Заунывные полуночники

Поттер шел по коридору впереди него, засунув руки в карманы и не отрывая глаз от пола. Звук тяжелых шагов отдавался от стен оглушающим эхом, рассекая повисшее над ними давящее молчание. От Поттера волнами расходилось гнетущее, едва сдерживаемое напряжение. Казалось, преодолей Северус разделявшее их расстояние в каких-то пару быстрых шагов и дотронься до его плеча, — Поттер обожжет его взглядом в упор, развернувшись, вспыхнет и в мгновение ока сгорит дотла сам, так что он не успеет даже моргнуть. Но Поттер совершал над собой немыслимое усилие и просто продолжал молча шагать, сдерживаясь из последних сил. Выйдя из замка, он, не дожидаясь Северуса, неожиданно резво сбежал по ступенькам главной лестницы и вместо того, чтобы спуститься по тропинке к озеру, как того ожидал Северус, завернул за угол замка, и, перейдя практически на бег, скрылся из вида. Северус остановился на мгновение, раздумывая, стоит ли преследовать Поттера, — не ровен час, и он попадёт под горячую руку, а заодно и под какое-нибудь малоприятное проклятье в поттеровском исполнении. Неудивительно, что Поттер так сопротивлялся идее повидаться с мертвым директором. Что ему там наговорил Альбус наедине, пока Северус дожидался своей аудиенции в коридоре, можно было только гадать. Северус был готов признать, что если даже его собственного терпения едва хватило на полчаса разговора с Альбусом — и это он, имеющий за плечами двадцать лет опыта общения с Дамблдором, — то куда уж там Поттеру… Пока он размышлял, стоит ли дожидаться Поттера или нет, как тот вдруг снова показался вдалеке — на грани видимости — на дорожке, что вела от замка к квиддичному полю. Не успел Северус задуматься, что же Поттер намеревается предпринять, как тот вдруг, прижавшись всем телом к метле, вертикально взмыл в небо. Мантия взметнулась, Поттер с небрежной легкостью придал метле ускорение и стрелой устремился в сторону стадиона. С уст сорвался усталый вздох. Что ж, похоже, ему не оставили выбора — бросать Поттера одного в Хогвартсе отчего-то не хотелось вовсе, а значит, в ближайший час, а то и два ему не остается ничего другого, кроме как наблюдать за столь восхваляемыми талантами восходящей звезды мирового квиддича. Не то чтобы до этого самого квиддича ему было хоть какое-то дело. Пока он неспешно дошел до стадиона и поднялся по лестнице на трибуну, Поттер вообще пропал из вида, и, даже задрав до предела голову вверх, Северус не смог его обнаружить на фоне яркого летнего неба. Под мантией-невидимкой было жарко, поэтому, устроившись по привычке на учительской трибуне, Северус скинул ее, оставшись в одной легкой рубашке, и замер, отрешенно созерцая, как трепещут на ветру факультетские флаги, как летнее солнце отражается в окнах величественного замка. Казалось, ничего не изменилось с довоенных времен — искусно восстановленный замок, всё тот же стадион, сочная зеленая трава, яркое синее небо — застывшее вековое спокойствие, усиленное тем фактом, что Хогвартс пустовал, погруженный в летний полуденный сон. Где-то глубоко внутри шевельнулся призрак ностальгии. Из череды отстраненных мыслей его выдернул резкий свист ветра и почти неуловимое стремительное движение в воздухе, на короткий миг отпечатавшееся на внутренней стороне век. В небе неожиданно обнаружился Поттер — крохотной черной точкой взмыл вверх, на мгновение задержался на безумной высоте и спустя секунду камнем сорвался вниз. Северус машинально привстал со своего места, неотрывно следя за стремительным полетом, а скорее неотвратимым падением Поттера. Казалось, еще секунда — и столкновение с землей станет неминуемым. С каждым мигом скорость нарастала — Поттер прижался всем телом к древку метлы, разгоняясь до немыслимой скорости, мантия полотнищем развевалась на ветру, метла дрожала, едва справляясь с нагрузкой, и всё, что оставалось Северусу, — не отводя взгляд следить за тем, как Поттер несётся навстречу собственной смерти, которая, казалось, еще миг — и обретет цвет летней травы. А после — распластанное переломанное бездыханное тело, застывший взгляд ярких зеленых глаз, устремленный в синее небо… трещина на стекле очков, сломанная дужка… порванная мантия, растрепавшиеся прутья старой школьной метлы, что откатилась в сторону и переломалась пополам. Предельно четкий образ возник перед глазами столь ясно и осязаемо, что казалось — опустись на колени, протяни руку — и почувствуешь под пальцами ещё теплую, покрытую испариной кожу… Такая нелепая смерть казалась уже свершившимся фактом. Наверное, он не выдержал, наверное, захотел избавиться от этого невыносимого, мучительного образа перед глазами и потому сомкнул веки всего на миг. В следующее мгновение, распахнув глаза, Северус едва успел заметить, как Поттер, которого отделяло от неминуемой смерти лишь несколько дюймов, вдруг, нарушив все известные ему законы о пространстве и времени, завис над землей — и время зависло вместе с ним, — неимоверным усилием развернул сопротивляющуюся метлу вверх и пулей взмыл к облакам. Застывшее время, пришедшее в ужас от сумасбродной выходки Поттера, казалось, опомнилось, и снова ускорилось, пытаясь нагнать потерянные секунды. Северус в изнеможении рухнул на скамью, ноги подломились, и он ощутил, как на несколько долгих мгновений и сам он перестал чувствовать под собой землю. Сердце гулко, загнанно билось о ребра, и всё, что ему оставалось, — попытаться проследить за полетом Поттера, прикрывая ладонью глаза от солнца. Поттер сделал пару мертвых петель где-то там, на недосягаемой высоте, резким движением остановил метлу, и та покорно замерла под ним. Затем Поттер снова прижался к метле и, слившись с ней в одно целое, повторил своё жуткое падение, ускоряясь ещё сильнее, чем в первый раз. А потом он проделал всё это еще один раз, а за ним и в третий, и в четвертый. На десятом или двадцатом повторе следить за всем этим самоубийственным представлением сил не осталось совсем. Северус устало отвернулся и даже пожалел, что, в отличие от Поттера, никогда не искал в полетах какого-то скрытого смысла. Наверное, дожидаться Поттера не стоило — возможно, тот добьется своего и, наконец, свернет себе шею, не успев в очередной раз вовремя затормозить. Отчаянно хотелось убраться из Хогвартса до того, как это произойдет… Не успел он принять окончательное решение и подняться с места, как совсем рядом совершенно неожиданно раздался резкий свист воздуха, и тут же, закрыв собой полуденное солнце и отбросив на него сплошную тень, на трибуну приземлился запыхавшийся Поттер, отставил потрепанную школьную метлу в сторону и в изумлении уставился на него. В полнейшей тишине прошло несколько невыносимо долгих секунд. Поттер тяжело дышал, пот градом катился по его лицу, одежда насквозь промокла, но не замечая всего этого, он только молча таращился на Северуса, даже не пытаясь скрыть своего изумления. — Давно ты здесь сидишь, Снейп? Северус нервно дернул головой, пытаясь избавиться от настойчивой картинки в голове, в которой у Поттера была свернута шея, а из угла рта стекала тонкой струей кровь, через силу выдохнул и зло отозвался сквозь зубы: — Придумал новый способ самоубиться, Поттер? Ты бы предупреждал, я бы не стал тебя ждать… Поттер, который жадно впитывал каждое его слово, резко выдохнул и отвернулся. — Северус, я… — Поттер прервался, набрал полную грудь воздуха и с усилием продолжил: — Это не то, что тебе кажется. И кто тут кого держит в дураках?! — Правда, Поттер?! — слова вышли резче, чем он того хотел, громче и отчаяннее, чем он ожидал от самого себя. — И чем тебя не устроила Темза? Не было восторженных зрителей? Поттер дернулся, резко отшатнулся и только что и смог, как на пределе сил выдохнуть: — Да как ты… Северус медленно поднялся с трибуны, сделал шаг вперед, нависая над Поттером мрачной тенью. Поттер испуганно отступил назад, к деревянной ограде трибун и панически заозирался по сторонам. С переполняющей его безысходной злостью Северус выплюнул прямо в лицо: — Да как я смею, Поттер? Ты это хотел сказать? Поттер, зажатый между Снейпом и перилами, попытался отклониться, вскинул в защитном жесте руки и отозвался тихим потерянным возгласом: — Северус, пожалуйста, услышь меня. Я не знал, что ты сидишь здесь, на трибуне, что ты наблюдаешь за мной… И я правда не пытался… Мне просто нужно было отвлечься, ты веришь мне?! — Поттер выдохся, попытался перевести дух и продолжил, стараясь достучаться: — Полёты… чёрт, я не могу объяснить… они помогают. Остается только ветер и я, а остальной мир — он перестает на время существовать. Когда я начал играть за «Портри», то быстро понял, что только после тех матчей, в которых был смертельный риск и полеты на пределе, мне потом не снились кошмары, и я мог заснуть, отключиться. Ты понимаешь меня, Северус?! — Поттер закусил губу, пытаясь сморгнуть с глаз что-то, что до боли напоминало злые слезы, — Гермиона говорит, что это… — Адреналиновая зависимость, Поттер, я знаю, — тихие слова повисли в воздухе. Поттер пораженно выдохнул и в неверии уставился на него: — Вы с ней что, читаете одни и те же книги, Северус? Он медленно отступил, устало опускаясь обратно на скамейку, и, сцепив руки в замок, отрешенно ответил: — Мне не надо читать книги, Поттер, чтобы знать, что это такое. Это моя вторая война, если ты не забыл. И после первой… — он прервался на полуслове и замолчал. Ладно, смысла во всем этом душевном эксгибиционизме не было никакого — Поттер был жалок, он сам был жалок, и если они продолжат в том же духе, они рискуют просто захлебнуться этой жалостью к себе, утонуть в ней и вместе пойти ко дну. И никто, очевидно, совершенно никто не прибежит их спасать. Во всяком случае уж точно не Дамблдор… Поттер оторвался от перил и, сделав нерешительный шаг вперед, опустился рядом на сиденье. Так и не повернув к нему головы, Северус отстраненно поинтересовался: — Тебе хоть полегчало? Поттер порывисто кивнул, зарылся рукой в карман джинсов, пытаясь отыскать там что-то, пока, наконец, не вытащил оттуда помятую сигаретную пачку. Поколебавшись мгновение, несмело протянул ее Северусу. Тот в молчаливом вопросе повернул голову. Поттер уже успел подняться, подобрать брошенную метлу и теперь неподвижно стоял перед ним на трибуне — летний ветер трепал взъерошенные волосы, румянец расцвечивал щеки, и яркое солнце бликовало в стеклах очков. Едва слышно Поттер проронил: — Летать ты не любишь, насколько я знаю, так хоть, может… Северус не смог скрыть удивления — это что, получается, Поттер так трогательно заботится о нём? Делится контрабандными сигаретами? Северус сжал пачку в ладони, рассматривая ее с новым отрешенным интересом. Поток его мыслей был прерван короткой просьбой: — Только не выкуривай всё. Мне надо вернуться в замок. Под его долгим настойчивым взглядом Поттер смиренно вздохнул и продолжил: — Дамблдор настоял, что мне надо воспользоваться думосбором сейчас, сегодня, и что дело совершенно нельзя отложить на потом. Мне надо было отвлечься, хоть ненадолго переключиться, прежде чем я снова… вернусь в позавчерашнюю ночь. Поттер с силой выдохнул, потом порывисто отвернулся и, зажав между ног метлу, с невообразимой легкостью взмыл вверх, устремившись в сторону замка. Отлетев на приличное расстояние, он вдруг обернулся через плечо и что-то на лету бросил, стараясь перекричать ветер. Северус скорее прочитал по губам, чем расслышал, как Поттер с затаенной надеждой спрашивает «ты дождёшься?». Внезапно накатило резкое головокружительное чувство deja vu — он вспомнил холодный промозглый Инвернесс, Поттера, скрытого в облаке пара за стеклянной дверью вокзала, и всё тот же короткий пронзительный вопрос. Северус прикрыл рукой глаза от солнца и, поймав взгляд Поттера, резко кивнул. Тот крутанулся на метле и, точно окрыленный полученным ответом, рванул в Хогвартс. Северус остался сидеть на трибуне. Час, а может, и все два, и три выкуренные сигареты спустя Поттер вернулся, не нарушая тишины, приземлился рядом, и Северусу не было даже нужды смотреть на него, чтобы всё понять. Он чувствовал Поттера — не хуже, чем чувствовал себя. Поттера, наконец, отпустило. Впервые за прошедшие дни — по-настоящему отпустило. Словно кто-то своей могущественной рукой обрубил рубильник с высоковольтным напряжением. Низкое, едва ощутимое гудение почти неподконтрольной магии на фоне прекратилось — Поттер каким-то немыслимым образом сумел справиться с собой и с тем, что было внутри него. Сейчас от него исходила лишь невероятная покорная усталость. Поттер сел рядом, потянулся рукой за пачкой, и Северус безропотно расстался с ней. Развернувшись к нему всем телом, Поттер вдруг совершенно неожиданно обхватил его за плечи и, пристально глядя в глаза, тихо произнес: — Прости меня, Северус. Если сможешь — прости… На короткий миг сбилось дыхание, а сердце пропустило удар. Он не ожидал этого, не рассчитывал, что Поттер сможет выползти из своей раковины, преодолеть себя и произнести эти слова вслух, совершив над собой непостижимое по сложности эмоциональное усилие. Он ответил Поттеру честным открытым взглядом, резко кивнул и вытек из хватки крепких поттеровских рук. К озеру они спускались в полном молчании. Северус хотел было предложить аппарировать на Гриммо, когда они доберутся до границы аппарации, но Поттер упрямо свернул к озеру. Северус не стал спорить. Они сели в ту же лодку, и теперь ему даже не пришла в голову мысль интересоваться, почему они снова избрали такой способ возвращения в Хогсмид. Поттер работал веслами, перемещая лодку по водной глади в ровном скользящем темпе. Где-то вдалеке из черных глубин вынырнул и снова скрылся под водой гигантский кальмар, породив на поверхности сильную высокую волну. Лодка покачнулась, Поттер придержал ее за бока, успокаивая, и вдруг совершенно неожиданно спросил: — Откуда он всё знает, Северус? Он же мёртв уже три года. Ну надо же, Поттер всё-таки не выдержал, и любопытство взяло верх. — Что конкретно тебя удивляет? О том, что ты вернулся с вокзала с крестражем в довесок, Альбус знал с самого начала. Поттер помялся, но, решившись, все-таки продолжил: — Я не о том, Северус. Дамблдор знает, что произошло на Гриммо. Откуда? — Прочёл тебя за ту секунду, пока ты возводил блоки? Поттер упрямо мотнул головой. — Нет, я уверен, что нет. Он бы не успел. Северуса на секунду поразило то, с какой уверенностью говорил Поттер. Интересно, он вообще правильно представляет масштаб поттеровских новых способностей? Коль скоро Поттер с такой легкостью отмахнулся от директорских навыков в легилименции… У Северуса было несколько идей, откуда директор мог узнать о произошедшем, но его куда больше занимал другой вопрос. — О чем вы разговаривали с директором те полчаса, что я дожидался тебя в коридоре? Ты явно был не в восторге. Сам он решительно надеялся, что Альбусу всё же хватило благоразумия обсуждать произошедшее с Поттером немного в ином свете, чем с ним самим. Поттер, чутко уловив искреннюю заинтересованность в ответе с его стороны, склонил голову набок и задумчиво проговорил: — Я расскажу, если ты в ответ расскажешь, что поведал Альбус тебе, Северус. Могу вернуть твою же фразу — «ты явно был не в восторге». — Посмотрим, Поттер. Поттер вскинулся и упрямо проговорил: — Не посмотрим! Или ты мне дословно пересказываешь свой разговор с Дамблдором, или я тебе не раскрываю суть своего разговора с директором. Поттер с поразительной наглостью ставил ему условия — кто бы мог подумать! С губ сорвался покорный вздох — он совсем не был уверен, что Поттер сможет нормально переварить слова Альбуса. — Если ты так настаиваешь, — согласился он и под пристальным настойчивым взглядом устало добавил: — Обещаю, Поттер, рассказать тебе всё, что поведал мне Дамблдор. Итак, что Альбус сказал именно тебе? Поттер на секунду отвернулся, выдохнул и, вернувшись к нему взглядом, тихо проговорил: — Дамблдор пытался убедить меня, что я должен просто поверить в силу своей… любви… Да, Северус, именно это он и сказал. И не говори мне, что тебя это удивляет, — Поттер прикрыл на секунду глаза и неохотно продолжил: — Что её целительной силы хватит на нас двоих. Что я просто не даю себе шанса поверить в то, сколько света во мне внутри и насколько эта сила всеобъемлюща и исцеляюща. Ну, и еще полчаса увещеваний о том, что мои сомнения — единственная преграда, — Поттер издал задушенный смешок, сам, похоже, не веря в то, что произносит эти слова вслух: — Свет внутри меня, твою мать… Ты можешь в это поверить? По-моему, он по ту сторону совсем поехал насчет своих идей. Тебе он тоже про любовь сказки рассказывал, Северус? Северус вскинул на Поттера острый изучающий взгляд. То, что Дамблдор скормил Поттеру с рук свою любимую присказку о «силе любви», его не удивляло. Зато теперь, после всех этих пронзительных поттеровских признаний, ему еще больше не хотелось делиться с ним сутью своего собственного разговора с Альбусом. Но он же обещал… Но, возможно, удастся отделаться отговорками. Поттер посмотрел на него со всей своей внимательностью и тихо проронил: — Я знаю, Снейп, что у тебя на уме. Но ты пообещал… Что директор сказал тебе? Он коротко скривился от ставшей уже привычной поттеровской проницательности, собрался с мыслями и на одной ноте выдохнул: — Альбус сказал, что то, что с нами произошло, — весьма неловкая ситуация, Поттер, и нам просто надо увидеть в случившемся перспективу, — он мельком вскинул глаза на Поттера — тот ожидаемо подавился воздухом и резко побледнел, — а еще, Гарри, он сказал мне, что у нас есть всего месяц, чтобы ты научился мне доверять и чтобы я даже не думал отпускать тебя в посмертные путешествия одного. Поттер, казалось, просто провалился в какое-то другое измерение и даже не пытался прийти в себя, глупо хватая ртом воздух. — И ни слова про «любовь», Поттер. Жалеешь, что спросил? Поттер просидел какое-то время с отсутствующим видом, потом решительно потряс головой, пытаясь вернуть себе способность связно мыслить. Ещё какое-то время спустя он, казалось, всё же как-то пришёл в себя, издал измученный вздох и смиренно отозвался: — У нашего дорогого директора для каждого свои собственные, личные «сказки», не так ли, Северус? Он удивленно взглянул на Поттера. Именно в этот момент Северус окончательно понял, что да — Поттер вырос, и ничего не осталось от того порывистого наивного подростка, который делил мир на черный и белый и, слепо доверившись чужим словам, смиренно пошел на смерть. В ответ он лишь коротко кивнул. Поттер просидел в молчании несколько долгих мгновений, а потом снова взялся за весла. Говорить как-то не хотелось. Минут через двадцать они почти доплыли к Хогсмиду, и тут Поттер всё же не справился со своим любопытством: — И всё-таки, Снейп, откуда он всё знает? — Я не до конца уверен, но вспомни, сколько на Гриммо магических портретов по стенам. Не удивлюсь, если один из них весьма пристально приглядывает за тобой и периодически отчитывается директору. Поттера, похоже, это объяснение устроило. — Ну хорошо. А тринакрии? Откуда он знает про тринакрии? Мы же были там только вдвоем, чёрт возьми. Да, признаться, этот момент, да и не только этот, смущал и самого Северуса. — Я не уверен, Поттер, но возможно, наш директор просто любитель логических цепочек? Возможно, кто-то доложил ему о том, что мы были на Сицилии, еще кто-то поведал, что видел книгу о «Запрещенных растениях» в твоих руках. Кто знает? Вот он и сложил один плюс один, предположив, что ты, в силу своего неуемного характера, без дела сидеть на Сицилии не будешь. Поттер сосредоточенно слушал, изо всех сил стремясь следить за нитью логических рассуждений. — Но если следовать словам Дамблдора — ему позарез было нужно, чтобы у нас уже были все ингредиенты для Напитка живой смерти, а значит, это он должен был надоумить нас поехать на Сицилию. Но как, Снейп?! Он в задумчивости потер пальцами подбородок. Поттер был прав, всё складывалось слишком удачно для Дамблдора, словно они ходили ровно на те клетки, которые им были назначены заранее. Северус устало выдохнул. — А возможно, всё это лишь хитросплетения судьбы, и мы напрасно видим директорские интриги там, где было лишь стечение случайных обстоятельств, Поттер. Как бы то ни было, пытаться просчитать игру Дамблдора — заведомо проигрышная стратегия. Поверь мне, ты не постигнешь глубину его замыслов, как ни бейся. Стоит ли тогда пытаться? На это Поттер упрямо покачал головой. — Ты так говоришь, словно заранее сдался. — Нет, Поттер, у меня просто двадцать лет опыта общения с Альбусом, и я прекрасно осознаю пределы своих возможностей, в отличие от тебя. Поттер проглотил критику и лишь удивленно спросил: — И ты вот так просто слепо последуешь его плану? — Да, Поттер, именно вот так и «просто», как ты сказал. В конце концов, идея выпить смертельное зелье и отправиться в загробное путешествие — вполне в твоем безумном отчаянном характере, разве нет? — И в твоем, Снейп? — Вполне, Поттер. Я буду тебя развлекать, по ходу. Разве ты не рад? Поттер сердито схватился за весла и, не проронив больше ни слова, причалил к берегу. Они уже успели выбраться из лодки, когда Поттер вдруг обернулся, ища его взглядом, но было поздно — Северус уже успел накинуть мантию. Поттер вздохнул и, словно что-то пришло ему на ум только сейчас, удивленно спросил в никуда: — Дамблдор сказал, что мы должны встретиться там, где мы уже виделись один раз все втроем. Но… Поттер озадаченно покрутил головой, пытаясь определить, где же именно находится Снейп. Северус сжалился и, убедившись, что на берегу никого, скинул капюшон. Поттер, заметив его, воодушевился и с сомнением продолжил: — Но тебя не было на призрачном вокзале, Северус. Ты не успел попасть туда. Почему же Дамблдор был так уверен в своих словах?! — Он видел меня на Кингс-Кросс, когда я смотрел твоё воспоминание. Поттер пораженно выдохнул, и видно было, как от непомерного умственного усилия он смешно сморщил лоб. — Как такое вообще возможно, Снейп? Когда я попал на вокзал, тебя там не было. А когда ты смотрел воспоминание — ты же смотрел моё воспоминание. Так как Дамблдор мог вообще тебя увидеть? Поттер задал на удивление совершенно верный и толковый вопрос, который после разговора с Дамблдором беспокоил и его самого. — Не знаю, Поттер. Временной парадокс, возможно? Или что-нибудь еще столь же нетривиальное из копилки директорских секретов. Честно, не знаю. И кстати… — Поттер внимательно всмотрелся в него, ожидая продолжения, — почему ты вообще решил вернуться и спасти меня, Гарри? Кто я тебе был тогда? Ненавидимый учитель, который внезапно оказался не такой сволочью, как ты всегда привык считать? С чего вдруг такая прыть? Я помню твои чувства — насколько спокойно и правильно тебе было по ту сторону и насколько ты не горел желанием возвращаться назад. Так почему? Поттер замер, ошеломленный этой его откровенностью, и после нескольких секунд молчания отозвался: — Когда Дамблдор тогда так смиренно сказал, что ты вскоре присоединишься к нам, словно говорил об уже свершившемся факте, я вдруг ощутил, как всё это несправедливо, и как же меня достало то, что кто-то решает за нас нашу судьбу. Ладно я, меня к этому Дамблдор готовил чёрт знает сколько лет — «мальчик должен умереть», да, Северус? Но ты?! Мне вдруг так невыносимо захотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы избавить хотя бы тебя от этой предопределенности судьбы… Слова Поттера были точным рефреном его собственных чувств, а значит… Да, невероятно, немыслимо, но, следуя безумной логике временного парадокса, вполне возможно. — Бинго, Поттер. Твое внезапное необъяснимое желание попытаться спасти меня было откликом именно моих чувств. Тогда, когда я смотрел твои воспоминания… Поттер ошарашенно уставился на него, пытаясь уложить все эти невозможные перипетии сюжета в своей голове. — Получается, то внезапное чувство острой несправедливости, что охватило меня тогда на Кингс-Кросс, Северус… — Было моим… Да, Поттер. Ты спас меня отчасти в силу того, что именно я проник в это твое посмертное воспоминание и именно я чувствовал то, что ты только что описал. Поттер всё никак не мог прийти в себя. Силы, казалось, вдруг полностью покинули его, и он в изнеможении опустился на песчаный берег озера. — Охренеть, Северус. Просто охренеть, если всё так и есть. Северус коротко усмехнулся, присаживаясь рядом с Поттером, чуть помедлив, скинул с себя мантию и растянулся на песке. — Великолепное подведение итогов, Поттер. Не могу не согласиться с тобой.