Заунывные полуночники

Конференция подходила к концу, но Поттер на ней так больше и не появился. То ли считал ниже своего достоинства тратить время на высокомерных снобов, то ли боялся, что эти высокомерные снобы, застав в одиночестве, съедят его с потрохами, когда выяснят, что он ни черта не смыслит в зельеварении. Так что вместо конференции Поттер где-то пропадал целыми днями и возвращался в гостиницу только ближе к ночи — совершенно уставший, без сил валился на кровать и моментально засыпал. У Северуса была пара предположений, чем же так занят Поттер, но возможности расспросить всё не было, и он твердо решил дождаться, когда Поттеру самому надоест держать его в неведении. По мере продвижения конференции доклады становились всё более скучными. Северус и сам задавался вопросом, а что он, собственно, на этой конференции всё еще делает. Хотелось убраться восвояси, аппарировать назад во Францию, избавив себя тем самым от невыносимой смеси тщеславия, спеси и напыщенной заносчивости. Или, наконец, провести время на Сицилии с большей пользой и разнообразием. За разнообразие, как обычно, отвечал Поттер, который в очередной раз куда-то пропал с самого раннего утра. Но стоило ему об этом задуматься, как Поттер неожиданно появился во внутреннем дворе палаццо в обеденный перерыв, терпеливо дожидаясь, пока Северус сам к нему подойдет. — Лёгок на помине, Поттер, я только подумал, что мне, пожалуй, не хватает разнообразия. Поттер рассеянно улыбнулся этой фразе, словно не до конца расслышал, но тут же, сосредотачиваясь, тряхнул головой. — Разнообразие?.. Это да, это ко мне. Как раз хотел спросить — не против прогуляться? Северус смерил его изучающим взглядом. — Что у тебя на уме, Поттер? Тот пожал плечами, дотронулся до его рукава, обхватил предплечье рукой, и когда уже выбраться из воронки аппарации было физически невозможно, коротко пояснил: — Сам увидишь. Приземлились они среди зарослей каких-то колючих кустарников. Поттер успел среагировать, умудрившись не рухнуть носом в колючки, заботливо придержал за плечо и Северуса, уберегая от падения. Северус помотал головой, избавляясь от головокружения, вызванного неожиданной аппарацией и спустя пару мгновений пришел, наконец, в себя, оглядываясь по сторонам. Осознав, что в мантии невыносимо жарко, он поспешно ее снял, уменьшив заклинанием, сложил в карман брюк и закатал рукава рубашки. День стоял безветренный, жаркий, и солнце совсем по-летнему выбелило окружающий пейзаж. Сквозь заросли невысоких кустов вела узкая тропинка, пропадая из вида где-то далеко впереди, у обрыва. На горизонте от одного края до другого раскинулась бескрайняя бирюзовая морская гладь, занимая собой половину неба. Никаких строений нигде не было видно, а значит, они оказались довольно далеко от ближайшего поселения магглов. Что же всё-таки Поттер задумал? Поттер всмотрелся вперед. Судя по сосредоточенному виду, узнал местность и поспешил по тропинке, ловко уклоняясь от колючих веток. С каждым шагом от земли поднималось небольшое облако красноватой пыли, от которой нестерпимо хотелось чихнуть. Поттер ускорил шаг, и спустя несколько минут они оказались у самого края обрыва. К морю резко спускались отвесные белые скалы — совсем неожиданно открылся вид на крохотную бухту далеко внизу. Казалось, пройти к ней было невозможно. Северус на секунду засмотрелся, как, набегая на бухту, волны лижут песок, и только в самый последний момент заметил краем глаза, что Поттер, еще секунду назад стоявший рядом, вдруг резко пропал, ухнув куда-то вниз. Сердце сделало кульбит, и он резко развернулся к тому месту, где еще миг назад стоял Поттер, пытаясь сообразить, что же произошло. Спустя невыносимо долгое мгновение, пока мозг в отчаянии внушал ему, что быть того не может, это же Поттер, с ним всегда так, откуда-то снизу донеслось напряженное дыхание и слабый окрик: — Я здесь, внизу, тут в расщелине тропа. Спускайся. Северус сделал шаг в сторону, стараясь определить, откуда именно раздался голос Поттера, подошел к краю обрыва и осторожно наклонился вперед, отыскав, наконец, в метрах пяти под собой знакомую черноволосую макушку. Крепко держась руками за корни кустарников, он спустил по краю обрыва сначала одну ногу, потом другую. И только нащупав под собой твердую почву, с облегчением перевел дух. Поттер, стоя на крохотном пятачке выступа, неотрывно следил за ним с шальной улыбкой, в восторге предвкушая приключения. Адреналиновый наркоман — сурово припечатал безжалостный внутренний голос. Вслух он ничего не сказал, дожидаясь, когда Поттер покажет дорогу к бухте. Отсюда спускаться стало легче — риск сорваться с узкой тропы в морскую бездну под ними Северус отрешенно оценивал процентов в пятьдесят, не больше. Ступать приходилось с предельной аккуратностью, прижимаясь всем телом к скале — кое-где тропа подходила к самому краю, и под тяжестью ног земля комьями осыпалась в воду далеко внизу. Спустя полчаса мучений они всё же спустились к бухте, каким-то чудом умудрившись не рухнуть с обрыва. За все это время никто не произнес ни слова. Бухту со всех сторон окружали отвесные высокие белые скалы, надежно защищая её от внешнего мира. Поттер, упав на песок, силился отдышаться, закрывая руками глаза от солнца. Нависнув над ним и сложив на груди руки, Северус беспристрастно разглядывал этого безумного Поттера: руки до локтя были в мелких царапинах (пару раз Поттер, оступившись, почти срывался с тропы, хватаясь за кусты в последний момент), кровь кое-где уже успела засохнуть, кроссовки и джинсы испачканы едкой глиняной пылью. Наверняка он и сам выглядел не лучше. Вытащив палочку, Северус одним взмахом залечил поттеровские порезы, убрал с одежды грязь, присел рядом с Поттером на песок, вытягивая ноги, и невыразительно поинтересовался: — А аппарировать прямо сюда, в бухту, тебе было недосуг? Поттер открыл глаза, щурясь от яркого солнца, и посмотрел ему прямо в лицо. — Не думаю, что ты хотел бы искупаться в апрельском море, Снейп. Меня почему-то занесло на пару сотен метров в воду, когда я аппарировал сюда в прошлый раз. Так что по тропе проще. Северус разглядывал Поттера с интересом первооткрывателя. — Это в твоем понимании проще, да? Всё ясно. Запишем еще и неосознанные порывы к самоубийству особо изощренным способом. Соизволишь рассказать, что мы здесь забыли? Поттер вдруг поднялся с песка, засунул руки в карманы, вытащил крохотный сверток и небрежным взмахом палочки увеличил сверток до нормальных размеров — на песок опустился огромный клетчатый плед и плетеная корзинка с едой и посудой. Сверху плавно приземлилась бутылка красного вина. Не в силах на все это смотреть, Северус уронил голову на руки, глухо рассмеявшись, и, пытаясь унять нервный смех, задушено выдавил: — Мерлин, Поттер, только не говори, что это ты меня так на свидание позвал. Хотя… — Северус отнял руки от лица и пристально вгляделся в Поттера: — Вполне в твоем духе. Если не свернешь себе шею в пути, можно и вина на пляже выпить, правда, Гарри? Имя Поттера Северус произнес с особой зловещей вежливостью. Поттер в ответ на это как будто обиделся. — Господи, Северус, ты хоть на секунду можешь прекратить надо мной издеваться? Тут же красиво, нет? Северус обвел взглядом маленькую, скрытую от чужих взглядов бухту, пораженно признавая, что да — красиво… Поттер знал толк в сюрпризах. Он молча поднял бутылку с вином, открыл с помощью лежавшего рядом штопора, наполнил бокалы. Бокалы были хрустальные, и явно не дешевые, как, впрочем, и вино. «А Поттер, видно, готовился» — с удивлением признал Северус. В примирении он протянул бокал Поттеру. — За твое благоразумие, — с усмешкой поднял он бокал. Поттер с наслаждением отпил небольшой глоток и задумчиво отозвался: — Если бы я был благоразумен, Северус, нас бы сейчас доедали черви — и тебя, и меня. Твое здоровье. Поттер оставил за собой последнее слово и отсалютовал ему бокалом. После, перебравшись с песка на плед, он покопался в корзине, выудил оттуда яблоко и с громким хрустом откусил, сосредоточенно вглядываясь в бирюзовую морскую даль. Не отвлекаясь от созерцания моря, на автомате разложил по тарелкам сыр, фрукты, орехи, и одну из тарелок протянул Северусу. Тут, вблизи воды, было не жарко. Прохладный ветер трепал волосы, а когда накатывала особо сильная волна, до них долетали мелкие соленые брызги, приятно оседая на голой коже. Отставив тарелку в сторону, Северус упал на плед и зажмурился от яркого послеполуденного солнца. Поттер рядом вдруг пошевелился и, судя по движению, с силой кинул что-то в воду. Северус лениво открыл глаза, пытаясь понять, чем же таким занят Поттер. Тот, заметив его взгляд, с улыбкой пояснил: — А вот и крикливые чайки. И правда, почуяв еду, на волнах покачивались две или три наглые птицы. Поттер швырял им орехи, и те, резко подрываясь с волн в воздух, с истошным криком ловили их просто на лету. Северус, разморенный солнцем и вином, снова прикрыл глаза и поинтересовался у Поттера: — Так и будем тут чаек кормить? — У тебя есть другие планы? — ровно отозвался Поттер, не переставая швырять орехи. Северус, все так же лежа с закрытыми глазами, едва слышно проронил: — У меня на тебя всегда есть планы, Поттер. Поттер неожиданно вскочил с пледа, и быстро избавился от одежды. В этот раз под джинсами, впрочем, оказались плавки. Вдруг на что-то решившись, Поттер побежал к воде, на ходу прокричав: — Если через полчаса не вернусь, ищи меня возле вон тех скал, — и махнул рукой в сторону небольших узких черных скал, что несуразно торчали столпами из воды в метрах ста от берега. Не дожидаясь ответа, Поттер на долю секунды задержался на берегу, набрал полную грудь воздуха и резким рывком бросился в воду. Спустя минуту вынырнул, коротко помахал ему и снова скрылся под водой. Следя отрешенным взглядом за тем, как голова Поттера периодически появляется над водой и снова скрывается, Северус подобрал с пледа орехи, швырнул один особо нахальной чайке, которая успела выбраться на пляж и мелкими перебежками подбиралась к корзине с едой с совершенно очевидным намерением. Отвлекшись на чайку, Северус перевел взгляд в сторону моря, заметив, что Поттер уже доплыл до скал. Вылез из воды, отряхнулся. В руках у него что-то блеснуло, отражая солнечный луч. Поттер замер крохотной белой точкой на фоне угольно-черной скалы, опершись об нее спиной, простоял так пару минут и снова сиганул в воду, на этот раз скрывшись под водой на куда более продолжительное время. Орехи закончились. Северус прогнал чайку взмахом руки, поднялся на ноги, подошел к кромке воды в попытке высмотреть в море Поттера. Водная гладь яркими бликами переливалась на солнце, глаза заслезились, и он вынужденно отвел взгляд. Вернулся назад, сел, наливая себе из бутылки еще вина и твердо решил, что что бы ни произошло — в холодную воду он не полезет. В корзине случайно отыскалась какая-то очередная маггловская книга — Северус изучил потрепанную обложку — на этот раз Поттер выбрал Ремарка. Тема послевоенного потерянного поколения явно не давала тому покоя. Стремясь отвлечь себя от напрасной тревоги и бесконечного созерцания моря в попытке разглядеть Поттера, Северус перелистнул первую страницу. Страниц тридцать или сорок спустя он коротко оторвался от чтения и с облегчением выдохнул, завидев над водой поттеровскую макушку. Тот, сражаясь с волнами, медленно плыл к берегу. Выбравшись из воды, Поттер отряхнулся, словно пес и подбежал к нему. На ходу швырнув Северусу что-то прямо в руки, рухнул рядом на плед и закутался в него в попытке согреться. Северус машинально набросил на Поттера согревающие чары, сосредоточенно разглядывая то, что оказалось у него в руках. На ладони лежал небольшой каменный пятак причудливой формы. В центре в злобной гримасе искривилось лицо женщины, голову её обвили тугими петлями многочисленные змеи. Из центра окаменелости под углом торчали три согнутые ноги. Северус, не в состоянии справиться с удивлением, с молчаливым вопросом повернулся к Поттеру, который до сих пор с головой лежал под покрывалом. Ткань мелко дрожала — похоже, Поттер, несмотря на чары, всё ещё никак не мог прийти в себя. — Это то, что я думаю, Поттер? Поттер высунул голову из-под пледа и с осторожностью спросил: — А что ты думаешь, что это такое? — Я знаю, что это такое. Не знаю только, как ты при этом остался жив. Откуда ты вообще узнал про существование тринакрийских морских ежей, а? В шоке уставившись на Северуса, Поттер в изумлении прошептал: — Чёрт, Северус, с тобой неинтересно. Ты всё знаешь, а я хотел тебя впечатлить. — Своим идиотизмом, Поттер? Тебе это удалось. Так откуда? Поттер сел, откинул в сторону плед — судя по всему, всё же сумел согреться, — прошептал высушивающее заклинание, неторопливо надел сначала футболку, потом джинсы. И только после этого, собравшись с мыслями, повернулся, наконец, к Северусу. — Из книжки, конечно же. «Запрещенные растения в Тёмных искусствах и где их найти» оказались весьма интересным чтивом. Северус бросил на Поттера настороженный взгляд. Насколько он сам помнил, эта книга была написана сухим научным языком, и было весьма удивительно, что Поттер прочитал ее всю, а не бросил, едва найдя нужную ему информацию про заунывники. Поттер, явно ощутив недоверие с его стороны, поспешил продолжить: — В общем, когда ты упомянул про Сицилию, я вспомнил, что где-то совсем недавно Сицилия уже всплывала. Правда, информация в книге про тринакрии оказалась весьма скупой. В отличие от других растений — ни заметок про свойства, ни причин, почему они относятся к запрещенным, ни про применение в Тёмной магии, — тут Поттер задумался и, с удивлением что-то осознав, поинтересовался: — Кстати, с чего вдруг магические морские ежи оказались в списке растений? Не знаешь? Северус резко выдохнул, поражаясь, что из всего того, что Поттер узнал, а точнее не узнал про тринакрии, его больше всего заинтересовал факт ошибочной классификации. — Не знаю, Поттер. Возможно, автор был не так уж силен в магической биологии. Но тебя заинтересовало именно это, серьёзно? Отсутствие остальной информации не навело тебя на мысль, что… Поттер, чувствуя направленное на него раздражение, тесно переплетенное с искусно скрытой тревогой за него же, поспешил перебить: — Что информации нет, потому что при попытке изучить тринакрии впоследствии не осталось в живых никого, кто мог бы рассказать про их свойства? Не поверишь, но приходила. Тем было любопытнее. «Любопытнее… Надо же…» — повторил про себя Северус, пораженно признавая, что нет, запас немыслимых сюрпризов в исполнении Поттера, похоже, никогда не иссякнет. Что он там говорил про недостаток разнообразия? С Поттером ему это явно не грозит. Он еще раз с задумчивым интересом покрутил в руках окаменевшую тринакрию. Кстати… Поттер, заметив его интерес к барельефу в центре тринакрии, тут же пояснил: — Да, я нашел потом информацию, что Горгона обращает в камень любого, кто на нее посмотрит — так тринакрия защищает себя от излишнего внимания со стороны волшебников, — Поттер прервался, махнул рукой в сторону скал. — Именно так я и нашел эту бухту. У местных магглов, как оказалось, есть древняя легенда, что эти скалы — окаменевшие люди. Так что пока ты слушал доклады по зельеварению, я искал по острову скалы в море, что походили бы по форме на людей. Как видишь, нашел. Северус слушал сбивчивые объяснения Поттера, с интересом его разглядывая. Интересно, зачем ему так понадобились эти смертоносные морские ежи? — И нехилая такая вероятность, что ты сам, Поттер, тоже превратишься в еще одну скалу, тебя не остановила, нет? — он помолчал, затем коротко добавил: — Зачем тебе тринакрии? Поттер тихо вздохнул, потом негромко ответил: — Да низачем они мне не нужны, честное слово. Просто было интересно, получится ли их достать с морского дна. Подумал, что тебе может пригодиться в зельеварении. Теперь, правда, когда ты меня так отчитываешь, мне и самому начинает казаться, что идея была глупой. Давай я брошу эту окаменевшую тринакрию обратно в море, может, отомрет обратно под водой? Поттер смотрел на него с несчастным виноватым видом, словно снова оказался на уроке зельеварения и суровый придирчивый профессор Снейп отчитывает бестолкового Поттера за глупейшую ошибку, а он в ответ пытается понять, как же ее исправить и не впасть при этом в немилость. Поттер потянулся было за тринакрией, но Северус покачал головой, сжимая камень в ладони. Еще чего! Он уже почти смирился с тем, что он, похоже, никогда не поймет, как устроен Поттер — Поттеру просто было интересно, просто захотелось сделать ему подарок… Плевать, что при этом вполне можно сдохнуть, зато подарок впечатлит. Модред Поттера раздери, что у того вообще в голове происходит?.. Отвлекшись от размышлений, Северус спросил: — Как ты вообще справился с Горгоной? Поттер отчего-то засмущался и, не смотря ему в глаза, скороговоркой произнес: — Я нырнул со скалы с закрытыми глазами, на ощупь нашел на морском дне тринакрию — их там сотни вокруг этих скал, не открывая глаз заговорил со змеями у Горгоны на голове — убедил ее, что она красотка и ей стоит полюбоваться собой. Показал зеркало — Горгона посмотрела на свое отражение, и тринакрия сама обратилась в камень. Оставалось только доплыть с камнем до берега, — вдруг он прервал объяснение и с любопытством добавил: — А ты знаешь, как используются тринакрии в Тёмных искусствах, Северус? По правде, у него была пара идей, на что могли сгодиться тринакрии в зельеварении, но стоило ли говорить об этом Поттеру? — Ты знаешь, почему у тринакрий три ноги? Поттер отрицательно помотал головой. — Есть теория, что это магический символ бесконечного течения времени — прошлое, настоящее, будущее. Горгона в центре способна убить взглядом всё живое, обратить в камень. Возможно, остановить время. Но всё это только слухи, Поттер. Я читал в одном средневековом магическом трактате, что тринакрии можно использовать в Напитке живой смерти вместо дремоносных бобов. Эффект полученного зелья, ясное дело, никому до сих пор не известен. Но кидать тринакрию, которую ты добыл непонятно зачем, рискуя собственной жизнью, обратно в море было бы настоящим кощунством. Если тебе она не нужна, я оставлю её у себя. Возможно, еще пригодится. Северус разжал кулак и с неутихающим интересом принялся разглядывать камень. Злобное лицо Горгоны, пораженное немым криком, странно согнутые в коленях каменные ноги, открытые пасти змей в волосах. Задумавшись, он скорее шестым чувством уловил движение — одна из змей, кажется, шевельнулась, явно намереваясь укусить его за палец. Северус дернул рукой, машинально резко прошипев: «Пошла вон!». Тринакрия упала на песок, но Северус не обратил внимания, разглядывая ладонь в попытке понять, успела ли змея укусить. К счастью, оказалось, что нет. Возможно, ему вообще просто показалось. Поттер наклонился, подобрал камень и молча протянул ему. Северус с опаской его забрал, тут же накладывая на тринакрию дополнительные чары, чтобы не ожила, на всякий случай. С удивлением всматриваясь в него, Поттер проронил: — Не знал, что ты говоришь на парселтанге, Снейп… Северус вскинул на него удивленный взгляд — может, он ослышался? — С чего ты вдруг решил? Не говорю, конечно. Ты у нас один такой… выдающийся теперь. Поттер почесал затылок, но всё же настоял: — Но только что ты прошептал «пошла вон» змее — и это был парселтанг. Похоже, час в холодной воде и общение с Горгоной всё же не прошли для Поттера бесследно. Северус устало пояснил: — Тебе показалось, Поттер. У меня действительно вырвалось «пошла вон», когда эта пакостная змея с тринакрии решила меня укусить, но уверяю тебя — это был английский. Поттер хотел было возразить, но, похоже, в последний момент передумал. Повисло неловкое молчание. Поттер завозился с корзинкой и пледом, уменьшая их снова до размеров крохотного свертка. Северус в задумчивости спрятал тринакрию в карман, предварительно наложив на нее сильнейшие отвлекающие чары — теперь это просто был обычный, ничем не примечательный камень. Сложив вещи, Поттер нерешительно замер на песке, и Северус, уступив самому себе, всё же спросил: — Зачем ты меня позвал с собой? Поттер промолчал, отвернулся к морю. Когда Северус уже решил, что ответа так и не последует, он вдруг услышал тихое: — Не знаю, Северус. Понадеялся, что если вдруг уговорить Горгону не получится… ты меня… — Спасешь? Как трогательно, Поттер. Спасибо за доверие, — слова сочились ядом. Он отвернулся и зашагал к скалам, высматривая начало тропы, по которой они спустились к бухте. Вдруг услышал за спиной бег и сбитое дыхание. Поттер догнал его и вцепился мертвой хваткой в плечо. — Чёрт, Северус… Почему с тобой всегда так… Он резко развернулся, оказавшись к Поттеру лицом к лицу, приблизился к самому уху и с нажимом проговорил: — Сложно? Непонятно? Невыносимо, Гарри? Отстранившись, он перевел взгляд на тропу, что начиналась у скалы и круто поднималась вверх, и не сдержал тяжелого вздоха. Поттер вдруг робко взял его за ладонь и едва слышно сказал: — К счастью, назад можно просто аппарировать. Спустя мгновение они снова оказались в Палермо, на оживленной центральной площади. Северус отчего-то решил, что Поттер направится вместе с ним прямиком в гостиницу. Но Поттер, предвосхищая вопрос, покачал головой, коротко бросил: «Я скоро вернусь», и снова аппарировал чёрт знает куда. Северус вернулся в номер, неторопливо собрал вещи. Конференция успела закончиться — из открытого окна балкона слышалось, как зельевары, собравшись во внутреннем дворе палаццо, перешли от скучных докладов к оживленному общению. Снизу доносился смех, горячие споры, звон бокалов. Желания присоединяться не было никакого. Северус рассчитывал просто дождаться Поттера и аппарировать, наконец, назад во Францию. Непривычный к такому интенсивному общению, он чувствовал одну лишь усталость, рассчитывая, что на этот раз Поттер по крайней мере не заставит себя ждать. Напрасно, конечно. Спустя несколько часов, когда стрелка часов уже приближалась к полуночи, совершенно неожиданно посреди гостиничного номера возник патронус Поттера. Привлекая внимание Снейпа, топнул копытом, едва слышно натужно прошептал: «Помоги» и, оставив координаты для аппарации, растаял в воздухе.