очень высоко бы подняли Блейза, хотя он и сам хорошо постарался и его положение в обществе очень прочное. Жаль, конечно, что это не Джинни Уизли, но тут уж ничего не поделаешь. Гермиона — героиня войны, самая одаренная студентка и очень даже ничего внешне. Но не Джинни. Вот где восхитительная бестия. Веселая, умная. Такая красивая. Жаль, что у них с Поттером все гладко. А сориться с избранным, Блейз не собирался. Это не только негативно скажется на его престиже, так еще и Поттер может заавадить ненароком. Причем не обязательно Авадой Кедаврой, а вполне каким другим, вполне безобидным заклинанием. Это ж надо было экспилиармусом Лорда убить. Такое даже самому Волан-де-Морту не под силу. Нет, с Поттером надо дружить.

***

      Гермиона до последнего сидела в библиотеке, пытаясь отыскать хоть, что-то похожее на случай с Батильдой, но пока все тщетно. Голос мадам Пинс, раздавшийся в отдалении, оповестил о закрытии. Девушка широко зевнула, наспех расставила книги по местам, предварительно пометив в блокноте, какие успела просмотреть, поспешила к себе. Мысли блуждали в прочитанном и Гермиона шла, не обращая внимания на редких студентов, также спешивших в свои гостиные, пока на охоту не вышел Филч. Решив сократить путь, девушка нырнула в один из тайных проходов между этажами, о котором знали только Гарри, Рон, Фред с Джоржем и она, все благодаря карте мародёров. Мысль о Фреде кольнула в сердце, заставив закусить губу и почему-то замедлиться, неосознанно, стараясь ступать тише. Это позволило ей услышать протяжный стон раньше, чем наткнуться на его обладателя. Точнее обладательницу. Прижатую лицом к стене, блузка стянутая с плеч, открывает полную грудь, задранная юбка, спущенные трусики. И вбивающийся в Падму Рон. Одной рукой стягивает на затылке ее волосы, почти намотанные на кулак, второй рукой, с силой сжимающей бедро девушки, толкает ее на себя.       Гермиона застыла, перестала дышать, не в силах оторвать взгляд, от этой парочки, так поглощённой друг другом. Новый громкий стон Патил, вывел Гермиону из ступора, она попятилась назад, всеми силами стараясь не шуметь, не выдать своего присутствия. Так и вернулась к началу прохода, пятясь и зажимая себе рот. Выскочила в общий коридор, привалилась к стене, пытаясь задавить на корню, рыдания, которые рвались наружу.

***

      Весь вечер Драко провел в попытках перестать жалеть себя и ненавидеть весь мир. Когда участь матери была не известна, он мог не думать о себе, мысли о ее благополучии вытесняли все остальные, казалось, только это важно. Но сейчас, когда Нарцисса в безопасности, Драко вспомнил и про себя. Так привыкшему к роскоши и лести, преклонении. И так нечестно выброшенному на берег жизни без всего привычного. Хотелось рвать и метать. Заавадить всех этих недотеп, что обрекли его своим презрением, навесили ярлык виновности, не смотря на частичные оправдания. Драко не мог не жалеть себя. И самому было противно от этого, решив отвлечься, спустился в гостиную, выбрать книгу. Может чтение успокоит его. Скосил глаза на часы, стоявшие на камине, половина одинадцатого. А грязнокровки все еще нет. Где шляется? Явно, что не с Уизли. И не с Поттером. Драко видел, как Гарри брел один в сторону башни гриффиндора. Малфой даже хотел было позвать его, сам не понял зачем, но тут к Поттеру присоединился Терри Брут и о чем-то завел разговор. Так где же шляется эта зануда? В ответ дверь в гостиную с шумом открылась, скорее даже распахнулась, стукнувшись о стену, в комнату влетела растрепанная Грейнджер. — Какого хера? — открыл рот Малфой. — Прочь с дороги, хорек. — Гермиона окинула его презрительным взглядом и пронеслась мимо. Малфоя перекосило от гнева и слова вылетели против его воли. — Да как ты смеешь, поганая грязнокровка! Грейнджер резко затормозила, возле самой лестницы и крутанулась на каблуках, поворачивая пылающее лицо к слизеринцу. Сейчас будто и не было последних недель, где они почти мирно сосуществовали, будто снова шестой курс и пропасть между ними, заполненная взаимной ненавистью и презрением. — Очнись, Малфой! Сейчас ты и твое имя, куда грязнее моей крови! Ты жалок, если все еще считаешь себя важной птицей. Ты ничто, привыкай поскорее, тебе же легче будет. Вот так, глотай свой же яд, придурок. И возобновила быстрое восхождение по лестнице, заметив, как побледнел Драко и заледенел его, еще секунду назад, пылающий взгляд. Гермиона почти добежала до площадки перед их комнатами, когда услышала внизу злобное шипение: — Что б ты сдохла, дрянь! — и столько ненависти и скрытой боли было в этом оглушающем шепоте, что Гермиона на мгновение пожалела о вырвавшихся словах. Ведь сейчас она была не лучше Малфоя, била по самому больному. Но следом раздался жуткий треск, Малфой чем-то запустил в стену. И Гермиона трусливо юркнула за дверь