Десять Граней: Иной мир (Том 1)

      — Добрый день, уважаемые новобранцы СТО! Меня зовут Кассэ Аркен. Я филолог, лингвист и специалист в теории имён. К самой службе СТО я не имею никакого отношения, но пресвятая леди Даниэла попросила меня помочь. Конечно, я не смог отказаться. С этого дня у вас начинается краткий курс по сакральной теории имён, который продлится ровно один виток. В конце вы все сдадите два экзамена — теоретический и практический.       О, Кассэ будет учить нас целый месяц! Щикарно! С таким крутым преподом можно что угодно освоить! Непонятно только, почему наше сегодняшнее занятие проходит в Имперской библиотеке, а не обычной аудитории.       — Уже вижу среди вас знакомые лица, — Кассэ тепло улыбнулся, заметив нашу компашку. Хотя улыбался он не только нам, — и, предвосхищая ваши вопросы, скажу: нет, я не могу мгновенно научить вас теории имён, как языкам.       — Почему?       — Увы, существует строгое ограничение по количеству информации, которую я могу передавать одному и тому же человеку своей способностью, — со вздохом признал Кассэ. Хм, получается, он не только нам передал знания о языках Родинии? — Давайте я расскажу вам о самом предмете. Задача этой науки состоит в сборе и анализе информации с целью поиска истинных и сакральных имён. Большинство из вас наверняка знает, что сверхъестественные существа делятся на два основных вида: существа Эпохи Мифов, — то есть появившиеся до Обновления, — и современные. В отличие от современных, мифические существа чаще всего имеют великое множество имён, почти все из которых — ложные. И, как правило, лишь несколько — настоящие. Приведу пример. Думаю, ни для кого не секрет, что наш мир создал бог Оуланем. У него есть много ложных имён: Тиран, Амбриэль, Одрокс, Акума, Изначальный, Кетцалькоатль, Понакутто и так далее. Именно так его называли в разных культурах и мифологиях. Однако его настоящее, истинное имя — Оуланем.       — Можно вопрос? А для чего всё это вообще нужно? Ну, зачем знать истинное имя?       — Нахождение истинного имени — важнейший навык для полевого сотрудника и уже скоро вы поймёте почему. Как я уже сказал, Оуланем — истинное имя. Однако оно уже давно потеряло свою силу. Потому что в год самой горькой звезды, во время сражения Миродержца и Змея первый понял, что сражается вовсе не с Кетцалькоатлем. Назвав истинное имя своего врага, Игнис заставил его сбросить личину, что привело к резкому ослаблению Оуланема.       До меня не сразу дошло, как это работает. Точно, Садриэль как-то рассказывала мне! Сила бога напрямую зависит от количества и «качества» верующих в него. В Глаидоре она была в десятки раз слабее и не могла победить Джейсона — потому что там не было никого, кто мог бы почитать её как богиню. Получается, если принудить мифическое существо сменить форму, то энергия веры уже не сможет его достигнуть?       Хотя, что-то не складывается. Ведь, насколько я понял, не все мифические существа — боги. Откуда тогда берут силу какие-нибудь монстры?       — Кроме того, ваши атаки гораздо менее эффективны против существа, защищённого ложным именем, — продолжал объяснять Кассэ, медленно прохаживаясь перед нами взад-вперёд. — Потому что часть урона принимает на себя именно эта ложная личина, а не само существо. Однако даже если вы найдёте ложное имя и назовёте его — вовсе не факт, что победите. Как я уже говорил, Оуланем — истинное имя бога, создавшего наш мир. Если допустить такую фантастическую ситуацию, в которой вы с ним сражаетесь и выкрикиваете имя Оуланема — ничего не произойдёт. Потому что однажды раскрытое истинное имя больше не имеет никакой силы. Вижу, некоторые запутались. Объясню всё на пальцах. Вот смотрите. Появляется некое существо, пусть будет тот же Оуланем. Оуланем совершает определённые поступки, со временем вокруг него формируется миф. Запомните этот момент, он является краеугольным камнем теории имён. Оуланем, будучи личностью умной, совершает все эти поступки не под своим истинным именем, а под ложным — допустим, под именем Тирана. В общем-то, в первой эре так оно и было. И миф формируется именно вокруг ложного имени. Кто-то Тирана боится, кто-то ненавидит, кто-то любит и уважает. Всё это по сути разновидности веры, которые питают силой личину Тирана. В свою очередь, накопленная Тираном сила позволяет совершать больше поступков, да и они сами будут более значительными. А они дают ещё больше силы. Поняли принцип? Теперь представьте, что таких личин может быть несколько. Чем сильнее существо, тем больше личин оно может использовать одновременно. Но и личины — это не «вещь в себе». Каждая из них также питает силой истинную форму существа. Да, медленно, но и без того сильному существу торопиться некуда. И вот появляется некто, узнавший истинное имя. Он его выкрикивает, Оуланем сбрасывает ложную личину Тирана и трансформируется в истинную форму. Как вы думаете, что происходит с ложной личиной после её раскрытия? Миф Тирана, а значит и ложное имя будет уничтожен навсегда. А если же победить и самого Оуланема… — Кассэ выдержал драматичную паузу и обвёл взглядом нашу группу. Добившись нужного напряжения у слушателей, продолжил: — истинное имя также будет уничтожено. Точнее, потеряет свою силу. Оуланем не сможет определённое время воплощаться в физическом мире, а при возвращении будет вынужден выбрать одно из своих ложных имён как истинное.       — То есть, чтобы навсегда убить мифическое существо, нужно сначала уничтожить все его ложные личины? — задала вопрос Кэтлин. — Иначе оно так и будет возрождаться?       — Да, как вариант, — согласился Кассэ, чётко выверенным движением пальцев поправив своё пенсне. — По крайней мере, в теории. На практике же это почти нереализуемо. Слишком долго и сложно. Потому что существо тоже не будет сидеть сложа руки — оно захочет создать себе побольше ложных имён. Всё равно что рубить головы гидры. Нет, на самом деле обычно пользуются другими методами. Один из них… А нет, не скажу название. Иначе слишком быстро догадаетесь. Это и будет вашим заданием. Разделитесь по группам. Каждой группе я выдам по два или три экземпляра книги «Сказ о Гунмоде и драконе Радонире». Прочитайте эту сказку, она небольшая. И ответьте на вопрос: как и почему Гунмод победил Радонира? Даю вам полчаса, время пошло.       Кассэ раздал книги, перевернул песочные часы и мы принялись за чтение. Сказ о Гунмоде — простенькая детская сказка. По крайней мере, так я подумал сначала. Завязка была вполне стандартной для такого вида историй. Жил-был доблестный рыцарь по имени Гунмод. Однажды он увидел принцессу и тут же влюбился в неё. Гунмод попросил у короля разрешения взять её в жёны. Тот согласился, но при одном условии: Гунмод должен одолеть дракона Радонира, который уже давно досаждает королевству, нападая на города. Я тут же представил, чем должна закончиться история: рыцарь пойдёт биться с драконом, в жестоком бою одолеет его и женится на принцессе. Хэппи-энд. Но сказка меня сильно удивила. Оказывается, Радонир как-то спас Гунмода, когда тот участвовал в войне. На отряд Гунмода напал сильно превосходящий противник и им грозила верная смерть. Пролетавшему мимо дракону было скучно и он решил развлечься, убив врагов Гунмода. Рыцарь пообещал, что однажды отплатит ему добрым делом. Договорившись с королём убить дракона, Гунмод решил схитрить и обмануть их обоих. Он сказал, что король собрал целую армию, чтобы убить Радонира и ему нужно немедленно улететь из страны. Дракон заподозрил подвох и отказался улетать. Гунмад сказал так: тогда мы докажем королю, что ты вовсе не злой! Радонир согласился. Они несколько витков летали по королевству и совершали добрые дела: убивали монстров, помогали крестьянам вспахивать поля, защищали страну от супостатов. Радонира перестали бояться, но люди всё ещё не доверяли ему, считая что тут есть какой-то подвох. В итоге дракон настолько ослаб, что его убил обычный монстр, а рыцарь наконец женился на принцессе.       Ну и мудак этот Гунмод! Он не только не сдержал обещание, но ещё и воспользовался спасшим его от смерти драконом ради своей выгоды! Ну да ладно, это не так важно. Куда важнее другое — как эта история связана с лекцией Кассэ? Хм…       Кэтлин снова подняла руку, одна из первых. Ого, она уже всё поняла? Кассэ это заметил, но сказал, мол, дождёмся когда выйдет время. Наконец последняя песчинка в часах упала и незадолго до этого я всё-таки тоже понял!       — Время вышло. Итак, кто догадался? Мисс Браун, прошу.       — Гунмод создал миф о том, что Радонир — добрый дракон. Он противоречил мифу о страшном Радонире, его боялись всё меньше людей, но и любить тоже не начали. Поэтому он растерял всю силу и ослаб, а затем и вовсе погиб. — Блин, Кэтлин такая умница! Я тоже догадался, но куда позже.       — Очень близко, но не совсем. Не забывайте, сказка — это иносказательный образ, за которым кроется вполне реальное знание. Не зря же я сказал вам прочитать именно её, верно? Так как в сказке ничего не написано о ложных именах, по умолчанию считаем, что Радонир — истинное имя дракона. Гунмод воспользовался приёмом, который называется контр-миф. Он нашёл причину, из-за которой дракон получал силу — страх людей перед ним. И обманул Радонира, заставив его совершать добрые дела — страх иссяк, а вместе с ним и сила. Но в реальности, конечно, всё чуть сложнее — ведь любое мифическое существо, будучи в здравом уме, всегда будет скрываться за ложным именем. Узнав истинное имя можно, конечно, пойти сражаться, уничтожить ложную личину… А затем иметь дело с другой. А можно создать контр-миф для истинного имени и перекрыть «поток веры», который и наделял существо силой. Тогда никакие личины уже не помогут, ведь враг работает напрямую с истинным именем, не трогая ложные.       Уф… У меня щас мозги закипят! Но вообще вроде всё понятно.       — Впрочем, это не единственный метод, — продолжал Кассэ. — Есть и другие. Но на сегодня достаточно.       Кассэ дал нам домашнее задание — взять из библиотеки на каждую группу по паре-тройке сборников сказок и прочитать до определённой страницы. Вот теперь я понял, зачем Садриэль нужен придворный филолог — чтобы он искал истинные имена мифических существ.       Пока все собирались, мы с Маргарет решили подойти к Кассэ и перекинуться парой словечек.       — Кассэ, мы и не подозревали, что ты и таким занимаешься! — в восторгом заметила Маргарет. У меня и самого это крутилось на языке.       — Ну ещё бы! Между прочим, я руковожу аналитическим центром, который занимается поиском истинных имён и изучением мифов.       — Ого! Мощно, — оценил я. — Кстати, а откуда знаешь глаидорский язык? К вам в Родинию часто кто-то попадает из Глаидора?       — Ну да, не слишком часто, но бывает. Как только объявляется такой попаданец, общаться с ним сразу поручают мне. Потому что я единственный, кто хоть как-то владеет глаидорским во всей Драконьей империи. А возможно, даже в мире, — не без доли гордости заявил Кассэ. Ну, у него действительно есть весомый повод гордиться собой.       — Только из Глаидора попаданцы встречаются? А из каких-нибудь других миров? Например, Астерии? — поинтересовался я, не особо ожидая положительного ответа.       — Астерия? — удивился Кассэ. — А откуда ты знаешь? Да, бывало.       — Среди них случайно не попадалась одетая в комбинезон девушка с чёрными глазами и лиловыми волосами? У неё ещё лотос изображён на капюшоне.       — Так ты… тоже её встречала? — а вот теперь Кассэ уже выпучил глаза от изумления. — Её зовут Эксцельсия, верно?       Мы молча уставились друг на друга. Одна только Маргарет вообще не понимала о чём речь. Она-то её не видела.       — Кто это такая?.. — безнадёжно спросила она.       — Слушай, а расскажи-ка мне поподробнее! Пойдём, обсудим.       Пока наша группа стояла в очереди за книгами, я рассказывал Кассэ, как повстречался с Эксцельсией. Хотя рассказывать особо и нечего было — мы пообщались буквально пять минут. Задумчиво покивав, Кассэ рассказал, как с Эксцельсией встретился он сам.       — Наша встреча была, по сути, чистой случайностью. Однажды ночью я возвращался домой с работы, — пришлось задержаться, — и решил срезать, пройдя по узкой улочке между стоящими рядом домами. Там я увидел странную женщину. Она просто стояла посреди дороги и смотрела в небо, запрокинув голову. Я испугался. Подумал, мало ли — может, какая-то наркоманка или вроде того. И только я развернулся, чтобы пойти обратно, как она позвала меня. От ужаса я застыл на месте. Она представилась на чистейшем игнийском и попросила обернуться. Её глаза… Они были абсолютно чёрными. Я видел это отчётливо даже в темноте. Я просто не мог оторваться от этих глаз, хотя и они пугали. Эксцельсия медленно произнесла что-то вроде «э сторм из коминг». Не знаю что за язык, никогда не слышал такого… Я моргнул глазами и она вдруг исчезла, будто и не было никакой странной встречи. И знаешь, что самое странное? Я вспомнил об этом только сейчас, когда ты спросила. Словно это воспоминание хранилось где-то глубоко в подсознании до поры до времени.       A storm is coming, значит… Помнится, мне она сказала те же самые слова. И как это понимать? Что означает эта фраза?       — Хотя… Кажется, она тогда сказала что-то ещё, — вдруг продолжил Кассэ, хотя мне казалось что он уже закончил рассказ. Однако он почему-то не стал говорить, а вместо этого оглянулся по сторонам. — Максим, думаю, лучше нам это обсудить в приватной обстановке. Приходи сегодня вечером ко мне на ужин, адрес «Третья центральная улица, дом четыре». Можешь взять с собой кого-то из друзей. Ладно, мне пора, ещё есть дела. До встречи.       — Что? Постой! — но Кассэ уже пошёл куда-то быстрым шагом. Мы с Маргарет недоумевающе переглянулись, я пожал плечами. Что же такого важного он вспомнил, интересно?

***

      После лекции Кассэ мы разделились. Оливия внезапно предложила Маргарет и Джейсону зайти на кухню дворца и набрать еды (Садриэль поручила выдавать её нам до первой зарплаты). При этом она так настойчиво подмигивала, что все сомнения у меня пропали. Она хочет дать нам с Кэтлин какое-то время побыть вместе, наедине. Похоже, Кэтлин тоже поняла.       — Эм, ну… хочешь погулять немного по городу? — несмело предложила она, избегая смотреть мне в глаза. — А потом пойдём к Кассэ.       — С удовольствием!       Мы вышли из дворца на центральную площадь. Примечательно, что сейчас она почти пустая, людей почему-то совсем немного.       Кэтлин смущённо молчала, не решаясь заговорить. Тогда я решил взять инициативу в свои руки.       — Хорошая сегодня погодка, да? — ляпнул я, тут же заметив в небе тяжёлые дождевые тучи. Подул холодный и влажный ветер и я зябко поёжился. Утром было куда теплее и я оделся легко, да и Кэтлин тоже. Жаль, что в этом мире никак не посмотришь прогноз погоды…       — Ага, просто прекрасная, — поддакнула она и повела плечами. Блин, а у меня нет никакой куртки или хотя бы пиджака, чтобы отдать ей. Ну знаете, в романтических фильмах так парень обычно делает, чтобы произвести впечатление на девушку.       Я едва удержался от жалобного «может, домой пойдём?». Ну нет уж! Вот тупо из принципа, я не отступлю! У нас свидание, сейчас никак нельзя заканчивать, толком не начав.       — Эм, Кэтлин… — боже, да что я мнусь-то?! Как школьник-семиклассник, который впервые идёт домой вместе с нравящейся ему девочкой. Да у меня уже давным-давно есть целых две девушки! Мы столько раз проводили время вместе, обнимались, целовались, занимались сексом… Да мы и с самой Кэтлин уже целовались! И даже голой уже разок её видел, пусть и мельком. И всё же, я что-то неразборчиво лепечу себе под нос и краснею.       Да, разумом я понимаю, что это глупо, наверное. Но гулко стучащему в груди сердцу не объяснишь.       — Да? — она наконец посмотрела на меня, остановившись. Что-то в груди болезненно сжалась. Я вспомнил этот взгляд. Именно так смотрела на меня Кэтлин много лет назад, когда я пообещал ей показать китов. С надеждой в сияющих глазах и робкой улыбкой слегка приоткрытого рта.       Так смотрят только на объект обожания.       У меня во рту вдруг резко пересохло, я подавился словами. И что я могу такого сказать? Что она хочет услышать?       Но говорить ничего и не пришлось. Кэтлин положила руки мне на плечи и прижалась щекой к груди.       — Не говори ничего. Не порти момент, — прошептала она. — Я слышу, как стучит твоё сердечко. Тук-тук. Тук-тук…