Заунывные полуночники

Поттер продержался месяц и не сбежал в ужасе в бесконечную даль, как делали до него все эти «молодые и подающие надежды». При этом они даже не поубивали друг друга, не перегрызли друг другу глотки и не взорвали его лабораторию. «Это ли не успех» — задумчиво отметил Северус. Если бы кто-то спросил Северуса, чего он ждал от Поттера, он бы ответил, что чего угодно — но только не вот этого. Не того, что было сейчас. Длинных молчаливых часов в лаборатории, когда каждый из них был занят своим делом (пусть дело Поттера и было до ужаса примитивным, по его, Северуса, вине), мерно кипящих котлов над огнём. Аккуратные (надо же!) пометки Поттера в лабораторном журнале, зажжёные им свечи по всей лаборатории, когда становилось совсем темно. А ещё он, оказывается, прекрасно знал теперь, как именно потягивается Поттер, когда вдруг устанет от долгой неподвижной позы — поводит плечами, лениво поднимает обе руки вверх, сцепляет пальцы в замок и коротко замирает, и свитер задирается при этом совсем чуть-чуть, но на секунду показывается голая поясница. Потом, правда, Поттер обычно спохватывается, что в лаборатории он не один, и торопливо тянет свитер вниз. Украдкой озирается назад, пытаясь понять, заметил ли Снейп. А он, конечно, заметил. Привычный к шпионской работе мозг просто отмечает эти события, запоминает на всякий случай. Хотя Северус даже не может представить, кому теперь в здравом уме может понадобиться информация, что у Поттера справа на спине родинка, а кожа всё ещё несёт на себе воспоминания о летнем загаре. Также он знал теперь, что когда Поттер моет котлы, а часть из них он по просьбе Северуса мыл без магии, то тихо что-то напевает себе под нос, только изредка не попадая в ноту. Северусу иногда кажется, что это какой-то очередной пошлый хит «Ведуний», но Поттер поёт так тихо, что слов не разобрать. Северус терпеть не может их дурацкие песни, но иногда ему всё же отчего-то хочется, чтобы Поттер пел чуть громче. Тогда он, конечно же, сказал бы что-нибудь по поводу дурного вкуса и отсутствия слуха. Но Поттер не нарывается и часто обрывает песню на полуслове. Ещё по утрам Поттер регулярно портит отличный свежеприготовленный кофе, насыпая туда три с горкой ложки сахара, когда думает, что Снейп не видит (а это очень глупая мысль, поскольку Северус видит всё, что происходит в его собственной лаборатории, но что ожидать от Поттера). Северус, на удивление самому себе, внутренне оправдывает Поттера, аргументируя неуёмное желание потреблять сахар в таких количествах тяжёлым детством. Он даже решил, что теперь, когда Поттер выдержал испытательный срок и остался при этом в живых, ему можно доверить варить простые, но нужные составы для более сложных зелий. Если, конечно, Поттер будет знать их состав наизусть. Если… Или разрешит заняться, наконец, волшебными растениями в саду. Ноябрь был не совсем подходящим для этого временем, но отчего-то Северусу захотелось предложить Поттеру хоть какое-то, но разнообразие. И в этот самый момент, когда Северус об этом подумал, Поттер вдруг не пришёл. Семь утра встретило его пустой выстывшей за ночь лабораторией, а забытый Поттером рабочий журнал остался лежать на открытой странице. Мелкие, но неплохие и точные зарисовки того, как держать нож при различных видах лабораторных работ. Поттер, похоже, до всего доходил своим умом. «Мог бы у меня спросить» — подумалось вдруг. «Да, конечно, Северус, у тебя спросишь, а ты… конечно же, вежливо и доходчиво всё объяснишь» — заметил язвительный (а он всегда был язвительный) внутренний голос. Неудивительно, что Поттер предпочитал всё выяснять опытным путём. Рядом валялась магловская, судя по обложке, книжка, заложенная где-то посередине. На первой странице был подчеркнут эпиграф, и, вчитавшись, Северус отметил, что Поттер, конечно же, имел склонность к дешёвым эффектам «you are all a lost generation». С его судьбой, впрочем, это было неудивительно. Аннотация гласила, что роман Хемингуэя «И восходит солнце» повествует о потерянном поколении скитальцев, вышедших из войны с физическими и душевными ранами. «Не то, что я вам посоветовал бы читать, Поттер» — подумалось ему. Он не оправдывал Поттера, не оправдывал его непоявление, не пытался предсказать, что же с тем случилось — зная поттеровское везение, можно было с уверенностью сказать, что тот вляпался в очередные неприятности. Но Северус чётко решил, что этого — нового Поттера — он не будет вытаскивать из очередной… («Ну же, скажи это, Северус» — подталкивал внутренний голос) — ладно, так и быть — из очередной жопы. Ну вот, вот он и признался, что прошёл всего лишь месяц, и ему было не всё равно. «Это же Поттер» — устало добавил он. Для верности Северус выждал ещё два дня, и так уж и быть — лениво проверил последний выпуск «Пророка». Там о смерти национального героя не сообщали. Правда, Поттер нашёл бы способ убиться так, что об этом не узнал бы не только «Пророк», но и он сам. На четвёртый день отсутствия Поттера, Северус, предварительно проверив, что экспериментальный Виггенвельд спокойно простоит на медленном огне ещё как минимум несколько дней, и, наложив на себя чары отвлечения внимания, аппарировал на площадь Гриммо, 12. Что, если Поттер там больше не живёт? «Ему же будет хуже» — сам себе ответил Северус. Но оказалось, что Поттер всё же место жительства не сменил и как и раньше обретался в этом невыносимом, высасывающим остатки сил, доме. Чем руководствовался Поттер, оставаясь жить в этом склепе, Северус даже не пытался понять. Но, по крайней мере, его не пришлось искать по всей Британии. Он постучал в дверной молоток и едва успел убрать руку, когда серебристая змея на молотке, вдруг показав клыки, чуть не укусила его за палец. Очень гостеприимно, Поттер. Змея снова свернулась в клубок, и в последний момент послышалось, как она прошипела «С-с-северус…» и показала раздвоенный язык. «Поттеровские причуды» — решил он. Прождав долгих десять минут, Северус вдруг задумался, не стоит ли взломать защиту дома и зайти без приглашения, но еще раз взглянув на недовольно извивающуюся и тихо шипящую змею, решил, что не стоит. Кто знает, какие ещё сюрпризы Поттер приготовил для непрошенных гостей. Крутанувшись на пятках и спустившись по крошащимся под ногами ступенькам, он спокойно решил, что сделал всё возможное, чтобы то, что другие люди называли совестью, наконец заткнулось. Но именно в этот момент дверь и распахнулась. На пороге стоял Поттер. Ну, или то, что смутно походило на Поттера. Застиранная выцветшая майка с дурацким слоганом «You’re a winner» спереди, наполовину заляпанная чем-то красным, растянутые домашние штаны, которые Поттер явно надевал впопыхах, босые ноги на каменном полу. «На улице ноябрь, идиот!» — внутренне заорал на него Северус. Внешне он молча продолжал рассматривать человека перед собой. Или скорее то, что оставалось от человека, который ещё четыре дня назад прилежно корпел над котлом в его лаборатории. Кожа была покрыта испариной, а самого Поттера мотало из стороны в сторону. Еще немного, и он сверзнется прямо тут в обморок, а потому отчаянно цеплялся пальцами за косяк двери. Запавшие и налитые красным глаза подслеповато старались разглядеть хоть что-то перед собой, а очки были где-то забыты. Даже привыкший к вороньему гнезду на голове Поттера, сейчас Северус наблюдал перед собой нечто, что только с очень большой натяжкой можно было назвать подобием причёски. Картина была более чем красноречивая, и Северус на миг обозвал себя идиотом, что вообще уступил самому себе и припёрся проверять. Сил и терпения на жалость не было ни на йоту, разве что на брезгливое отвращение. — Я вижу, вы тут развлекаетесь, Поттер? Когда протрезвеете, сделайте над собой усилие — зайдите подписать заявление об увольнении. Северус не ожидал, что Поттер ответит, ведь всё казалось настолько ясным, что слов не требовалось. Ни ему, ни Поттеру. К тому же Поттер всегда медленно соображал. И только когда воронка аппарации уже начала затягивать его за собой, он вдруг услышал тихое поттеровское. — Я не пил. Молниеносный бросок, и Поттер хотел бы отшатнуться, но его состояние не позволило ему даже дернуться с места. «Если я хотел бы тебя убить, ты был бы уже мёртв» — вдруг пришла в голову неподходящая мысль. Северус крепко схватил Поттера за загривок, не позволяя тому упасть, наклонился совсем близко и зло прошипел в ухо: — Не ври мне. Поттер в ответ медленно повернул на звук голову, задевая щеку волосами, закрыл глаза, и так же зло по словам выдохнул: — Я не вру. Потом хотел бы увернуться от крепко и совсем не ласково удерживающей руки, но только больше увяз в хватке, а Северус вдруг придвинулся совсем близко и резко оттянул нижнее веко вниз. Поттер инстинктивно поморщился от боли, но больше не пытался отвернуться. Белки у самого нижнего края глаза пожелтели и налились кровью. — Я вижу. С этими словами Северус немилосердно затолкнул Поттера в дом и резко захлопнул за собой дверь. Оказавшись без поддержки, Поттер мешком осел по стене на пол. Призванные откуда-то сверху поттеровские очки лишь немного поправили ситуацию, поскольку Поттер перестал слепо щуриться, и мутный взгляд приобрёл некоторое подобие осмысленности. Он покорно взирал на Северуса снизу вверх, не прилагая ни малейших усилий, чтобы встать на ноги. — А теперь, Поттер, я хочу услышать внятное и связное объяснение тому, что здесь происходит. Поттер покорно открыл рот, но Северус его тут же перебил: — И попробуй только мне соврать. Поттер в ответ только нехотя мотнул головой, смирившись с происходящим. — Зелье не сработало. «Мерлин, — отрешенно подумалось Северусу, — если Поттер загнётся прямо тут и сейчас, то сделает ему великое одолжение». А вслух медленно, чтобы и до Поттера дошло, произнёс: — Какое зелье, Поттер? Вместо ответа Поттер вяло закрыл глаза и решил, видимо, что потерять сознание тут, на каменном полу, самое место и время. Снейп опустился рядом с ним и, сильно встряхнув за грудки, резко бросил: — Не отключайтесь, Поттер. Потом потянул его за собой вверх, Поттер поддался, не сопротивляясь более чужой силе, и Северус, крепко обхватив того рукой, аппарировал к себе в дом. Сгрузил Поттера на гостевой диван и вышел к себе в лабораторию. Он хотел ограничиться простым безоаром, но зная Поттера, пришлось покопаться в старых запасах со времён войны, когда антидоты от сложносочинённых ядов он варил под самого себя. Вернувшись в дом, он обнаружил, что Поттер всё-таки умудрился отключиться за то короткое время, что он отсутствовал в лаборатории. Возиться с бессознательным Поттером совершенно не хотелось, но выяснить, что же произошло и почему у того отказала печень, Северус считал своим долгом учёного. Поэтому пожертвовав довольно редким антидотом, который, хотелось надеяться, ему самому вряд ли понадобится, Северус влил в Поттера весь флакон без остатка. Мельком взглянув в бледное лицо, аккуратно помассировал кадык, Поттер сглотнул. В качестве своих антидотов Северус не сомневался ни на миг, и потому, чтобы бесполезно не тратить время и не пялиться на Поттера в обмороке на собственном гостевом диване, ушёл на кухню приготовить кофе. Северус отчего-то знал, что кофе сегодня понадобится много. Вернувшись в гостиную, он застал Поттера в сознании — тот со всем своим типичным поттеровским любопытством уже разглядывал гостиную Снейпа, в которой никогда до этого не был. «Как феникс просто» — без удивления заметил Северус. — Итак, Поттер, я потратил на вас дорогостоящие ингредиенты, и поэтому вы сейчас соберётесь с мыслями и внятно объясните мне, какое именно зелье вы пили, и почему у вас отказала печень. Поттер стушевался и вместо разумного ответа безуспешно попытался вскочить с дивана, бессвязно торопясь с объяснениями: — Всё в порядке, профессор Снейп. Спасибо большое за помощь. Я справлюсь сам. Северус отметил, что Поттер, похоже, переходил на набившее оскомину «профессор», только когда нервничал или хотел что-то скрыть. Или и то, и другое вместе. — Я вижу, мистер Поттер, как вы справляетесь. Еще немного, и «Пророк» бы горько оплакивал потерю золотого мальчика. Вам не стыдно? Поттер как будто смирился, но выдал очередное идиотское предположение: — Ну хорошо, я обращусь в Мунго. — Поттер, вы вынуждаете меня это произнести вслух. Вы — идиот. В качестве кого вы собираетесь отправиться в Мунго? В качестве вашего очаровательного француза? Смущенный вид Поттера только подтверждал, что лучших идей у него не нашлось. — И первый же анализ крови покажет, кто вы на самом деле. Вы всё еще хотите обратиться в Мунго? Поттер прекратил свои несчастные попытки встать и покорно замолчал. Откинулся головой на подушку дивана и усиленно принялся изучать потолок. Северусу открылся прекрасный вид на беззащитное горло. — Вот и славно. Название зелья и образцы всех ваших биологических жидкостей. Северус тихо подошёл к дивану, протягивая пробирки. Поттер отшатнулся, но потом сплюнул в подставленную пробирку и, полоснув по ладони ножом, который подал ему Снейп, выжал несколько капель крови во вторую. Ладонь была всё та же, повреждённая несколько дней назад. Северус решил, что Поттер это специально. — Насчёт названия зелья не уверен. Оно заказное, французское. И под тяжелым взглядом Снейпа понуро добавил: — Снотворное. Северусу так и не терпелось спросить, чем Поттера не устроило нормальное зелье сна без сновидений, но вместо этого он, наставив палочку на пробирку с кровью, прошептал заклинание на латыни и всмотрелся на возникающие надписи: Arnica montana, Anas Barbariae Hepatis et Cordis Extractum, Glucosum. Состав принятого Поттером зелья показался Северусу полнейшим бредом, но именно это и выпил Поттер. И именно от этого чуть не загнулся. Нелепый Поттер у него на диване, нелепое французское зелье, нелепые его собственные реакции, которые Поттер наверняка посчитал участием — всё это вместе так утомляло Северуса, что предвкушение возможности отыграться и хоть немного отомстить дарило… удовольствие. — Поттер, образцы всех биологических жидкостей, — и протянул ему оставшиеся две пробирки. — Ванная прямо по коридору, постарайтесь не задерживаться. Поттер секунду или другую даже раздумывал, не сбежать ли позорно именно в этот момент, когда Снейп его так ловко брал на слабо, но вместо этого протянул руку за пробирками, и на какую-то долю секунды Северус их ещё не отпустил, а Поттер уже схватился, и это было совершенно странным ощущением. Поттер, как оказалось, тоже не умел или не хотел отступать, а потому буравя Снейпа взглядом, медленно поднялся с дивана, неотрывно смотря в глаза, беззвучно произнес: «Два — один, Снейп» — и вышел из гостиной. Спустя несколько секунд громко хлопнула дверь ванной, и следом раздался шум потока воды. Как получилось, что еще чуть больше месяца назад он и понятия не имел, где находится Поттер, жив ли он, и чем он вообще занимается, а теперь отчётливо знал, что именно в этот прекрасный момент Поттер дрочит в его ванной комнате — на этот вопрос Северус не мог внятно ответить даже самому себе. Но если бы была возможность хоть что-то изменить, он бы… оставил всё как есть. Поттер хоть и был непредсказуем, но вносил разнообразие. Северус долго не мог решить, считал ли он это разнообразие хоть отчасти приятным, но потом, правда, договорился сам с собой, что любое разнообразие лучше, чем полное отсутствие такового. Если он и думал, что Поттер вернётся из ванной смущенный, заикающийся и неловкий, то явно ошибался в этом новом Поттере. Поттер вернулся — свежевымытый, и если и раскрасневшийся, то лишь от горячего душа, замотанный в банное полотенце (в его, Северуса, банное полотенце!). Аккуратно и демонстративно поставил наполненные пробирки на стол, и, как и был в одном полотенце, снова уселся на злосчастный диван и… поежился от прохлады. «Два — два» — мысленно прокомментировал Снейп. — Мистер Снейп, вы не одолжите мне чистую одежду? Обещаю вернуть. Северус вышел, вернулся с чистой рубашкой и брюками, с порога кинул ими в Поттера. Поттер изловчился и всё поймал, не вставая с дивана. «Ловец позёрский» — отрешённо подумал Северус и демонстративно отвернулся. В его собственной белой рубашке (Поттер закатал рукава до локтя и оставил верхнюю пуговицу расстёгнутой) и классических чёрных брюках (но всё ещё босой) Поттер смотрелся странно. Как будто это и вовсе был не Поттер. Ещё более путал картину запах — от Поттера пахло сандалом и хвоей, а не морским ветром и скошенной травой, и Северусу отчаянно хотелось вернуть того, прежнего Поттера, поскольку этот хоть и выглядел теперь неплохо после принятого антидота и горячего душа, но это был не тот Поттер. Поттер уселся за стол, пошевелил голыми пальцами ног, быстро наколдовал носки и ботинки и, подперев голову рукой, молчаливо замер. Спрашивать, зачем же тогда тому понадобилась его одежда, было, конечно, бессмысленно. — Вижу, вы окончательно пришли в себя, мистер Поттер, а потому потрудитесь рассказать теперь подробно. Зачем вы выпили зелье, в составе которого экстракт сердца и печени барбарийской утки, концентрат арники и глюкоза. Вам это сочетание не показалось… странным? — Да не знал я, что в этом треклятом зелье. Пару недель назад увидел у вас тут в «Зельеваре» рекламу старейшей и лучшей французской зельеварной лавки, после работы у вас зашёл к ним и попросил сварить снотворное на заказ. Вот они и сварили. — Боюсь спросить, мистер Поттер, чем вас не устроило Зелье сна без сновидений? — Оно перестало работать где-то полгода назад. По опыту, чтобы выработался иммунитет к этому зелью, его надо было пить регулярно в течение длительного срока. Получалось, что печень Поттер отравил валерианой, а арника из нового зелья только завершила давно начатое дело. — Как давно и с какой частотой вы его принимали? — Пил несколько раз в месяц, а как давно — догадайтесь сами, Снейп, — нагло ответил Поттер. — Не надо хамить мне, Поттер, особенно потому, что вариантов теперь у вас остаётся немного. И если вы хотите, чтобы я сварил для вас нормальное работающее зелье, советую проявить чуть больше вежливости. То ли положение Поттера было настолько безнадёжным, и он был готов на всё, лишь бы получить зелье, которое избавит его от кошмаров, то ли Снейп умудрился воззвать к поттеровской совести, но Поттер смиренно потупился и тихим монотонным голосом поведал: — Кошмары начались спустя пару месяцев после победы, обычно несколько раз в месяц, не каждую ночь. Зелье сна без сновидений вначале помогало, но постепенно перестало действовать. — Хорошо, Поттер, можете идти. Завтра придёте в семь, как обычно, и следующие три недели — никаких зелий, вашей печени нужно восстановиться. Если сказанное «никаких зелий» и напугало Поттера, вида тот не подал, только тихо кивнул и поднялся со стула. И прежде чем воспользоваться портключом, ненадолго замер на пороге дома. Северус не удержался: — Что, Поттер, видеть во сне каждую ночь, как умираешь, оказалось не так весело? Поттер дёрнулся, но ответил: — Как умираешь ты, Снейп. И активировал портключ.