Заунывные полуночники

И совершенно внезапно оказалось, что Поттер проснулся — точно от долгого, беспокойного, терзающего сна. Словно огромное, нависшее над ними черное облако, сулящее шторм, вдруг разразилось не бурей, а теплым летним дождем, и нервное напряжение бесследно растаяло, оставив после себя лишь привкус живительной влаги на губах и чуть дрожащий прозрачный воздух. И призрак какого-то тайного, невысказанного обещания. Наверное, Поттер поверил во что-то. А вслед за Поттером поверил и он тоже. При этом Северус малодушно не хотел узнавать больше, чем следовало, не хотел знать, что стоит за этим новым непринужденным спокойствием, тихим беззвучным доверием. Поттер осторожно подходил к нему, остановившись совсем близко, неподвижно замирал, с интересом следя за его работой в лаборатории — и Северус чувствовал запах летнего дождя, свежескошенной травы и ещё чего-то неясного, но оседающего чем-то щемящим на самом кончике языка. Случалось, Поттер задавал неожиданно интересные, сложные вопросы и внимательно слушал его объяснения в ответ. А потом, задержавшись на нем чуть дольше необходимого внимательным изучающим взглядом, срывался с места и спустя пару минут приносил чашку горячего кофе, именно такого, как Северус больше всего любил — обжигающе крепкого, на самом дне, с густой ароматной пенкой — а после зависал вместе с ним в лаборатории до самой ночи, составляя ему компанию, в тишине уткнувшись носом в какую-то очередную потрепанную маггловскую книжку. Может быть, за всем этим спокойствием стояли новые шрамы, нанесенные в попытках избавиться от крестража тогда, когда Северус этого не видел. Но может быть за этим доверием стоял лишь бесстрашный, открытый всему, что им предстояло, отчаянный Поттер. Северус не знал… Когда до завершения приготовления Напитка живой смерти оставалась всего неделя, Поттер внезапно самоустранился. Точнее, сначала Поттер, как обычно, едва не стал жертвой собственной безрассудной глупости, а потом всё-таки самоустранился. С молчаливого разрешения Северуса. Зелье было почти готово — тягучая темная жидкость со сложно описуемым цветом настаивалась в котле. Оставалось лишь оживить тринакрию, тут же погрузить её в зелье, дождаться, когда она полностью растворится — и зелье будет, наконец, готово. Вернуть тринакрию к жизни предстояло, конечно же, Поттеру. — И как ты себе это представляешь, Северус? Поттер недоверчиво крутил в руках каменный пятак. Северус покорно вздохнул. — Полагаю, так же, как и всё, что с тобой происходит — по наитию. Есть идеи, Поттер? Не успел он задать этот странный, подначивающий вопрос, как Поттер опередил его в его дальнейших наставлениях и, пристально уставившись в окаменевшее лицо Горгоны на тринакрии, неожиданно для Северуса вдруг резко заговорил на парселтанге, обращаясь к змеям в ее волосах. Северус совершенно точно не смог бы себе потом объяснить, каким невероятным образом он предвосхитил то, что должно было неминуемо случиться — как, рывком преодолев разделявшее их расстояние, он крепко обнял Поттера со спины, молниеносно закрыл ему рукой глаза и заставил вытянуть руку с ожившей тринакрией прямо над котлом. Не отдавая отчета в том, что именно делает, он склонился к самому уху и, преодолевая собственное нервное напряжение, через силу прошептал: — Разожми пальцы, Гарри. Поттер беспрекословно подчинился. Ожившая тринакрия с громким всплеском упала в готовое зелье и тут же осела на дно котла, скрывшись из вида. Со дна поднялась серия мелких прозрачных пузырьков. Северус все еще прикрывал Поттеру одной рукой глаза, обнимал поперёк груди второй, и вдруг чересчур остро ощутил, как Поттер настороженно притих в его объятиях, как чувствительную кожу ладони щекочут ресницы — оказавшись в неожиданной темноте, Поттер растерянно пытался проморгаться. Северус медленно отвел руку, и Поттер тут же развернулся к нему. Спустя мгновение он, наконец, открыл глаза и вопросительно всмотрелся в его лицо. — Что это было, Северус? И он еще спрашивал! — Это я должен у тебя спросить, Поттер — что это было? Ты, прежде чем заговаривать с Горгоной, не пытался предсказать, что случится, если ты при этом будешь смотреть на нее в упор? Поттер озадаченно уставился на него и приоткрыл от удивления рот. — Вот именно, Поттер, — он с силой потер лицо и устало продолжил: — Господи, как ты вообще умудрился до двадцати лет дожить… с таким-то незамутненным безрассудством… Поттер неожиданно залился смущенным румянцем и тихо отозвался: — Чтоб я сам знал, Северус… — Поттер замолк и, с любопытством разглядывая его, а потом с интересом спросил: — А теперь можно на зелье смотреть? — Теперь, Поттер, можно. Тринакрия неподвижно лежала на дне котла; им повезло — она, как оказалось, упала в котел лицом вниз. Зелье уже начало разъедать ее края, а на поверхность продолжали, не переставая, подниматься мелкие пузырьки. Поттер в задумчивости склонил голову набок и, не отрывая взгляда от зелья, поинтересовался: — И что теперь? — Терпение, Поттер, терпение. Судя по скорости, с которой зелье растворяет тринакрию — через неделю оно будет готово. Поттер кивнул и, закусив губу, нерешительно спросил: — Я тебе ещё нужен? Северус вздохнул. Кажется, он уже даже привык, что Поттера мотало из одной крайности в другую безо всяких на то причин. Всмотревшись в смущенного Поттера, он негромко ответил: — В лаборатории — нет. У нас есть неделя перерыва, а после… Поттер не дослушал, порывисто кивнул и, резко развернувшись, направился к выходу из лаборатории. Вот именно таким образом Поттер и самоустранился. Да и ему самому в лаборатории тоже было делать нечего. Можно было, конечно, перебрать старые запасы на полках и заново рассортировать ингредиенты, но почему-то Северус малодушно решил, что, наверняка, есть и лучшие способы провести, возможно, последнюю неделю жизни. Поттер, маячивший где-то на задворках дома в саду, уж точно проводил отведённое им оставшееся время с куда большей пользой — в этом Северус был уверен. Совершенно внезапно прислал сову Малфой, предельно вежливо интересуясь, есть ли у него планы на остаток лета. Северус даже на мгновение задумался — не написать ли ему в ответ всю правду? Что, вот совершенно неожиданно так получилось, Люциус, но он собирается выпить вместе с Поттером неизученное смертельное зелье (на этом моменте Северус совершенно четко представил в голове, как Люциус сначала бледнеет при упоминании имени Поттера, а потом практически теряет сознание, когда понимает, что Снейп пишет ему это совершенно серьезно) и незамедлительно умереть — возможно, даже навсегда, — потому все пожелания насчет будущих проектов Малфою придется придержать при себе, по крайне мере, на какое-то время… Но, разумеется, ничего такого Северус Малфою не написал, ограничившись в ответ короткой запиской: «Занят ассистентом, отвечу в сентябре». Он не сомневался, что Люциус истолкует эту фразу в меру своей малфоевской испорченности. Он коротко усмехнулся. Когда любопытство изъело его целиком и обглодало, казалось, даже кости, Северус, наконец, сдался и решил всё же выяснить, чем же был занят всю эту неделю Поттер. Но тот, несмотря на довольно тщательные поиски, нигде не обнаруживался, что казалось совершенно непостижимым — Северус буквально кожей чувствовал, что Поттер всё так же находится на территории дома. Очевидно, просто твердо решил не попадаться ему на глаза. В один из вечеров, когда Северус уже и не надеялся его отыскать — Поттер как в воду канул — мальчишка, так же внезапно, как до этого и исчез, нашелся в зарослях виноградника. Сначала Северус заметил в сумеречном вечернем свете всё тот же, уже ему знакомый клетчатый плед, расстеленный на траве. В следующую же секунду за ветками винограда обнаружился и Поттер. Точнее, сначала Северус увидел сквозь заросли зелени обложку какой-то книги. На обложке красовался знак бесконечности. Северус в первый момент наивно подумал, что надо же — Поттер всё-таки решил разобраться в магической способности тринакрий останавливать ход времени, но уже в следующую секунду, прочитав название «Бесконечная история», понял, что Поттер себе так и не изменил, и по-прежнему поглощает сомнительного качества маггловскую литературу. Присев на плед рядом с Поттером, он негромко прокомментировал, ни к кому конкретно не обращаясь: — Нашлась пропажа. Поттер поднял от книги ничего не значащий пустой взгляд и лишь спустя долгое мгновение, как будто очнувшись, вздрогнул от неожиданности, замечая рядом с собой Снейпа. — Я и не терялся, Северус. Ну, конечно. Северус придвинулся ближе, заглядывая Поттеру через плечо — тот уже практически добрался до последних страниц. Наверное, хотел успеть закончить книгу до того, как они выпьют зелье. — Так вот чем ты был занят всю эту неделю. Не терпится дочитать? Поттер коротко кивнул, чему-то мечтательно улыбнулся, отложил книгу в сторону и упал на плед, устремив взгляд в темное небо, полное звёзд. Потом, приподнявшись на локтях, легко дотронулся до его руки и несмело потянул: — Не маячь, Северус. Лучше посмотри сколько звёзд. Он поддался, укладываясь на плед рядом с Поттером, плечом к плечу. В этом неловком движении вдруг оказалось столько странного невысказанного доверия, что Поттер, повернув к нему голову и взглянув прямо в глаза, тихо глубоко вздохнул и крепко зажмурился. — Я думал, это окажется очередной Ремарк. А как же «На западном фронте без перемен», Поттер? Поттер удивлённо распахнул глаза и коротко отозвался: — Её мы… я прочитал в первую очередь, сразу после победы. Северус заметил эту оговорку, но решил оставить расспросы на потом. — «Бесконечная история», Поттер? Кто выбирает для тебя книги? Ты мне тогда так и не сказал. — Тебе и вправду интересно? — и дождавшись короткого ответного кивка, Поттер неслышно выдохнул: — Луна. У нас книжный клуб. Я, Невилл и Луна. Не всезнайка Грейнджер, не рыжий Уизли, готовый всегда подставить плечо… Северус неожиданно вспомнил свои собственные резкие слова о том, как со знаменитой тройки одновременно с победой, похоже, слетела вся её позолота. Как же точно он тогда попал в цель… Северус не чувствовал вины тогда, когда произнёс эту фразу, но на короткое мгновение ощутил болезненный укол сейчас, без труда угадывая, что в этой неожиданной перемене было куда большее, чем просто клуб по интересам. Маггловские книги, кто бы мог подумать… Всмотревшись в внезапно притихшего Поттера — «жалеешь, что проговорился?» — он с затаенным интересом произнёс: — Лавгуд и Лонгботтом, Поттер? Тот глубоко вздохнул и на выдохе проронил: — Мы просто читаем книги. Просто встречаемся в случайных барах где-нибудь в затерянных уголках мира. Просто обсуждаем то, что прочитали… — под его пристальным взглядом Поттер снова смиренно вздохнул и продолжил: — Ну хорошо, Северус, я произнесу это вслух: они просто ничего не ожидают от меня, в отличие от… В отличие от Грейнджер и Уизли, конечно же. Северус коротко кивнул. Поттер кивнул в ответ, рухнул обратно на плед и отвернулся. Спустя какое-то время, проведенное в полной тишине, Поттер вдруг издал задушенный смешок и тихо добавил: — Луна написала мне с последней совой, что ты, Северус, — дракон, и если я не успею дочитать книгу, то о многом потом пожалею. Вот я и стараюсь успеть, пока есть время. Мерлин… Эти дурацкие, лишенные всякого видимого смысла слова застали Северуса врасплох. Он, кажется, даже задержал дыхание, а потом, точно вынырнув на поверхность, выдохнул и едва слышно повторил: — Я — дракон, Поттер? — Дракон счастья, Северус… Ну конечно, «дракон счастья» — кем же он мог быть ещё, по мнению не от мира сего Лавгуд… — И главный герой, конечно же, приручает дракона… Поттер снова повернулся к нему, пристально разглядывая его в темноте с совершенно странным выражением. — И спасает его от смерти, Северус, и даже исчезающий в вечном ничто неблагодарный мир в довесок… Северус никогда не общался с Луной Лавгуд лично, и она никогда не привлекала к себе его внимания на уроках зельеварения, но почему-то он не мог сказать, что был удивлён. — Ты рассказал про нас Лавгуд, Поттер? Отчего-то это казалось почти невозможным. Поттер бросил на него короткий взгляд и покачал головой: — Конечно же нет, Северус… Она просто всё знала сама, с самого начала — про то, что мне снится, про кошмары, про твою роль в них, — Поттер прервался на мгновение, потёр руками лицо и едва слышно продолжил: — Они пришли с Невиллом на один из матчей, когда Невилл был на Скае. Мы выиграли, но так получилось, что в погоне за снитчем я упал с метлы, сломал позвоночник. В больничной палате меня и навестила Луна. С ней никогда не поймёшь, стоит ли воспринимать её слова всерьез. Она посоветовала мне «не бегать от своих теней, ведь недолог час, Гарри, тени съедят тебя, хотя ты и костлявый и невкусный, а будет очень жаль потерять тебя сейчас, когда всё, наконец, закончилось», протянула мне книгу Ремарка и ушла. Поттер порывисто отвернулся, пытаясь скрыть вызванное предельной откровенностью смущение, вытянул над головой книгу на прямых руках, вчитываясь в последние страницы в уже практически полной темноте. Не успел Северус заметить вслух, что вряд ли Поттер сумеет прочитать при таком освещении хоть что-то, как в воздух неожиданно взмыла и зависла у самой книги небольшая стеклянная банка, которая ярко светилась и при этом тихо низко гудела. Не поворачиваясь к нему, Поттер ответил на незаданный вопрос: — Светлячки, Северус. А теперь подожди. Спустя минут десять Поттер, наконец, дочитал, с громким звуком захлопнул и отложил в сторону книгу, потянулся к банке и одним незаметным движением отвинтил крышку. Светлячки с тихим гудением вылетели наружу и замерли над пледом сотней крошечных огоньков, выстраиваясь в точную копию звездного неба, освещая их обоих на клетчатом пледе под тенью виноградника тёплым мягким светом. От сияния такой чистой, светлой магии на секунду стало безумно больно. Поттер осторожно потянулся, накрыл одного из зависших в воздухе светлячков рукой, протянул его Северусу и, раскрыв ладонь, тихо подул. Светлячок взмыл в воздух, подлетел совсем близко к лицу и вдруг взорвался тысячью крошечных мерцающих искр, растворившись в воздухе золотыми вспышками. Поттер беззаботно рассмеялся, заметив на его лице такое непривычное искреннее изумление. Спустя долгое мгновение Северус и сам сдался и, глядя Поттеру в глаза, легко усмехнулся в ответ. Вдруг Поттер решительно поднялся и, продолжая рассматривать мириады светлячков над их головами, вытянул в сторону руку и отрывисто произнёс: — Акцио Напиток живой смерти! Мелькнула неожиданная мысль — Поттер не заглядывал в лабораторию, но каким-то шестым чувством догадался, что уже готовое зелье находится там и покорно дожидается своего часа. Флакон с зельем со свистом пронёсся мимо и с силой впечатался в подставленную ладонь. Поттер удивленно выдохнул — видимо, всё же не ожидал, что призывное заклинание сработает, — и поднял флакон к глазам, замершим взглядом уставившись на переливы темного цвета в неровном тёплом свете. Северус хотел было ещё что-то сказать, что-то сделать, но Поттер опередил его и в этом — откупорил зелье, одним резким движением вылил в себя весь флакон и с силой сглотнул. В голове пронеслась до безумия тревожная мысль: Поттер, Мордред его раздери, знал, отлично знал, что им нужно было выпить это гребаное зелье вместе, они обсуждали это ещё неделю назад, будь неладен этот невыносимый Поттер, снова решивший наперекор всему пожертвовать собой в одиночестве! Северус резким рывком сел, приблизился к самому лицу Поттера в отчаянии и выдохнул: — Делай, что хочешь, Гарри? Поттер в шоке распахнул глаза, поняв заложенный в эти слова смысл. — Мерлин, Северус, ты тоже читал… Поттер смиренно замер перед ним, безмолвно прощаясь и покорно ожидая, когда подействует это чертово зелье. Заметив разводы густого зелья на чужих раскрасневшихся губах, Северус понял: ещё мгновение — и будет поздно. Он резко наклонился и, крепко придерживая Поттера за плечи, в решительном порыве накрыл его губы своими, провел языком, очерчивая, собирая драгоценные остатки зелья. Если он прав — этого должно хватить. Поттер дернулся и попытался отпрянуть, но он лишь молча покачал головой и выдохнул в самые губы: — Делай что должно, Гарри… — И будь что будет, Северус… — тихо прошептал в ответ Поттер. Перед глазами медленно потемнело, словно кто-то задул свечу.