Заунывные полуночники

В тишине и одиночестве старого дома прийти в себя было однозначно легче. Никаких недосказанностей, никаких молчаливых взглядов — ни виноватых, ни осуждающих. Мутное зеркало в ванной покорно взирало на него, беспристрастно отражая все следы прошедшей ночи. В последнюю секунду чутко уловив предупреждающий взгляд с его стороны, зеркало все же смогло удержаться от комментариев и промолчать. Северус был благодарен. На щеке алела глубокая царапина. В первый момент он даже не мог понять, откуда она там взялась. Он медленно провел пальцем по царапине — та снова закровоточила, и по щеке, прокладывая себе дорогу, стекла тонкая струйка крови. Через долгое мгновение до него, наконец, дошло — пока Поттер прижимал его лицом к дивану и в исступлении трахал, он снова и снова проезжался щекой о растрескавшуюся кожаную обивку. Прикрыв глаза, он стер кровь с лица и отвернулся. Сосредоточиться на малых вещах и продвигаться вперед шаг за шагом, не пытаясь объять необъятное — да, так было определенно проще. По счастливой случайности на одной из полок в ванной комнате у Поттера обнаружилась заживляющая мазь. Кто бы мог подумать, что два года спустя после победы, когда, казалось, все мрачные призраки прошлого уже давно развеялись, он обнаружит себя в настолько неоднозначной ситуации и позе: в доме Поттера, с закинутой на бортик ванной ногой и пальцем, щедро смазанным заживляющим составом, в собственной заднице — в попытке добраться, до тех мест, где боль ощущалась наиболее сильно. На ум пришли собственные недавние наивные мысли: с чего он вообще взял, что Поттер априори не может быть груб? С губ против воли сорвался короткий нервный смешок — Северус тут же мысленно залепил себе оплеуху — не хватало только утонуть в жалости к себе и впасть в истерику. Полчаса спустя он мог уже однозначно сказать, что в физическом плане привел себя в порядок: боль отступила, вода смыла следы, шрам на спине в зеркале выглядел… приемлемо — тонкая розовая полоса шла ровной линией вдоль позвоночника от шеи и останавливалась у лопаток. Что мешало крестражу располосовать его Сектумсемпрой вдоль и поперек?.. Вспыхнула неожиданная мучительная мысль — неужели Поттер смог прошлой ночью хоть как-то повлиять на действия крестража? В груди на секунду сперло дыхание… Возможно, скорее всего… И именно поэтому след от Сектумсемпры был таким «аккуратным», а он сам — всё ещё жив? Северус опустился на пол, прижимаясь затылком к холодной кафельной плитке. Он не будет думать о том, что, возможно, снова обязан Поттеру жизнью. После того, что произошло, — не будет… Вернуть себе контроль над терзающими его мыслями и эмоциями оказалось куда сложнее. Последние сеансы очищения сознания приходились еще на то время, когда он в изнеможении возвращался в Хогвартс после сборов у Лорда уже после смерти Дамблдора. Он отлично представлял, что его ждёт: сначала возродить в сознании вчерашние события — все, до мельчайших подробностей, — затем бесстрастно препарировать их, разложить на мельчайшие детали, разобрать на составляющие, и, наконец, убрать из произошедшего любой оттенок собственных эмоций… Чтобы потом из этих крошечных деталей хладнокровно собрать единую картину, лишенную малейших признаков чувств и избавленную от любых переживаний. Спустя пару часов он понял, что картина так и осталась незавершенной — кое-где в событиях произошедшего вчера зияли черные дыры. Наверняка, эти провалы были связаны с тем, что он периодически терял сознание и потому просто не мог воссоздать в памяти то, что происходило в те минуты. Оставалось вытянуть из тугого клубка собственные эмоции и страхи и безжалостно, словно орудуя скальпелем, всего лишь отделить их от событий. «Всего лишь…» — Северус подавился нервным смешком. Это оказалась нелегкая кропотливая работа — превозмогая себя, преодолевая неконтролируемые тошнотворные приступы отвращения к себе, к Поттеру… Но всё же Северус не без оснований считал себя одним из лучших легилиментов, а Тёмный Лорд, в свое время научивший его всем основам, не без гордости представлял его как самого способного своего ученика. Как бы там ни было, но несколько часов спустя он мог воспринимать случившееся вчера в этом доме без единой эмоции и даже без намека на какие-то переживания. При попытке вызвать в памяти вчерашнюю ночь дыхание больше не сбивалось, сердце не замирало и даже затаенный неподконтрольный страх больше не довлел над ним. Северусу казалось теперь, что он просто прочитал на ночь глядя эпатажную хронику в какой-нибудь второсортной газетенке — собственные переживания и чувства хранились отдельно от событий и вызывали лишь неопределенное желание сменить тему. По крайней мере, он был уверен, что встретившись с Поттером, он сможет сдержаться — не запустит в того в опрометчивом порыве одним из Непростительных, не будет спихивать на мальчишку всю вину за вчерашнее, но, с другой стороны, не станет утопать в вине также и сам. И, что самое важное, — не впадет при виде Поттера в постыдную истерику. Сам факт того, что ему придётся встретиться с Поттером — хотел он того или нет, — Северус принимал как неоспоримую действительность. К тому же, он прекрасно помнил, что пообещал Поттеру, и не в его характере было отказываться от данных обещаний. Не прошло и минуты, как у него в голове зашевелились первые мысли о Поттере, и Северус с замешательством ощутил разгорающийся жар на левом запястье. Парный браслет-артефакт, изначально призванный сообщить ему о том, что Поттер ушел из дома, впервые за последние недели вдруг подал признаки жизни — нагрелся докрасна, призывая Северуса ответить на сигнал тревоги. Как вовремя… Северус обреченно поднялся с пола, влил в себя последний флакон с зельем — на этот раз укрепляющим — и ответил на призыв артефакта. Как выяснилось спустя секунду — выбросило его где-то посреди ночного маггловского Лондона. Он с удивлением обнаружил себя стоящим на середине моста и открытым всем ветрам, а далеко внизу, отражая свет ночных городских фонарей, качались темные воды Темзы. Кроме него на мосту не было никого. С каких-то боковых улочек доносился пьяный шум и редкие взрывы смеха — наверное, у магглов наступили выходные. Свесившись с моста, Северус всмотрелся в стремительно несущиеся под ним воды реки. Вдруг из-под моста выплыла и гулко затрубила баржа. От неожиданности он отшатнулся и отступил назад. Мимо, почти задев его, прошла пьяная компания, а за компанией пронесся шлейф выпитого алкоголя. Северус замер в полной растерянности, не понимая, почему артефакт перенес его именно на этот мост. Внезапно пронесшаяся в голове мысль вдруг опасно и больно кольнула где-то глубоко внутри, и он в шоке застыл, просчитывая, насколько правдоподобным мог оказаться тот вариант, что Поттер, не выдержавший груза вины за вчерашние события, сиганул с моста вниз… И именно поэтому артефакт привел его именно сюда. Северус метнулся к перилам, перегнулся вниз и с отчаянием всмотрелся в бурное течение водной стихии, пытаясь разглядеть ответ в перекатах волн, подвижных чёрных воронках и завихрениях на поверхности тёмной воды. Что, если так… а он не смог остановить, уберечь, упиваясь вместо этого бессмысленной жалостью к себе, не предотвратил этого хода событий… Резко накатило ощущение тошнотворной безнадежности. Северус в бессилии отступил назад, медленно добрел до лестницы у края моста и, погруженный в свои мысли, спустился вниз к реке. На берегу устроилась какая-то очередная компания пьяных подростков, и Северус, мельком взглянув на них, заметил, что они пили вино прямо из горла по кругу, а после с силой швырнули пустую бутылку в воду. Бутылка, громко ударившись о камни, разбилась вдребезги, и Северус вздрогнул от неожиданности, вырванный из тисков неотступных, тянущих его самого ко дну мыслей. Компания радостно заулюлюкала и загоготала. Северус резко опомнился и заозирался по сторонам. Он обнаружил себя на узкой улочке, что начиналась прямо под мостом. Вдоль улицы тянулась череда ночных забегаловок, окна которых выходили прямо на реку. Несмотря на ночное время, здесь было многолюдно, от бара к бару перетекали разношерстные компании магглов. Он остановился у ближайшего паба, безразлично уставившись в окна, всё ещё не способный понять, что же делать дальше. Дверь бара беспрестанно хлопала туда-сюда, впуская новых желающих выпить и выпуская наружу запах пролитого пива и прогорклого масла. У дверей столпилась кучка любителей покурить, и Северус, оказавшись в плотных клубах дыма, резко закашлялся. Надо было возвращаться назад — вдруг Поттер опомнился и вернулся на Гриммо… Ведь не было никакого смысла пытаться разыскать его среди всех этих ночных завсегдатаев маггловских баров. Но всё же ему до последнего отчаянно хотелось верить, что в характере Поттера было скорее отправиться заливать вину алкоголем, чем броситься с моста в объятия Темзы… Сквозь окна Северус заметил, что бар был набит под завязку, вся стойка занята любителями пропустить стаканчик, и он уже почти отвернулся, когда вдруг в самый последний момент показалось, что в неверном сизом свете прокуренного бара он заметил у этой самой стойки знакомый профиль. Он с упрямой надеждой всмотрелся пристальнее, но вид тут же закрыла чья-то спина. Не особо задумываясь над тем, что делает, Северус попытался протолкнуться сквозь толпу внутрь бара, но нерешительно замер у входной двери. Его моментально оглушила какофония разнообразных звуков — шум громких разговоров со всех сторон, музыка из динамиков и звон стаканов. Все эти звуки смешались в единый вибрирующий гул, вызывая короткий, но острый приступ головокружения. Отсюда он прекрасно видел Поттера, а в том, что это был именно Поттер, сомнений больше не было. Поттер сидел на высоком стуле прямо у барной стойки, а рядом непозволительно близко пристроился какой-то мужчина в деловом костюме примерно одного с Северусом возраста. Склонившись, незнакомец что-то шептал Поттеру на ухо, при этом рука покоилась у того на талии. Внезапно отстранившись, он властным жестом подозвал бармена, и тот незамедлительно наполнил поттеровский бокал. Даже стоя на таком расстоянии, Северус был уверен, что это был виски и, судя по всему, уже далеко не первый стакан. Незнакомец расплатился за Поттера и снова вплотную склонился к нему, при этом руку с его талии так и не убрал. Ладонь мужчины настойчиво пыталась пробраться под пояс низко сидящих брюк. Поттеру, казалось, было все равно. Он залпом выпил очередную порцию виски и теперь практически лежал грудью на барной стойке. Наблюдать всё это дальше решительно не было никаких сил. Протиснувшись сквозь толпу, Северус ловко пробрался к стойке. Поравнявшись с Поттером, он резко схватил того за ворот майки, одним сильным движением сдернул со стула и, наклонившись к самому уху, громко проорал: — Подъем, Поттер! Поттер перевел на него совершенно бессмысленный пьяный взгляд и, вяло ворочая заплетающимся языком, невнятно пробормотал: — О, Северус! Надо же, ты тут… Я так хотел, чтобы ты пришел… Рядом недовольно завозился тот самый любитель то ли спаивать, то ли совращать невинных юношей в деловом костюме, стараясь привлечь к себе внимание Северуса. — Простите, мистер… Мы с Гарри отлично проводим время, и, если вы не заметили, он не хочет никуда идти… Не выпуская из рук притихшего Поттера, Северус медленно перевел на того взгляд и посмотрел в упор. Когда-то давно, в другой его жизни, после таких взглядов, обреченно испустив последний вздох, сами по себе дохли ещё живые ингредиенты для зелий, новички в стане Пожирателей почтительно кланялись и расступались перед ним, а члены Ордена, готовые в любой момент сорваться на него с потоком праведных обвинений, замолкали на полуслове и покорно отводили взгляды. И этот… Северус не был даже уверен, как его называть… не оказался исключением. Мужчина торопливо подскочил со своего стула и, что самое главное, молча попятился назад, не высказывая более никаких притязаний на пьяного Поттера. Северус с силой потянул за собой Поттера через бар, и тот безмолвно подчинился, путаясь, правда, на каждом шагу в собственных ногах. Не упасть Поттеру помогло лишь то, что в баре действительно было битком, и пробираться к выходу им пришлось, преодолевая сопротивление толпы. Оказавшись на свежем ночном воздухе, Северус оттащил Поттера в ближайший переулок и там, прислонив к стене, наконец, отпустил. Поттер незамедлительно съехал по стенке вниз, плюхнувшись прямо на грязную мостовую. Поттер был жив, пусть и беспробудно пьян, и Северусу, который теперь молча взирал на него сверху вниз, единственное, чего нестерпимо, просто до потери сознания, хотелось — набрать полные лёгкие воздуха и со всей силы, чтобы эти самые лёгкие разорвались от боли, заорать. Заорать и выместить на Поттере весь свой затаенный, сжавшийся в тугую пружину гнев, злобу, и тот панический страх, что сковал его сердце ледяной хваткой, когда на один долгий неверный миг он действительно поверил, что Поттер сиганул с моста вниз в омут черной реки. Но, как ни хотелось Северусу отвести душу, орать на Поттера именно сейчас не имело ни малейшего смысла — тот был настолько пьян, что просто тупо пялился на него с земли, не пытаясь ни подняться, ни сказать хоть что-то в свое оправдание. Вместо этого Северус медленно опустился на корточки, поравнявшись с развалившимся на земле Поттером, жестко обхватил пальцами его подбородок, приподнимая лицо и вынуждая смотреть себе прямо в глаза, и вкрадчиво проговорил: — Если тебя изнасилуют в каком-то случайном переулке, Гарри, это не избавит тебя от чувства вины. Поттер медленно моргнул, и взгляд его моментально, как по щелчку пальцев, протрезвел. В изнеможении закрыв глаза, Поттер на одном дыхании выдохнул: — Я знаю, Северус… Не выдержав, он чертыхнулся и, схватив Поттера за грудки, с силой потянул вверх. Тот в шоке распахнул глаза. Северус грубо встряхнул его, так, что клацнули зубы, склонился и в отчаянии проорал в лицо: — А если знаешь, так какого хрена, Поттер, напиваешься тут до потери памяти и даёшь себя лапать всяким похотливым ублюдкам, которые только и мечтают о том, чтобы по пьяни отыметь тебя, а? Поттер инстинктивно отшатнулся, задетый грубостью слов, попытался выкрутиться, но увяз в крепкой хватке Северуса и снова поплыл. Северус, сдавшись, перехватил его поудобнее за талию и поволок за собой. Речи о том, чтобы аппарировать с Поттером в таком состоянии обратно на Гриммо, даже быть не могло. На более оживленной улице минут пять спустя ему удалось поймать случайное такси. Затолкав вяло сопротивляющегося Поттера на заднее сиденье, сам он сел рядом. Поттер, зажав низко склоненную голову между колен, что-то протестующе мычал каждый раз, когда такси резко тормозило на красный свет. Северус придвинулся вплотную, склонился к Поттеру и яростно прошептал: — Только попробуй наблевать в машине! Поттер вяло помотал головой и замолк. Минут через двадцать плутаний по ночным улицам Лондона они остановились на площади Гриммо. И тут Северус осознал, что у него нет с собой маггловских денег, чтобы расплатиться с таксистом. Совершенно неожиданно ожил Поттер, когда заметил, что машина остановилась, покопался в карманах, протянул водителю вперед пятидесятифунтовую купюру и тут же снова потерял какой-либо интерес к происходящему вокруг. Северусу снова пришлось тащить на себе Поттера вверх по ступенькам, копаться в поттеровских карманах в поисках ключа, пока тот висел на нем безвольным мешком, и, когда они, наконец, оказались внутри дома, сил хватило только на то, чтобы втащить Поттера по лестнице до кухни и сгрузить его, наконец, на стул. Вальпурга проводила их обоих весьма красноречивым взглядом с портрета. Гостиная хоть и была ближе ко входу в дом, но Северус почему-то решил, что вряд ли Поттер в обозримом будущем захочет снова оказаться в этой комнате. Поттер упал грудью на кухонный стол и, казалось, собирался отключиться прямо тут, на кухне, в любую секунду, но Северус, испытавший за эти пару часов такой невообразимый спектр эмоций и переживаний, просто не мог позволить Поттеру настолько безболезненно выкрутиться. В бессильном раздражении он с силой хлопнул дверцей кухонного шкафчика, без какой-либо надежды силясь найти в этом чертовом доме протрезвляющее и антипохмельное зелье. Неожиданно Поттер, который, как казалось Северусу, уже давно должен был отключиться подал голос. Из-за спины раздалось четкое и, казалось, совершенно трезвое: — Оба зелья на дальней полке слева вверху. Северус в неверии с молчаливым вопросом в глазах медленно развернулся к Поттеру. Тот развалился на стуле и, подпирая рукой так и норовившую упасть на стол голову, следил за ним мутным взглядом. Заметив пристальный интерес к себе со стороны Северуса, нехотя разлепил рот и проронил: — Протрезвляющее и антипохмельное зелья, что ты ищешь, Северус… на полке вверху, — столь длинная фраза лишила Поттера последних сил и, уронив-таки голову на стол, он невнятно закончил: — Гермиона про запас оставила. И действительно, на дальней полке обнаружились искомые зелья. Северус откупорил и принюхался — судя по всему, зелья были вполне надлежащего качества. Одним стремительным движением он подлетел к столу, ухватил Поттера за загривок и, принудив того запрокинуть голову, влил в него сначала одно зелье, а потом и второе. Поттер скривился, громко сглотнул и мучительно застонал, обхватывая руками голову. Северус с шумом отодвинул стул, уселся напротив и замер в нетерпеливом ожидании. Спустя десять минут Поттер поднял на него тяжелый, но при этом совершенно трезвый взгляд, сцепил под подбородком пальцы в замок и не мигая уставился на него. Не выдержав, правда, и минуты пристального изучающего взгляда со стороны Северуса, он резко выдохнул и порывисто отвернулся к окну. Осторожно, словно ступая по хрупкому льду, который мог треснуть от любого неверного движения и погрести их обоих под толщей студёной воды, лишая воздуха, Северус тихо позвал: — Поттер… Ноль реакции. Тот упрямо отказывался смотреть на него, утонув, судя по всему, в очередном приступе самобичевания и отвращения к самому себе. — Гарри… посмотри на меня. Преодолевая себя, Поттер медленно повернул голову, из последних сил стараясь унять подступающую истерику. Смелости смотреть ему в глаза в трезвом виде у Поттера, похоже, не было совсем. — Мы живы, Гарри… А остальное поправимо. Поттер вспыхнул и, всё же не выдержав напряжения, взорвался. С силой стукнув кулаком по столу, он со всей мочи прокричал ему прямо в лицо, вымещая в своём крике и боль, и обиду, и безысходное отчаяние: — Как?! Как у тебя это получается, Северус?! Еще несколько часов назад ты даже моего случайного прикосновения вынести не мог, а сейчас возишься со мной, как ни в чём не бывало, и так рассудительно говоришь, что «всё поправимо». Поттер выдохся и в бессилии откинулся на спинку стула, закрыв руками глаза. Северус осторожно отозвался: — Очищение сознания, о котором я упоминал еще на твоем пятом курсе… Поттер вскинул на него полный надежды взгляд. — Ты научишь меня?.. — Нет, это… Поттер вздрогнул, задетый словами. — Но ведь Дамблдор научил тебя! Почему же ты не можешь сделать над собой хоть небольшое усилие? Почему, Северус? Я разве многого прошу? Поттер снова завелся, неверно истолковав причину его отказа. — Во-первых, меня учил не Дамблдор, — Поттер распахнул глаза, мгновенно понимая, что значат эти слова, — а во-вторых, дело не в том, что я не хочу. Это долгий и трудоемкий процесс. У нас сейчас просто нет на это времени. Потом… когда всё закончится, я могу научить тебя, но сейчас самый действенный выход для тебя — это раздобыть думосбор и слить туда все свои воспоминания о вчерашней ночи. Здесь думосбора нет, и это еще одна причина, почему мы завтра отправляемся в Хогвартс. У тебя еще осталась отцовская мантия? Поттер молча внимал объяснениям, но, видимо, разговаривать о завтрашнем визите к портрету Дамблдора не собирался. — Постой, Северус, — Поттер мучительно скривился, но, набравшись сил, всё же решился продолжить, не сводя с него взгляда: — Почему… — он снова прервался, стараясь подобрать нужные слова, — почему ты не остановил меня вчера? Почему, Северус?! Ты же мог! Этот простой порывистый вопрос прозвучал отчаянно, с невыносимой скрытой мольбой. Северус знал, знал по собственному опыту, что Поттер настолько глубоко погряз во всех этих бесконечных изматывающих вопросах и самообвинениях, что только получив какие-то ответы, сможет хоть как-то примириться с тем, что произошло вчера. Так же медленно, так же осторожно подбирая слова, он негромко ответил: — Я мог остановить тебя… — Поттер вскинулся при этих словах, пытаясь перебить его, но Северус остановил его, в предупреждающем жесте подняв руку, и с нажимом продолжил, повысив голос: — и выжечь тебе, Поттер, при этом на хрен все мозги. Предпочел бы превратиться в овощ? Поттер неверяще уставился на него. — Да, Гарри, против твоей силы у меня не было других вариантов — только грубая атака в ответ. И прости, что я говорю тебе это, но в здравом… ладно, относительно здравом рассудке и памяти ты нравишься мне куда больше, чем бессмысленно пускающий слюни… Еще вопросы? Поттер отрицательно помотал головой, пытаясь осмыслить его ответ. — А раз так, и ты сам заговорил о вчерашнем… Ты помнишь всё, что произошло вчера? Поттер медленно, неуверенно кивнул, не зная, чего ожидать. Северус, удовлетворенный ответом, предельно аккуратно спросил: — Я знаю, что тебе нелегко, Гарри. Я знаю, что ты предпочел бы забыть всё, что случилось, и поверь, ты в этом не одинок, но тебе придется вспомнить всё до последней минуты и ответить мне ровно на два вопроса. Поттер подобрался, в нерешительности застыв. — Первый вопрос — ты мог хоть как-то контролировать крестраж? Поттер вскинул на него удивленный взгляд. — Почему ты так решил, Северус? — Потому что я всё еще жив, Гарри, а твой крестраж совершенно точно хочет моей смерти… И потому что шрам от Сектумсемпры на моей спине всего один, и тот предельно аккуратный… Поттер с силой потер глаза, смиренно прикрыл их на несколько долгих минут и, судя по измученному виду, заставил-таки себя вернуться мыслями во вчерашние события. Северусу на миг показалось, что Поттера сейчас снова стошнит. С трудом распахнув веки, Поттер посмотрел на него в упор и, наконец, ответил: — Я не знаю, Северус… Я просто больше всего на свете боялся, что ты умрешь подо мной в то время, как я тебя… — Поттер прервался, мелко подрагивая, стиснул себя руками, напрасно силясь унять дрожь, и продолжил: — и что я ничего не смогу с этим поделать. Наверное, сопротивлялся так отчаянно, что смог повлиять… Не знаю. Но ты знаешь, что это был я? Никакого Волдеморта, Северус… Просто я и злость, и месть, и вся та мерзость, что внутри меня… Поттер не выдержал и отвернулся. Через долгое мгновение, когда Северус уже и не рассчитывал услышать продолжение, Поттер совсем тихо спросил: — Какой твой второй вопрос? — Ты пил мою кровь вчера? — Что?! — Ты слышал, что я спросил… Поттер снова оцепенел, на этот раз, правда, больше не закрывал глаз и не отводил взгляда. Потом медленно покачал головой. — Нет, я уверен, что нет. А ты сам не помнишь? — Я несколько раз терял сознание, Гарри, поэтому я не помню всего. Ладно, всё остальное терпит. Завтра с утра мы отправляемся в Хогвартс. И ты мне, кстати, так и не ответил, отцовская мантия ещё у тебя? Поттер порывисто кивнул и поднялся со стула. Замерев на секунду у выхода из кухни, он обернулся через плечо, словно что-то вспомнил, и, не спуская с него настороженного взгляда, совсем тихо, на грани слышимости спросил: — Почему, Северус? Почему ты до сих пор помогаешь мне? После того, что я сделал с тобой… Северус тяжело выдохнул. Он ждал этого вопроса, и знал, насколько важен для Поттера ответ на него. — Я сказал раньше, что не оставлю тебя одного, что бы ни произошло, и не собираюсь отказываться от данного тебе обещания, Гарри. Поттер развернулся к нему целиком, с чуткостью уловив, что сейчас услышит правдивый ответ на любой свой вопрос. Закусив губу, он помялся мгновение-другое, но потом всё же тихо проронил: — Если бы ты знал, Северус, что всё обернется вот так, как сейчас, ты бы согласился взять меня к себе в ассистенты тогда, в октябре? Ну вот зачем, зачем Поттер пытается расковырять едва затянувшуюся рану? — Что ты хочешь услышать в ответ на свой вопрос, Гарри? Всем своим видом Поттер словно безмолвно кричал ему: «Солги мне, Северус, прошу тебя, только солги!». Поттер посмотрел ему прямо в глаза и, едва открыв рот, устало признался: — Правду, Северус, скажи мне правду. Ну зачем? Зачем, Гарри? Зачем ты обрекаешь себя на эту бесконечную бессмысленную пытку? Не сводя с Поттера пристального взгляда, Северус так же тихо ответил: — Нет, Гарри, я не пустил бы тебя дальше порога. Поттер кивнул, обреченно прикрывая глаза, и молча вышел из кухни.