И где я нахожусь?

             Мы притопали на урок зельеварения, я в коридоре сняла с Гарри иллюзию и добавила веснушек. Профессор Снейп как-то недобро смотрел на нас на завтраке.       Идем мы под руку, Гарри, само собой, на зависть девчонкам, тащит мою сумку.              В кабинет зельеварения входит быстрым шагом, почти влетает, мышъ нелетучий. Зырк, зырк… и замирает, глядя на Гарри.        — Поттер! — Да, сэр, — весело отвечает Гарри. — Как вы выглядите?! — Немного похож на маму. Это запрещено? — Да! Пятьдесят баллов с Гриффиндора и месяц отработок… — явно думает, куда послать.       Гарри скрещивает пальцы и тихо шепчет: — Только не у Хагрида. — Два месяца отработок у Хагрида! — За что?! — Так надо. За наглую рыжую морду!              Гарри — молодец, развел «Ужас подземелий» на два месяца чаепитий у Хагрида. У нас уже зачтена неделя, но мы пока палец о палец не ударили.       Снейп смотрит на меня, а я сижу, пишу домашку для этого урока.        — Грейнджер! — Мисс Грейнджер, — поправляю я учителя и кладу ноги на парту. — Что-то случилось? — Зачем вы покрасили Поттера? — А почему вы решили, что это я? — Ваши одноклассницы разболтали всей школе. — Декан должен знать, что творится? — Да! Вы не ответили на мой вопрос?! — И незачем так кричать. Мне показалось, что если он будет похож на мать, а не на ненавистного вам Джеймса Поттера, то вы станете немного добрее.              Зельевар замолкает, а я кидаю ему мысль, что близнецы Уизли за свою гриффиндорскую наглость скоро попадут на обед мантикорам, но если он очень хочет и настаивает, то его съедят первым. Кажется, до него это дошло. Жить хочешь?       Судя по реакции, явно хочет.        — Пятьдесят баллов Гриффиндору! — Спасибо, сэр. — И долго продержится эта внешность? — Цвет волос до нервного шока или стресса, либо пока не перекрасится как следует. Наглая рыжая морда выправится через месяц, пигментация лица… вроде останется. Пока не знаю. — Разве корни волос не отрастают? — Не учите девочек косметической магии. — А это точно не иллюзия?       Надо сказать, Северус Снейп всегда мечтал научиться магии иллюзий, но не вышло. — Сэр, какая магия иллюзий в исполнении магглорождённой грязнокровки на первом курсе? Вы серьёзно или прикалываетесь? — От вас, мисс Грейнджер, можно ожидать любой подлости. Уберите ноги со стола.              Так и быть, убираю.              Мы варим очередное зелье, а профессор Снейп забывает забрать у нас домашку. Вот она, настоящая менталистика…       Я спокойно дописываю по ходу урока. Потом учитель спохватился и собрал домашку.       

***

             Тем временем мелкий чиновник министерства магии увидел очень заметную белую сову с толстым письмом. Она до этого доставила письмо от Гермионы Грейнджер.       Ещё одно письмо от неё в департамент магического образования. Все вытерли холодный пот со лба. В департаменте его изучили и поняли, что с большими перерывами на чай придётся распрощаться, будет много работы по написанию инструкций. И надо сообщить, куда следует.       

***

             Марина Долохова до вчерашнего дня не была излишне болтливой, как некоторые. Она бы не стала рассказывать то, о чём ей сказала Лена Баюнова. Что произошло вчера? Декан собрал учеников и сообщил, как шутливое обещание старосты Гриффиндора Перси Уизли совершенно неожиданно для него переросло в магическую клятву. Такие случаи были и не раз, но считались экзотикой. Вдобавок мисс Грейнджер упомянула про слово чести...              Когда Марина узнала, что это на самом деле Лена Баюнова... Не, с Баюновыми и прочими надо следить за каждым словом. В том, что Баюновы при желании могут превратить такую шутку в магическую клятву, сомнению не подлежало.       И ещё: существовали специальные парные артефакты обмена душами, когда заместо ребёнка в случае опасности оказывался взрослый. Гермиона Грейнджер могла быть родственницей Елены Баюновой. То есть вопрос о происхождении не снимался. И даже если она не родственница, кто знает, что там будет. То, что Гермиона Грейнджер магглорождённая, значило всего одно: никто ничего не знает о её родословной, это про чистокровных известно всё, или почти всё, а она… Кто её знает. Более того, она могла оказаться родней Гонтам.       

***

             После урока меня задерживает профессор Снейп.        — Мисс Грейнджер, зачем вы это сделали? — Сэр, а вам не кажется, что гнобить ученика неспортивно? Даже если он сын вашего старого, погибшего десять лет назад, школьного врага. — Не всё так просто. Вы не понимаете, что тогда происходило. — Вас выбрали в качестве жертвы на потеху и дружно издевались? — Да. — Как ни странно, я вас прекрасно понимаю. Меня точно так же выбрали близнецы Уизли и стебутся надо мной. Их двое, я одна, младший брат на подпевке, старший брат — староста. Они на два года меня старше, а сейчас это очень большая разница. Так что я вас очень хорошо понимаю. И кроме того, они чистокровные, их отца знает половина министерства магии. А я кто? Я никто и звать меня никак. Вы хотя бы полукровка, а ко мне обращались и обращаются: «Эй, ты, грязнокровка». Да, у меня нет ни имени ни фамилии, просто грязнокровка. И это толерантный Гриффиндор. Я довела до сведения учеников, что я девочка, и у магглов мальчики к девочкам так не пристают, но я всё же грязнокровка. У меня есть выбор: быть социопаткой и мизантропкой, но для спокойствия в Англии надо иметь фамилию Гонт, стать трикстером, а где вы в легендах видели девочек-трикстеров? Все мальчики, иногда обращаются в девочек. Либо раздвинуть ноги, расслабиться и получить удовольствие от выполнения прихоти чистокровных. Добро пожаловать в реальную жизнь. — Но вы ведёте себя не как магглорождённая колдунья. — Даже если я перешибу несколько учеников одним движением брови, это не изменит того факта, что все справки касаются официальной генеалогии. Даже если моя мама загуляла с Гонтом или Баюновым, это недоказуемо. Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. — Извините, что плохо о вас думал, — выдавливает из себе профессор Снейп. — И вы простите меня. И перестаньте носить в себе обиду. Прошло много лет. — Это большое и светлое чувство. — Не уверена. — Откуда вы знаете? — Земля слухом полнится. — А вы станете трикстером? — Я не стану трикстером, просто у меня нет большого выбора. Послушав шуточки после встречи с горным троллем в туалете, я поняла, что большинство волшебников — невоспитанное быдло, несмотря на очень длинную генеалогию. Дело не только в том, что нельзя спокойно сходить в туалет, а в том, что будет с тем, что от меня останется, когда меня размажет дубина, которая больше меня. Мне было очень неприятно это слышать. — Я догадываюсь. — И поймите. Приколоться вчетвером над одним учеником или вдвоём над магглорождённой грязнокровкой гораздо младше — это одно. Приколоться над учителем — совсем другое. — Но вы периодически угрожаете мне смертью. — Я? Когда? — В начале урока. В когтях мантикоры. — Это ваше предчувствие. С чего вы решили, что я легиллимент?       Ну вообще-то я действительно легиллимент, по этому предмету у меня стояла «натянутая» четвёрка.       Молчит. — Но вообще вы правы. Для всех мантикоры — опаснейшие хищники, для меня — милые котики, которых можно тискать. Извините, мне надо бежать на следующий урок. — Хорошо, мисс Грейнджер, — говорит профессор Снейп.              Я мчусь на защиту от тёмных искусств.