Заунывные полуночники

Поттер, не ждавший этого вопроса, отшатнулся, сделал неуверенный шаг назад, устало упал на диван и опустил взгляд, рассматривая золотые снитчи на собственных носках. Спустя долгое мгновение еле слышно через силу что-то проронил, так что Северусу пришлось напрячь слух, чтобы хоть что-то услышать. — Обязательно сейчас, Северус? — Предпочитаешь подождать, пока случится очередной провал в памяти и ты опять кого-нибудь… Поттер вскинул на него измученный, но покорный взгляд. — Я понял, Северус. Сейчас, — мальчишка потер виски, собираясь с мыслями. — Рассказать я не в состоянии, слишком всё было тогда странно, а еще один продолжительный сеанс легилименции в твоем исполнении я банально не выдержу. Или дай мне порцию болеутоляющего, или подожди, пока я хоть немного отосплюсь. Ночь была не слишком простой. Северус с сомнением разглядывал Поттера — то ли тот кривил душой, то ли он сам, едва дойдя прошлым вечером до кровати и отключившись, спал настолько крепко, что ничего не слышал. Поттер, уловив его сомнение, пояснил: — Я поставил заглушающее. А если следовать твоей версии событий, зелье мне вряд ли стоит теперь пить. Северус вздохнул, смиряясь с предложением Поттера. — Хорошо. Только спи здесь, в этом доме, я тебя никуда отпускать не собираюсь. Поттер, обрадованный его согласием, порывисто кивнул и вложил в свой ответный взгляд всю свою преданность. Поттеровские качели от недоверия в одну секунду к слепой привязанности и готовности следовать каждому его слову были выматывающими. Готовое сорваться резкое «Поттер, ты бы определился» пришлось в последнюю секунду проглотить, как совершенно неуместное. На данный момент Поттер скорее напоминал древнюю хрустальную вазу, которую он боялся разбить, а заодно вместе с Поттером, возможно, и весь тот хрупкий и шаткий послевоенный магический мир. Особенно если Поттер, задетый его ядом, или, скорее, крестраж внутри него решит пойти вразнос. Так что, если он хотел поттеровского доверия, все колкости и язвительные комментарии стоило держать при себе. Ведь недоверие могло обернуться для всех них куда большей проблемой. Поттер устроился на диване и, наколдовав себе подушку и одеяло, зарылся под него с головой. Пожалуй, у него есть как минимум пара часов, чтобы попытаться разыскать в собственной библиотеке хоть что-то, что могло бы пролить свет на ситуацию. Хотя, если быть честным с самим собой до конца, никаких надежд Северус не питал. В мире не существовало книг про крестражи, как не существовало и инструкций, что же делать, когда эти самые крестражи начинают активно проявлять себя и подавлять сознание волшебника. Северус уже собирался покинуть гостиную и направиться на второй этаж в библиотеку, когда из-под одеяла вдруг раздалась глухая просьба: — Ты можешь остаться со мной? Северус резко остановился на лестнице. Не донеся ногу до очередной ступеньки, он медленно развернулся и смерил взглядом отчаянную поттеровскую борьбу с одеялом, из-под которого секунду спустя появилось смущенное лицо. Поттер, не отрываясь, смотрел на него. Северус склонил голову вбок, обдумывая ответ, потом вкрадчиво произнес: — Рассказать тебе перед сном сказку про злого волшебника, Гарри? Поттер покраснел, но, преодолев себя, через силу с надеждой прошептал: — Но добро победит зло, Северус? Северус на мгновение задумался: наивный вопрос Поттера бередил что-то глубоко внутри. Справившись с собой, он доверительно ответил: — Добро всегда побеждает зло, Гарри… тебе ли не знать. Вернувшись к креслу, он бесшумно опустился в него, закинул ногу на ногу и призвал со столика кофейник с чашкой. Поттер устроился поудобнее на диване, широко зевнул и медленно закрыл глаза, подчиняясь его воле. Собираясь с мыслями, Северус задумчиво рассматривал кофе в собственной чашке. Никогда в своей жизни он и не предполагал, что однажды настанет тот странный и до крайности неожиданный момент, когда он будет рассказывать Поттеру сказки. Что ж, видимо, жизнь была однозначно богаче его планов на нее. Совсем негромко он начал: — Давным-давно, когда Мерлин еще не родился, жил в одном далёком уголке… Поттер резко распахнул глаза и в шоке уставился на него, не веря, что всё это на самом деле, и Снейп, тот самый профессор Снейп, с которым его связывали столько лет совсем непростых и совсем неоднозначных отношений, действительно собирается рассказать ему сказку. Спустя десять минут Поттер, подчинившись его размеренному тихому голосу, умиротворенно задышал и заснул. Северус призвал кое-какие книги со второго этажа, которые хоть наверняка ничем не смогут помочь, но, по крайней мере, скоротают время. Оставлять спящего Поттера в одиночестве он почему-то не решился. Поттер спокойно проспал почти до самого вечера и, проснувшись, первым делом заметил, что Снейп, увлеченно погрузившись в какой-то старинный фолиант, всё еще сидит в кресле напротив, обложившись многочисленными книгами. Он тихо поднялся с дивана, стараясь не привлекать внимание, с наслаждением потянулся, разминая затекшие мышцы, и на цыпочках прошел мимо по направлению к кухне. Когда спустя короткое время он вернулся, Снейп наконец обратил на него свое внимание, бросив в его сторону цепкий взгляд. Наверное, остался доволен тем, что увидел, и не давая возможности сбежать, коротко бросил: — Готов? Поттер осторожно кивнул и сел напротив. В последний момент с опаской попросил: — Если получится, можешь только наблюдать, Северус? Когда ты проваливаешься вглубь воспоминания, занимая мое место — это… Снейп прервал его взмахом руки. — Не самое приятное ощущение, я в курсе. Я постараюсь. Поттер, напрягшись всем телом, замер на диване. Снейп неожиданно поднялся с кресла и, взирая на него сверху вниз, отрешенно приказал: — Будет лучше, если ты ляжешь. И подвинься. Поттер осторожно улегся, вытягиваясь в струну. Снейп присел на диван рядом с ним, прижимаясь к его боку, наклонился к самому лицу, неожиданно аккуратным движением снял с него очки и отложил их в сторону. Поймав взгляд, тихим шепотом притянул к себе все поттеровское внимание: — Самое главное — дыши. Станет совсем плохо, можешь меня вышвырнуть. На счет три… Поттер непроизвольно зажмурился, изо всех сил силясь справиться с собственными инстинктами. Над ухом раздалось едва слышное: — Открой глаза, Гарри… Легилименс. Моментально Северуса закрутило в воронку разрозненных воспоминаний и на сумасшедшей скорости протащило сквозь обрывки недавних событий — почти во всех мелькал он сам, так что инстинктивно хотелось замедлиться, присмотреться поближе. Лишь спустя непозволительно длинное мгновение он, наконец, осознал, что не контролирует ситуацию — это Поттер сам с безумным отчаянием тащит его сквозь все эти слои воспоминаний к единственно важному сейчас. В один момент, когда головокружение от быстроты продвижения вглубь стало почти нестерпимым, все прекратилось. Северус машинально зажмурился — глаза опалило ярким белым светом, — но, совладав с резкой сменой обстановки, он всё же с осторожностью открыл глаза. Всё пространство вокруг него было залито ослепительным свечением. Глаза медленно привыкали к нестерпимо яркому свету, который, казалось, исходил из ниоткуда и одновременно отовсюду. Наконец, прямо перед собой он заметил две фигуры. В одной из них он мгновенно распознал Поттера, во второй, спустя мгновение, с шоком — Дамблдора. С каждой секундой обстановка делалась всё четче, он заметил высокий стеклянный купол прямо над собой, с запозданием потрясенно осознавая, что оказался вместе с Поттером и Дамблдором на вокзале Кингс-Кросс. Они находились на перроне, по обе стороны от платформы в бесконечную туманную даль уходили рельсы. Совершенно неожиданно фокусироваться на воспоминании стало труднее — всё его существо вдруг затопило сильнейшее чувство умиротворенности и спокойствия, с которым он был не в силах бороться. Северус машинально подошел к скамье и уселся на нее, на соседней Поттер о чем-то неторопливо беседовал с Дамблдором. Приходилось прилагать немыслимые усилия, чтобы следить за ходом событий и оставаться в сознании. Всё естество его стремилось к покою, желание остаться здесь, на этом странном потустороннем вокзале навсегда, стало нестерпимым — казалось, что вот оно — он, наконец, обрел то, что так настойчиво искал. Глаза закрывались сами собой, хотелось впитать в себя этот убаюкивающий ласкающий свет, улечься на скамейку, бездумно уставившись в высокие стеклянные своды над головой и дождаться ближайшего поезда, не задаваясь больше вопросами. Избавиться от тревог и забот, войти в вагон, который унесет его в ту самую призрачную манящую туманную даль… Из этого странного отрешенного состояния, где ни желания, ни помыслы не значили больше ничего, его вдруг вырвал странный мучительный плач. Северус сел, медленно опустив ноги на землю (он и в самом деле успел улечься на скамейку). Плач доносился откуда-то снизу. Он заторможено опустил голову, наклоняясь вперед, и заметил под ногами отвратительное крохотное существо, которое, вцепившись в его штанину, невыносимо скулило и, хватаясь безобразными скрюченными ручонками за ткань, пыталось привлечь к себе его внимание. Северус, с трудом отвлекшись от плача, перевел взгляд на Поттера и Дамблдора по соседству. Они всё еще о чем-то живо беседовали, не обращая ни малейшего внимания на странное существо. В этот же миг, стоило ему задуматься, что делать дальше, его с немыслимой силой вышвырнуло из воспоминания. Он с трудом удержался на диване, едва не свалившись на пол. В последний момент пришлось схватиться за спинку дивана, чтобы не потерять равновесие. Голову пронзил острый спазм боли. Поттер, который все еще лежал на диване рядом с ним, неожиданно резким рывком скатился к краю, свешивая голову вниз. Спустя мгновение его обильно стошнило на ковер. Пытаясь справиться с отголоском болезненного спазма, что обручем обхватил голову, Северус на автомате вытащил палочку, произнес очищающее и призвал с кухни стакан холодной воды. Поттер, вытерев рот рукой, перекатился назад и с жадностью выпил воду из подставленного к губам стакана. Напившись, полежал несколько мгновений с закрытыми глазами и, наконец, через силу прохрипел: — Я же просил только наблюдать… Всё еще пытаясь прийти в себя, он машинально ответил: — Я и наблюдал… Поттер в сердцах зло бросил: — Серьёзно, Северус? В голове, наконец, хоть как-то прояснилось, и получилось задуматься над словами Поттера. Совершенно новое для него чувство спокойствия и умиротворения, охватившие так внезапно — это были чувства Поттера, не его… Чёрт… — Прости, Гарри, это первый мой опыт легилименции в посмертные воспоминания. Я не собирался, честно… То существо, что скулило под скамейкой… Поттер изо всех сил старался выровнять дыхание. Так и не открыв глаз, медленно по словам проговорил: — Мой крестраж, Северус. Милое создание, правда… Северусом вдруг снова целиком завладело то острое мимолетное ощущение абсолютного покоя и умиротворения. Не задумываясь над словами, он, в попытке справиться с этой странной щемящей пустотой внутри, произнес в никуда: — Если это были твои чувства, Гарри, как же вообще получилось, что ты вернулся… Поттер наконец открыл глаза и нехотя проговорил: — Я и не собирался возвращаться. — Но… — Просто досмотри воспоминание до конца. — Ты уверен? — Да, Северус. Поттер взял его за запястье, заставив приставить палочку к виску, и не сводя напряженного взгляда, с нажимом проговорил: — Давай. Северус подчинился, едва разлепив губы, неслышно прошептал: «Легилименс». Наверное, это была циничная издевка судьбы — злой рок снова и снова будет заставлять их с Поттером причинять друг другу боль, новую и вместе с тем давно знакомую, как бы они оба ни противились этому. В этот раз не было ни головокружительной воронки, ни ошеломительного продвижения — он оказался ровно на той же скамейке на призрачном вокзале Кингc-Кросс, словно кто-то просто щелкнул выключателем. И всё же кое-что изменилось. Из туманной дали на платформу перед ними прибыл поезд. Из трубы локомотива клубами валил пар, который с удивительной быстротой заполнял весь перрон, а пухлые бока поезда сверкали начищенным металлическим блеском. Северус перевел взгляд на соседнюю скамейку — Поттер замер, напряжённо всматриваясь сквозь плотный пар в окна поезда. Дамблдор неподвижно сидел рядом, но вдруг повернул голову и медленно кивнул ему, словно только что заметил, и снова вернулся взглядом к прибывшему поезду. Двери единственного вагона с громким свистом неожиданно распахнулись, и всё пространство вокзала заполонил радостный смех и беззаботный гомон. Внутри вагона явно происходила дружеская перепалка. На секунду голоса смолкли, и кого-то подтолкнули изнутри к двери вагона. По ступенькам легко сбежал Седрик Диггори, сделал шаг в сторону, смущенно улыбнулся Гарри и приветственно помахал ему. За ним из вагона, держась за руки, неторопливо вышли Люпин и Тонкс. Они тоже замерли у дверей, с легкой грустью всматриваясь в лицо Гарри. Поттер неотрывно смотрел на двери вагона, пытаясь разглядеть тех, кто был еще внутри. За Люпином и Тонкс одним ловким движением из поезда выпрыгнул огромный черный пёс, в два прыжка подскочил к Гарри, и едва не повалил его, когда, забросив тому передние лапы на плечи, провел мокрым розовым языком по лицу. Дождавшись короткого кивка от Дамблдора, пёс покорно отступил назад, на ходу превращаясь в Сириуса Блэка. Блэк застыл по правую руку от Люпина, не удержавшись, бросил на Поттера заговорщический взгляд и с усмешкой подмигнул ему. Наконец, по ступенькам спустились Джеймс Поттер и Лили, тоже рука об руку — обоим всё еще было лишь чуть больше двадцати. Старший Поттер, как и все остальные, покорно замер у дверей, и лишь Лили сделала несколько торопливых шагов навстречу Гарри, протягивая ему руки. Сердце в груди Северуса пропустило удар и он ошеломленно замер, с шоком осознавая, что за двадцать лет он почти забыл лицо Лили, и сейчас она предстала перед ним как странница из далёких стран — недосягаемая, таинственная и бесконечно далёкая. Её мягкая улыбка, чуть склоненная набок голова — волосы золотом рассыпались по плечам — и тихое, но бесконечно тёплое: — Гарри… Поттер рванулся к ней, прижался к груди, сжимая её в своих объятиях, и едва смог произнести: — Мама… Северус хотел бы, но не мог отвести взгляд, всё еще всматриваясь в лицо Лили, ища и не находя в ней тот образ, что столько лет после её смерти горел перед внутренним взором. В данную секунду он, наконец, понял, что видит перед собой ту Лили, с которой его разделили двадцать лет небытия. Эта Лили всё еще была оттуда, из туманного октября восемьдесят первого, и единственное, что имело для неё значение сейчас — это возможность видеть собственного сына. Сына, ради которого она отдала жизнь. Поттер, замерший в объятиях матери, вдруг встрепенулся и отступил на крохотный шаг назад. Бросил ищущий взгляд на окна поезда, посмотрел на Лили, затем, коротко обернувшись, на Дамблдора и с запинкой тихо произнес: — А где же профессор Снейп? Лили легко рассмеялась, снова прижимая к себе Гарри, и беззаботно отозвалась: — Северус пока не с нами, Гарри. Поттер снова бросил отчаянный взгляд на Дамблдора, одновременно выскальзывая из объятий Лили. Дамблдор издал короткий, полный грусти вздох: — Твоя мама права, Гарри. Но профессор Снейп вскоре присоединится к нам, я уверен, это лишь вопрос времени. Не стоит волноваться. Эти тихие, полные светлой печали слова из уст Дамблдора ударили под дых — он сам, безмолвный свидетель всему тому, что происходило перед его глазами, вдруг отчаянно воспротивился этим смиренным словам. Безмолвный вопрос «Но почему?!» криком застрял где-то в горле. Дамблдор, как и тогда, когда отрешенно бросил ему в лицо «мальчик должен умереть», с той же уверенностью произносил сейчас своё «вскоре присоединится», и на короткий миг всё внутри него восстало против этого тихого безжалостного приговора. С запозданием он заметил, что на противоположной платформе из ниоткуда появился второй поезд. Гарри решительно взбежал по ступенькам, прощально махнул родителям, задержавшись взглядом на маме. Лили кивнула ему и что-то неслышно прошептала. Только сейчас Северус смог понять, что она произнесла «он хороший человек, Гарри». Поттер простился взглядом с отцом, Люпином, Тонкс, Блэком, Седриком… На короткое мгновение остановился на Дамблдоре, и из глаз Поттера мгновенно ушло всё то тепло, что еще секунду назад питало его. Дамблдор так же, не отрываясь, смотрел Поттеру в глаза. Этот безмолвный поединок длился лишь долю секунды, пока, наконец, Дамблдор, сам Дамблдор, не издал смиренный вздох, уступая Поттеру, и не отвел взгляд в сторону. Поезд, на который вскочил Гарри, начал набирать ход, уносясь с вокзала в противоположную сторону той, откуда прибыл поезд с родителями Поттера. Локомотив отчаянно засвистел, и Поттер, пытаясь перекричать гудок, решительно бросил: — Я не могу оставить его умирать, Альбус. Вы знаете это. Дамблдор склонил голову перед этим новым Поттером, что впервые назвал его по имени и тихо произнес: — Поступай, как велит тебе сердце, Гарри. В эту же секунду воспоминание потеряло яркость и фокус, почти размазавшись перед взором хаотичными разноцветными пятнами, и лишь в последний момент Северус успел краем глаза скорее заметить, чем толком увидеть, как крохотное существо, что до сих пор пряталось под его скамейкой, вдруг отчаянно рванулось вперед, цепляясь за последнюю ступеньку проносящегося мимо поезда, на котором уезжал, а точнее, возвращался Поттер. Дамблдор ухитрился вытащить палочку, но произнести заклинание уже не успел — поезд с громким хлопком вдруг просто исчез. Перед глазами потемнело. Приходил он в себя долго, казалось, минула целая бесконечность, прежде чем он сумел открыть глаза. Реальность перед ними покачивалась, вызывая сильнейшее головокружение. Северус попытался сосредоточиться взглядом на одной точке. Этой точкой оказалось лицо Поттера, который до сих пор лежал на диване. Лежал, запрокинув назад голову, из носа ручьями текла кровь, успев насквозь пропитать светлую футболку. Поттер вяло сжимал пальцами переносицу, видимо, уже отчаявшись остановить кровотечение. Северус на автомате накрыл пальцы Поттера своими, сжимая переносицу с удвоенной силой, прошептал кровоостанавливающее заклинание. На короткий миг кровотечение действительно прекратилось, но спустя мгновение возобновилось, окрашивая его ладонь багряным. Он чертыхнулся и, пошатнувшись, встал с дивана. Оставалось надеяться, что на кухонных полках еще остался когда-то сваренный Виггенвельд. На призывные чары сил уже не хватило, так что Северус, придерживаясь рукой за стену, с трудом добрел до кухни, каким-то чудом отыскал зелье и спустя долгие пять минут вернулся назад. Казалось, Поттер почти отключился. Но, почувствовав холод стекла у губ, машинально открыл рот и проглотил зелье, которое влил в него Снейп. Лить из носа наконец перестало. Северус тяжело опустился на диван, привалившись к спинке, и в изнеможении закрыл глаза. Вытащив из кармана очередное зелье, он зубами вытащил пробку, влил полфлакона в себя, оставшуюся половину на ощупь протянул Поттеру. Тот потянулся и забрал сосуд из его рук. В себя Поттер, видимо, пришёл быстрее него, потому что в какой-то момент Северус почувствовал на себе тяжелый пристальный взгляд и нехотя открыл глаза. Поттер, перепачканный собственной кровью, не отрываясь, смотрел на него и после недолгой паузы тихо, но властно проговорил: — Только попробуй сказать, что я был не прав… Северус откинул голову на спинку дивана, против воли уплывая в спасительное бессознательное состояние, но в последнюю секунду всё же сумел открыть рот, чтобы проронить едва слышное, но твёрдое: — Спасибо, Гарри… И отключился.