Заунывные полуночники

Северус проснулся со странным беспокоящим чувством, что что-то не так. Обвел палатку задумчивым взглядом: огонь каким-то чудом до сих пор не погас, защищая от холода снаружи, сквозь окно наверху виднелся кусок шотландского неба привычного грязно-серого цвета — непонятно, то ли еще раннее утро, то ли уже вечер. Всё было, как всегда. До уха донеслось тихое дыхание — рядом, раскинув руки в стороны, безмятежно спал Поттер. Ощущение, что что-то не так, усилилось. Северус оделся, вышел из палатки, набрал свежего снега, разглядывая сумеречную долину, практически полностью скрытую низким плотным туманом. Вернулся, повесил чайник со снегом над огнем. Поттер всё ещё спал. Будить его не хотелось. Северус в задумчивости присел рядом с огнем и вытянул замерзшие руки над теплом. Пузатый металлический чайник отражал палатку, яркие блики пламени, его самого, в задумчивости созерцающего собственное искривленное отражение… С медлительной неповоротливостью где-то на задворках сознания зашевелилась мысль, что вот оно — вот что не так. Северус замер, разглядывая себя в отражении металла. Привычный отрешенный вид, цепкий взгляд, двухдневная щетина (Северус машинально провел ладонью по щеке, мимолетно сожалея о недоступности такой привычной магии), тонкая розовая полоска на шее. Ни следа от безобразного шрама. Вот оно. Чайник пронзительно засвистел, сообщая, что вода закипела, из носика повалил пар, Поттер рядом с ним с резким рывком подорвался, машинально выхватил палочку и затравленно заозирался по сторонам в попытке сообразить, что же его разбудило. Северус, не шелохнувшись, продолжал изучать собственное отражение. Воспоминания о вчерашней ночи обрушились со стремительной силой снежной лавины и завладели им целиком. Ночь, холод, слезы, заунывники, Поттер, жар, прикосновения… магия… Не доверяя собственному голосу, Северус в немом вопросе повернулся к Поттеру. Поттер за несколько коротких мгновений с момента пробуждения сумел каким-то чудом сориентироваться, спрятать палочку и подготовиться к неизбежному допросу. Первым ответом Снейпу стал прямой искренний взгляд. Не дожидаясь второго вопроса, Поттер всё же ответил на так и не заданный первый: — Я знаю, Снейп, что тебя интересует прежде всего. И нет, эту магию нельзя распознать. Никто не узнает, чем мы тут… Что тут произошло, — поправил сам себя в последний момент Поттер. Северус на это лишь едва слышно скептически хмыкнул. Вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения. — Заунывники лежат в тепле, как ты и велел, — Поттер махнул рукой в сторону огня. И правда, рядом с костром стояла неприметная коробка. Северус потянулся, снял крышку. Четыре цветка все еще мерцали, напитанные слезами. Лишь в одном из бутонов один лепесток окрасился бордовым. Северус бережно достал цветок из коробки, поднёс его ближе к свету, изучая. Поттер, неотрывно следивший за ним, негромко пояснил: — На этот цветок попала кровь. Но я не знал, что с ним делать… Ты… ты потерял сознание к тому моменту, — неохотно добавил он после долгого молчания. Кровь на цветке означала лишь то, что оставшихся трех цветков ему не хватит, чтобы приготовить Империо. Вот и всё. Шок, неверие, осознание того, что безобразный шрам стараниями Поттера больше не уродует его шею, сменились безумной усталостью, покорным смирением. Что ж, им придется остаться здесь еще на одну ночь. Поттер наверняка будет «счастлив». Его самого факт того, что снова придется идти в ночь за этими проклятыми цветами, которые практически стоили ему жизни, трогал мало. Поттер, потревоженный долгим молчанием, будто ступая по тонкому льду, с предельной аккуратностью продолжил: — Ты лежал в снегу, вокруг было слишком много крови, я попробовал тебя поднять, но ты лишь прошептал: «Цветки должны быть в тепле, Поттер», протянул мне сверток и отключился. До палатки я тебя дотащил на одном упрямстве, — тихо закончил Поттер. С силой потер лицо руками, до красноты растер щеки в тщетной попытке окончательно проснуться и замер, прислушиваясь к себе. И вдруг неожиданно для Северуса спросил: — Есть что поесть? Умираю от голода. В рюкзаке еще оставалась пара консервных банок, и Северус, подтянув рюкзак поближе, вытащил сначала банку, затем складной нож. Кинул и то, и другое Поттеру. Поттер на инстинктах ловца успел среагировать, с молниеносной быстротой поймал в полёте и банку, и сложенный нож, сосредоточенно открыл жестянку и тут же с жадностью набросился на еду. Северус молча следил, как Поттер поглощает холодную консервированную фасоль, про себя отмечая, что вчерашний слив магии Поттер вряд ли сумеет восполнить едой. Поттер молча доел, вылизал остатки соуса, и, судя по всему, наконец-то пришел в себя. — Нам надо возвращаться. Малодушная попытка Поттера увести разговор в сторону Северуса не удивила. Попытка была, впрочем, совсем безнадежной, и Северус, смерив Поттера пристальным взглядом, холодно проронил: — Об этом потом, — дотронулся пальцами до шеи, где еще вчера во все стороны расползался уродливый шрам, а сегодня была лишь тонкая полоска чувствительной кожи, и, не сводя с Поттера цепкого взгляда, продолжил: — Вот это объяснить не хочешь? Поттер, явно почувствовавший себя не в своей тарелке, ответил: — Я не знаю… — вяло начал он. Северус перебил его одним лишь взглядом. — Поттер, давай мы пропустим полчаса твоих лопотаний о том, что все произошло случайно и ты не знаешь, как всё так получилось, а? Ведь и ты… и я прекрасно знаем, что всё получилось совсем не случайно, не так ли? Если ты не забыл, то прежде чем заняться моим шрамом, ты попросил у меня на это разрешения. Поттер в смущении прикрыл на секунду глаза, после удивленно спросил: — Чёрт побери, ты всегда всё запоминаешь, даже если вот-вот умрешь? Вопрос остался, само собой разумеется, без ответа. Но Северус на миг задумался, признавая, что Поттер, похоже, был прав — шпионский опыт был втравлен в нём намертво, и, несмотря на свое вчерашнее состояние, он более чем отчетливо помнил поттеровские слова. Северус выжидательно посмотрел на мальчишку, рассчитывая, наконец, услышать хоть какую-то внятную информацию по поводу того, что именно вчера произошло. Поттер не торопился, долго сидел неподвижно, потом устало потёр виски, собираясь с духом. Потом коротко проронил: — Малфой меня поцеловал… Северус вскинул на него изумленный взгляд. Перед внутренним взором пронеслись непрошенные пошлые образы — вот Поттер томно выгибается в объятиях Люциуса, подставляясь под жадный поцелуй. Северус невольно тряхнул головой, избавляясь от развратной картинки перед глазами. Мгновение спустя до него дошло, что Поттер, судя по всему, имеет в виду младшего Малфоя. Поттер, внимательно следивший за Северусом взглядом, коротко усмехнулся: — Надо же, ты способен еще удивляться. Северус, с сомнением хмыкнув, ответил: — К такому меня жизнь не готовила, Поттер… Итак, ты целовался с Драко. Какое это имеет отношение к тому, что шрам, с которым не справился ни один колдомедик, вдруг исчез, стоило тебе прикоснуться к нему губами?! Поттер обиженно засопел и недовольно сообщил: — Во-первых, не я целовался, а он меня поцеловал. А во-вторых, отношение это имеет самое непосредственное. — Очень важное уточнение, Поттер, — с насмешкой перебил Северус. — Итак, Драко Малфой тебя поцеловал, а ты… — А я заехал ему кулаком в лицо, — вежливо уточнил Поттер. — В общем, это случилось после суда над Драко и Нарциссой. Рон со мной после этого суда несколько месяцев не разговаривал, Гермиона была слишком занята своими экзаменами и, в общем, оставалось только в одиночестве шляться по маггловским барам. Там всё и произошло. Северус с трудом следил за мыслью Поттера, который хаотично перескакивал с одного на другое без какой-либо видимой связи. — Подожди, Поттер. При чем тут суд над Малфоями? — Я выступал в суде на стороне защиты, свидетельствовал в пользу Драко и Нарциссы. Северус смерил Поттера скептическим взглядом, не веря тому, что только что услышал. Вечер сюрпризов, так резво начавшийся, когда он вдруг обнаружил отсутствие подарка Нагайны на собственной шее, похоже, даже и не думал заканчиваться. — Ты — что, Поттер?! Поттер, понуро вздохнув, продолжил: — Да, ты всё верно понял. Благодаря моим показаниям Драко не отправили в Азкабан. Их оправдали, и вскоре после этого Малфои уехали во Францию. Суд над Люциусом Малфоем был отдельным, и вот к нему я не имею ни малейшего отношения, — посчитал нужным добавить Поттер. Северус задумался. Как-то так получилось, что они с Люциусом никогда не обсуждали детали суда, и тот никогда не упоминал, что Поттер имеет самое непосредственное отношение к спасению Драко. Северус отчего-то цинично считал, что в оправдательном решении суда свою роль сыграли исключительно деньги. Поттер посчитал своим долгом оправдаться. — У меня были свои причины его защищать, — горячо добавил он. — Допустим, — спокойно ответил Северус, всё еще пытаясь свыкнуться с мыслью, что Поттер после победы над Тёмным Лордом, похоже, вообще пошел вразнос. Интересно, кого еще, кроме него самого и младшего Малфоя, он посчитал нужным избавить от Азкабана? Поттер, смирившись с тем, что от Снейпа он больше ничего не дождется в ответ, покорно продолжил: — На следующий день после суда, когда оправдательный приговор напечатали в «Пророке», Рон заявился ко мне на Гриммо. Устроил скандал, орал, что я совсем рехнулся, тронулся умом, и вообще, что зря меня из Мунго выпустили. Я его прогнал, заперся в одиночестве. Гермиона предпочла ни во что не вмешиваться. К вечеру меня съела совесть — может, Рон был и прав, и я совсем уж поехал, встав на защиту Пожирателя смерти, и все, кто умер за победу, меня теперь презирают и проклинают, безучастно глядя на всё это сверху. Не знаю… В общем, к вечеру всё стало совсем плохо, а поскольку в паб в магическом квартале Лондона соваться смысла не было — журналисты после суда тоже совсем с катушек слетели, — я аппарировал на какую-то тихую улицу в маггловском квартале. Добрел до ближайшего бара, который был открыт. Вдруг Поттер неожиданно прервался, наклонил вбок голову и с удивлением уставился на Снейпа. — Так странно, что ты меня не перебиваешь своими язвительными комментариями. Как раз на этом моменте мой внутренний Снейп заявил бы «Поттер, сколько можно пьянствовать…» — язвительно протянул Поттер, подражая ему. Северус с удивлением отметил про себя: надо же, Поттер оказался настолько близок к истине, что это ошарашило не хуже самих откровений, ведь именно эту фразу он и хотел произнести. — Решил поберечь твои нервы. Цени мою доброту. Я услышу, наконец, какое отношение имеет суд над Малфоем и поцелуи с ним же к тому факту, что шрам исчез? — нетерпеливо добавил Северус. — Услышишь. Не перебивай, пожалуйста, — вежливо отозвался Поттер. — В общем, ты, конечно, не поверишь, но в туалете того самого маггловского бара я случайно встретил Малфоя. Он был пьяный. Северус всё-таки не удержался и медлительно протянул: — Так вот как всё было — «я был пьян и плохо помню», да, Поттер? Поттер, задетый фразой, молниеносно подорвался на ноги и сделал к нему порывистый шаг, но в самый последний момент остановился и снова рухнул на пол, пораженно признавая, что да, Снейп всё ещё может достать его своими хлёсткими комментариями. И его собственный внутренний Снейп тут был бессилен. — Еще раз меня перебьешь, я больше ничего вообще рассказывать не буду. Мне и так всё это непросто дается, — с упреком произнес Поттер, помалу успокаиваясь. — Так, где я остановился… Да, Драко полез ко мне с пьяными благодарностями в том самом туалете. Я чувствовал себя крайне неловко, боялся, что в любой момент кто-то зайдет внутрь. В какой-то момент Малфой подошел совсем близко, зажал меня в угол между раковиной и дверью и, пока я соображал, как из всего этого выкрутиться, он наклонился и поцеловал меня… Это нормально вообще, Снейп?! — возмущенно добавил спустя секунду Поттер. Северус удостоил его снисходительной усмешки. — Поттер, ты такой забавный, право слово. Вспомни себя в рождественский вечер. Поттер мучительно покраснел, но взгляда всё же не отвел и осторожно произнес: — Но ты не заехал мне кулаком в нос… — Но я не заехал тебе кулаком в нос, — медленно, по слогам подтвердил Северус, соглашаясь с Поттером. Поттер порывисто вздохнул, осознавая, что бы могли значить эти слова, задержал на миг дыхание, прислушиваясь к себе, после медленно выдохнул и вернулся к прерванному рассказу: — От неожиданности я его ударил. Малфой от такой же неожиданности схватил меня за руку, утягивая в аппарацию. Аппарировали мы к нему в квартиру. Из носа у него хлестала кровь, Малфой попытался в пьяном угаре остановить кровь с помощью заклинания. Промазал и, смирившись с неизбежным, рухнул на диван. Про меня вообще на время забыл. Ты в курсе, что у него есть квартира в маггловском квартале Лондона? — Да, Поттер. В Челси, если я правильно помню, — отозвался Северус. — Откуда у Малфоя вообще квартира в маггловском районе? — снова соскочив с темы, полюбопытствовал Поттер, когда понял, что Северус, похоже, знает гораздо больше, чем делает вид. — Тебе правда интересно? — Да! Было так странно обнаружить Драко в окружении совершенно маггловских вещей — в квартире был и холодильник, и огромный телевизор в полстены. До сих пор не могу связать в своей голове всё это с Малфоем. Северус задумался, сомневаясь, стоило ли посвящать Поттера в подробности. С одной стороны — это была не его тайна, с другой стороны… Поттер вступился за младшего Малфоя на суде, и, видимо, до сих пор сомневался в правильности своего решения. Бросив на Поттера оценивающий взгляд, он скупо проронил: — Драко тайком от Люциуса купил себе квартиру в маггловском Лондоне еще на шестом курсе, и, надо признать, весьма вовремя. Чутье Малфоев никогда не подводило. Белла в то время совсем невменяемая стала, с яростью на каждом собрании настаивала, что Тёмному Лорду нужна новая молодая кровь. Неудивительно, что выбор пал на Малфоев. Драко, предчувствуя, что его ждет, надеялся сбежать. Поттер в изумлении проронил: — К магглам? — К магглам. Тебя это так удивляет? Поттер все никак не мог прийти в себя. Вечер откровений, чтоб его. — Так почему же он не сбежал, как собирался, а принял метку? Северус на секунду задумался, стремясь сформулировать наиболее правдивый ответ. — Потому что, в отличие от тебя, Поттер, не всем повезло вырасти сиротой… Глаза Поттера расширились от удивления, он молча открыл и тут же снова закрыл рот, не зная, как реагировать. — Ты ставишь мне это в упрёк? — тихо произнес Поттер, словно никак не мог поверить в то, что только что сказал ему Северус. — Нет, Поттер, — терпеливо пояснил Северус, — ты спросил, почему Драко Малфой стал Пожирателем смерти, и я тебе ответил почему. Вот и всё. Поттер медленно кивнул, соглашаясь. — Ладно, хорошо… Это, пожалуй, многое объясняет. В общем, Малфой с разбитым носом валялся на диване, упиваясь собственными страданиями. Меня вообще не замечал. Сейчас я понимаю, что самым правильным решением тогда было бы оставить его одного и уйти. Но я остался. Сам не знаю почему. Притащил ему лёд из морозилки и антипохмельное с кухни. Не знаю, наверное, чувствовал вину за его разбитое лицо, хотя он сам был виноват. Всё было как-то странно, почему-то казалось, что то, что происходит, — происходит не со мной и не с ним. Северус слушал, не перебивая, на него вдруг накатило тревожащее чувство неуместности. Словно то, что произошло тогда между Поттером и Малфоем, должно было остаться только между ними двумя. Но Поттер, решивший, а может, имевший потребность рассказать всё до конца, продолжал: — Малфой выпил антипохмельное, мгновенно протрезвел, но с дивана, впрочем, так и не поднялся. Валялся, молча уставившись в потолок. Ждал, наверное, когда я уйду. Я и собирался. В самый последний момент, правда, заметил, что рукав рубашки у Малфоя пропитался кровью. Отчего-то решил, что это я в порыве ему ещё и руку успел повредить. Не задумываясь, задрал рукав, а там… Поттер замер на полуслове, силясь выразить в словах то, что тогда увидел. Шумно сглотнул, с непонятным выражением всмотрелся в Северуса и едва слышно проронил: — Он исполосовал себе всю руку ножом — там, где была метка. Всё было в запекшейся крови, и сквозь набухшие шрамы проглядывал череп. Это было… Северус выдохнул, когда понял, что непроизвольно задержал дыхание, хрипло рассмеялся: — Малфоям всегда был присущ излишний драматизм. Драко прекрасно знал, что от метки нельзя избавиться, даже когда Тёмного Лорда не стало. Поттер перебил: — В этом-то и дело. Он наорал на меня, молниеносно опустил рукав, чтобы я не видел. Но было поздно. Я в тот короткий момент со злостью подумал, что как же меня достало всё это риддловское наследство, которое он после себя оставил. И на короткий миг меня охватило отчаянное желание избавиться от всего того, что осталось от Волдеморта, что отравляет жизнь и будет отравлять еще черт знает сколько лет. Поттер прервался, захваченный нахлынувшими эмоциями, и, не глядя на Северуса, закончил: — Я помню всё слишком отчетливо, как в замедленной съемке — я крепко схватил Малфоя за руку, машинально провел пальцами по контуру метки, потом по этим набухшим шрамам. И вот, там, где я дотрагивался, медленно затягивались шрамы, метка быстро бледнела, словно впитывалась в мои пальцы. Малфой застыл, не веря в происходящее. Через пять минут от метки не осталось и следа, только ровная бледная типично малфоевская кожа — почти прозрачная, с проступающими венами. Поттер перевел дух и снова посмотрел Северусу прямо в глаза. — Вот поэтому я вчера и поверил, что всё должно было получиться и с твоим шрамом. Это же ведь тоже наследство Волдеморта. В отличие от метки, правда, на это ушло чуть больше сил. Что ж, по всему выходило, что всё наследство Тёмного Лорда, как, впрочем, и контроль над ним, досталось Поттеру. Северус не был уверен, стоит ли считать подобный поворот событий таким уж неожиданным. С новым интересом он разглядывал сидящего напротив Поттера. Судя по относительно спокойному виду, тот был, похоже, до сих пор не в курсе. Стоило ли ставить его в известность — вот в чем был главный вопрос. Впрочем, Северус всегда считал, что знание всегда лучше незнания. Аккуратно спросил: — Поттер, ты пробовал контролировать метки? Поттер вскочил, пораженный: — Что?! — Контроль над метками — я не поверю, что ты никогда над этим не задумывался. Ты же знаешь, как Тёмный Лорд вызывал Пожирателей на собрания? — Через метки? — осторожно спросил Поттер. — Вот именно. Всё его наследство, судя по всему, досталось тебе. Как и контроль над ним. — Но я не хочу причинять никому боль… — Мерлин, Поттер, какой же ты наивный. Физическая боль — лишь один из множества способов контроля. Просто Тёмному Лорду был ближе всего именно этот метод. Ты же… Поттер в шоке смотрел на него, с трудом осознавая то, что пытался донести до него Снейп. Видя, что мальчишка не способен больше справляться с потоком информации, Северус сменил тему: — Ладно, Поттер, с этим разберемся потом. Вернусь к Драко Малфою. Прошло два года — судя по тишине в прессе, никто до сих пор не в курсе, на что ты способен. Как тебе это удалось? Поттер, обрадованный, что Снейп не стал настаивать на продолжении предыдущей темы, облегченно перевел дух. — Он сам предложил мне дать Непреложный обет. Я согласился. Северус перебил, не дослушав: — Кто стал свидетелем клятвы? Поттер нехотя ответил: — Гермиона. У Малфоя в квартире оказался маггловский телефон. Она приехала минут через двадцать. Вообще никак не прокомментировала ни квартиру, ни присутствие в ней Малфоя, ни то, что прозвучало в Непреложном обете. Северус отрешенно заметил: — Тебе удивительно повезло с друзьями. — Я знаю. Итак, теперь ты всё знаешь. Когда мы возвращаемся? — нетерпеливо добавил Поттер, сменив тему. — Завтра утром, мне нужно еще два цветка, — ровно отозвался Северус. — Но… — начал было Поттер. — Еще два цветка, Поттер. Этих трех не хватит, чтобы приготовить зелье. — Хорошо, я пойду за ними этой ночью. Что нужно делать? Северус тяжело вздохнул — как же его достало это бессмысленное поттеровское упрямство. И как же достал его этот новый преданный Поттер. Не успел он ответить, как тот с нажимом продолжил, медленно роняя слова: — Я не спасу тебя во второй раз, Северус… Ты это знаешь, я слишком много магии потратил на тебя вчера. И если ты попытаешься со мной сейчас спорить, напомню — я сильнее тебя в легилименции, но мне очень не хочется это демонстрировать, — с едва уловимой угрозой в голосе произнёс Поттер. — Поэтому просто скажи мне, как собрать эти чёртовы цветы — мне надо заплакать, что ещё? Угрожающий ему Поттер — это, однозначно, было что-то новое. Северус вздохнул, вдруг резко осознав, как же сильно он устал, как невыносимо достал этот пронизывающий шотландский холод. Желание убраться отсюда было нестерпимым. Что ж, если Поттер так горит желанием… — Ростки появляются в проталинах, ищи участки земли без снега. Чтобы цветок раскрылся, нужны слёзы, — Северус замолк на мгновение, но так же ровно продолжил: — Тебе нужно будет оплакать того, кто был тебе истинно дорог, того, чья потеря для тебя стала невосполнимой утратой. Тогда цветок раскроется, он впитает в себя твои слёзы. Срежешь росток у самого корня, завернешь в ткань и вернёшься в палатку, — все так же ровно закончил объяснять Северус. Поттер ничего не ответил, только молча смотрел на него замершим взглядом. Северус был на сто процентов уверен, что именно сейчас Поттер отдал бы всё, чтобы отказаться от своего неосторожного предложения собрать заунывники, но также на сто процентов он знал, что Поттер не откажется — выйдет сейчас в ночь, рассыплется на тысячи осколков на морозном воздухе в попытке оплакать тех, кого потерял, соберет эти проклятые цветы и себя самого снова из этих разбившихся осколков, вернется в палатку и поднесёт этот дар ему, не прося ничего взамен. А он не откажется, нет — он проиграл это сражение с самим собой ещё тогда, когда согласился взять Поттера с собой. — Сколько цветков тебе нужно? — на грани слышимости проронил Поттер. — Два, этого должно хватить. Незаметно для них обоих наступила ночь. Поттер поднялся, отвернувшись, молча оделся и шагнул к выходу из палатки, на короткий миг обернувшись. Но Северус на него не смотрел — он не мог заставить себя посмотреть Поттеру вслед. Северус не знал, сколько прошло времени, в какой-то момент время просто перестало существовать — он безучастно лежал на полу, уставившись немигающим взглядом в потолок, забыв, зачем он здесь, почему он здесь. Осталось одно единственное ощущение — он должен дождаться. Поттер бесшумно вернулся, осторожно стряхнул с куртки налипший снег, опустился на колени у огня и сложил цветки в ту же коробку. Пошатнувшись от усталости, упал на спину и лишь с трудом сумел укрыться одеялом. Не открывая глаз, тихо произнёс: — Я собрал пять цветков. Надеюсь, этого тебе хватит. Смысл слов достиг разума с промедлением. Северус хотел что-то сказать, хотел… — Пожалуйста, Северус, не надо… Тишина укрыла их, ночь приняла в свои объятия.