Заунывные полуночники

За две последующие недели, просыпаясь еще затемно и засиживаясь в библиотеке практически до полуночи, они умудрились просмотреть около трёх сотен книг. Книжные стопки высились неровными башнями на столе, грозя погрести их под собой. Время текло медленно и вязко, минуты превращались в часы, часы в дни, а дни в недели. В один из дней, остановившись утром у мутного окна, Северус неожиданно для самого себя вдруг заметил, что в Лондоне стоит нетипично солнечная погода, город купается в ярких лучах, а под окном распустились мелкими белыми цветами деревья. Поттер, спешащий в библиотеку, на ходу выглянул в окно и застыл рядом. Северус почувствовал, что тот стоит совсем близко, почти касаясь его плечом. — Это яблони. — Что? — Деревья под домом — это яблони, Северус. Чувствуешь запах? Поттер отвернулся от окна, набрал полную грудь воздуха, покорно закрывая глаза, словно действительно распознал неуловимый аромат распустившихся белых бутонов и, не дожидаясь его, поднялся в библиотеку. Северус тряхнул головой в напрасной попытке избавиться от отвратительного приторного запаха дома, который, казалось, за эти недели уже успел въесться под кожу, и поспешил вслед за Поттером. Поттер не жаловался, смиренно просиживая день за днем над книгами, но надежда найти хоть какую-то информацию в библиотеке Блэков неотвратимо таяла. Строчки, теряя четкость и расплываясь зловещими кляксами, всё чаще плыли перед глазами, стоило сомкнуть на секунду веки. Кляксы разрастались, превращаясь в мрачные тени, и прятались по углам поттеровского дома. С каждым новым днем, проведенным в тщетных поисках, Северус всё больше замечал, как Поттер замыкается в себе и своих мыслях. Занятые чтением, они снова практически не разговаривали, словно вернулись те самые первые недели, когда Поттер только появился в его лаборатории. Единственное различие — их теперешнее совместное сосуществование в закрытом пространстве было наполнено совсем другим напряжением. Поттер всё чаще зависал с отсутствующим видом над очередным старинным фолиантом, в котором наверняка не было ни слова про крестражи, и Северус, едва взглянув на Поттера, отчетливо понимал — тот спит, спит с открытыми глазами, видя какие-то свои собственные, наполненные тенями и призраками невысказанных опасений, сны. После той ночи, когда Поттера в первый раз за долгое время снова накрыл кошмар, сам он больше ни разу не оставался ночевать в комнате Регулуса. Поттер умоляюще смотрел на него каждый вечер, не произнося ни слова, но и этого было достаточно. Так что ночь за ночью он неизменно находил себя в спальне Поттера, в поражении признавая, что слишком быстро привык — и к теплу, и к дыханию Поттера рядом. Во сне Поттер льнул к нему всем телом, точно стараясь вплавиться в него и раствориться, и Северус вдруг обнаружил, что даже если бы и захотел (а он, конечно, не захотел бы), — он не стал бы разменивать тепло поттеровских объятий на холодный сумрак спальни, где со стен на него взирали с кривой усмешкой старые знакомые. Неожиданным, но действенным средством от кошмаров оказались всего лишь два простых слова «я жив», произнесенные шепотом в затылок. И Поттер, невольно замиравший во сне в предвкушении кошмара, вдруг затихал, переворачиваясь на другой бок, и только обнимал его еще крепче, словно боялся потерять. По негласной договоренности Поттер всегда вставал раньше — возможно, чтобы избежать неловких ситуаций по утрам, возможно — чтобы приготовить завтрак к тому моменту, как Северус спускался на кухню. О тех словах, что были произнесены первой ночью, ни он, ни Поттер так больше и не обмолвились, и если ночами Поттер инстинктивно искал максимальной близости, то по утрам держался подчеркнуто вежливо и отстраненно. За неимением других вариантов, Северуса эта тактика устраивала. За завтраком Поттер, как он успел выяснить, обычно пребывал в болтливом расположении духа, а потому уже привычно делился с ним какими-то мелкими подробностями жизни ловца в скандальной квиддичной команде. Зная, что впереди их опять будут ждать долгие часы в полном молчании, Северус не стремился прерывать беззаботную поттеровскую болтовню. За этой самой болтовней — Поттер распинался, активно жестикулируя, а он молча следил за витиеватым рассказом Поттера о перипетиях жизни во Франции в качестве «самой главной восходящей звезды квиддича за последние пятьдесят лет» — их и застала Гермиона Грейнджер, которая совершенно неожиданно вывалилась из камина, притаившегося в дальнем углу кухни. Переводя в шоке взгляд с Поттера на него самого, она моментально оценила обстановку и в первую секунду по привычке потянулась было за палочкой, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд Поттера, безвольно опустила руку. Он сам едва ли успел бы среагировать — настолько разморил его утренний трёп Поттера, — но Поттер мгновенно подорвался из-за стола и подлетел к камину, неловко стараясь закрыть собой и кухонный стол и, собственно, его самого за этим самым столом. При этом Поттер настолько красноречиво смутился и покраснел, что при всём желании Северуса оставить всю сложившуюся ситуацию без комментариев он вынужден был отозваться. Просто чтобы внести ясность. Не прерывая завтрак, он неспешно вытер губы салфеткой и вежливо произнес, глядя Грейнджер прямо в глаза: — Доброе утро, мисс Грейнджер. Грейнджер привстала на цыпочки, с любопытством выглядывая из-за плеча Поттера, и так же вежливо покладисто ответила: «Доброе утро, профессор Снейп» и замолкла, внимательно его рассматривая. Северус почувствовал на себе цепкий изучающий взгляд, и готов был побиться об заклад, что Грейнджер за какую-то долю секунды успела заметить всё: и небрежно расстегнутую верхнюю пуговицу на его белой рубашке, и капли воды на той же рубашке — Северус десять минут назад вышел из ванной, — и волосы, которые ещё не успели высохнуть, и, черт побери, даже то, что рукава у этой гребаной белой рубашки закатаны до локтя, и при должной внимательности на левом предплечье вполне можно было заметить едва различимую на коже метку. Он ни на миг не усомнился, что заметила она и то, с какой непринужденностью он сидит за столом на кухне у Поттера и пьёт кофе из старой кружки, которая, наверняка, на поверку потом окажется поттеровской любимой. Поттер наконец отмер и, приобняв Грейнджер за плечи, настойчиво подтолкнул ее к выходу из кухни. Грейнджер, не стараясь вывернуться из железной хватки поттеровских рук, тем не менее ухитрилась изогнуться, чтобы успеть прочитать названия лежавших на столе книг. Поттер в последние пару дней повадился выносить книги из библиотеки и читать на кухне, справедливо отмечая, что тут хотя бы был солнечный свет. Грейнджер еще раз посмотрела Северусу в глаза, осторожно кивнула и, поддавшись толкавшему её к коридору Поттеру, покинула кухню. Северус успел услышать ровно два слова: «Гермиона» — с четким предупреждением от Поттера и ответное «Гарри» — с требованием объяснения. На этом дверь с громким стуком захлопнулась, отрезая его от дальнейшего разговора, что происходил в коридоре, но, судя по доносившимся приглушенным интонациям, беседа была далека от мирной. Минут пятнадцать спустя где-то дальше по коридору хлопнула входная дверь, и Поттер, весь раскрасневшийся, вернулся на кухню. Тяжело плюхнулся на стул, жадно отхлебывая остывший чай и накидываясь на яичницу. Уткнувшись в тарелку, он в предупреждающем жесте вскинул раскрытую ладонь, не давая Северусу и намека на возможность спросить. Поттер молча расправился с едой и, наконец, подняв на него усталый взгляд, медленно произнес: — Прежде чем ты задашься вопросом, Гермиона — единственный человек, у которого есть доступ к моему камину, — Поттер отвернулся к камину, взмахнул палочкой и снова повернулся к нему. — Точнее был. Вся эта свистопляска с крестражем, библиотекой и ночными кошмарами меня вымотала. И да, я забыл. Можешь начинать лить на меня свой яд. Если Северуса и удивила та покорность, с какой Поттер признавал свою ошибку, он не подал виду и спокойно отозвался, не сводя с Поттера настороженного взгляда: — Что ж, Поттер, остается только вознести благодарность судьбе, что твой камин не оказался случайно открыт для министра. Окажись на месте мисс Грейнджер Кингсли Шеклболт, ситуация была бы… — Северус прервался, задумываясь, — куда более… хлопотной. Что хотела от тебя мисс Грейнджер? Поттер выдохнул, и Северус запоздало понял, что тот последнюю минуту даже не дышал. — То, что ты уже знаешь, — осторожно ответил он. — Мной интересуются в министерстве. Гермиона проходит там летнюю практику, вот и решила предупредить меня. Северус в который уже раз убедился в мысли, что Поттеру действительно немыслимо повезло с друзьями. — Как ты объяснил ей моё присутствие в своем доме? Поттер пожал плечами. — Я и не объяснял. Сказал, что потом, когда… если будет возможность, всё расскажу. — И она с тобой не спорила? Поттер снова задумался, прежде чем ответить. — Гермиона давно поняла, что в таких ситуациях со мной лучше не спорить, Северус. И то правда. Поттер встал из-за стола, убирая посуду в раковину. — Я буду в библиотеке, до конца недели надо закончить еще одну полку. И, не дожидаясь ответа, вышел из кухни. И действительно, Северус нашел Поттера в библиотеке — тот развалился на стуле, закинув ноги на стол. На коленях лежала раскрытая книга, и Поттер был целиком поглощен чтением. Настолько поглощен, что даже не заметил, как он зашел в библиотеку. Увлеченно скользя глазами по строчкам, Поттер закусил большой палец, упершись локтями в подлокотники. Время от времени он, не прерывая чтения, покачивался на стуле, отталкиваясь ногой от стола — стул опасно кренился, рискуя упасть, но в последний момент замирал в воздухе и возвращался назад, со стуком вставая на все четыре ножки — наверняка дело было в поттеровской магии. Северус подошел ближе, заинтригованный вопросом, какая же книга могла так заинтересовать Поттера, остановился у того за спиной и скользнул взглядом по строчкам. Ну конечно, что же еще могло вызвать у Поттера такой интерес… — Нашел наконец книжку, доступную твоему интеллектуальному уровню, Гарри? — вкрадчиво произнес он из-за плеча. Поттер вздрогнул от неожиданности, стул накренился больше обычного, на короткий миг застыл в воздухе и в следующую же секунду с громким стуком упал на пол. Поттер рухнул следом, издав протяжный стон. Озадаченно взглянув на него с пола, он со вздохом поднялся на ноги. — Вот обязательно под руку говорить, да? — Не смог удержаться. Северус поднял раскрытую книгу с пола и прочитал вслух название: — «Предания и легенды острова Льюис и Харрис». На сказки потянуло, Поттер? Поттер если и смутился, то виду не подал. Сделав шаг к нему, забрал книгу из рук, полистав, открыл на нужной странице и снова протянул ему. — Вот тут прочитай, Северус. Он углубился в чтение, наконец, понимая, отчего Поттер так заинтересовался именно этой книгой. Спустя пять минут поднял глаза на Поттера, озвучивая, казалось, не имеющий смысла вопрос: — Твой крестраж посчитал меня отравленной невестой? Ты серьезно, Поттер? Поттер вдруг прыснул, зажимая рукой рот: — С этой точки зрения я на эту легенду еще не смотрел. Но послушай, Северус: волшебницу травят завистники, оставляя в ее постели змею, и убитый горем молодой волшебник-муж решает объединиться с ней душой, совершая запрещенный ритуал… — Поттер прервался, стушевавшись. — Занимается с умирающей невестой любовью на смертном одре и вкушает ее кровь. Если я всё правильно понял, конечно, тут весьма запутанно написано… Поттер вопросительно посмотрел на него, ища подтверждения своим словам. — Суть ты уловил верно. Поттер, явно окрыленный тем, что Снейп его не высмеивает, продолжил: — Считаешь совпадением? Ты сам сказал — смерть участника, кровь и сперма. По-моему, идеальное попадание. Он мог понять, почему эта легенда так вдохновила Поттера — спустя почти три недели поисков они обнаружили хоть что-то, что отдаленно могло быть связано с тем, что они пытались найти. Но… Отложив книгу на стол, Северус устало выдохнул: — Ну допустим, Поттер. Дальше что? Это легенда тринадцатого века, написана изначально наверняка не на английском, а на гэльском, так что это перевод, и непонятно, насколько точный. К тому же описания проведения ритуала в книге нет, и самый главный вопрос — зачем крестражу внутри тебя желать объединения наших душ? Это же бред… Поттер понуро кивнул, соглашаясь с тем, что да, действительно бред и после долгого молчания с упрямством добавил: — И всё же я перечитаю эту книгу от начала до конца. — Твоя воля, Поттер. Больше они к этой теме не возвращались. В мыслях о том, что вот и закончился еще один бесплодный день поисков, Северус медленно разделся, укладываясь в кровать. Интересно, сколько еще Поттер будет упрямиться, отказываясь от встречи с Альбусом Дамблдором? Из-за накопившейся усталости он заснул практически сразу, едва голова коснулась подушки, даже несмотря на то, что Поттер, забравшийся в кровать рядом, продолжил читать, упрямо сражаясь с тяжелым витиеватым текстом древних легенд и подсвечивая себе Люмосом. Ближе к утру Северус вдруг проснулся от странного выматывающего ощущения — Поттер возился рядом в кровати, стараясь бесшумно улечься (неужели читал почти всю ночь?). В первые секунды он никак не мог сообразить, что же именно его разбудило — не ставшая же уже привычной поттеровская возня? Но вскоре понимание обрушилось на него дамокловым мечом — от Поттера за милю несло сексом и обреченностью. Сил хватило лишь на то, чтобы медленно повернуться на кровати и, уставившись в потолок, скупо спросить: — Ты хоть что-то помнишь? Поттер, застигнутый врасплох, застыл и отрицательно мотнул головой. — Обнаружил себя полчаса назад перед входной дверью. Думал, ты спишь. Я дочитал книгу к часу ночи, погасил свет, следующее, что помню — стою перед закрытой входной дверью в четыре утра полностью одетый. Поттер натянул одеяло до подбородка, стараясь улечься к нему спиной. Чёрт, он не мог не сказать: — Поттер… ты не мог бы принять душ?.. От тебя несёт… Поттер подскочил, пулей выскочив из кровати, застыл у двери, сжимая в руках одеяло, которым вдруг решил прикрыться, и, запнувшись, спросил: — Это так очевидно? — Что ты с кем-то трахался этой ночью, Поттер? Да, вполне. Северус, наконец, сел в кровати, стараясь окончательно проснуться и пристально разглядывая расхристанного Поттера. На шее красовались красноречивые засосы, очки съехали набок. В груди поднималось странное чувство, которому он не мог дать названия. Уже понимая, что произносит что-то не то, он всё же не сумел себя остановить: — Как ощущения, Поттер? Лечь под меня больше не тянет? Наверное, не стоило этого говорить. Наверное, стоило промолчать. Поттер дернулся от этой фразы, подлетел к нему, схватил за ворот пижамы, выволакивая из кровати, и с силой толкнул к стене. Потом приблизился, наклоняясь к самому лицу, и, ударив из последних сил кулаком по стене, отчаянно прошептал: — Ну почему… почему ты не согласился, Северус? Я хотя бы знал, что это ты… — «Хотя бы», Поттер? Как мило, — он с силой оттолкнул Поттера, и тот отлетел к кровати. — Я сказал тебе «нет» тогда, Гарри, скажу и сейчас — я не буду принимать участия в том, чтобы твой крестраж в один прекрасный момент занял твое место. Ищи других добровольцев. Поттер опустился на кровать, зажимая голову руками. — Два дня, Поттер… Два дня — и мы отправляемся на встречу с директором, и мне плевать, что ты по этому поводу думаешь.