Заунывные полуночники

Теперь, когда прошло уже две недели с момента их возвращения из Хогвартса, Северус с бесстрастной отрешенностью мог совершенно четко признать: они не продвинулись вперед ни на шаг. Точнее, прогресс с Напитком живой смерти был очевиден — основа зелья мирно настаивалась в котле на медленном огне, покорно дожидаясь того момента, когда настанет время добавлять очередные ингредиенты. Да и само зелье под его суровым присмотром, помноженным на тщательную, прилежную работу Поттера за эти две недели не устроило ни одного неприятного сюрприза — цвет был в порядке, консистенция была в порядке. Погодные условия и те играли на руку — во Франции установилась жаркая засушливая погода, так что даже в лаборатории, находившейся в винном погребе, воздух больше не оседал в легких тяжелой липкой влагой, что изрядно упрощало приготовление прихотливого зелья. Не радовал лишь Поттер, который, в отличие от зелья, не призывался ни к порядку, ни к благоразумию под его пристальным взглядом. Появляясь в лаборатории, Поттер из утра в утро встречал его мрачным видом, а затем обходил по широкой дуге, изо всех сил стараясь не оказываться в его личном пространстве. В лаборатории Поттер, как и в самом начале, принял только ему самому понятное решение и теперь больше не поворачивался к Северусу спиной, руки держал исключительно на виду и, всякий раз заходя внутрь, демонстративно выкладывал палочку на стол, словно хотел всем своим видом и действиями показать, что Снейпу не стоит его опасаться. Конечно, Северус мог бы ему ответить, что опасается он совсем не Поттера… Ну, или не только Поттера, если уж быть до конца откровенным… И всё же самой большой заботой оставалось то, с какой неимоверной скоростью таяло отведенное им время. Ещё две недели — и зелье будет готово. И выбора больше не останется. Им вдвоем придется выпить его и умереть — и встретит их по ту сторону всезнающий Дамблдор, который — в этом Северус не сомневался — будет «в восторге» от того, на какой почтительной и уважительной дистанции держится от него Поттер, и как вздрагивает всем телом при каждом его неосторожном слове и действии. Нужно было хоть что-то предпринять, и Северус вот уже вторую неделю подряд клял себя последними словами за свою дурацкую отвратительную нерешительность. Хотелось дождаться подходящего момента — стоило хотя бы поговорить с Поттером начистоту. Но подходящего момента всё не было. И Северус, не кривя душой, отдавал себе отчёт, что если он продолжит покорно ждать — подходящего момента так и не настанет. В первый же день их возвращения во Францию, он с немым изумлением заметил, как в метре от земли по направлению от дома в сторону лаборатории проплывает по воздуху его собственный гостевой диван. Поттер шагал за диваном следом, вяло помахивая палочкой, управлял полетом и одновременно, понуро уставившись себе под ноги, загребал носками кроссовок гравий на дорожке. На подлете к лаборатории диван на короткое мгновение затормозил — Поттеру пришлось развернуть его в воздухе вертикально и с усилием пропихнуть через дверной проем, после чего диван благополучно скрылся в лаборатории. Однако, когда Северус вошел следом — дивана уже не было. Как, впрочем, и Поттера. О том, что ни Поттер, ни диван не исчезли в небытии, оповестил подозрительный шум из боковой кладовки, где хранились ингредиенты. Оказалось, что Поттер, передвинув шкафы с ингредиентами вплотную к покатым каменным стенам, умудрился освободить достаточно места, чтобы вместить в центре крохотного подвального помещения диван. В воздухе плавала пара свечей, освещая светлую каменную кладку, низкий давящий потолок, так знакомый диван и Поттера на этом самом диване. Заметив, наконец, в дверном проеме Снейпа, Поттер удовлетворенно осмотрелся по сторонам, потянулся, сбрасывая ноги с подлокотника на пол, и, осторожно взглянув исподлобья, всё же снизошел до объяснений: — Здесь ночевать будет безопаснее… Однако… Поттер, затащив в его кладовку его же диван, считал, что руководствуется соображениями безопасности. На грани слышимости Северус вежливо уточнил: — Безопаснее для кого, Поттер? — Для тебя… и для меня. Здесь нет окон, можно накладывать вечером защитные запирающие чары — и я не смогу выбраться. А в дом я проникнуть без твоего разрешения не смогу. Это обезопасит нас… от возможных «неловких ситуаций», Северус. Поттер говорил здраво, рассудительно, с ноткой задумчивого смирения, словно предстоящая жизнь в темном подвальном помещении была пределом его мечтаний. — Это кладовка, Поттер… — Ты не поверишь, но я заметил. Смотрю по сторонам и от чувства ностальгии избавиться не могу, — и под настойчивым молчаливым взглядом Поттер неохотно договорил: — Мерлина ради, Снейп, ты же знаешь, что я первые десять лет прожил в чулане. Еще месяц в твоем погребе общую картину не испортит. Северус промолчал, отчасти чувствуя неожиданный, но острый болезненный укол вины и за Дамблдора, и за себя самого. Чёрт возьми, что за жизнь у Поттера вообще такая, если он с такой небрежностью говорит о предстоящих неделях жизни в темном тесном помещении без единого солнечного луча! Впрочем, принятое решение было, по видимости, правильным. Поттер закрывался по вечерам в своей убогой кладовке с очередным талмудом по зельеварению — других книг на полках в лаборатории не водилось, и Северус был уверен, что единственным назначением этих книг для Поттера было скоротать время перед сном и побыстрее заснуть. За две недели ничего не произошло — Поттер так и не вломился к нему в спальню (хотя Северус не удивился бы и был даже отчасти морально готов, если бы это всё же произошло), не устроил внеплановую расправу, и, судя по внешнему виду, относительно неплохо высыпался у него в кладовке среди склянок с засушенными тараканами и внутренностями малопонятных существ. Мешки под глазами у Поттера постепенно сошли на нет, да и вообще, никаких претензий ни к нему самому, ни в сторону складывающихся обстоятельств своей странной жизни Поттер не высказывал. Ингредиенты для Напитка живой смерти Поттер подготавливал идеально: если в рецепте было сказано нарезать корень асфоделя брусками в полдюйма — Северус мог быть уверен, что размер брусков окажется действительно ровно полдюйма. Добавлял ингредиенты в котел Поттер с той же выверенной точностью, дотошно следуя рецепту, так что если бы Снейп не наблюдал Поттера столько лет подряд на собственных уроках Зельеварения, он мог бы с уверенностью сказать, что вот он — идеальный, собранный, ответственный помощник зельевара, к которому, даже при всём его желании, он не находил повода придраться. Временами на Северуса вообще накатывало неописуемо странное ощущение — казалось, что перед ним в лаборатории сейчас был и не Поттер вовсе. Но, присмотревшись внимательнее, он четко понимал — это именно Поттер: жесты, поворот головы, неловкий взмах руки — всё было тем же, до боли знакомым… Просто Поттер добровольно запер себя в клетку из условностей, выдавая наружу лишь идеальные компоненты для зелья, редкие односложные ответы на вопросы, но ни одной лишней неподконтрольной эмоции. Северус знал, что ещё немного — и последует неминуемый взрыв. Взрыв, которого он почему-то с отчаянным упорством ждал. Словно этот взрыв извинит его самого за его же дурацкую нерешительность. И он не обманулся в своих ожиданиях. Взрыв действительно вскоре прогремел. Поттер заснул в лаборатории — просто посреди белого дня, уронив лохматую голову прямо на подставку для котла. Северусу ещё показалось из-за стола, стоявшего в дальнем углу лаборатории, что позу для сна Поттер выбрал весьма странную. Но, видимо, Поттеру так было удобно. Он уже с утра зевал не переставая, не всегда успевая прикрывать рот рукой, и Северус, заметив его измотанный вид и слипающиеся на ходу глаза, с облегчением подумал, что, к счастью, сегодня в процессе приготовления Напитка живой смерти не было никакого важного этапа — нужно было лишь периодически помешивать кипящее зелье и следить за силой огня под котлом. Именно этой нехитрой работой Поттер и занимался ровно до тех пор, пока неожиданно не заснул. А проснулся, как молниеносно понял Северус, едва вскинув взгляд на внезапно завозившегося Поттера, уже не совсем Поттер. А точнее — совсем не Поттер. Одного быстрого цепкого взгляда в упор хватило, чтобы с мучительной ясностью всё осознать. Кривая ухмылка, хищный взгляд, следящий за ним из-под ресниц, плавное перетекающее движение — Поттер с ожившим крестражем внутри вдруг потянулся, вытягивая руки над головой и сцепляя пальцы в замок. Не сводя с Северуса взгляда, он вдруг нарочито медленно подмигнул ему и неторопливо обвел языком пересохшие губы. Северус в ответ на этот провокационный жест выжидательно замер и — не предпринял ровным счетом ничего. Не вскинул палочку с молниеносным Ступефаем, не приложил Поттера Инкарцеро, не вырубил Конфундусом. Нет — ничего из доступных и быстрых решений обозначившейся проблемы. И не потому, что у него не было времени — в этот раз его на то, чтобы обезвредить Поттера, было предостаточно. Просто он вдруг решил, что… Вот именно, что?.. Северус не мог дать себе честный ответ на так и не оформившийся в голове вопрос. Впрочем, секунду спустя ему стало не до того. Он вдруг неожиданно явственно ощутил, как время внезапно будто застопорилось в одной точке и тут же растянулось гибкой лентой, подарив ему отличную возможность рассмотреть и сохранить в собственной памяти всё, что последует дальше — до мельчайших деталей, до стоп-кадров, навсегда отпечатавшихся на подкорке. Вот Поттер плавным движением поднимается из-за стола, смотрит на него в упор, не сводя застывшего и не предвещающего ни малейшей пощады взгляда, но уже в следующую секунду вдруг сгибается пополам в пояснице — словно ломается молодое дерево под резким порывом ледяного ветра. Вот мелькает в воздухе едва различимый блеск металла, и Поттер, прижимая к груди неестественно согнутую кисть, оседает на лабораторный стул позади себя, стул сильно кренится к полу, но все же застывает в воздухе и не падает. Вот Поттер, баюкая у груди поврежденную руку, раскачивается на стуле и прячет от него глаза (и Северус запоздало понимает, что теперь это, похоже, снова Поттер) и, не выдержав, сдавленно и протяжно стонет сквозь зубы от боли, уткнувшись лицом в собственные колени. В эту же секунду время снова схлопнулось, и Северус, совершенно не понимая как, чёрт возьми, как, вдруг обнаружил себя в непосредственной близости с Поттером, нависнув над скрюченным от боли телом. Он не отдавал себе отчет в том, что именно делает, лишь с задержкой осознал, что, машинально вздернув Поттера со стула, он заставил того разогнуться и выставить на обозрение искалеченную руку. Перед самыми глазами оказалась вспоротая острым лезвием кожа — сквозь всю ладонь до середины предплечья шел свежий глубокий след от ножа. И рана, казалось, только сейчас запоздало налилась кровью. Она медленно скапливалась в ране и, вдруг запузырившись, стремительно, словно спохватившись, стала заливать всё вокруг ярко-багряным — испачкала пальцы, пролилась на лабораторный стол и после стекла по столу на пол им под ноги. Северус с силой сжал руку Поттера, принуждая того замереть, отточенным движением провел палочкой вдоль раны, и та моментально затянулась в ровный длинный шрам. Поттер лишь зашипел от боли, напрасно пытаясь вывернуться и выдернуть руку из его безжалостной хватки. Спустя несколько минут молчания Поттер, наконец, не без усилий пришел в себя, усмирил сорванное дыхание, и, не пытаясь более убрать поврежденную и залеченную руку, произнес осипшим голосом: — Почему ты меня не остановил, Снейп? Я же видел, у тебя была секундная возможность, — Поттер повысил голос и повторил уже настойчивее: — Я спрашиваю: почему? Ты что, не понимаешь, чем всё могло закончиться? Поттер вдруг вздрогнул, словно действительно осознал, чем и вправду всё могло закончиться, и растерянно замолчал. «Вот именно, почему, Северус?» — он раздраженно потряс головой, пытаясь избавиться от настырного внутреннего голоса. — Но ведь не закончилось, Поттер… — он чуть опустил голову, стараясь заглянуть Поттеру прямо в глаза, и с тяжелым подозрением продолжил, поймав, наконец, ответный напряженный взгляд: — Это же не первый раз, когда ты справляешься с крестражем таким образом… И это был не вопрос. Поттер резко выдохнул и прикрыл на секунду глаза, отказываясь на него смотреть. — Но этот способ работает! Не это ли самое важное, Снейп? Распахнув глаза, мальчишка уставился на него в упор. — Только в том случае, если ты не успеешь истечь кровью до этого, Поттер. Самое время напомнить: «самый простой выбор — не всегда самый верный»… Поттер задохнулся от возмущения и, дернувшись всем телом, всё же вырвал руку из его цепкой хватки: — Давай, расскажи мне про выбор, Снейп! У тебя был выбор остановить меня! И ты им не воспользовался. Так что не тебе говорить мне про правильные решения, понял? Поттер, похоже, настолько завелся, что образумить его можно было лишь предельно честным признанием в ответ. Тщательно подбирая слова, Северус медленно, сверяясь с внутренним голосом в голове, отозвался: — Я… поверил в тебя, Гарри. На одно неверное мгновение поверил, что ты сможешь справиться с крестражем. Я… я не знал, что ты справляешься так… Поттер неуверенно отступил на шаг назад и устало привалился к столу позади себя. На миг показалось, что ноги вот-вот перестанут его держать, и он без сил осядет прямо на пол. Но нет, Поттер каким-то чудом продолжал держаться. В задумчивости поднес пораненную руку к глазам, пристально рассматривая свежий и, судя по всему, весьма болезненный шрам, медленно провел ногтем по рубцу, испытывая себя, и резко зашипел сквозь зубы. Спустя долгое мгновение он, наконец, тяжело вздохнул и с вызовом ответил: — Какая, к черту, разница, как я справляюсь, — если справляюсь. От этого эпизода спустя неделю даже шрама не останется. Так не всё ли равно, Снейп? Взгляд Северуса без лишних слов ответил Поттеру, что нет — ему не всё равно. И тот сумел прочесть этот ответ — Северус был в этом уверен. Поттер кивнул и, глубоко вздохнув, заметил в никуда: — И кто-то мне про адреналиновую зависимость ещё рассказывал… На себя посмотри — поверил он в меня… Поттер все еще стоял с поднятой рукой, сосредоточенно рассматривая тонкую нитку шрама. Северус, вдруг на что-то решившись, едва слышно попросил: — Протяни руку, пожалуйста. Поттер метнул на него нечитаемый взгляд, но после короткого колебания всё же подчинился. Придерживая руку под локоть, Северус провел палочкой вдоль шрама еще раз, и легкое дуновение очищающих чар в то же мгновение убрало с кожи следы засохшей крови. Северус чуть сместил ладонь, удерживая руку Поттера на весу. Коротко взглянув на Поттера, который завороженно таращился на него, он невесомо дотронулся пальцами до внутренней стороны ладони у края шрама, провел шершавой подушечкой вдоль линии жизни, остановился у запястья и неторопливо вернулся к центру ладони, вырвав у Поттера короткий судорожный вздох. Прервавшись на секунду, он считал реакцию Поттера на эти нехитрые движения, и тут же снова заскользил пальцем по кругу в нарочито медленном темпе. Один круг, второй, третий… Палец кружил, едва касаясь, поглаживая теплую мягкую кожу. Северус спустился к запястью и накрыл темную голубоватую венку, что загнанно билась и, казалось, вот-вот готова была прорвать полупрозрачную нежную кожу. Подняв глаза на Поттера, который замер перед ним не дыша, он улыбнулся краешком рта, замечая, как с каждым мягким осторожным поглаживанием взгляд Поттера все сильнее заволакивает пелена. Неожиданно склонившись, он коротко накрыл бешено бьющуюся вену губами. Поттер над головой судорожно втянул воздух сквозь зубы и, застыв под этим откровенным прикосновением, хрипло выдохнул: — Северус… что ты… Поттер прервался на полуслове, почувствовав, что там, где только что касались жесткие губы, снова появился настойчивый палец — растер холодившую кожу слюну, неспешно двинулся от запястья вверх, вдоль шрама к локтю, покружил там и начал снова спускаться. Словно след на воде, в тех местах, где Северус проходился пальцем, кожа тут же покрывалась россыпью мелких мурашек. Поттера едва хватало на то, чтобы, чуть приоткрыв рот, прерывисто дышать и с видимым усилием втягивать в себя воздух. Под этой неторопливой изощренной лаской Поттер поплыл окончательно, и Северус, мельком взглянув в затуманенные глаза, вдруг приблизился к самому его лицу, наклонился и едва слышно проговорил на ухо: — Просто отпусти себя, Гарри… Поттер услышал, напрягся всем телом, силясь из последних сил вернуть к себе возможность связно мыслить, и беспомощно пробормотал: — Северус, я не… Ты… Очень содержательно. Он шагнул ближе, прижимая потерянного Поттера к столу, и вдруг коротко усмехнулся, почувствовав, что несмотря на все попытки совладать с собой, Поттер инстинктивно расставил ноги шире, предоставляя ему лучший доступ. Так и не отняв губ от уха, он доверительно прошептал, выдыхая: — Ничего не случится… Не сейчас. Просто перестань так громко думать, Гарри… С этими словами он прижался теснее, и Поттер в ответ прогнулся в пояснице, беспомощно всхлипнув. Он мог бы просто дышать Поттеру в ухо, хриплым дыханием заставлять его дрожать от нестерпимого желания, и всё так же неспешно водить пальцем по голой нежной коже, и Северус был на все сто уверен — этого бы хватило. Поттер в отчаянии прижимался к нему, и даже сквозь все разделяющие их слои ткани Северус прекрасно прочувствовал, насколько сильно Поттеру хотелось. Он знал, что сейчас лишь знаменитое поттеровское упрямство удерживает мальчишку от того, чтобы не елозить по нему в попытке усилить трение. Но Поттер не был бы Поттером. Вымученно вздохнув, он из последних сил заставил себя неподвижно застыть на месте в ожидании, что последует дальше. Северус спустился рукой вниз, на ощупь нашел пояс джинсов, застежку ширинки. Тугая петля на поясе поддалась лишь спустя пару минут мучений. Не стесненный более давлением плотной ткани, Поттер протяжно выдохнул и вздрогнул, встретившись с ним взглядом. Северус знал, чем он тут был занят — хотелось бы, чтобы и Поттер тоже уже окончательно это понял. Удерживая на себе взгляд Поттера — у того были расширены зрачки и черные провалы затопили всю радужку — он медленно опустился на колени. Поттер открыл было рот, пытаясь что-то выдавить из себя и возразить, но Северус лишь покачал головой и, облизнув пересохшие губы, вобрал в рот до предела возбужденный ствол. Почувствовав на языке солоноватый привкус, он обвел языком по кругу, смачивая слюной, толкнулся острым языком в отверстие по центру, и тут же услышал над собой хриплый задушенный стон. Внутренне усмехнувшись, он притянул Поттера ближе, ощущая мелкую дрожь мышц под руками. Поттер съехал поясницей по столу вниз и, судорожно цепляясь одной рукой за край стола, поднял вдруг вторую. Рука взметнулась в воздухе, казалось, еще мгновение — и она опустится ему на затылок, вплетаясь в волосы, привлекая его голову ещё ближе. Но в последнюю секунду Поттер напряженно застыл, и рука безвольно опустилась вниз. Северус уловил это движение, и ему неожиданно для самого себя нестерпимо сильно, до кровавых пикси перед глазами вдруг захотелось ощутить тяжесть поттеровской руки на своем затылке — прочувствовать всем своим естеством, как Поттер медленно, но неотвратимо и окончательно теряет контроль над собой, и безмолвно молит взять его глубже, на всю длину, направляя своей рукой. Северус на секунду отстранился, выпуская напряженный, блестящий от слюны член изо рта, втянул носом воздух и, поймав руку Поттера, с силой сжал за запястье и потянул. Поттер, прикрывший глаза, тут же в шоке распахнул их, почувствовав, как Северус уверенно кладет его руку себе на затылок и заставляет сжать волосы в пальцах. — Просто отпусти себя, Гарри. — Я… ты меня… — Тебе ничего не грозит. И Поттер подчинился, зарываясь всей пятерней ему в волосы. Помедлив лишь секунду, попытался толкнуться каменным изнывающим стояком в такое желанное тесное тепло, но лишь мазнул по губам. Северус отклонился в сторону в последний момент и, обдавая горячим хриплым шепотом истекающую от смазки головку, надрывно потребовал: — Смотри на меня, Гарри. Поттер распахнул глаза, в неверии следя, как Северус под ним, не отрывая взгляда, вдруг облизнулся и прикусил на короткое мгновение губы, и сразу же, одним плавным изящным движением, вобрал в рот его подрагивающий член. Рука на затылке тут же непроизвольно сжалась и едва подтолкнула его вперед. Северус, не разрывая зрительного контакта, расслабил челюсть и взял Поттера почти на всю длину. Головка мягко уткнулась в горло. Губы Северуса — обычно такие жесткие, сухие и обветренные, сжатые в тонкую суровую линию, сейчас раскраснелись так ярко, а щеки залил неровный румянец, что Поттер не выдержал этого сводящего с ума зрелища, все-таки прикрыл в изнеможении глаза и запрокинул назад голову. Хрипло выстонав что-то бессвязное, выскользнул наполовину и снова толкнулся навстречу этой жаркой обволакивающей тесноте. Внутри было так мокро, так тесно, и так невыносимо прекрасно, что яркий огненный шар, возникший под прикрытыми веками, вдруг разросся до размера вселенной и уже готов был вспыхнуть ослепляющим взрывом, когда Поттер вдруг в отчаянии попытался отстраниться. Напрасно — в ответ Северус лишь вобрал ствол глубже и засосал усерднее, не давая Поттеру ни малейшего шанса уйти от этой огненной вспышки. Горячая струя ударила в нёбо, и он глубоко сглотнул, вбирая в себя всё без остатка, до последней капли, и Поттер безвольно осел бы на пол, если бы не жесткие крепкие руки Северуса, что удерживали его в вертикальном положении, прижимая к краю столешницы. Мелко подрагивая всем телом, Поттер судорожно дышал, хватая искусанными губами воздух. Северус, по-прежнему крепко его придерживая, всё тем же плавным движением поднялся с колен, коротко проведя пальцем по собственным полыхающим губам, аккуратно отступил на шаг назад и не сдержал хриплой усмешки — Поттера словно приложило парочкой бладжеров в упор: он бесконтрольно вздрагивал, до боли прикусив губы. Лишь спустя минут пять он, шумно выдохнув, сумел открыть, наконец, глаза и тут же встретился с изучающим довольным взглядом Северуса. — Мерлин, Северус, ты… Поттер потерялся в словах, беспомощно прервавшись на полуслове, и растерянно замолчал. Он приблизился и вполголоса произнес: — Пожалуйста, Гарри. Поттер округлил глаза и попытался снова: — Я… Но отчаялся и, так и не закончив, умолк. Он на это лишь коротко кивнул, собираясь покинуть лабораторию, но Поттер, вдруг опомнившись, догнал его у двери, развернул за плечи и, заглядывая в глаза, несмело произнес: — Ты потому, что Дамблдор… Фраза вышла дурацкая, но Северус прекрасно понял, что Поттер хотел спросить. Не выдержав, он отступил на шаг, и склонив голову набок, всмотрелся в ошалевшего Поттера. — Ты все-таки идиот, Гарри. Смирись с этим. С этими словами он опустил взгляд вниз. Поттер хоть тут не ступил и, проследив за его взглядом, спустя мгновение обнаружил, как сильно топорщится ткань на брюках Северуса. Он обалдело выдохнул, но всё-таки догадался задать самый очевидный вопрос: — А как же ты? — Поттер все еще удерживал его за плечо, и неожиданно горячечно выпалил: — Я, наверное… я думаю… я мог бы… Северус аккуратно убрал с плеча поттеровскую руку и, поймав его взгляд, с непривычной заботой в голосе тихо произнес: — Угомонись, Гарри. Всё в порядке, не забивай себе голову. Лучше проследи за зельем, через два часа нужно будет убавить огонь до минимума. Наконец-то ему удалось покинуть лабораторию. Поднявшись по лестнице наверх, на свежий воздух, он резко зажмурился от слепящего южного солнца. Проморгавшись, он осторожно открыл глаза и направился в сторону дома.