Шторм

В Куйбышев прилетели после полудня. СП мутило от усталости, но он не позволял себе ни на минуту выключиться из процесса. В самолете по дороге, как обычно, ещё до получения отчёта баллтистиков предавались дискуссиям: почему корабль летел по нерасчетной орбите, почему пеленги пришли не из Казахстана, а из Саратовской области... Обсуждали и сам аппарат - его нашли в картофельном поле, весь обуглившийся: в плотных слоях атмосферы теплозащитная обшивка выгорела, и Юра, должно быть, видел что-то через иллюминатор... В Куйбышеве сели на аэродроме ракетного завода, и сразу оттуда поехали за город, в санаторий. Кто-то что-то говорил, хлопали по плечу, поздравляли, СП механически поддерживал разговор, мыслями он был не здесь. Каменное белое здание утопало в хвойной зелени. Навстречу вышел Каманин. Народу приехало немало, но он сразу направился к СП. - Ну, как наш герой? - выручил вопросом Колюня, потому что возникла заминка: у СП почему-то некстати перехватило горло. - Ждет вас. Был занят самыми прозаическими вещами - помылся, пообедал, играл в бильярд, - сказал Каманин нарочито небрежно, но было видно, как его распирает от гордости, словно Юра был его собственным сыном. - Сейчас он на освидетельствовании у врачей, но вот-вот должен освободиться. - На освидетельствовании? - словно очнулся от забытья СП. - Он в норме, - успокоил Каманин. - Никаких отклонений в психике нет. Это просто формальность. Они поднялись по ступенькам в просторный холл санатория. По стенам были развешены яркие плакаты, призывающие заниматься физкультурой и дышать полезным хвойным воздухом. Для всех прибывших организовали обед, но СП не мог есть. Наконец появился Юра в сопровождении Карпова и других военных медиков. Он отыскал взглядом СП и кивнул ему, все такой же самоуверенный и беспечный. У СП отлегло от сердца. Сразу же оккупировали местный зал для совещаний и объявили заседание государственной комиссии. Начался долгий разговор, за время которого Юре задали миллион вопросов, в основном усердствовали военные, но и ученые не отставали. Юра отвечал спокойно, подробно и доброжелательно, описывал состояние невесомости, свои действия на корабле, работу бортовых приборов. Он ничем не отличался от себя вчерашнего. Наконец врачи объявили, что космонавту надо отдохнуть. СП затребовал персональную аудиенцию, Карпов попытался возразить, но и Юра, и внезапно вступившийся Каманин склонили чашу весов в его пользу. - Не более пятнадцати минут, - предупредил Карпов строго - ему самому не терпелось заполучить космонавта для дальнейших опытов. - Я постучу, когда время выйдет, - сказал Каманин. - Иди, Аркаша... У Сергея Павловича, должно быть, много технических вопросов... - Аркаша? - повторил СП, когда они вдвоем вошли в Юрину комнату и закрыли за собой дверь. - Николай Петрович меня иногда по ошибке Аркадием называет, - объяснил Юра. - Так звали его сына. Он тоже был лётчиком. Они опустились в соседние кресла, разделенные небольшим журнальным столиком. СП смотрел и не мог поверить, что они расстались нынче утром, что мир все-таки перевернулся, а Юра здесь, рядом, живой... Что прямо сейчас его можно взять за руку... СП вдруг обожгло горячей волной этой близости, и на мгновение у него закружилась голова. Ему пришлось приложить усилие, чтобы сохранять ровный тон. - Я не буду сильно тебя утомлять, - сказал он негромко. - Всего один вопрос. Было в этом полёте что-то, что ты хотел бы сказать только мне? Юра кивнул и склонился над столом, беззастенчиво сокращая расстояние между ними. - На сотой минуте, - начал он, - произошла внештатная ситуация. Когда включился тормозной двигатель, корабль начал вращаться.. - Как именно? - Беспорядочно, я бы сказал. Примерно на 90 градусов, со скоростью один поворот в секунду. Так продолжалось десять минут. - И что ты сделал? - спросил СП. - Зажмурился и стал ждать, - пожал плечами Юра. - Выбора особо не было. В какой-то момент потемнело в глазах, накатила тошнота... Это обеспокоило меня, ведь приземление - самый ответственный этап... Я сосредоточился на пульсе, и, вроде, отпустило. Ну, знаете... Корабль вращался, а я считал и следил за сердцебиением. Потом вращение прекратилось... Аппарат вошел в атмосферу и стал нагреваться... Я слышал, как на нем трещит обшивка... А дальше все шло по плану. Как учили, - добавил он и улыбнулся, как всегда, обезоруживающе. СП потёр лоб. - Вот что, Юра, - сказал он, бросая украдкой взгляд на часы - говорить им оставалось совсем недолго и наверняка Каманин уже стоял под дверью. - Я прошу тебя не отражать этот эпизод в твоем рапорте. В свою очередь я даю тебе слово, что разберусь, почему так произошло. Если руководство ВВС и ЦК партии узнают, что ты едва не погиб, они поставят крест на космических полётах. - Я выполню всё, что вы скажете, Сергей Павлович, - ответил Юра спокойно. Возможно, даже чересчур спокойно, и СП подивился, насколько мальчишка лучше владеет собой, чем он сам - у него внутри всё сжималось и скручивалось в тугой узел. Юра смотрел пристально, будто ждал еще чего-то, и СП отвел взгляд первым. Встал и прошелся по комнате, стараясь унять волнение. За окном стволы многовековых елей серебрились на апрельском солнце. - Спасибо тебе за работу, Юра, - сказал СП, теребя бахрому занавески. - То, что ты сделал для всех нас... - он оборвал сам себя и с изумлением уставился на Юру. Тот, подперев голову рукой, спал прямо в кресле. И СП вдруг разом размяк, словно страх за Юру был его опорой, а сейчас она исчезла вместе с опасностью. И он едва успел зажать себе рот, чтобы не дать вырваться наружу глухому рыданию - он слишком долго сдерживал эту боль и не имел больше сил ее контролировать. Всю наспех построенную конструкцию смело волной, и нужно было собирать себя заново. "Ты жив, всё позади. Ты жив", - думал СП, глядя на Юрины опущенные ресницы и не замечал, как слёзы текут по щекам. В этом полузабытьи он вышел наружу и тихонько притворил за собой дверь. Ничего не видя, спустился с крыльца и сразу попал в сумрак еловой чащи. Прошел несколько шагов и опустился на землю, привалившись к дереву спиной. Каждый вдох давался ему с болью. Через некоторое время он осознал, что все еще зажимает себе рот. Он опустил руки и, наконец, позволил себе плакать. *** На трибуну, где Юра делал доклад генеральному секретарю партии о выполнении задания, СП не попал. Не смог даже добраться до Красной площади - ведущие туда улицы были заполнены людьми. Воодушевленные, радостные, они стекались вниз, будто весенние ручьи, несли в руках плакаты, цветы и флаги. СП был для них никем, никто не оборачивался на него, никто не поздравлял с ошеломляющим успехом - он так и остался человеком без имени. Взвесив свои шансы здраво, он двинулся против течения, выбрался за Садовое кольцо и уехал в Калининград, в своё бюро. День был праздничный, по стране объявили выходной, так что в коридорах с высокими потолками и окнами царила непривычная тишина. СП отпер кабинет, сел за стол и развернул отчет баллистиков. Успех следовало закрепить немедленно - завтра же он поедет к Хрущеву и обговорит с ним второй пилотируемый полет, продолжительностью в сутки. А до того - следует привести в порядок все системы корабля. Он провел весь день на работе, так, словно ничего не произошло, и тишина была его единственным компаньоном. Он уже собирался уходить, когда на столе ожил телефон. Линия была кремлёвская. - Да? - сказал он, ожидая услышать кого-то из помощников Хрущева. - Сергей Павлович? - произнес голос, такой звонкий, что его не могла заглушить даже телефонная связь. У СП дрогнуло сердце. - Юра? - спросил он. - Так и знал, что застану вас на работе, - воскликнул Юра и засмеялся. - Почему вы не приехали? Это вы должны были стоять со мной там, на трибуне! Там были мои родители, и Валя была, а вы... Я так ждал вас! - Юрочка, я... - как-то вдруг растерялся СП. - Я не смог быть... Я... - Знаю, - Юра вдруг пропал, как тогда, на переговорном пункте, когда он был в космосе. Кажется, он находился в помещении не один, в трубке слышались другие голоса и шум. - Сергей Павлович, - снова вернулся он в эфир. - Я хотел бы приехать к вам в бюро и еще раз всех поблагодарить, и вас лично... Это можно? - Да, конечно, приезжай, - СП встал, не отнимая от уха трубку, и прошелся по кабинету. - Приезжай завтра. Или в понедельник. Или когда удобно. - Удобно завтра! - весело заявил Юра. - В полдень. Мне обещают дать машину. Договорились? Тогда до встречи? - До встречи, - ответил СП коротким гудкам. *** СП увидел правительственную "Волгу" из окна кабинета и, пока спускался со второго этажа вниз, на крыльце уже царил бардак. Юру окружили, и, как тогда в Москве, к нему нельзя было подойти. СП бардак не любил, но сегодня должен был смириться. К нему тоже подходили, снова поздравляли, пожимали руку, хлопали по плечу - он решил, повод стоит того, чтобы стерпеть такое панибратство. Откуда-то притащили трибуну и организовали импровизированный митинг. Сначала выступали руководители профкома, потом дали слово Юре как почетному гостю. Юра на вакханалию не вёлся, говорил вежливо и доброжелательно. Благодарил всех, кто сделал возможным этот полёт, обещал, что каждый день космонавты будут трудиться на пользу человечества и способствовать делу мира... Голос его звучал уверенно, и слышно его было хорошо, несмотря на большое скопление народу - люди стояли на крыльце, на площадке вокруг крыльца, на парапетах, на газонах, свисали из окон, будто грозди винограда на фонтане "Каменный цветок". И новая шинель была ему очень к лицу. - Наш синеглазый герой убежден, что это начало его карьеры, тогда как это, совершенно очевидно, конец ее, - вкрадчиво прозвучало рядом. СП обернулся и увидел Валентина. - С чего ты взял? - спросил он. - Я много лет знаю тебя, Серёжа, - сказал Валентин нарочито доверительным тоном. - Я вижу, как ты смотришь на него. Ты никогда больше не отпустишь его в космос. - Если того потребует целесообразность... - начал СП, но Глушко лишь издевательски рассмеялся. На крыльце возникло шумное оживление - Юра закончил говорить, спустился с трибуны и пробирался теперь сквозь толпу прямо к Сергею Павловичу. СП перехватил его и объявил: - Всё, товарищи. Митинг окончен, за работу. - А в КБ? В КБ ещё не были! - закричал кто-то, и несколько голосов подхватило: - Даешь митинг в КБ! СП переглянулся с Юрой, тот улыбался. СП принял суровый вид. - Ровно пять минут, - сказал он собравшимся. - Двигайте в КБ, товарищи, продолжение в КБ, - заговорили вокруг. - Дайте дорогу. Толпа устремилась к лестнице - всем не терпелось услышать речь первого космонавта еще раз. Снаружи остался только Глушко и напоследок многозначительно посмотрел на СП. Вся процессия поднялась в бюро, о прибытии Гагарина объявили по громкой связи, и в коридоре сразу стало не пройти - подтягивались опоздавшие. Митинга здесь не получилось, но все стремились пробраться к космонавту, коснуться рукава его рубашки, кто-то просил автографы, и Юра подписал с два десятка газет с собственным портретом на передовице. Со всех сторон сыпались приветственные возгласы и вопросы. Сквозь гул голосов Юрин звенел как колокольчик, и СП прислушивался, как бы мальчишка чего не ляпнул. Ждать долго не пришлось. - Бога видел? - спросил кто-то. - Нет. - Значит, нет его! - кругом засмеялись, и Юра, возвышая голос, произнес: - Полагаю, он просто выше. Сергею Павловичу пришлось срочно изображать приступ кашля, чтобы особо рьяные не побежали докладывать куда следует, какие слова говорит первый советский космонавт. Все засуетились вокруг главного конструктора, благодаря чему Юра прорвал оцепление, исчез и вернулся со стаканом воды. Он был взъерошенный, как ёж, готовый биться до конца за свою правду, и СП никогда не любил его так, как сейчас. - Что-то сердце прихватило, - сказал он, касаясь Юриной руки. - Проводишь меня в кабинет? Юра расширил глаза. - Может, "скорую"? - спросил он взволнованно. - Не надо, сейчас пройдет. Отпугнув нескольких сотрудников мрачной гримасой, которую он нацеплял в те дни, когда свои или смежники срывали планы, он добрался до лифта и втащил Юру за собой. Едва за ними закрылись двери, СП тотчас нажал на кнопку остановки. - Ну, что ты творишь? - сказал он укоризненно. - Ты же понимаешь, тебя непременно заставят написать антирелигиозную статью и повсюду выступать с ней! И тебе придется слушаться. На тебя ведь теперь весь мир смотрит. Юра, видимо, попавшийся на дешевый спектакль, растерянно уставился на СП. - Как ваше сердце? - спросил он. - Здоров как космонавт, - пошутил СП. - Это был просто повод. Обо мне не беспокойся, лучше подумай о себе. - Я понял, о чем вы, - Юра отвел взгляд и нахмурился. - Вы ведь для этого меня увели. Но я... Мне нужно идти, а то сейчас они все начнут к вам стучаться. - Иди. И помни - предельная осторожность в словах! Провокаторы найдутся в любом коллективе, - сказал СП веско и потянулся к кнопке, но Юра накрыл ее рукой. Во взгляде его появилась решимость, с какой он обычно взбирался на центрифугу. - Сергей Павлович, - тихо сказал он. - Я знаю, мы с вами теперь всегда будем видеться только на людях... И я буду выполнять свой долг до конца: говорить и делать, что прикажут... Но я хочу, чтобы вы знали: я буду делать это только с одной мыслью - о вас. И он нажал кнопку. Двери открылись. Юра, не оглядываясь, шагнул в толпу. Не в силах сдержать эмоций, Королёв ударил по приборной панели. Лифт поехал вверх. Он в одиночестве поднялся на последний этаж, толкнул балконную дверь, вышел в зимний сад и остановился у окна, прижав к прохладному стеклу пылающий лоб. Он понимал, что тысячи слов, которые хотел бы сказать Юре, теперь должны навечно опуститься на самое дно его души. "Молчи, скрывайся и таи все чувства и мечты свои...". Таить чувства было для него не внове. Но он уже однажды послал Юру на заклание, и сам Господь вовзратил его обратно, словно подал знак: "Милость Божия снова с тобой". Королёв невидящим взором смотрел сквозь мутную поверхность стекла. Огненный ангел в его сердце расправил крылья. *** Чёрная тень явилась из ниоткуда - к этому нельзя было подготовиться: они знали, что делали. Он обнаружил тень в своем пустом кабинете, в отвратительный закатный час, когда остатки солнечного света уже проигрывают надвигающимся сумеркам. "Я и теперь не могу без ужаса видеть солнечный закат". Он вышел отдать распоряжения секретарю, его не было буквально несколько минут - а тень уже сидела в его кресле, будто была здесь полновластной хозяйкой. - Что не вошло в ваш рапорт? - спросила тень, протянула руку и взяла с подставки его перьевую ручку, еще хранящую свежий след чернил. - Инопланетяне? Военные базы в западном полушарии? Нам известно, вы что-то скрываете. - Звучит бездоказательно, - ответил СП, сглотнув комок. - Что вам нужно? Я не скажу больше, чем... - Вы скажете всё, что мы захотим. Вы подпишете всё, что мы потребуем, - тень вдруг выросла и заполнила собой всё пространство. СП ощутил, что задыхается, но она снова вернулась в свои размеры, и он перевел дыхание. - Вы больше не будете диктовать мне, что делать, - произнес он. - У вас нет теперь того рычага давления, что работал когда-то. - Разве?.. - начала тень угрожающе. - Думаете, порвав с прошлым, вы стали неуязвимы? Думаете, запустив корабль, стали безупречны? Что насчет ваших слабостей? У всех они есть. Ваш любимчик... Но к этому-то выпаду СП был готов - и засмеялся. За годы они стали так предсказуемы... И это из-за них он не мог спокойно спать по ночам? Из-за них все время ощущал, будто взгляд буравит спину? Из-за них отказался от семьи, ото всех душевных привязанностей? - Помилуйте, - сказал он, отсмеявшись. - Для миллионов советских людей он теперь, как вы изволили выразиться, "любимчик". Он совершил подвиг, о котором будут помнить и через десять лет, и через сто. А что останется от вас? Он шагнул вперёд, и тень вдруг съежилась. На лбу выступил холодный пот. СП огляделся - он был в кабинете один. За окнами КБ шумела жизнь. - Нет, достаточно, - сказал он себе и поразился, как легко ему стало дышать. - Здесь больше нет места прошлому. Здесь теперь слишком много настоящего.