Заунывные полуночники

Вот так, совершенно неожиданно, они и остались с Поттером на призрачном вокзале Кингс-Кросс совсем одни. Впрочем, неожиданным это, похоже, было только для них самих. Теперь Северус был почти уверен, что именно такой исход событий достопочтенный Альбус Дамблдор спланировал и спрогнозировал ещё два года назад, когда Поттер столь неожиданно умчался назад, в мир смертных, спасать его самого. Но как бы там ни было… Крестражи, не расцепляя рук, по-прежнему молча пялились на них из-под дальней скамейки в покорном ожидании того, что последует дальше. Поттер с совершенно потерянным видом крутил головой по сторонам и с чересчур пристальным вниманием разглядывал потустороннюю обстановку призрачного вокзала — устремленные ввысь арочные своды, высокий прозрачный купол. Вскоре он с покорным вздохом опустил взгляд, перевел его на крестражи и, так и не повернув к Северусу головы, с какой-то напряженной заминкой спросил: — Мы можем поговорить? Поттер вел себя странно, чем порождал легкую тревогу где-то глубоко внутри. — Да, конечно, почему нет, Поттер… Не успел Северус закончить фразу, как всё, что их окружало, исчезло, словно поплыло и растворилось в тонком воздухе призрачное марево. И перрон, и скамейки, и купол над их головами — всё пропало, и даже яркий холодный мертвый свет таинственного вокзала в момент стал теплее и глуше. Заметив, что успел рефлекторно зажмуриться, теперь Северус с предельной осторожностью открыл глаза. Никакого вокзала больше не существовало, как будто и не было его вовсе. Так же, как не было больше рядом и парочки осточертевших крестражей. Он ощутил сначала легкий ветер в волосах, миг спустя вдохнул свежий, с ароматом нагретого солнцем луга воздух, а ещё через одно долгое мгновение осознал, что лежит в высокой траве, а рядом — бок о бок — расположился и пялится в летнее яркое небо Поттер. Солнце клонилось к закату, травинки мягко качались и изредка щекотали кожу, а воздух, обласканный теплом вечернего солнца, был наполнен ароматами трав и едва слышным стрекотом сверчков. И да, в легком ветре он вдруг распробовал соль — наверное, где-то там, за холмами, что виднелись вдалеке, мерно дышало огромное море. Северус с замиранием сердца узнал это место: как призрачная дымка, окутало нечеткое воспоминание — именно здесь, на этом лугу они оказались, когда Поттер спас его силой своей магии ещё тогда, два года назад. Решимости едва хватило, чтобы с немым вопросом повернуть голову к лежащему рядом Поттеру. Тот, почувствовав на себе взгляд, нехотя разлепил веки, с наслаждением потянулся и тихо ответил: — Мне кажется, здесь спокойнее, Северус, разве нет? — Поттер робко улыбнулся ему своей открытой улыбкой и в нерешительности замер. — Где крестражи, Гарри? Поттер выдохнул, сбитый с толку, и едва слышно отозвался: — Наверное, где-то рядом. Я чувствую их, просто решил, что без их довлеющего физического присутствия будет проще… Легче… Неожиданно Поттер прервался и потянулся к нему рукой. Неожиданно легко дотронулся до волос, зарываясь пальцами, чуть поглаживая, вытащил запутавшуюся в них травинку и вдруг притянул Северуса к себе совсем близко. — Это наше посмертие, Северус, и оно примет любое обличье, пожелай мы того… Или ты хотел бы остаться на Кингс-Кросс? Сил едва хватило на то, чтобы качнуть головой. Мерлин… С какой небывалой легкостью Поттер интуитивно угадывал, или же наверняка знал, как обращаться с магией здесь, в этом странном «ничто»… Пристально глядя ему в глаза, Северус смог только тихо произнести: — Нет, ты прав, Гарри, так лучше. Этот луг, молодая высокая трава, что скрывает нас от мира, теплый свет на закате, мерный шум волн вдалеке… в этом и есть ты сам. Весь ты для меня и вся твоя магия внутри — от твоих непослушных вихров и открытого взгляда до смущенного румянца на щеках и летнего загара на коже… и даже тех двух крохотных родинок у тебя на спине справа. Ты знаешь это? Поттер отчаянно смутился, пораженный этим внезапным признанием, спрятал глаза в изгибе локтя и ошарашенно потряс головой. — Ты хотел поговорить, Гарри? Мне кажется, сейчас самое время. Поттер медленно отвел руку от лица и открыл глаза, с любопытством разглядывая Снейпа. Извечное поттеровское любопытство всегда перебарывало смущение. — Северус, я… Ритуал — я всё знаю, я понимаю — он завершит всё, воссоединит крестражи, позволит нам вернуться назад без тех теней, что вечно стояли у нас за спиной… — Поттер замолчал, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы продолжить, но, вдруг окончательно оробев, только и смог чуть слышно произнести: — Но я не уверен, Северус, что… Я хочу, чтобы ты… Мордред, смущение и волнение Поттера были почти осязаемыми — казалось, Северус мог дотронуться до этих обнаженных чувств рукой. Они пролились тягучим томительным ожиданием, и да — крохотной, едва ощутимой толикой недоверия. Поттер опасался того, что неминуемо случится… — Гарри, посмотри на меня, — Северус мягко обхватил его лицо руками, принуждая смотреть прямо в глаза. — Я знаю. Всё будет по-другому. Не так, как на Гриммо… Я верю тебе… Но Поттер вдруг удивленно распахнул глаза и в шоке отпрянул. — О, Мерлин, Северус, нет… Ты не так меня понял. Я хочу, чтобы ты вёл. Чтобы ты был… сверху. Я не смогу… Не после того, что произошло тогда. Он пораженно выдохнул, снова пряча лицо в руках, но тут же отнял их и с силой проговорил: — Господи, за что мне всё это?! Почему мы вообще обсуждаем все эти детали… Я хочу тебя, Северус. Давно. Долбаных два года. И крестраж тут ни при чём, я знаю это так же четко, как день отличается от ночи. И я знаю, что это желание взаимно. И к чёрту этого гребаного директора с его гребаным ритуалом! Поттер вдруг прислушался к чему-то, крутанулся на месте и прокричал в пустоту: — Альбус, ну сколько можно? Вы можете хоть сейчас оставить нас одних? Или вы тут так и собираетесь над нами свечку держать?! Поттер, прищурившись, всмотрелся в прозрачный воздух. Что за чертовщина? Северус ровно до этого самого момента был уверен, что они были в полном одиночестве. — Гарри, мне кажется, ты разговариваешь сам с собой… — Чёрт, Северус, ты что, не чувствуешь?! Он же нас тут караулит, — Поттер подскочил на ноги и снова проорал в воздух: — Альбус, не заставляйте меня применять… Не успел Поттер закончить фразу, как действительно, из ниоткуда совсем рядом с ними возник Дамблдор в своей извечной тяжелой мантии, расшитой золотыми звездами. Плавно приблизившись, он с чуть виноватым видом оглядел их обоих. — Гарри, Северус, мне крайне жаль, но… Поттер не выдержал, порывисто шагнул к директору и с силой ткнул Дамблдору пальцем в грудь, прервав того на полуслове. — Ни хрена вам не жаль, Альбус! Вы же всем этим просто наслаждаетесь, признайтесь! Дамблдор промолчал и с небывалым спокойствием опустил взгляд, разглядывая больно уткнувшийся ему в грудь чуть подрагивающий поттеровский палец. — Гарри… Поттер смутился, убрал палец и, мгновение поколебавшись, осторожно отступил на шаг назад. Альбус глубоко вздохнул и перевел взгляд на Снейпа: — Северус, я надеюсь, хоть ты понимаешь, как важно завершить этот ритуал правильно… Северус нетерпеливо выдохнул, чем тут же перебил директорские увещевания: — Да, Альбус, я целиком и полностью отдаю себе отчет в том, что всё, что тут произойдет, крайне важно для всего магического мира. Дамблдор, ничуть не потревоженный этой открытой язвительностью, продолжил там же, где его и прервали: — И что ты, Северус («в отличие от Гарри» осталось непроизнесенным), не потеряешь голову, увлеченный моментом. Высказавшись, Дамблдор с достоинством коротко кивнул сначала Северусу, затем Гарри, после чего, наконец, исчез. Кажется, они с Поттером с неприкрытым облегчением выдохнули одновременно, при этом Поттер, не сдержавшись, всё-таки чертыхнулся сквозь зубы: — Гребаный вуайерист… За правильное завершение ритуала он, видите ли, переживает… — Поттер… — Ну что Поттер?! Что Поттер?! Скажи ещё, что я не прав! Можно подумать, мы без его отеческого внимания не справимся. Ну в самом-то деле, Северус! Ты представь, если бы он тут действительно остался наблюдать до самого конца! От Поттера полыхнуло оголенной гневной злобой. Пришлось признать — Поттер был прав, перспектива заиметь незримого наблюдателя в лице директора могла стать и правда крайне «занимательной». — Но теперь мы тут одни, Гарри? Поттер с силой выдохнул, понемногу успокаиваясь и, прислушавшись к себе, удовлетворенно произнес: — Вот теперь мы действительно одни, Северус. И мы справимся сами. Если в конце меня занесет, ты же призовешь меня к ответу, чтобы я не сжег себя дотла, увлеченный моментом? Северус на это с обезоруживающей даже его самого откровенностью едва слышно произнес: — Я сделаю для тебя всё, что будет в моих силах, Гарри… И может, даже чуть больше того. И можешь положиться — момент тебя действительно увлечет. Поттер пораженно выдохнул и, заалев, несмело кивнул. — А теперь, Гарри, будь добр, погаси, пожалуйста, солнце. Поттер забавно насупился, и спустя миг солнце действительно поспешно скатилось за горизонт, поторапливаемое его пристальным взглядом. На луг опустились мягкие летние сумерки. Поттер придвинулся к нему ещё ближе, хотя, казалось бы, и так сидел совсем близко, и, вдруг откуда-то набравшись невиданной смелости, невесомо коснулся горячими губами шеи там, где когда-то расползался в стороны безобразный уродливый шрам. Согрев кожу на выдохе теплым дыханием, он лукаво прошептал куда-то в шею: «Обещания-обещания, Северус…», и тут же стал торопливо спускаться губами к ключице. Мерлин… Чёрт бы побрал этого невозможного Поттера с его невероятными перепадами — ещё секунду назад робел, не в силах выдавить из себя и слова, а теперь пытался перехватить инициативу и так открыто его провоцировал. Не выдержав, Северус хрипло рассмеялся вдруг пришедшему на ум немыслимому сравнению. Поттер, услышав этот внезапный, разрезавший вечерний воздух, смех, вдруг оторвался от его шеи и вопросительно заглянул в глаза, казалось, в секунду снова оробев. — Знаешь, Гарри, кроме тебя еще никому и никогда не удавалось с такой легкостью заставить меня чувствовать себя таким живым, разве что… Поттер, нахмурившись, всё же быстро сообразил, с кем его сравнивают, и пораженно застыл, не зная, то ли прийти в ужас, то ли рассмеяться вслед. Но, так и не решив, вернулся к прерванному занятию, прокладывая на коже прерывистую дорожку из сухих торопливых поцелуев. Поцелуи становились всё более нетерпеливыми, порывистыми, горячечными, словно Поттер до безумия боялся растерять всю свою внезапную смелость. Было в этих поцелуях что-то и от невысказанного отчаяния, такая робкая, но ясная попытка скрыть нервное напряжение. Северус приобнял Гарри за плечи, мягко отстранил от себя и заглянул в шальные, но полные нервозности глаза. — Не торопись. Не думай и дай мне вести, Гарри. Просто дай мне вести… И главное — не бойся. Поттер поймал его взгляд и несмело кивнул, похоже, наконец, в полной мере осознавая, что его ждет. Северус решительно потянул за подол футболки. Гарри покорно поднял руки, дав освободить себя от одежды, едва сдержал порыв обхватить себя руками и тут же встретился с ним отчаянным, на всё готовым взглядом. Они медленно опустились на траву. С той же неторопливой уверенностью Северус аккуратно расстегнул ремень на джинсах, и Поттер, повинуясь, машинально приподнял бедра, позволяя стянуть с себя штаны вместе с бельем. Ладонь Северуса решительно накрыла пах, пальцы осторожно скользнули вниз, к промежности, обхватили тяжелую мошонку, поглаживая и перебирая, и вернулись вверх, туда, где зародилось еще несмелое, но уже различимое желание. Поттер под ним порывисто вздохнул, ощутив, как уверенно ласкает его Северус: не торопясь, не прерываясь, следя за ним внимательным неотрывным взглядом и улавливая любую, даже самую крохотную перемену в ощущениях и настроении. Он не оставит Поттеру сомнений, даже мимолетного их призрака, останется лишь желание — нестерпимое, неотступное, увлекающее в кипучий водоворот. Поттер попытался вскинуть бедра, умоляюще всматриваясь ему в глаза, но Северус с силой прижал его к земле и, склонившись, одними губами прошептал: — Нет, Гарри. Замри и не двигайся. Поттер чертыхнулся, но послушно замер, вцепившись пальцами в траву, и всецело отдался на откуп ласкающей его руке. Палец скользил по кругу, намеренно задевал ногтем чувствительную кожу и оттягивал её, ладонь тугим кольцом неспешно двигалась вниз и после снова вверх. Поттер разметался под ним, казалось, неотвратимо теряя связь с реальностью. Но тут его взгляд на короткое время снова обрел осмысленность, и Поттер вздрогнул, с внезапным потрясением осознав, что лежит под Северусом совсем без одежды, в то время как тот всё ещё не снял ни брюк, ни даже рубашки. Твердые пуговицы задевали чувствительную кожу на груди, и Гарри растерянно пробежался нервным взглядом по их наглухо застегнутому ряду. Северус считал этот взгляд, с небрежной легкостью разделся и опустился сверху, притираясь кожей к коже, накрывая Гарри собой. Ответом на его действия стал облегченный вздох, а мгновение спустя — чуть слышный нервный смешок. Поттер опустил взгляд и сейчас впервые, видимо, оценивал его размеры. — Мерлин, Северус, как ты… Поттер прервался на полуслове и зарделся смущенным румянцем. Не оставляя уверенных, неторопливых поглаживаний по напряженному стволу, Северус склонился к самому его уху и уверенно прошептал: — Просто не думай. И раз уж ты погасил солнце, Гарри, может, ещё и смазку наколдуешь? Поттер, поперхнувшись вдохом, вытянул руку в сторону, и секунду спустя Северус почувствовал, как он вкладывает ему в ладонь тяжелую пузатую банку. — Северус, я никогда не… — Я знаю, Гарри, я всё знаю, — отозвался он мягко и, увлекая Поттера в нарочито неторопливый, выматывающий душу глубокий поцелуй, неслышно выдохнул в самые губы: — Подтяни колени и чуть разведи ноги в стороны, пожалуйста. Поттер послушался. Ещё больше залившись краской, раздвинул колени в стороны и прижал их к груди — покорно раскрываясь для него, так доверчиво выставляя всего себя напоказ. Северус откинулся назад, скользнув по нему взглядом. Красивый… Доверчивый, открытый и такой красивый… «Только попробуй запороть хоть что-то, Северус, и я самолично снесу тебе голову», — раздался в голове четкий и до предела язвительный внутренний голос. Он опустился глазами ниже, туда, где темнел сжавшийся в напряжении ещё никем не тронутый анус. «Мерлин, дай мне сил удержаться», — беззвучная мольба была произнесена, и вместе с этой беззвучной мольбой Северус одним плавным движением соскользнул вниз, оказавшись между ног Поттера, и вобрал губами его напряженный член. До уха донесся удивленный задушенный стон. Он пропустил член глубже, стараясь расслабить горло, пока головка не уткнулась в гортань. Гарри под ним что-то несвязно простонал и инстинктивно развел колени шире, придерживая себя руками. Северус насадился ртом глубже, тут же, на ощупь зачерпнув из банки приличную порцию смазки, размазал ее по пальцам и, скользнув по расщелине вниз, легко дотронулся до туго сжатого входа. Поттер резко вдохнул и с шумом выдохнул. Вместе с этим напряженным шумным выдохом Северус аккуратно проник одним пальцем внутрь — совсем неглубоко, пока не ощутил, как Гарри напрягается под ним, замирая в опасении и до боли сжимая мышцами его палец. Плотные стенки обхватили палец так сильно, что он даже не мог подумать о том, чтобы толкнуться глубже. Мерлин, он мог бы кончить прямо сейчас от одной только мысли о том, как же внутри Поттера будет узко и тесно… Северус аккуратно выскользнул наружу и огладил в успокаивающем движении чувствительную кожу у входа. Коротко выпустив член изо рта, он тут же снова вобрал его, обхватывая ствол губами плотнее, усиливая трение, и снова осторожно толкнулся пальцем внутрь. Поттер нервно поерзал под ним, выстанывая что-то бессвязное, разрываясь между такими разными ощущениями. Пытаясь толкнуться членом глубже в горло, он почувствовал вдруг, как, преодолевая сопротивление, длинный узкий палец медленно проникает в него, раздвигая стенки, и так же предельно осторожно выходит. И снова толкается. Северус добавил ещё смазки и обвел подушечкой припухший вход, призывая расслабиться и впустить его глубже. Он сосредоточился на движениях губ, наращивая темп, настойчиво скользя языком по стволу, пытаясь заставить Гарри забыться. Неожиданно член во рту запульсировал. Поттер впился ногтями в кожу на лодыжках, придерживая себя за ноги и надсадно, на выдохе, простонал: — Северус, я… В самый последний миг он выпустил ствол изо рта и едва слышно приказал, следя за Поттером темным от желания взглядом: — Кончи для меня, Гарри. И Поттер, повинуясь, тут же в шоке распахнул глаза и, глядя прямо на него, содрогнулся всем телом, толчками изливаясь себе на живот. Тугой анус на короткий миг расслабился, призывно раскрывшись, и Северус, неотрывно следя за почти бессознательно разметавшимся на траве Поттером, аккуратно проник внутрь сразу двумя пальцами — стенки тут же плотно сомкнулись и начали непроизвольно судорожно сжиматься в рваном ритме, одновременно с тем, как неспешно затихал такой яркий и такой прекрасный оргазм. Северус толкнулся пальцами глубже, стараясь нащупать бугорок простаты, и Поттера внезапно словно прошиб сильнейший разряд электричества — он чуть приподнялся на локтях, впившись в него расширившимся от удивления взглядом. Рот его открылся в беззвучном «о-о-о». Гарри, до предела вымотанный сильной яркой разрядкой и новыми ощущениями, всё ещё лежал под ним — запыхавшийся, с сорванным дыханием, разморенный и до предела раскрытый. Северус опустил взгляд и с удивлением обнаружил, что до сих пор не вытащил пальцы, неподвижно застыв на долгое мгновение. Давая Гарри возможность привыкнуть, он осторожно развел пальцы чуть в стороны, бережно растягивая. Гарри, неотрывно следивший за ним взглядом, почувствовал это движение внутри себя и с силой прикусил губу, снова непроизвольно сжимаясь. — Ты такой красивый, такой раскрытый для меня, Гарри. Такой податливый, — Северус аккуратно вытащил пальцы и, наклонившись, прошептал, удерживая на себе взгляд Поттера: — Перевернись на живот, пожалуйста. — Северус, нет… Он легко приник к губам, шепнув почти неслышно: — Глупый, так будет легче. Но Гарри, отчего-то вдруг несмело ответив на поцелуй, только упрямо выдохнул в ответ: — Пусть, мне надо видеть тебя. Северус, молчаливо соглашаясь, оторвался от его губ, снова опустился между разведенных ног и зачерпнул новую щедрую порцию смазки, размазывая её и по пальцам, и по собственному истекающему от естественной смазки возбужденному члену. Гарри пристально следил за этими неспешными, сосредоточенными приготовлениями, пытаясь отыскать в его взгляде какой-то ответ, обещание, что Северус сдержится и не причинит ему непоправимую боль, не сорвется внезапно, не воспользуется моментом для отмщения за то, что произошло раньше на Гриммо. Северус ответил на этот взгляд и произнес чуть слышно, вверяя словам всю искренность, на которую только был способен: — Я буду осторожен. Я войду в тебя сначала двумя пальцами, Гарри, и ты раскроешься для меня, почувствуешь, как я заполняю тебя — медленно, неторопливо, давая тебе возможность привыкнуть. Затем добавлю третий, толкнусь ими на всю длину, и ты на секунду потеряешь себя в этих совершенно новых ощущениях. Но, почувствовав, как я аккуратно растягиваю тебя, как готовлю для себя, ты примешь эти ощущения целиком, растворившись в них, и попросишь меня войти в тебя, заполнить тебя. Готов? Конечно же, Поттер не был готов. Ни к чему из того, что последует дальше. Но, до боли закусив губу и не отрывая от Северуса застывшего в ожидании напряженного взгляда, все-таки резко кивнул. Сложив в несколько раз их одежду, Северус пропихнул ее под раскинувшегося под ним Поттера, и тот прогнулся в пояснице, высоко приподнимая бедра. Он уверенно поднял одну ногу Поттера, уложил её себе на плечо, максимально раскрывая, и проложил дорожку неторопливых поцелуев по коже на внутренней стороне лодыжки, где ещё краснели свежие следы от ногтей, успокаивая и отвлекая этими невесомыми поцелуями. Поймав на себе сосредоточенный взгляд Северуса, Поттер едва заметно кивнул. На этот раз два пальца вошли почти безболезненно, в осторожных движениях не было спешки — он даст Гарри всё то время, что ему нужно. Припухший анус податливо раскрылся под его настойчивой лаской, и Северус на пробу — с молчаливого разрешения в глазах Поттера, — добавил третий палец, аккуратно преодолевая сопротивление. В глазах Гарри мелькнула вспышка острой боли, которую он, на секунду крепко зажмурившись, всё же смог принять. Переждав мгновение, Северус ещё раз толкнулся пальцами вглубь, снова пытаясь на ощупь отыскать заветную точку, и, судя по резкому судорожному хриплому вздоху Гарри, нашел. Огладив, он надавил сильнее, вырвав у Поттера при этом тихое ругательство сквозь зубы, и вялый член, который до этого, поникнув, лежал на животе в подсыхающей лужице спермы, вдруг дернулся и начал наливаться кровью. Северус, очарованный этим сводящим с ума зрелищем, едва заметно усмехнулся и аккуратно помассировал простату снова, посылая Гарри вспышку болезненного, но такого яркого удовольствия. Он растягивал Гарри пальцами медленно, входя на всю длину, задевая с каждым движением набухший бугорок внутри, и снова вытаскивал их, завороженно следя за тем, как Гарри, неспособный больше контролировать себя, выгибается под ним, как тугая дырочка всё больше расширяется и с каждым толчком пропускает его длинные пальцы всё глубже, то засасывая, то выпуская снова. Вся выдержка уходила на то, чтобы не думать о том, как на месте этих пальцев окажется его член. От нестерпимого острого желания всё уже плыло перед глазами, и не поддаться этому желанию становилось всё сложнее. Вдруг он обнаружил, что дышит надрывно, с усилием, из последних сил заставляя себя сдерживаться. Гарри теперь почти без остановки хрипло постанывал в такт движениям его пальцев, с каждым толчком подаваясь чуть вперед, пытаясь насадиться глубже и сводя его с ума своими тихими стонами. Вдруг, встретившись с ним глазами, он на выдохе отчаянно прошептал, умоляя: — Пожалуйста, Северус… Пожалуйста, мне надо… Кожа блестела в испарине, Гарри весь раскраснелся, потерялся в ощущениях и замер под ним с немой с застывшей на губах просьбой «возьми меня…» Северус, не спуская с него прожигающего насквозь жадного взгляда, медленно вытащил пальцы — до уха тут же донесся чуть слышный разочарованный стон. Не дав Гарри времени опомниться, он приставил к покрасневшему, ещё не успевшему закрыться входу свою крупную головку, и, придерживая себя рукой, одним сильным движением направил внутрь, проталкиваясь сквозь тугое кольцо мышц. В глазах потемнело от резкой ослепляющей вспышки наслаждения, и с губ против воли сорвался протяжный стон. Гарри рвано выдохнул сквозь зубы, зашипел, и тут же зажмурился, до крови прикусив губу. Северус резко замер, удерживаясь от движения на одной только безумной силе воли. Мягко дотронувшись пальцами до лица Гарри, он смахнул выступившие слезы у век, вытер с прокушенной губы кровь и едва слышно произнес: — Дыши, Гарри… Дыши вместе со мной… И Мерлина ради, постарайся не зажиматься… Гарри распахнул глаза и порывисто кивнул, пытаясь справиться с болью. Спустя мгновение он осторожно глубоко вдохнул, слепо следуя за дыханием Северуса, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. На выдохе Северус толкнулся чуть глубже и замер. Пытаясь отвлечь Гарри от боли, он обхватил его поникший член и аккуратно приласкал, размазывая по нему смазку. Поттер сделал ещё один неглубокий вдох, и с новым выдохом Северус протолкнулся внутрь ещё. Мерлин, он не выдержит этой пытки, эта теснота сведет его с ума… Может быть, он был слишком самонадеян и так опрометчиво переоценил силу своей выдержки? Под веками медленно наливался ослепительным обморочным светом огненный шар — внутри Гарри было так тесно и узко, до умопомрачения хорошо… и да, абсолютно правильно, словно вернулся домой. И только данное ранее обещание заставляло Северуса из последних сил сдерживаться и не двигаться. Он усилил ласку, скользя в настойчивых движениях рукой по стволу и чувствуя, как член в руке снова набухает и медленно наливается кровью. Гарри, теряя себя в ощущениях без остатка, поймал его взгляд, притянул к себе и в изнеможении выдохнул в лицо: — Двигайся, Северус. Он чувствовал, как Поттера буквально разрывает от безумного противоречивого желания, которому невозможно было противиться, — желания принять на всю длину, несмотря на острую резкую боль, несмотря на непривычное распирающее чувство наполненности. Северус едва подался назад и одним плавным движением снова толкнулся вперед, входя теперь на всю длину и с точностью попадая по простате. В глазах снова на миг потемнело, с губ сорвался ещё один стон. Гарри — на пределе — вскрикнул от этого глубокого толчка, инстинктивно выгнулся и эхом отозвался болезненным хриплым стоном. Сквозь этот стон Северус скорее понял, чем услышал, как Поттер протяжно требовательно выстонал: «Ещё!». И он подчинился, медленно выйдя почти полностью и снова толкнулся на всю длину в такую притягательную, сводящую с ума тесноту… А потом снова, и снова, и снова. С каждым своим толчком он проходился скользкой ладонью по члену, в нарастающем быстром ритме, всякий раз точно попадая по простате. Поттер метался под ним, что-то выстанывая, насаживался до предела сам, и Северусу стоило безумных усилий удерживать его за бедра, чтобы не дать навредить себе. Внезапно сквозь сильные толчки он почувствовал, как гладкие стенки вокруг него начали судорожно сокращаться, причиняя ему почти боль, как член в руке резко исторгает из себя короткую тягучую струю, и Гарри почти насухо кончает с его именем на губах в глухом стоне. Это протяжное хриплое «Се-е-ве-рус» огненной вспышкой опалило его слух, и он сорвался в оргазм следом, глубоко вбиваясь внутрь, почти не осознавая, как из члена выстреливает мощная горячая струя, до предела заполняя Гарри под ним. В самый последний момент, когда, казалось, что сознание уже готово было отключиться и руки почти перестали его держать, так что Северус на секунду испугался даже, что он просто обессиленно рухнет сейчас на Поттера сверху всем своим весом, внутри вдруг что-то настойчиво прорвалось отчаянным призывным возгласом: «Ритуал, Северус, Мордред тебя раздери! Ритуал!» На последнем издыхании он успел поднести запястье к глазам Поттера и с силой шепнуть тому в самое ухо: «Кровь!». Поттер вскинул дрожащую руку, провел пальцем сначала по своему запястью, потом по запястью Северуса — на коже тут же проступил ровный неглубокий порез, в котором торопливо начала собираться кровь. Поттер уже, кажется, в совсем бессознательном состоянии приложил своё запястье к лицу Северуса, пачкая кровью щеки и подбородок. Он с остервенением слизал и с жадностью проглотил эту соленую жидкость, лишь в последний момент замечая, как Поттер и сам припал губами к его ране. Что-то над ними с оглушающим шумом взорвалось и резко схлопнулось, погружая весь мир на одно короткое мгновение в абсолютную тьму, но Северусу уже не хватило сил перекатиться на спину, чтобы увидеть, что же произошло. Сознание возвращалось толчками; кто-то осторожно тряс его за плечо. Северус нехотя разлепил веки и обжегся внезапной пугающей мыслью — Мордред, они забыли про крестражи! Наверное, испуг отразился в его распахнувшихся глазах так ясно, что Поттер, до боли сжав его за плечо, тихо проговорил: — Всё в порядке, Северус. Посмотри наверх. Он перекатился на спину, выходя, наконец, из Поттера — Гарри при этом, зашипев от боли, недовольно поморщился, — улегся на спину и только теперь заметил парящий в воздухе высоко над ними небольшой черный шар, запертый в клетку из тонких сияющих нитей. Клетка зависла на высоте, переливаясь всеми оттенками золотого, а шар подрагивал внутри, едва изменяя свою подвижную форму. Наверное, больше всего он был похож на огромную каплю черной ртути, внутри которой, судя по всему, теперь и были заключены оба крестража, объединенные в одно целое. Поттер пялился на эту огромную черную каплю безо всякого выражения, тщетно пытаясь бороться с подступающей смертельной усталостью — судя по тому, какими яркими золотыми нитями переливалась сейчас клетка, — он потратил на её создание изрядную часть своей магии. Наконец, отвлекшись от бездумного созерцания крестражей, Поттер медленно повернул к нему голову и, широко зевнув, с тихим довольным упоением вдруг произнес: — Никогда бы не подумал, что в тебе столько нерастраченной нежности, Северус. И с легкой улыбкой, оставшейся призраком на губах, Поттер, закрыв глаза, отключился. Северус, прислушавшись к себе, глубоко вздохнул, и, неожиданно соглашаясь, отозвался тихим эхом: — И правда… Кто бы мог подумать, Гарри.