Заунывные полуночники

Малфой сумел выручить за Виггенвельд какие-то баснословные суммы, особенно у английского министерства (во время послевоенных реформ аврорам, видимо, доставалось не меньше, чем во время войны, и новая рецептура сильнейшего заживляющего зелья, которое к тому же имело кроветворное действие, была встречена на ура). Французы, как всегда, денег жалели и были не столь щедры, но не хотели отставать от Англии в наработках, а потому тоже купили рецептуру, изрядно до этого поторговавшись. В любом случае Малфой был крайне счастлив и богат на похвалу, а в очередном письме намекал, что Министерство уже высказало пожелание относительно следующего проекта, но он собирался обсудить это с Северусом уже после Рождества. Северус наконец-то вздохнул спокойно — до конца года можно было сбавить темп и заняться не слишком срочными делами. Сварить снотворное зелье для Поттера, пополнить лабораторию недостающими ингредиентами, разобраться с садом и, наконец, может быть даже посвятить несколько дней полнейшему ничегонеделанию ближе к Рождеству. Со снотворным была, правда, загвоздка. Чтобы подобрать правильные ингредиенты и состав зелья, неплохо было бы знать хотя бы приблизительное содержание поттеровских кошмаров, а в свете брошенной Поттером фразы «Как умираешь ты, Снейп» он не был уверен, что хочет получить эту информацию от Поттера именно сейчас, когда напряжение последних нескольких недель наконец-то спало. Потому он просто выжидал подходящего момента. Поттер тоже, уловив изменившуюся атмосферу, заметно расслабился, освоился и перестал следить за каждым своим движением, сказанным словом и реакцией Снейпа на всё это. Даже предпринял попытку спать в ночное время, правда, безуспешную, и гостевой диван так и не покинул. Может, ждал, пока Снейп его прогонит, а может, просто не хотел уходить. Наколдованный им ворох разноцветных одеял и подушек на диване больше всего напоминал Северусу какую-то причудливую нору, внутри которой окопался Поттер. И, как знать, вход в эту нору вполне мог быть порталом в потусторонний, диковинный мир. Северус не был уверен, что туда вообще стоило заглядывать. Но, судя по норе, Поттер явно решил здесь зазимовать. В любом случае Северус посчитал, что такого — расслабленного и умиротворенного — Поттера он еще сумеет и прогнать, и застать врасплох, чтобы расспросить о кошмарах, а пока решил перепоручить тому заботу о саде с волшебными растениями, чтобы Поттер не болтался без дела. Поттер, занимающийся физическим трудом, его особенно радовал. Поттер весьма философски воспринял новость о том, что следующие пару недель он проведет на свежем декабрьском воздухе, выпалывая сорняки, перекапывая огород и пытаясь хоть что-то посадить в холодную землю. Целесообразность подобного занятия в это время года не комментировал и все возражения, если таковые имелись, оставил при себе. Даже когда Северус запретил ему пользоваться магией и настоял на том, что работать нужно без применения волшебства Поттер лишь ненадолго задумался, притащил откуда-то старую лопату и грабли (где он их откопал, Северус не имел ни малейшего понятия), потом скинул куртку и свитер и, оставшись в одной лишь легкой футболке, принялся за тяжёлую работу. На самом деле причин не использовать магию не было никаких, и Снейп подозревал, что Поттер знает об этом так же хорошо, как и он сам. И все же Северус готов был признаться, по крайней мере самому себе, что вот так, как сейчас, проводить время ему отчего-то особенно нравилось. Промозглыми, но солнечными утрами он выходил из кухни на улицу с чашкой кофе, вдыхал свежий, пахнущий прелыми листьями воздух, а терпкий вкус кофе бодрил и настраивал на рабочий лад. Потом усаживался за стол с видом на сад и долину, окружал себя согревающими чарами, раскладывал на столе черновик новой статьи в «Зельеваре», и, вчитываясь в собственные пометки, вносил изменения в текст. Изредка отвлекался от работы и окидывал взглядом Поттера, который тут же, рядом, трудился в саду. Тот стоял совсем недалеко, низко склонившись над грядкой, задумчиво рассматривая очередной вырванный сорняк, и, наверняка чувствуя на себе взгляд Снейпа, разгибаться не спешил. Северус отрешенно отмечал и хорошо сложенную фигуру Поттера, и чуть вспотевшую от физической работы спину, и просвечивающий сквозь футболку рельеф мышц. Хотелось спросить у Поттера: «Это осознанная провокация с твоей стороны, или ты просто настолько привык к вниманию и восхищению?» — но, конечно же, он ничего не спрашивал, а Поттер, откидывая в сторону то, что он считал сорняком, продолжал работу. — Я вижу, вы в отличной для волшебника физической форме, Поттер, и коль скоро это не Аврорат, я даже боюсь предположить, чем вы занимались два последних года. Поттер оторвался от задумчивого созерцания очередного растения, перекинул ногу через грабли и, разбежавшись, взлетел на несколько метров. Сделал крутой вираж на граблях, плавно приземлился, легко коснувшись ботинками земли, и нахально заявил: — А вы догадайтесь, Снейп. Демонстрация была более чем наглядная. Поттер не упустил момент, чтобы покрасоваться. Поднять в воздух магловские грабли… на такое был способен лишь Поттер. Наверное, никогда не повзрослеет. — Осы или Сороки, Поттер? — Вы не поверите, но вообще-то я начал в «Гордость Портри». — И что вы забыли на Скае и внизу турнирной таблицы? — «Слава — это еще не всё, мистер Поттер» сказали вы однажды, когда мне было одиннадцать лет. На самом деле, всё в моем духе — получилось случайно. Поттер отлично запомнил, что Снейп бросил в порыве ненависти к его отцу девять лет назад. Северус даже не знал, что думать по этому поводу. Интересно, что еще из однажды им сказанного помнил Поттер? — Лето после победы я помню плохо, но пришёл сентябрь, и оказалось, что заняться совершенно нечем. Рон начал учиться на аврорских курсах, а Гермиона засела в библиотеке, чтобы готовиться к вступительным экзаменам. Всё это Северус воспринял вполне однозначно — лето Поттера прошло в пьяном угаре, а наступившая осень расставила всё по местам. — И что же вы, Поттер? Не ожидали, что ваше золотое трио разбежится в разные стороны так быстро? — Да ничего я не ожидал, Снейп! — огрызнулся вдруг Поттер. — Надо было убить Волдеморта, я убил, заодно как-то выжил и дальше особо ничего не планировал. Как будто вы не знаете. Пальцем в небо, хотелось думать ему. Но нет — Поттер знал его достаточно, чтобы сказать это не просто так. И это порывистое обвинение вовсе не было лишено смысла, потому что он-то действительно знал все чересчур хорошо. — Ну, и в общем, оказалось, что выбраться в одиночестве с Гриммо на публику — задача невыполнимая. Даже в сентябре журналисты дежурили во всех окрестных кустах, прятались в мусорных баках и стремились пролезть в дом через дымоход. Какому-то писаке родовыми заклинаниями Блэков даже переломало пальцы, когда он пытался пробраться через чердачное окно, и я не буду сейчас делать вид, что мне хоть как-то было жаль. — Поттер, откуда журналисты вообще узнали о доме на площади Гриммо? — Вот и я задал этот вопрос министру, но, как можете себе представить, вопрос остался без ответа. И что самое поганое — даже в паб выбраться не представлялось возможным. Оставалось сидеть на Гриммо и плевать в потолок. Вы знаете, кстати, что потолки на Гриммо зачарованы? — На что же они зачарованы? — Если в них плевать — замучает отдача. — Это не чары, а сила гравитации, Поттер. У вас невероятные пробелы в образовании. — Вот и я о том же. Слоняясь без дела по Гриммо, задумался как-то — а что я вообще умею, кроме как убивать Тёмных Лордов… и оказалось, что не так уж и много, максимум — сидеть на метле и ловить снитч. — Но почему «Портри», Поттер? Вы хоть знали, где это? — Если честно, то нет, конечно, но Гермиона показала на карте. Вы же сами сказали — пробелы в образовании. — Скорее чёрные дыры, Поттер… — Даже если и так. Подумал, что на отшибе Шотландии будет поспокойнее. Зря, кстати, думал. Ну, и, в общем, увидел как-то объявление в «Пророке» — в «Гордость Портри» искали запасного ловца, я и решил, что всё лучше, чем испытывать собственное терпение в Лондоне. Зачислили меня в команду крайне быстро — удалось, наконец, извлечь пользу от сочетания имя-фамилия «Гарри Поттер». Основной ловец вскоре получил травму, так что один сезон я отыграл за «Портри». И я вот только сейчас понял, что травма того ловца была действительно как-то слишком кстати. — Ну, и как вам жилось «на отшибе Шотландии»? — Да в принципе лучше, чем можно было представить. В первый день, когда я аппарировал на остров и пошёл подписывать контракт с командой, в пабе меня уже ждало всё местное магическое население. Паб едва не треснул по швам, зато я с автографами управился за один долгий вечер — теперь у каждого мага на Скае есть персональная колдография с великим национальным героем второй магической с личной подписью. Если только они эти колдографии втридорога не перепродали потом. Не знаю, правда, кому нужны были очередные колдографии меня в не совсем трезвом виде. По-моему, тех, что были в «Пророке», должно было уж точно всем хватить. В общем, приняли меня на Скае сердечно, а к зиме, когда остров опустел, стало совсем неплохо… Мы даже поднялись на десятое место в таблице. Северус не перебивал и с интересом отмечал про себя, что независимо друг от друга и по совершенно разным причинам они с Поттером (ну надо же, он только что про себя подумал «мы с Поттером»!) выбрали примерно одинаковую стратегию взаимоотношений с послепобедной Британией — свалить подальше. Не в этом ли крылась ирония… — И как, всё ещё летаете за «Портри»? — Я бы с удовольствием, всё же виски на Скае отличный, и маги оказались радушные — всё порывались в перерыве между играми мне кого-нибудь сосватать… И да, Снейп, опять сплошные рыжие… Но оказалось, что мир профессионального спорта мнением самих игроков интересуется мало, так что спустя полгода «Портри» заключили трансфер, и я оказался на континенте. — Боюсь представить, сколько за вас заплатили. — Когда назвали цифры, я думал, они ошиблись парой нулей, но, как оказалось, франшиза «Гарри Поттер» приносит клубам безумные деньги. Но всё это я понял гораздо позже, а тогда думал, что меня отбирают с руками и ногами за действительно неплохие таланты ловца. Северуса не удивляла и не смущала мысль, что Поттер как таковой еще долго будет восприниматься всем магическим миром совсем не как человек — со своими достоинствами и недостатками, и даже не как волшебник, способности которого вдруг оказались несоизмеримо выше ожидаемых. Если раньше Поттер являл собой яркий символ надежды на победу в войне, то сейчас явно олицетворял собой эту самую победу. И каждый светлый волшебник, конечно, хотел иметь его образ в золотой рамке на стене. Оставшиеся редкие тёмные маги тоже наверняка были бы не против повесить Поттера на стену, пусть и без золотой рамки. Ну а мнением Поттера при этом, конечно, никто не интересовался. Но сам он не был этим самым «всем магическим миром» и Поттера в рамке не хотел. Ему вполне хватало вот такого Поттера, как сейчас — живого, смешливого, с выдранным сорняком в руке и неряшливо перепачканного в земле. Поттер, решив, что рассказал достаточно, вернулся к прополке огорода, а Северус — к новой чашке свежеприготовленного кофе. Спустя пару часов от его запущенного сада остались ровные полосы перекопанной земли с редкими растениями, которые Поттер не посчитал сорняками. Удивительно, но Северус никогда раньше не замечал за ним такого прилежания. — Поттер, поздравляю! Вы только что благополучно уничтожили весь мой запас чемерицы. Из чего, спрашивается, я буду варить вам зелье? Поттер с сомнением перебрал несколько почти полностью почерневших ростков, сваленных в кучу у грядки и, захватив один из них, поднялся к нему на террасу. Отряхнул руки, покопался в кармане куртки, которая висела на одном из стульев, и вытащил потрёпанный справочник по волшебным растениям. Затем открыл страницу с описанием и рисунком чемерицы и всё с тем же сомнением сравнил ярко-зелёную поросль на картинке с чахлыми полусгнившим ростком перед глазами. В качестве доказательства он молча сунул страницу Северусу под нос. — Поттер, сейчас декабрь. Ни одно волшебное растение не будет выглядеть так, как в вашем дурацком справочнике. Вы не внешний вид, а общие признаки сравнить не пробовали? Поттер сел в свободное кресло рядом и сокрушённо вздохнул: — Ничего в этом не понимаю… Потом вместе с креслом переместился ближе, без спроса пробираясь под его, Северуса, согревающие чары — на лбу блестело несколько капель пота, непослушная челка так и норовила упасть на глаза, а очки совсем запотели. Поттер снял очки и постарался незаметно протереть их подолом футболки. Без очков вид у Поттера был совершенно доверчивый. Северус сжалился: — Сравнивайте корневую систему, форму побегов и соцветия, если они есть, ясно? Идите работать. Вместо этого Поттер сполз в кресле поглубже, закинул ноги на стоящий с противоположной стороны стола стул и, бесшабашно взглянув на Северуса, заявил: — Перерыв на кофе. Тут же потянулся к его чашке, сделал маленький глоток, скривился и с отвращением бросил: — Ну и гадость… Северус аккуратно забрал свою чашку: — Не нарывайтесь, Поттер. И вернулся к своим заметкам, в надежде, что заскучавший Поттер сам вернется к работе в саду. Но как бы не так. Поттер перегнулся через кресло и беззастенчиво попытался вчитаться в черновик статьи. Но, видимо, ничего не понял и спустя пару предложений сдался. Вместо непосильной интеллектуальной нагрузки заозирался по сторонам, а потом принялся задумчиво изучать Северуса, склонившегося над статьей. — Ну что ещё, Поттер? — Зачем я здесь, Снейп? Однако… хороший вопрос. Интересно, как долго Поттер решался его задать. — Мистер Поттер, вы сами подписали контракт, сами рвались занять место помощника, так что ответьте на ваш вопрос сами. — Да домовой эльф справился бы с той работой, которую вы мне даете! — с неожиданной злостью бросил Поттер (вот и освоился, называется) — «Поттер, настругай то, Поттер помой это!» — Хотите варить зелья? — язвительно процедил Северус. — А что, если и хочу? — с вызовом ответил тот. Северус очень вовремя вспомнил, что Малфой обещал новый заказ после Рождества, и если они с Поттером без жертв протянут еще пару недель, можно будет даже допустить Поттера к приготовлению зелья. Вслух он, конечно же, ничего не сказал. — Поттер, чтобы варить зелья, продемонстрируйте хотя бы минимальное знание основ травологии. Работа вас ждет. Поттер с вызовом поднялся с кресла, в последний момент все же забрал с собой его чашку с кофе (месть за книжку, не иначе) и вернулся в сад. Наклонился над каким-то несчастным растением, придирчиво осмотрел и прокомментировал: — Тут у вас полынь, мистер Снейп. Цветки сгнили, и стебли вот-вот переломятся, но я оставлю, вдруг это будет совершенно новый ингредиент в зельях. И перешёл к новой грядке. — А здесь у вас клещевина и любисток, но их поели слизни. Довольны моими знаниями, мистер Снейп? — Если вы не уйметесь, ваше зелье я буду варить именно из этих ингредиентов, и это действительно будет новое слово в зельеварении. Хотите испробовать, Поттер? — Мне отчего-то кажется, что бессмысленно было спасать меня от французского зелья, чтобы потом отравить своим. Разве нет? «Ну уж нет, Поттер, — подумал Северус. — От моего зелья ты так просто не загнёшься, а вот помучиться — запросто помучаешься. Кстати, о зелье…» — Поттер, что вам снится в кошмарах? Поттер, застигнутый вопросом врасплох, испуганно заозирался по сторонам, на всякий случай отошел на пару шагов назад и ожесточенно помотал головой. Что ж, Северус и не думал, что будет просто. И коль скоро Поттер не проявлял благоразумия, оставался только один вариант. — И в голову мне лезть не советую… — быстро сообразил Поттер и скрылся в доме. Северус устало вздохнул и вернулся к статье. Бегать за Поттером он уж точно не собирался. Кому, собственно, было нужно зелье?