Десять Граней: Иной мир (Том 1)

      — Чувствуешь это?.. Это болезненное наслаждение. Не хватает воздуха? В глазах темнеет, да? Увы, скоро это закончится. Не ослабляй напор… — нежно шептала на ухо Роксана, сжимая моё горло рукой.       Я сейчас… задохнусь…       — Ладно, на сегодня хватит. Мы уже и так неплохо продвинулись. — Роксана наконец разжала пальцы и я смог дышать. Ух сука… Я чуть не сдох…       В последнее время «тренировки» всё больше напоминают то ли пытки, то ли сеансы БДСМ. Роксана заставляет немногочисленных волшебников высвобождать магию, одновременно творя с ними всякие страшные вещи. То душит как меня сейчас, то выкручивает конечности, то бьёт плёткой, то прикладывает к телу то-нибудь раскалённое. Таким образом она тренирует терпеть отдачу.       И ведь это действительно приносит результат — применяя магию, я чувствую всё меньше и меньше отдачи. Теперь после применения руны Коно я вырубаюсь не на несколько дней, а всего на несколько часов. Отличный прогресс, на самом деле.       Я тренировал применение Коно ночью перед сном, чтобы никто не видел как я падаю без сознания якобы без всякой причины. Лучше бы никому не знать о козыре, что я припрятал в рукаве.       — Но не расслабляйся особо. Сегодня тебя ещё ждёт одна тренировка.       — Что за… тренировка, мастер… Роксана? — еле слышно прохрипел я, потирая горло рукой.       Открыв дверь, она обернулась ко мне и недобро усмехнулась.       — Нечто особенное. Бой с тенью. Иди за мной.       Кое-как придя в себя, я наконец поднялся и покорно последовал за своей мучительницей. Мда, ещё две-три таких «тренировки» и тренировать уже будет некого.       Мы шли по сырому тёмному коридору, периодически то тут то там раздавалось стрёмное шебуршание и писк. Крысы, очевидно.       Откуда-то впереди раздавалось едва слышное возбуждённое бормотание. Эм, а разве в этой части здания кто-то живёт?       — Что ты говоришь, милая? Нет, это огурец который наш кот вчера создал. Мальчики, зачем вы греете доски? Зелёные звёзды потому что не будет прощения. Ах да, ни в коем случае. Да-да… Вчера вот увеличил план продаж чтобы сходить в туалет. Люблю чай пить, так бы и топтал камни всю неделю. Убийца, где твои глаза? Перестань нести добро, это не в моей компетенции… Большие бегемоты фотографировали клубок ниток, вчера колбаса проковыляла через горизонт событий! Потому что работа библиотекаря очень сложна и неподатлива всяким уморительным инвалидам…       Это ещё что за шизофазия? Словно прочитав мои мысли, Роксана произнесла:       — Там отдельная камера для Маклодеуса Карневаса. Бедняга оказался психически нездоров, а потому тренировать его я не смогу. Пока думаю, что с ним делать. Скорее всего, просто отпущу по истечению срока тренировок.       Мы наконец оказались у места откуда раздавалось бормотание. В тусклом свете электрической лампочки (стоп, разве в лагере не освещалось всё факелами?) я разглядел сидящего на корточках спиной ко входу мужчину в цветастом костюме. У него были явно слишком большие туфли, да и всё остальное не по размеру. Штаны обтягивали, а пиджак наоборот больше чем нужно. Маклодеус худощавый и, кажется, довольно высокий. Из-под замызганного старого цилиндра, зачем-то обмотанного красной в зелёный горошек тряпкой, свешивались грязные сальные копны тёмных волос. Все эти детали создают довольно неприятное впечатление, особенно учитывая тот бред, который мужчина непрестанно бормочет.       — Родился на улице █████, в гастрономе номер двадцать два. Известный экономист, по призванию своему — библиотекарь. В народе — колхозник. В магазине — продавец. В экономике, так сказать, необходим. Это, так сказать, система… э-э-э… в составе ста двадцати единиц. Фотографируете ██████ский полуостров и получаете «Те-ле-фун-кен». И бухгалтер работает по другой линии — по линии библиотекаря. Потому что не воздух будет, академик будет! Ну вот можно сфотографировать ██████ский полуостров. Можно стать воздушным асом. Можно стать воздушной планетой. И будешь уверен, что эту планету примут по учебнику. Значит, на пользу физике пойдёт одна планета…       Бррр. Пойду-ка я дальше.       И только я хотел так и сделать, как вдруг мужик медленно, по-прежнему не вставая, обернулся. Точнее, обернулась его голова. На сто восемьдесят градусов.       Пауза длилась секунд пять. Всё это время я не мог оторвать взгляда от болезненно вращающихся гипнотических спиралей в его глазах. Мне стало дурно.       — Хаааааа! — Маклодеус широко раскрыл рот, обнажив неожиданно ровные и белые зубы. Правда, они больше обычного раза в два. Лицо в целом у него тоже жуткое. Кожа нездорового пепельно-жёлтого цвета обтягивает узкий череп, а длинный тонкий нос устремлён в потолок. — Прекрасная гостья! Давно меня никто не навещал. Роксана, ты привела мне друга?       Роксана молчала. Маклодеус резко прыгнул вперёд, заставив меня отшатнуться и больно стукнуться затылком и спиной об стену. Не хочу представлять что произошло бы, не окажись между нами решётки.       — А, так ты такая же как я. Вижу эту пену бешенства вокруг твоего рта.       — Чего?.. — опешил я.       — Ха-ха-ха, не пытайся ты меня обмануть, гиблое дело! Давай будем друзьями? Мне столькое хочется тебе рассказать. Например, о…       — Маклодеус, достаточно. Вернись обратно.       Всё ещё не закрывая рта, Маклодеус быстро метнул на Роксану недовольный взгляд, но тут же неприятно захихикал, подпрыгнул два раза на месте, ещё раз на левой ноге, запустил длинный костлявый палец в нос и достал оттуда огромную противную козявку. Я поспешил убраться от греха подальше, пока он не додумался запустить ей в меня.       Господи. Мне его жаль. Чтобы вытворять такое, должны быть капитальные проблемы с кукухой. Судя по доносящимся из камеры звукам, Маклодеус успокоился и снова принялся бормотать нечто невразумительное и нечленораздельное.       — А откуда он вообще здесь взялся, мастер Роксана? Его тоже кто-то похитил и притащил сюда?       — Не знаю, — неожиданно ответила Роксана, неопределённо поведя плечами.       — В смысле не знаете?! Вы же главная в этом месте!       — Да вот так — не знаю. Просто я как-то раз увидела его среди толпы других учеников. Он донимал всех одним и тем же вопросом «пятьдесят восемь лодышек, сколько ты сплёл квазаров?» Я поняла что он шизик и отвела его сюда. Вот и всё.       — Эм… И вас совершенно не заботит, что в вашем лагере непонятно откуда появился этот сумасшедший?       — Неа. Он всё равно безобидный. Ну всё, пошли уже.       Сомнительно... Но окэй.       Боязливо косясь назад, словно Маклодеус в любой момент мог сломать решётку и вырваться на свободу, я пошёл дальше за Роксаной. До моего уха донеслось тихое бормотание:       — Трав ласковых вязью укутавшись, выдумши колодцами глаз…       Жуткий же он.       Роксана ещё какое-то время ведёт меня по сети замысловатых коридоров и переходов. Я быстро оставил свои тщетные попытки понять, куда она меня ведёт. Всё равно бесполезно. Это проклятое место не имеет единой структуры и логики.       Всю дорогу Роксана была непривычно тихой. Она относится к тому типу людей, которые просто делают свою работу и делают её эффективно, несмотря ни на что. У Роксаны нет любимчиков среди учеников и ко всем она старается относиться одинаково. Однако это не значит, что она не уничтожит без колебаний любого, кто попытается сбежать отсюда, переступив через её труп.       Нельзя сказать, что Роксана злая. Она строгая, даже очень. Но справедливая. И при этом вполне дружелюбная и разговорчивая. Она не видит никаких проблем в том, чтобы запросто поболтать с любым из своих узников учеников чуть ли не на любые темы.       Но сегодня она довольно молчаливая. И задумчивая, как мне показалось.       Так и не произнеся за всю дорогу ни слова, мастер наконец приводит меня к точке назначения. Я много чего ожидал увидеть, но только не крошечную захламленную кладовку.       — Ээ… И что нам здесь делать?       — Нет, не здесь. — Ухмыльнулась она, отпирая старенькую деревянную дверь. — Мне просто нужно забрать кое-что. Жди.       Я послушно встал у стены, сложив руки под грудью. Роксана кое-как пролезла внутрь (при этом, судя по грохоту, что-то уронив), и, тихо ругаясь, через минуту вышла с банкой чёрной краски в одной и широкой кистью в другой руке.       — Не задавай вопросов. Скоро всё увидишь сама.       Пожав плечами, я снова пошёл за ней. На этот раз путь занял всего ничего — не успел и опомниться как мы оказались перед простой красной дверью. Она выглядит куда новее и аккуратнее двери кладовки, при том ещё и металлическая.       Роксана молча открыла крышку банки и сразу погрузила кисть в краску. Примечательно, что краска жидкая и её не надо разводить ацетоном или чем-то ещё.       Не произнося ни слова, я наблюдаю как Роксана аккуратно проводит по краю двери кистью, тихо и невесело напевая себе под нос:       — Я вижу красную дверь и хочу перекрасить ее в черный цвет/ Пусть почернеют все краски, пестроте говорю я: нет.       Мазок за мазком — яркая красная дверь становится всё более унылой, словно её покидает радость жизни.       — Я заглянул в себя — и сердцем почернел/ И дверь моя черна, как этого хотел/ Исчезнуть что ли мне, чтоб этот мир пустой/ Не резал душу мне своею чернотой?..       Осталось лишь небольшое красное пятнышко примерно в центре. Ещё одно движение — и дверь станет полностью чёрной. И только Роксана дотронулась двери кистью, вся чёрная краска мгновенно исчезла. Дверь снова стала красной.       Роксана сокрушённо вздохнула, кажется, совсем не удивлённая результату.       — Похоже, снова не сегодня…       — Что случилось? Почему дверь вернула свой цвет?       Посверлив её ненавидящим взглядом, Роксана натянула на лицо натужную улыбку и повернулась ко мне.       — Каждый день я прихожу сюда с чёрной краской и пытаюсь перекрасить эту чёртову дверь. И каждый раз происходит то что ты видела. Зачем я вообще этим занимаюсь, спросишь ты? Зачем показываю тебе?.. — Роксана запнулась и через пару секунд продолжила, отвернувшись: — Да нет особых причин. Просто мне так захотелось.       Очевидная ложь. Возможно, ей надоело держать всё в себе, поддалась внезапному порыву и захотела поделиться со мной чем-то личным, но в последний момент передумала.       — И что будет если её открыть?       — Не знаю. Дверь невозможно открыть, пока она не будет полностью покрашена в чёрный.       — Но хоть какие-то предположения у вас же есть? Иначе зачем тогда этим заниматься…       Роксана прикусила губу, не сводя глаз с ярко-красной, словно кровь, двери. Очевидно, внутри неё шла внутренняя борьба. Одна часть её «Я» выступала за то, чтобы рассказать мне, а вторая отчаянно протестовала.       — Я могу лишь догадываться… Скорее всего, за этой дверью моё спасение.       — Спасение?.. — изумился я. — Спасение от чего?       — Я уже и так рассказала тебе больше чем хотела. Пойдём наконец к месту испытания. — Роксана нервно дёрнула головой и, оставив банку краски с кистью на полу, быстрым шагом пошла в коридор слева. Пришлось догонять. После этой сценки с дверью Роксана стала разговорчивее. — Вот скажи мне, Максим, чего, по-твоему, люди боятся больше всего? Я имею в виду человечество в целом.       «Смерти», — сразу подумал я, но зачем-то решил шуткануть:       — Утра понедельника?       — Ха-ха. Нет. Смерти. Почти любой страх можно объяснить первородным страхом смерти. Например, боязнь темноты — на самом деле вовсе не боязнь темноты, а того, что может оказаться в этой темноте. Страх одиночества — страх что оставшись один и без чьей-либо помощи, не сможешь обеспечить своё выживание во враждебном мире, и так далее. Так или иначе, первопричиной какого угодно страха является страх смерти. Пожалуй, кроме одного.       — Какого же?       — Страха не умереть. И такой страх зачастую даже сильнее…       От такого откровения я аж споткнулся на ровном месте. Что? Зачем она всё это говорит?       — Мы пришли.       Роксана привела меня в весьма необычное для Аримонта помещение — каменная коробка примерно четыре на три. Давно заброшенная, судя по сантиметровому слою пыли на полу и сетках паутины в углах. Комната абсолютно пустая, за исключением огромного камина напротив входа. Камин не горит, в нём нет дров или угля.        У меня возникло очень странное чувство, будто… мы здесь не одни. И прямо рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, стоят ещё несколько человек — трое или четверо.       Вздрогнув всем телом от пробежавшего по коже мороза, я спросил у Роксаны:       — Что дальше? О каком испытании вы говорили?       — Твоя задача — побороть первородный страх. Вернее, его производную, которую он примет в твоём сознании. — Роксана щёлкнула пальцами и дверь через которую мы только что прошли открылась. Теперь там был вовсе не привычный коридор, а… пещера? — Вперёд. Пройди до конца. Пока не победишь — назад не вернёшься.       Шумно сглотнув слюну, я пробормотал «Что ж, тогда я пошла» и приступил к испытанию.       Надо сказать, что уже сама по себе пещера вызывала весьма неприятные ощущения, но страха среди них почему-то не было. Интересно, с чем же я столкнусь? Честно говоря, я даже никогда не задумывался, чего боюсь больше всего. Возможно, потерять своих девушек?       Перед глазами сразу мелькнули отвратительные воспоминания о смерти Маргарет. Меня тут же кинуло в жар. Клянусь, я заставлю ублюдка сожрать собственные кишки…       Так, не-не-не. Я встряхнул головой, чтобы придти в себя. Когда я успел стать таким жестоким? Это на меня совсем не похоже. «Заставлю сожрать собственные кишки» — вовсе не преувеличение. Я ведь на самом деле хотел сделать с Амброзеусом именно это.       Возьми себя в руки, чувак. Что с тобой такое? Не надо уподобляться этому животному. Просто прикончу его — быстро и без лишних мучений. Так будет лучше всего.       Глубоко дыша чтобы успокоиться, я даже не заметил, как прошёл через всю пещеру. Блин, надеюсь там будет не та ебака, с которой я столкнулся вместе с Садриэль, когда она хотела научить меня руне Коно.       Меня встретила большая круглая площадка, освещаемая лишь солнечным светом через дыру наверху.       И всё. Она была пуста.       — Эй, что за чёрт?.. Экскьюз ми?       Тишина. Ничего не происходит.       Прохаживаясь туда-сюда, я стал думать, что мне делать дальше. Тут явно есть какой-то подвох…       — Кхе-кхе.       Как громом поражённый, я резко обернулся.       Он-то что здесь забыл?!       Низенький мужичок в безукоризненно сидящем костюме и шляпе деловито посмотрел в часы на цепочке, затянулся толстой сигарой и наконец соизволил обратить на меня своё драгоценное внимание. Уже одно только его появление изумило меня до глубины души, но ещё больше поразила одна «небольшая» деталь, которую я по какой-то причине не замечал раньше. А может, он специально её прятал до этого момента.       Кулон. Этот жёлтый камень в нём я не спутаю ни с чем.       Цитрин. Мой Цитрин.       Земля начала уходить у меня из-под ног.       — Ну здравствуй, прошлый я. — Самодовольно ухмыляясь, произнёс Валфурон. — Нам предстоит очень серьёзный разговор.