Заунывные полуночники

Those who are about to die salute you.

And forever, my brother, hail and farewell…

Следующей же ночью, пялясь третий час подряд в темный потолок, Северус окончательно понял, что заснуть ему не удастся. Совершал ли он ошибку, пойдя на поводу у Поттера и не отправившись за советом к портрету Альбуса Дамблдора, как только утвердился в мысли в том, что все нынешние проблемы Поттера были связаны с крестражем? Он не сомневался, что да. Чего эта ошибка будет им стоить? Он не знал, но смутно догадывался, что еще пожалеет, что они с Поттером тянут время с визитом к директору. Хаотичные мысли без устали скакали по кругу в попытке найти хоть какое-то логичное объяснение, почему ни он сам, ни артефакт, ни Вальпурга на страже у входной двери не заметили исчезновения Поттера прошлой ночью. А это значило лишь одно — крестраж обвёл их вокруг пальца, и вряд ли с этим можно было что-то поделать. Играл ли крестраж с ними в поддавки и мог ли в любой момент проявить себя в полной силе, подавив сознание Поттера окончательно? Отчаянно хотелось верить, что еще нет. Еще… Сколько у них оставалось времени? Северус не сомневался, что ночные исчезновения станут чаще, крестраж наберет силу, что будет потом?.. С досадой он вернулся к мысли, которая не отпускала его с прошлого дня — что было бы куда проще, помни Поттер хоть что-то из того, что происходило с ним ночью. Может быть, тогда у Поттера появилась бы призрачная надежда и хоть какая-то возможность подчинить себе крестраж… Северус еще раз прислушался к сонному дыханию рядом с собой в попытке обнаружить ту грань, что отделяла спокойный сон от ночных похождений. Спустя несколько минут понял, что такими темпами скорее сойдет с ума, чем дождется утра, и, нехотя поднявшись с кровати, накинул одежду и спустился в гостиную. Гостиной Блэков и он, и Поттер предпочитали избегать — слишком уж гнетущая и довлеющая была обстановка в этом занавешенном тяжелыми портьерами зале. Но, как обнаружил Северус, это была единственная комната в доме, где имелся бар и хранился запас алкоголя. Он неспешно прошел к бару, осматриваясь по сторонам — от дуновения воздуха свет настенных свечей затрепетал, отбрасывая длинные мрачные тени. Мельком изучив этикетки на бутылках, Северус налил себе на один палец виски и залпом выпил, надеясь, что если сейчас уляжется прямо здесь на диван — сон всё же одолеет его. Совершенно неожиданно за спиной раздалось тихое: — Нальешь мне выпить, Северус? Он вздрогнул, застигнутый врасплох, и медленно повернулся. Поттер в одной пижаме стоял у дивана и с нечитаемым выражением его рассматривал. Северус не слышал шагов, не почувствовал приближения Поттера, но вот тот застыл всего в паре футов, с каким-то странным интересом разглядывая то ли его самого, то ли бутылку виски у него в руках. — Не думаю, Поттер, что тебе стоит пить. Поттер склонил голову, губы разъехались в кривой усмешке, и так же тихо и вкрадчиво произнес: — Снова отказываешь мне, Северус? Инстинкты сработали раньше, чем он успел осознать, что происходит. Рука дернулась в попытке вытащить палочку из рукава, и с губ почти сорвалось «Ступефай», но он опоздал — всего на долю секунды, на крохотный миг, но Поттер всё же опередил его, внезапно приблизившись вплотную и, глядя прямо в глаза, с силой сжал его запястья, принуждая разжать пальцы. Палочка с оглушающим стуком упала на пол и покатилась. Северус, отвлекшись, скосил взгляд, запоминая, где именно на полу оказалась его палочка, на случай, если всё же удастся ею снова завладеть, и пропустил момент, когда Поттер, так и продолжая до боли удерживать его за руки, перешёл в наступление, атаковав невербальным «Легилименс». Ожесточенная бушующая сила поттеровской магии напирала, распластывая и сминая всю его надежно выставленную и отточенную за годы защиту. Такой неукротимой силы он не испытывал на себе еще ни разу — ни от Тёмного Лорда, ни от Дамблдора. Эта сила прогибала сознание, не ломая, но подчиняя себе без остатка. «Не нападать в ответ!» — вопил внутренний голос, призывая хоть к толике благоразумия с его стороны. Давление нарастало, и Северус не сдержал мучительного стона. Поттер усилил нажим — голову сжало, точно в тисках, вызывая уже почти обморочную боль. Стиснув зубы и собрав последние остатки сил, Северус напрягся, выталкивая Поттера из собственного сознания, вывернулся из захвата и, сжав поттеровские плечи до побелевших костяшек на пальцах, с силой его оттолкнул. Поттер отлетел к стоящему позади дивану и откинулся на спинку. От силы удара голова безвольно запрокинулась назад. Поттер рвано дышал, пытаясь усмирить пробудившиеся инстинкты хищника. Спустя минуту, встряхнувшись всем телом он, казалось, уже полностью пришел в себя. Опустив голову, он смерил Северуса заинтересованным взглядом и доверительно произнес: — Мне кажется, начало вышло не очень вежливым, Северус. Попробуем еще раз? Прости за вторжение. Поттер, а скорее крестраж, паясничал, в томной позе развалившись на диване, и не спускал с него взгляда. Голодного хищного взгляда — спустя мгновение понял Северус. Он сделал шаг вперед, нависая над Поттером, и зло бросил: — Какого хрена тебе надо? Поттер обворожительно улыбнулся, лениво прикрыл глаза и лукаво проговорил: — Ты знаешь, что мне надо, Северус. От этой обворожительной улыбки всё внутри передернулось и заледенело, и Северус попытался отступить назад. Непредсказуемость ситуации вынуждала его совершать ошибку за ошибкой, разум до последнего противился идее воспринимать Поттера как угрозу. Возможно, смертельную угрозу. И потому Поттер снова его опередил, ловко подцепив за пояс штанов, с силой притянул к себе, перехватил ткань крепче и дёрнул. От резкого толчка Северус пошатнулся и рухнул сверху, подмяв Поттера под собой на диване. Поттер под ним с наслаждением выгнулся, прижимаясь сильнее, в приглашающем движении развел колени и, глядя в упор, плотоядно облизнулся. Медленно, неповоротливо на Северуса снизошло запоздалое понимание, и происходящее вмиг растеряло все полутона. В один момент всё превратилось в весьма недвусмысленную игру в кошки-мышки. И кошкой в этой игре был не он. На секунду промелькнула шальная мысль, что если он подловит нужный момент и сможет неожиданно атаковать Поттера… В голове моментально вспыхнула яркая болезненная вспышка, и Поттер, воспользовавшись его замешательством, резко обхватил его ногами и перевернулся, оказываясь сверху. Оседлав его, Поттер хрипло рассмеялся, прижал его лицом к кожаной обивке дивана и, наклонившись к уху, ласково прошептал: — Не надо дергаться, Северус. И сопротивляться мне тоже не надо. Договорились? Тут же с силой сжав зубами мочку уха, Поттер заставил его зашипеть от резкой боли, прижался теснее, притираясь каменным стояком к промежности и неспешно провел языком по ушной раковине, зализывая в мнимых извинениях укус. Северус не смог сдержать прокатившуюся по телу мимолетную дрожь. В голове вспыхнул нелепый вопрос: Поттер намеревается его только отыметь или отыметь и реализовать сюжет кошмара? Интерес был отстраненный, как будто касался кого-то другого, а не его самого. Поттер с казалось бы игривой легкостью удерживал контроль над его телом и сознанием, и Северус с обезоруживающей болезненной четкостью вдруг осознал — у него нет ни единого шанса против этого Поттера… Остаётся лишь не сопротивляться, дать этому произойти, и всё закончится. Рано или поздно. Давно забытое ощущение покорности — просто пережить очередной Круциатус, не издав при этом ни звука, — так ли уж происходящее сейчас от этого отличалось? Однако Поттер, который, похоже, моментально считывал все его мысли, был, видимо, в корне не согласен: — Что за апатия, Северус? С этими словами он прижался еще теснее, опаляя шею горячим дыханием, и спустился губами от уха к шее, оставляя на коже влажную полосу. Неспешно проведя руками вдоль тела, дотронулся до метки на предплечье и, едва касаясь, обвёл ее по контуру пальцами. Подушечки прижались к метке сильнее, и Поттер, задевая ее ногтями, принялся вычерчивать на вдруг ставшей чересчур чувствительной коже медленные круги. Северус выдохнул сквозь зубы, с покорной обреченностью ощущая, как против воли где-то глубоко внутри него вспыхивает острое возбуждение. Вспыхивает и разгорается по всему телу горячим пламенем — кровь прилила к паху, в голове затуманилось, а собственное тело предательски требует прикосновений. Лежать лицом в диван стало однозначно неудобно. Мстительный Поттер, похоже, не просто его отымеет, но еще и позаботится о том, чтобы это он сам умолял Поттера «глубже и сильнее»… Поттер, удовлетворенный произведенным эффектом, довольно хмыкнул, неторопливо провел руками вдоль его позвоночника от шеи вниз к пояснице, устроил руки на заднице и медленно развел ягодицы в стороны, явно любуясь открывшимся ему видом. Северус в инстинктивном движении сжал мышцы, ожидая неизбежного. С силой выдохнув, Поттер притерся твердым членом к его анусу, замерев лишь на секунду, качнулся в пробном движении и хрипло с предвкушением наслаждения застонал, устраиваясь удобнее между его ног. Северус оцепенел всем телом, предчувствуя шквал острой боли — блядский Поттер сейчас выебет его насухо, и он сам, наконец, получит ответ на свой вопрос. Но он не мог отстраниться, не мог даже дернуться в сторону — гребаный крестраж удерживал власть над ним, всецело подчиняя себе. Но боли от вторжения не последовало. Неожиданно Поттер резко отодвинулся, просунул одну руку под него и, плотно обхватив его член ладонью, принялся неспешно ласкать. Потом, на секунду прервавшись, запустил руку ему в волосы и вынудил повернуть голову набок. Теперь Северус боковым зрением видел взмыленного, раскрасневшегося Поттера над собой — его затуманенный, ищущий и жаждущий взгляд, рваное движение грудной клетки, хриплое дыхание… Поттер с силой прижал ладонь к его рту, коротко приказав: «Оближи». Северус подчинился, в бессилии закрывая глаза. Чужие пальцы скользнули глубоко в рот, вынуждая обильно смочить слюной. Не сдержавшись, Поттер развратно застонал, медленно вытащил пальцы и, надавив на плотно сомкнутые губы, снова пропихнул их внутрь, всецело наслаждаясь ощущением контроля над ним. Только железная выдержка и самоконтроль удержали Северуса от того, чтобы не прокусить эти блядские, нагло трахающие его рот пальцы до крови. Поттер коротко усмехнулся в ответ этим мыслям, но руку тут же убрал и вернулся к тому, чем был занят раньше, — плотно обхватив его изнывающий от недостатка внимания член, принялся дрочить. Он дрочил ему неторопливо, с оттяжкой — скользил мокрой от слюны ладонью по всей длине ствола, нырял пальцами в промежность, надавливая в наиболее чувствительных местах, плотно сжимал яйца и возвращался снова, скупыми движениями размазывая капли выступившей смазки по головке. Отчаянно хотелось ускорить движения и поддаться, но Поттер совершенно лишил его какой-либо свободы движения. Оставалось лишь закусывать губы, пытаясь сдержать срывающиеся стоны, и изнывать от этой издевательской неспешности. Контроль над меткой у Поттера был идеальный — не выдержав, Северус всё же застонал от мучительного удовольствия, огнем охватившего всё тело. Не прекращая ни на секунду ласкать, второй рукой Поттер вдруг дотронулся до его спины и что-то отрывисто зашипел. Мгновенно спину полоснуло жгучей болью, дыхание сперло в груди, и перед глазами на миг потемнело. Острая неожиданная боль смешалась с удовольствием в тугой клубок. Северус не видел, что происходит — Поттер по-прежнему удерживал его, усевшись сверху — лишь почувствовал, как на спине проступает влага, охлаждая разгоряченную кожу. В затуманенном мозгу шевельнулась до безумия странная мысль — до него, наконец дошло, что мгновение назад прошипел Поттер. Это была Сектумсемпра, произнесенная на парселтанге. Гребаный Поттер, гребаный крестраж… Кровь, сперма… Оставалось только сдохнуть под Поттером. В ответ этим мыслям Поттер принялся надрачивать ему еще настойчивее. Сознание уплывало, покачиваясь на волнах боли. Северус почувствовал пальцы Поттера на открытой резаной ране, потом — с запозданием — как ладонь скользнула вдоль позвоночника вниз, и сразу же — два пальца внутри него, покрытые чем-то скользким. Вместе с шоком до него дошло, что в качестве смазки Поттер использует его же собственную кровь. Рану нестерпимо жгло, кровь торопливо стекала вниз по спине, между ягодиц. Скользкие пальцы толкнулись внутрь и снова наружу, вырывая у Северуса судорожный вздох. Движение повторилось опять — Поттер, шумно дыша и едва сдерживаясь, нетерпеливо проник пальцами внутрь, оглаживая стенки, растягивая, выскользнул назад и снова заполнил его. В воздухе повис кислый металлический запах, оседая терпким привкусом меди на губах. В какой-то момент Поттер резко замер, вытащил пальцы и грубо его дернул на себя, заставляя подняться на колени и шире расставить ноги. Сквозь морок Северус внезапно ощутил, как Поттер до предела развел его ягодицы в стороны и вплотную прижался членом к сжавшемуся входу. Поттер тут же с силой потянул его на себя, пропихивая сквозь кольцо тугих мышц головку члена одним резким движением, и на выдохе протяжно захрипел от остроты ощущений и тесноты. До слуха долетело обрывочное, смазанное «какой же ты, блядь, узкий…» От резкой распирающей боли Северус глухо застонал, пытаясь заставить напряженное до предела тело расслабиться — иначе Поттер просто порвёт его. Поттер толкнулся на всю длину и, войдя до конца, вдруг внезапно застыл, вызывая у него обморочную оторопь во всем теле. Он не выдержит, если Поттер не продолжит. Ненавидя и себя, и Поттера, и Поттера в себе Северус на последнем издыхании хрипло выдохнул: «Двигайся, твою мать…» Поттер тут же подчинился и, почти выйдя из него, с силой засадил снова. Перед глазами вспыхнули звезды. Осталась одна только мысль — лишь бы всё это закончилось. Лишь бы всё это уже закончилось… В глазах темнело, внутри ощущались тупые резкие толчки, сбитое рваное дыхание Поттера частило над ухом, а рука на его члене остервенело двигалась в унисон толчкам. Сдержать хриплые стоны, что против воли срывались с губ, он уже не мог, и Поттер стонал в ответ, ускоряя движения. Сменив угол, он вдруг с силой попал по простате, заставив Северуса зашипеть от прошившей всё тело острой вспышки удовольствия. Он, проклиная всё на свете, инстинктивно подался назад и сильнее прогнулся в пояснице. Разрывающая тело боль от проникновения и Сектумсемпры сплелась с наслаждением, которому он не мог противиться. Поттер размашистыми движениями двигался внутри него, заставляя с каждым толчком подаваться назад, насаживаясь, и Северус никак не мог понять, к чему он ближе — к тому, чтобы наконец-таки кончить, или к тому, чтобы всё-таки потерять сознание. Оргазм накрыл его неожиданно мощной волной, затапливая целиком, смывая на своем пути всё — и ненависть, и отвращение, и похоть — и оставляя место лишь невыносимому, удушливому наслаждению. Его измученное тело напряглось до предела, под закрытыми веками вспыхнула огненная ослепляющая вспышка. Мышцы ануса судорожно сжались. Поттер, почувствовав это, резко задрожал и с протяжным криком на губах в исступлении кончил следом, заливая его зад горячей спермой. В изнеможении рухнув сверху, он придавил его всем своим весом к дивану, и лишь в последний момент Северус понял, что Поттер отключился, даже не выйдя из него. Он сам был на грани — воздуха не хватало, голова кружилась от невероятного внезапного облегчения — крестраж его больше не контролировал. Тяжесть тела сверху ощущалась особенно остро, и Северус на одном лишь исступленном желании вскинул руку и из последних сил призвал с пола палочку. Та с силой влетела в подставленную руку. Спустя невыносимо долгое мгновение у него получилось-таки собрать остатки сил и скинуть с себя Поттера. Тот, выскальзывая из него, скатился вбок, и Северус не смог сдержать внезапного озноба, почувствовав, как из раскрытого ануса по ногам стекает смешанная с кровью сперма. Ещё одно невероятное усилие — и он смог произнести «Вулнера санентур», кое-как направив палочку себе за спину. Следом сразу же попытался призвать бадьян, но здесь ожидаемо ничего не произошло. Поттер, очевидно, не имел привычки хранить в доме нужные для выживания вещи. В этот момент судьба, наконец, сжалилась над ним, и сознание, укрывшись темной непрозрачной пеленой, отключилось.

* * *

Северус так надеялся, что после всего случившегося его наконец-то ждет долгожданный покой — все его естество стремилось снова хоть на миг ощутить то мимолетное чувство блаженного умиротворения, — но даже сейчас, за завесой реальности, разум его продолжали атаковать нескончаемые вопросы. Попадет ли он еще раз на тот самый призрачный вокзал? Или его собственное посмертие будет выглядеть совсем по-другому? Встретится ли он с Дамблдором по ту сторону? Будет ли тот рад видеть его? Объяснит ли наконец Альбус (Северус был уверен, что он знает ответ), зачем крестражу понадобилась такая извращенная его смерть? С некоторым запоздалым смятением Северус вдруг понял, что для посмертия противоречивых вопросов становится как-то слишком много. Он в замешательстве резко распахнул глаза и первое, что понял — он вовсе не на призрачном вокзале. И если его посмертие начинается вот так — всё та же кожаная обивка старого дивана под щекой — он будет, пожалуй, сильно разочарован. Возможно, это злая насмешка судьбы за все его прегрешения, он действительно сдох, и эта гостиная, в которой его так опрометчиво выебал Поттер, а он сам с таким остервенением подавался ему навстречу и безмолвно просил большего, теперь и будет его вечным местом посмертия. Очень символично… Секунду спустя, впрочем, второе, что он понял, — он всё-таки жив. Несмотря и вопреки. Слух с завидной частотой терзали весьма недвусмысленные звуки. Северус умудрился оторвать лицо от дивана и чуть приподняться на локтях, резко зашипев от боли, опалившей спину. Дверь в гостиную была распахнута — напротив виднелась открытая дверь в ванную и там похоже, кого-то с мучительной силой выворачивало наизнанку. Кого-то… да, конечно, Северус, как будто ты не знаешь, кто именно сейчас с чувством блюет в соседней комнате! Что ж, по крайней мере, похоже, что в этот раз Поттер вполне четко запомнил события прошлой ночи… Неожиданно звуки стихли, послышался шум воды. От усталости руки подломились, и он снова рухнул лицом в диван, в последний момент замечая, что чем-то укрыт. Опасаясь, что сейчас снова отключится, Северус набрал воздуха и крикнул что было силы: — Кончай блевать, Поттер, и иди сюда! Вышло совсем негромко, но тут же послышался торопливый топот, а сразу за ним — резкое дыхание сверху. Где-то над ухом раздалось громкое, ошеломленное: «Ты жив???» Похоже, этот простой и до боли незатейливый вопрос вскоре намертво въестся в подкорку. Разочаровывать Поттера не хотелось, поэтому пришлось собрать остатки сил и на последнем издыхании прошептать, так и уткнувшись лицом в диван: — Бадьян, Поттер. Мгновенно послышались суетливые шаги, хлопнула дверь в гостиную, и через секунду всё смолкло. Он, наконец, остался в одиночестве. Нестерпимо хотелось провалиться назад в спасительную успокаивающую темноту, но собственное тело, независимо от его желаний, исступленно боролось за выживание. Осторожно поведя плечами, Северус не без удивления понял, что рана на спине больше не кровоточит. Подтвердилось также и то, что он почувствовал минуту назад, — Поттер накрыл его пледом. Сквозь мутные окна в комнату проникал блеклый утренний свет. Мысли путались, и всё его естество скорее сражалось с физическими последствиями того, что произошло вчера, чем пыталось разобраться, что делать дальше. Одно было ясно: возвращения Поттера… самого присутствия Поттера в непосредственной близости рядом с ним (да, признайся себе в этом, Северус!) отчаянно хотелось избежать. Поттер вернулся минут через пятнадцать, по крайней мере, Северусу, занятому своими мыслями, показалось, что отсутствовал тот совсем недолго. В коридоре раздался звон склянок. На входе в гостиную звуки на секунду стихли, но, всё-таки решившись, Поттер приблизился к дивану, выгружая флаконы с зельями на небольшой столик рядом. Северус, кое-как сумев разлепить глаза и повернуть голову, по цвету распознал — болеутоляющее, кроветворное, укрепляющее и, наконец-то, такая желанная склянка с бадьяном. Интересно, где Поттер умудрился достать все эти зелья ранним утром? Оставалось лишь надеяться, что, пережив эту ночь, он не загнется теперь от зелий сомнительного качества. Поттер, заметив его интерес, боязливо пояснил: — Зелья из аптеки Малпеппера, так что, полагаю, не самые ужасные. В твой дом во Франции у меня доступа нет. Уже не в первый раз Поттер с точностью улавливал его незаданные вопросы, и на короткий миг Северус задумался над тем, что он даже не был уверен, когда же наступил тот переломный момент, когда Поттер настолько хорошо стал его понимать. Отступив на несколько шагов назад и обхватив себя руками, Поттер напряженно застыл, стараясь ничем не выдать своих эмоций, которые Северус без особого труда мог различить: всепоглощающая вина, чувство полнейшего отвращения к самому себе и болезненное самоуничижение… Что ж, ничего нового — все его старые не слишком приятные знакомые набивались теперь вот в лучшие друзья к Поттеру. Северус не хотел даже задумываться о том, сможет ли Поттер справиться с этой дружбой… Все еще боясь шевельнуться, он предельно аккуратно протянул руку к склянкам, влил в себя болеутоляющее, сразу за ним залпом кроветворное и, наконец, укрепляющее. Послевкусие настолько четко возродило воспоминания о вечерах после сборов у Тёмного Лорда, что ему оставалось только мысленно скривиться от невольного сходства. Практически сразу стало легче, в голове прояснилось, морок спал, пропала и непреодолимая тяга свалиться в очередной обморок. Сил подняться со злосчастного дивана и убраться вон из комнаты всё еще, впрочем, не было. Оставался бадьян. Хотел он того или нет, без непосредственного участия Поттера было не обойтись. Оторвав голову от дивана он, не сводя с Поттера настойчивого взгляда, он натянуто проговорил: — Поттер, сам я бадьяном воспользоваться не смогу, так что сделай одолжение — подойди и помоги. Твой щедрый подарок на моей спине — то еще украшение. Поттер резко выдохнул, весь сжался, но через мгновение всё же подчинился. Подойдя к дивану вплотную, он опустился на колени и замер в нерешительности, сжав край пледа, которым его укрыл. Северус потянулся за бадьяном и с силой вложил флакон Поттеру в руку. Руки у Поттера мелко дрожали, но он, видимо, этого даже не замечал. Вывернув шею и поймав загнанный взгляд, Северус твердо пояснил: — Льёшь бадьян на рану и тут же с силой втираешь. На мою реакцию, если что, внимания не обращаешь. Поттер! Поттер вздрогнул, заметив, наконец, в собственных руках флакон, порывисто кивнул и одним быстрым движением скинул с его спины плед. Северус резко зашипел от острой боли — ткань успела прилипнуть к коже там, где засохла кровь. Поттер внезапно отшатнулся, его согнуло пополам, и остатки содержимого желудка, которые он еще не успел выблевать до этого, оказались на полу. За тем, как Поттера снова мучительно тошнит и тело содрогается в неподконтрольных сильнейших спазмах, как он, кое-как собрав себя по кускам, едва слышно прошептал очищающее и наколдовал себе стакан воды, как залпом жадно выпил всю воду, и руки у него при этом тряслись так, что стекло громко стучало о зубы, а часть воды пролилась мимо, и несколько тонких струек стекли по подбородку и шее вниз, Северус наблюдал с какой-то странной отстраненностью. Судя по реакции Поттера, его спина выглядела на данный момент весьма впечатляюще. Хотя, вполне возможно, дело было совсем не в этом… Сил и желания выяснять, впрочем, не было никаких. Отвлекшись от безмолвного созерцания Поттера, Северус тихим окликом привлек его внимание: — Бадьян! Поттер поднес склянку к глазам, пытаясь в ней что-то разглядеть, но рука, видимо, дрогнула, так что на рану вылился чуть ли весь флакон за один раз. Северус дернулся, зашипел и с силой вжался лбом в диван, прикусывая пальцы в бесполезной попытке обуздать боль. Поттер в нерешительности помедлил мгновение, потом послышался резкий вздох — и на открытую рану опустились ладони, которые осторожно начали растирать настойку по коже. С тем же успехом Поттер мог с осторожностью снимать с него кожу живьем. Бадьян впитывался со стремительной скоростью и, прервавшись лишь на секунду, Поттер вылил остатки ему на спину. Снова полыхнуло болью, и Северус инстинктивно попытался увернуться от нещадной экзекуции. Но Поттер лишил его этой возможности, с силой прижимая ладони к спине, интенсивно растирая и успокаивая скорее себя, чем его бессмысленным «тише… тише, Северус». Медленно, очень медленно боль, наконец, отступила, словно откатилась назад в море волна. Северус застыл, предвидя новый приступ, но его не последовало. Он чувствовал, как неспешно затягивается рана на спине, оставляя лишь тонкий болезненный шрам, рассекающий спину вдоль позвоночника. С трудом получилось перевернуться на бок — Поттер, тяжело привалившись спиной к столику у дивана, полулежал, обхватив себя руками и в изнеможении закрыв глаза. Всем своим видом Поттер напоминал скорее недавно ожившего мертвеца, чем живого человека, впрочем, Северус ни секунды не сомневался, что сам выглядит не лучше. Он смотрел на изможденного Поттера, который на глазах стремительно несся в бездну отчаяния и самоистязания, но ничего не мог с этим поделать — он даже не мог произнести ни слова. В голове одна за другой вспыхивали вчерашние вкрадчивые фразы: «Ты знаешь, что мне надо, Северус», «Не надо сопротивляться», «Оближи» и своя собственная, единственная — «Двигайся»… Нестерпимо хотелось остаться в одиночестве, добраться до ванной, принять душ, смыть с себя события и следы прошлой ночи, очистить сознание, вернуть себе контроль над телом и, если повезет, над разумом и эмоциями. Северус попытался осторожно подняться с дивана и резко зашипел, ощутив острую простреливающую боль в пояснице. Похоже, болеутоляющего зелья на все тело не хватило. Поттер, в шоке распахнув глаза, следил за тем, как он с трудом поднялся и, тяжело переставляя ноги, пытается покинуть опостылевшую комнату. Не слишком задумываясь над собственными действиями, Поттер мгновенно подлетел к нему, пытаясь придержать за талию и облегчить движения. Северус с некоторым запозданием и самым искренним замешательством вдруг ощутил, как он сам, почувствовав мимолетное прикосновение Поттера, резко вздрогнул всем телом и непроизвольно отшатнулся. Сил смотреть на Поттера не было никаких. От непосредственной близости Поттера тело сковывала ледяная оторопь. Так и не отважившись посмотреть Поттеру в глаза, он медленно хрипло произнес в никуда: — Убери руки, Гарри… Поттер дернулся, как от сильного удара, отступил на пару шагов назад и, так и не поймав его взгляд, с едва слышным «я больше не могу» исчез, аппарируя чёрт знает куда. Плевать… просто плевать. Ему надо было добраться до ванной.