Заунывные полуночники

Северус до последнего думал, что Поттер найдет повод и откажется от поездки. Но нет, ровно в день открытия конференции они аппарировали в Палермо к палаццо Склафани, где, судя по приглашению, и должен был состояться очередной конгресс европейских зельеваров. Во внутреннем дворике палаццо, где проходила регистрация, уже собралось несколько десятков магов со всей Европы, некоторые из них успели разбиться на небольшие группы, оживленно что-то обсуждая. Тут и там мелькала расторопная прислуга, незаметно наполняя бокалы гостей вином. Появление Снейпа не прошло незамеченным — разговоры на короткий момент смолкли, головы с интересом повернулись к ним. Северус, скользнув по толпе изучающим взглядом, отметил несколько знакомых лиц, коротко кивнул в знак приветствия. Поттер, явно не ожидавший такой реакции на их прибытие, растерянно заозирался по сторонам, чувствуя себя несколько потерянно в непривычной обстановке, и поспешил вслед за Снейпом, стараясь от него не отставать. Посреди площади стояла трибуна. Маг, приветствующий прибывающих участников, едва завидев их, сам поспешил к ним, раскланиваясь: — Профессор Снейп, какая честь! Мы все невероятно польщены тем фактом, что вы, наконец, согласились дать пленарную лекцию на открытии конференции. Поттер сделал к нему еще один шаг ближе, словно боялся, что Снейпа сейчас отберут у него и он останется совсем один среди этой диковинной обстановки. Северус коротко сжал Поттера за предплечье, наклонившись к уху, тихо произнес: «Спокойно, Поттер, я никуда не денусь, и эти зельевары тебя не съедят. Пока, по крайней мере. Сейчас нам выдадут ключи от номера в гостинице, и мы покинем эту ярмарку тщеславия». Поттер облегченно выдохнул, стараясь, тем не менее, держаться к Снейпу максимально близко. Организатор конференции склонился к бумагам, моментально нашел фамилию Снейпа в списке и предельно вежливо снова обратился к нему: — Профессор Снейп, для вас подготовлен номер на третьем этаже палаццо: личный камин, эльф и небольшая персональная лаборатория в отдельном крыле. Тут он, наконец, перевел свое внимание на Поттера и обратился к нему: — А вы, должно быть… Маг покорно замолчал, дожидаясь, пока Поттер назовет свою фамилию. Поттер откашлялся и тихо произнес: — Тома, Этьен Тома. Организатор развернул длинный свиток до конца, силясь отыскать названную фамилию в списке. Снейп привлек его внимание негромким окликом: — Он со мной. Маг старательно закивал, вписывая имя в конец свитка, а после, задумавшись на секунду, смущенно обратился к Поттеру: — Боюсь, месье Тома, свободных номеров в палаццо уже не осталось. Могу предложить гостиницу в двадцати минутах ходьбы. Или же вы… Поттер бросил на организатора короткий нечитаемый взгляд и вежливо ответил: — Я остановлюсь вместе с профессором Снейпом, если вы не против. Северус на мгновение явственно ощутил смущение и опасение, которые волнами шли от Поттера. Маг с облегчением выдохнул, протягивая им ключи: — Да-да, конечно, месье Тома. Так будет удобнее всего. Снейп забрал ключи, и они молча поднялись по парадной лестнице, которая вела к гостиничным номерам в левом крыле здания и к конференционному залу в правом. Большая часть зельеваров, присутствовавшая при этом, не отрываясь, следила за ними любопытствующими взглядами. Едва дверь номера закрылась, Поттер, облегченно выдохнув, рухнул в кресло у входа и налил себе воды из графина. С жадностью выпил, сполз в кресле ниже, закидывая ноги на подлокотник. — Сборище высокомерных идиотов… Северус коротко усмехнулся, в который раз убеждаясь, что идея взять с собой Поттера была однозначно отличной. — Не могу не согласиться, Поттер. Поттер уставился в потолок, изучая взглядом барочную лепнину. — Ты видел их взгляды? — Поттер с шумом выдохнул, продолжая пялиться в потолок. — Теперь все решат, что у профессора Снейпа появился молодой любовник. Это испортит твою репутацию? — с любопытством поинтересовался он, переводя взгляд на Северуса. Задумался, потом торопливо добавил: — Или ты именно поэтому меня и взял с собой, чтобы все подумали… Снейп ответил ему снисходительной усмешкой: — Поттер, угомонись. Тебе вредно слишком много думать. Во-первых, я тебя позвал с собой, потому что предположил, что неделя на море скрасит твои монотонные будни в лаборатории. А во-вторых, Поттер, мою репутацию давным-давно ничто не в состоянии испортить. Тем более наличие «молодого любовника». Вряд ли можно повысить градус зависти еще больше. Неожиданно он скривился, чувствуя подступающий приступ головной боли и резко бросил: — Поттер, избавься от образа своего смазливого француза. Не хватало еще вечер с головной болью провести. Поттер опомнился и виновато кивнул, одним усилием мысли избавляясь от наведенной иллюзии. В голове сразу же прояснилось. Северус прошел вглубь номера, изучая обстановку. Просторная гостиная соединялась с одной стороны дверью со спальней, с другой — с кабинетом. Небольшая библиотека у окна, крытый балкон, выходящий на всё тот же внутренний двор. Разложив вещи, Северус обратился к Поттеру, который за это короткое время успел перебраться из кресла на диван, открыть бутылку вина и наполнить два бокала. В общем, времени не терял. Заметив, что внимание Снейпа снова сосредоточено на нем, протянул ему бокал с вином. Северус отсалютовал, отпил глоток. Вино было отличным. Впрочем, странно было ожидать чего-то другого на Сицилии. — В общем, так, Поттер. Конференция продлится четыре дня, мой доклад на открытии будет завтра с утра. Хочешь — можешь прийти послушать. Постарайся не заснуть. Остальные доклады — на твое усмотрение. Как ты успел верно уловить, это скорее ярмарка тщеславия, чем научная конференция. Так что не буду настаивать на твоем присутствии. Поттер встрепенулся, решился спросить: — А ты? Будешь безвылазно торчать четыре дня среди всех этих павлинов? — у Поттера, как оказалось, были на него вполне понятные планы. — А как же море, песок, крикливые чайки? Северус допил вино, склонив набок голову, и задумчиво ответил: — Посмотрим. Утолю свой инстинкт кровожадного убийцы и сразу же присоединюсь к тебе. У здешних магглов фантастическое мороженое. Поттер при этих словах подскочил на диване, в шоке вытаращил на него глаза, не уверенный, шутка ли сказанное, и если да, то какая именно её часть — про инстинкт убийцы или про мороженое. Спустя мгновение всё же пришел к какому-то выводу и схватился за живот, сгибаясь пополам от смеха. — Я сказал что-то забавное, Поттер? Поттер вытер рукавом рубашки глаза, пару раз глубоко вздохнул, тщетно пытаясь прийти в себя: — Прости. Просто очень живо представил, как ты со своим фирменным тихим шепотом разделываешься с оппонентами по конференции, стоит им лишь рот раскрыть, и при этом отвлекаешься от экзекуции лишь на то, чтобы лизнуть шарик ванильного мороженого. Внутри потеплело, образ был донельзя живой и притягательный. Отчего-то льстило, что Поттер видел его именно таким. — Не всех. Сюда всё же приехало несколько толковых зельеваров и… — Северус прервался, не зная, стоило ли уточнять, — горький шоколад, а не ваниль, Поттер. В глазах Поттера плясали черти, он усмехнулся, растягивая слова: — Я понял, Снейп — горький шоколад, а не ваниль. Как я мог ошибиться? — и, дурачась, хлопнул себя рукой по лбу, все так же валяясь на диване. Северус одними губами произнес: «Не нарывайся, Поттер», отставил пустой бокал на кофейный столик и вышел в кабинет. К завтрашней лекции, пусть и приехали на конференцию через один сплошные заносчивые снобы, стоило всё же подготовиться. Неудивительно, но его лекция собрала полный зал. Северус, просканировав взглядом ряды слушателей, Поттера среди них, впрочем, не обнаружил. Утром тот, наспех позавтракав, куда-то смылся, ничего при этом не сообщив. Северус откашлялся, наколдовал позади себя магический экран. На нем появилась тема лекции: «Алхимические катализаторы и их роль в приготовлении ядов». В зале царила полная тишина. Всё внимание публики было сконцентрировано на нем. Северус сверился с записями, откашлялся. В самый последний момент в аудиторию ввалился Поттер, споткнулся на лестнице, произведя в абсолютной тишине немыслимый шум. Виновато покрутив головой, нашел свободное место в последнем ряду, пригнулся, пробрался на место, плюхнулся на стул. Стул под ним протяжно заскрипел, привлекая внимание тех зельеваров в зале, кто еще не успел повернуть к нему головы до этого момента. Северус мысленно прокомментировал: «Браво, Поттер, твой лучший выход. Теперь все решат, что я держу такого болвана явно не за неординарные способности в зельеварении» и вернулся к записям, увлеченно начав читать доклад. Час спустя, когда лекция подошла к концу и настало время вопросов, Поттер, к его удивлению, всё еще сидел в последнем ряду и, подперев рукой голову, пытался внимательно слушать. Итальянский зельевар профессор Мартин Доригатти, с которым Северус был хорошо знаком по переписке, поскольку тот был редактором известного научного журнала по зельеварению, поднялся со своего места, коротко поблагодарил за великолепную насыщенную обзорную лекцию, задал весьма интересный вопрос по поводу каталитических свойств кварца при приготовлении синаптических ядов. Вопрос был неожиданный, Северус, отвечая, увлекся и вступил с Доригатти в жаркую полемику. Остальная публика увлеченно слушала горячий спор двух профессионалов. В какой-то момент Снейп краем глаза заметил, что Поттер всё-таки не выдержал, резко подорвался со своего места и сбежал из зала. Северус усмехнулся сам себе, возвращаясь к дискуссии с итальянцем. Поттера он увидел лишь вечером, когда первый день конференции подошел к концу, и теперь гости разбредались кто куда по вечернему городу. Поттер стоял поодаль, прислонившись плечом к колонне, и явно дожидался, пока Северус окажется в одиночестве. С непривычки первый день оказался весьма насыщенным, нашлось достаточное количество смельчаков, которые, отбросив стеснение, подходили к нему в перерывах между докладами, желая обсудить что-то из его опубликованных статей. Поттер дождался, наконец, удобного момента, подошел к нему ближе и застыл в нерешительности. Они молча вышли вместе со двора палаццо в город, остановились у ворот. Вид у Поттера был странный, словно вместо того, чтобы наслаждаться южным солнцем и ветром, тот провёл день чёрт знает где — от него за версту несло адреналином и азартом. Наверное, ничего удивительного. Это же Поттер. Но, пожалуй, стоило его предупредить: — Не суйся в маггловские районы Палермо по вечерам, Поттер. Поттер, явно заинтересованный, тут же с любопытством спросил: — Почему? — Потому что местная мафия, почувствовав опасность, долго раздумывать не станет. А ты ходячая перманентная опасность, и даже не спорь. Поттер попытался возразить: — Но я… — Но ты, Поттер, не хочешь обнаружить себя с простреленной головой в тихом палермском переулке, не так ли? Поттер понуро кивнул, словно Снейп своими инструкциями обламывал ему весь кайф. Уверившись, что Поттер его услышал, Северус спросил то, что хотел спросить в самом начале: — Ну что, сбежал сегодня с конференции от скуки? Поттер неожиданно вспыхнул, покраснел до кончиков волос и осторожно спросил: — А ты заметил, да? Поттер был всё-таки местами до ужаса наивный. — Конечно, я заметил. Не выдержал, бедняжка, напряжения? — спустя мгновение с легкой издевкой добавил он. Поттер покраснел еще больше. Кивнул, соглашаясь: — Да, не выдержал, Северус, — и спрятал лицо в руках, отказываясь смотреть ему в глаза. — В чем дело, Поттер? Поттер, не отнимая рук от лица, задушено прошептал: — Ты так горячо спорил с этим заносчивым итальяшкой и был так воодушевлен этой вашей перепалкой, что я не выдержал — пришлось сбежать в туалет снимать напряжение… Прости, Снейп, но ты был прекрасен. Однако… Еще никто ему в этой жизни не говорил, что научная полемика с его участием может привести к такому эффекту. Усмехнувшись, он отнял руки Поттера от лица и, поймав его взгляд, искренне поинтересовался: — Ну, и как, полегчало? Поттер порывисто кивнул, приходя, наконец, в себя. Осторожно взял его за руку и потащил за собой. — Пойдем, я отыскал такое мороженое… Душу можно продать. Северус, не став спорить, дал Поттеру увести его за собой. Они долго плутали по узким переулкам, черепичные крыши смыкались над их головами, темнело и на улицах один за другим зажигались фонари. Воздух пропах сладким запахом цветущих апельсинов. Почему-то вдруг захотелось творить немыслимые глупости. Поттер быстро шел впереди, почти бежал, изредка оглядывался через плечо и, встречаясь с ним взглядом, задорно улыбался, маня его за собой. Хотелось ухватить его за руку, остановить, прижать на узкой тенистой улочке к каменной стене лопатками, под кронами цветущих деревьев запустить ему в волосы руку, приблизить его лицо и сцеловать, наконец, эту улыбку с его губ. Северус ускорил шаг, стремясь догнать убегающего Поттера. Наконец, они вышли к морю, где у самого берега еще горело огнями крохотное кафе с мороженым. Поттер устремился вперед, а Северус отрешенно наблюдал с каким-то странным волнующим ощущением в груди, как Поттер подбежал к кафе, покопался в карманах, высыпая звонкие монеты на прилавок, затараторил о чем-то с молоденькой девушкой-продавщицей, очаровывая её своей смущенной улыбкой. Потом на секунду застыл, замолк и махнул рукой в его сторону, объясняя что-то своей собеседнице. Раскрасневшийся от бега и эмоций, Поттер вернулся к нему с двумя шариками мороженого в вафельных рожках — одно шоколадное, другое ванильное. Шоколадное протянул ему. Недолго думая, направился в сторону пляжа, на ходу снимая обувь и носки, босыми ногами побежал по песку, почти не касаясь при этом земли и остановился далеко впереди, у самой воды. Северус, осторожно ступая, зашагал по пляжу по поттеровским следам, стараясь, чтобы в ботинки не набрался песок. Дошел до кромки моря, остановился рядом с Поттером. Они стояли рядом друг с другом, в полном молчании ели итальянское мороженое, за которое и вправду можно было продать душу, и смотрели, не отрываясь, на то, как в воду медленно погружается южное солнце. Наверное, прошло какое-то время, стало совсем темно, по глади воды скользил свет взошедшей луны. Поттер рядом, наконец, отмер, и, ухватив его за запястье, потянул за собой, падая на песок. Северус, не успев вырвать руку, рухнул на Поттера сверху и подмял его под себя. Заметив развод мороженого на щеке у Поттера, он слизал его быстрым движением языка и перекатился на спину, укладываясь рядом. Темное небо изредка рассекал свет прибрежного маяка. На небосклоне одна за другой зажигались звезды. Поттер взял его за руку, до боли сжал пальцы. Вдруг неожиданно сел, быстро скинул одежду, разделся догола, подскочил на ноги и с разбега вбежал в воду, заливисто смеясь, потом чертыхаясь, поднял вокруг себя облако мелких, мерцающих в лунном свете брызг. Замер на секунду и поднырнул под очередную волну, скрываясь под водой. Северус не мог отвести взгляд. Спустя пару минут Поттер, наконец, вынырнул и поплыл к берегу, неловко загребая руками. Северус, вытащив палочку, трансфигурировал поттеровскую рубашку в огромное махровое полотенце. Поттер упал на него, дрожа от холода. Крупная дрожь сотрясала голое тело. Северус, сжалившись над безрассудным Поттером, наложил согревающие чары. Поттер перестал дрожать и с благодарностью улыбнулся ему. Вдруг поднялся на локтях, разглядывая его с каким-то завороженным восторгом и тихо произнёс: — Ты всё еще одет, Северус. — А ты зато нет, Гарри, — так же тихо ответил Северус. Поттер закусил губу, прошелся взглядом по бесконечном ряду пуговиц. На ощупь нашел собственную палочку в ворохе одежды. Застыл, не решаясь произнести заклинание. Северус ответил ему открытым взглядом, давая разрешение на все те глупости, что роились в данный момент в поттеровской голове. Поттер, уловив согласие, что-то тихо прошептал и мгновение спустя он, как и сам Поттер, остался без одежды. К счастью, под ним обнаружился не песок, а такое же мягкое полотенце. Заботливый Поттер. Поттер скользил по его телу жадным взглядом, запоминая, считывая каждый изгиб, задержался на лишнюю секунду на длинном тонком шраме под ребром, нахмурился, не в силах отвести глаза. Неожиданно со всей своей гибкостью ловко поднялся и осторожно опустился на него сверху. Северус, почувствовав на себе всю тяжесть Поттера, с заминкой произнес: — Ты мокрый. Поттер улыбнулся краешком рта, прижался к нему всем телом, подминая его под собой, и прошептал в ответ: — А ты — был сухой. Северус приподнялся, сцеловал соленые капли с поттеровского плеча и снова упал на спину, разводя руки в стороны. Позволяя Поттеру всё то, на что тот решится. Поттер прижался сильнее, толкнулся возбужденным членом между его сведенными ногами. В смущении закусил губу, тяжело задышал, и, не сдержавшись, задвигался. Северус чуть развел ноги, и член скользнул между его бедрами, задевая мошонку и яйца. Учащенное дыхание Поттера у уха отдавалось сладкой дрожью во всём теле. Поттер припал губами к его шее, судорожно толкаясь бедрами… Так было хорошо, но хотелось чего-то другого. Северус обхватил Поттера за плечи, мягко отстраняя от себя. Поттер поднялся, сел, седлая его ногами, шальным взглядом уставился на него, пытаясь понять, чего же хочет Северус. Он поднял руку к лицу Поттера, провел в неторопливой уверенной ласке большим пальцем по щеке, по раскрасневшимся губам. Поттер, завороженно наблюдая за этим неспешным движением, обхватил палец губами, вбирая в рот. Засосал сильнее, вырвав у Северуса хриплый вздох. Он вытащил палец, провел ладонью по беззащитной шее, по груди Поттера, почувствовав на мгновение, как под рукой гулко и сполошено бьется сердце. Спустился по животу вниз и крепко обхватил ладонью оба члена одновременно, прижимая их друг к другу. Они оба синхронно вздрогнули, Поттер, не выдержав, чертыхнулся от остроты ощущений. Северус закружил мокрым пальцем по головке члена — сначала своего, потом Поттера. Поттер рвано выдохнул, в неверии опустил взгляд. Северус задвигал рукой настойчивее, усиливая трение, чем вырвал у Поттера сдавленный стон. Не выдержав и минуты этой пытки, Поттер вдруг выгнулся в спине, вздрогнул и излился ему на пальцы и живот. Северус заскользил ладонью по своему еще возбужденному члену, размазывая по нему поттеровскую сперму. Поттер рвано дышал, тело все еще сотрясала послеоргазменная судорога. Всего этого одновременно было слишком много — Северус, сжав в кулаке собственный член, принялся дрочить быстрее, и вскорости в изнеможении кончил, выплескивая из себя затаенное напряжение. Поттер, зачарованно следивший за ним взглядом, медленно опустился на него своим весом, прижался теснее, скользнул языком по приоткрытому рту. Северус, схватив его за затылок, увлек его в поцелуй, хрипло выдохнув в рот: — А если бы нас кто-то увидел, Поттер? Поттер смутился, оторвался от него и перекатился на спину, бездумно пялясь в черное небо. Согревающие чары уже почти перестали действовать, Северус вдруг почувствовал дуновение морского ветра по разгоряченной коже. Нащупал палочку, пробормотал очищающее, заклинанием накинул одежду на Поттера, потом оделся сам. Поттер всего этого, похоже, даже не заметил, блаженно улыбаясь своим мыслям. Северус сел, провел рукой по волосам, уставился на мерно катящиеся в лунном свете на берег волны, прислушался к тихому рокоту моря. Поттер рядом завозился, поднялся, прикурил от палочки сигарету, затягиваясь. Северус, наклонившись к нему, забрал из пальцев сигарету. Сделал затяжку. — Ты же сказал, что не куришь. Поттер, почувствовав тепло его тела, придвинулся вплотную к самому его боку, уронил голову на плечо и едва слышно пробормотал: — Не курю. Наверное, они просидели бы так, в тишине, на песке до самого утра, но Поттер, почувствовав на себе ночной холод, вдруг поежился, изо всех сил стараясь не дрожать. Северус, не поворачивая к нему головы и всё так же следя за движением волн, спросил: — Любишь холодную воду, Поттер? Поттер еле слышно усмехнулся каким-то своим мыслям и небрежно ответил: — Разве это холодная? Вот в Шербуре в январе — это да, это холодная. Мерлин, сколько еще вот таких бестолковых секретов хранит Поттер? Северус, поддавшись любопытству, поинтересовался: — В Шербуре? Что ты делал в Шербуре в январе? Поттер оторвал голову от плеча, удивленно взглянул на него и вдруг хлопнул себя по лбу: — Черт, всё время забываю, что ты не особо в курсе моих послевоенных приключений. В общем, когда меня после одного сезона выкупили из «Гордости Портри», я оказался во Франции — команда высшего дивизиона «Шербурские Зонты». С тех пор я там и играю ловцом. Короткая фраза, как обычно, вызвала ворох вопросов, но Северус постарался сфокусироваться на самом интересном. — «Шербурские Зонты»? Серьезно, Поттер? Поттер засмущался, порывисто кивнул. Даже далекий от мира квиддича Северус был наслышан об этой команде. Игроки Шербура с завидным постоянством попадали на первые полосы французских газет. В основном по причинам не совсем спортивным, а точнее совсем неспортивным — завсегдатаи ночных клубов, легкие наркотики, непрекращающиеся любовные скандалы, будоражащие нервы поклонников. И среди всего этого французского savoir-vivre вдруг затесался Поттер. Как неожиданно… Северус склонил голову, усмехаясь собственным мыслям, и, не удержавшись, спросил: — И ты после такого признания утверждаешь, что никогда в своей жизни никому не отсасывал, Поттер? Поттер вспыхнул, быстро проговорил: — Чёрт, даже ты в курсе Шербурских нравов. Северус забавлялся, ему нравилось дразнить Поттера, видеть и чувствовать его смущение. — Скажи еще, что всё неправда и газеты врут, и вы там все прилежные скромные мальчики и девочки. Поттер покорно вздохнул, признаваясь: — Всё правда. Газеты, я бы сказал, даже преуменьшают. Знаешь каких трудов мне стоило отбиться, когда после первой тренировки мы все пошли в душ? — Поттер сделал большие глаза. — В общий душ. Кто-то уронил мыло, попросил меня поднять его, я наклонился… Северус, не выдержав, рассмеялся своим хриплым смехом: — Что было дальше, ты плохо помнишь… — Ну, отчего же плохо — очень даже хорошо. Я пулей вылетел из душевой, похватал свои вещи и сбежал, как был, голышом из раздевалки, сверкая пятками. Тренер мне еще вдогонку таким зычным басом кричал, — Поттер весьма достоверно изобразил французский акцент, — «Ар-р-ри, остановись! Ар-р-ри, ты куда?..» Он прервался, улыбаясь собственным воспоминаниям. — Знаешь, как меня с тех пор называют в команде? — Как, Поттер? Поттер усмехнулся. — Чопорный англичанин… Даже на тренировках, но я привык. Так что нет, Северус, никогда и никому, — тут он на миг задумался и тихо добавил: — за исключением тебя, разумеется. А поскольку я проштрафился, не прошел обряд посвящения в команду, как полагается, меня эта самая команда на следующий же день затащила в порт Шербура и, раскачав на руках, швырнула с пирса в воду. Как раз был январь. Как сейчас помню. Поттер прервался, прошелся рукой по растрепанной шевелюре, пребывая мыслями в собственных воспоминаниях. — Ты сказал, что до сих пор играешь за Шербур? Поттер кивнул, вынырнув из воспоминаний. — И как это сочетается с тем, что последние полгода ты практически всё свое время проводишь у меня в лаборатории? — На самом деле у меня какая-то очень сложная магическая травма голеностопа — ходить могу, бегать могу, долго сидеть на метле — не могу. Лечение одно — время. Колдомедики пытались что-то сделать, но увы. Посоветовали мне какую-то закрытую клинику в швейцарских Альпах и год отдыха. Подозреваю, они все считают, что я симулирую и вообще травма скорее вот тут, — Поттер постучал по виску, — но результат всё равно один — летать за команду я пока не в состоянии. Так что решил с пользой провести год вынужденного отдыха. Окончательно замерзнув, Поттер встал с песка и позвал его: — Пойдем назад. Тебе ведь завтра еще доклады слушать, а мне… — Поттер спохватился, замолк на полуслове. Снейп поднялся и задал последний вопрос, который его все еще интересовал: — Так твой французский — это не наведенная иллюзия? Поттер пожал плечами. — И да, и нет. Французский я в Шербуре выучил, конечно, но мой словарный запас несколько специфичен. Поэтому там, где мне не хватает знаний, в силу вступает магия, наверное, как-то так. В любом случае до сих пор сомнений в том, что Этьен Тома — француз, ни у кого не возникало.