Заунывные полуночники

Пробуждение было странным, наверное, самым странным за всю его жизнь. Клетка по-прежнему парила высоко над ними и ярко переливаясь в первых рассветных лучах — солнце неторопливо выкатилось из-за зеленых мохнатых холмов, заливая луг розоватым свечением. Следы и тени ночи исчезали медленно, неохотно уступая место новому дню, а трава напиталась ночной росой и теперь приятно холодила кожу на спине. Северус задумчиво опустил взгляд и даже не удивился — он всё еще был без одежды. Рядом, раскинув руки в стороны и лаская пальцами высокую траву, валялся Поттер — тоже совершенно голый. И совершенно обалдевший от нового опыта. Присмотревшись, Северус заметил, как у того по ноге — от колена вверх — медленно ползет божья коровка. Поттер, почувствовав внезапную щекотку, на миг застыл, но всё же не удержался от короткого смешка. Северус потянулся и смахнул нахальное насекомое рукой, едва коснувшись голой кожи пальцами. Поттер медленно выдохнул и повернулся к нему — в глазах плескалась чистая, как та роса на траве, искренняя безмятежность. Радость узнавания. Гарри потянулся к нему рукой и бережно провел пальцами по щеке, по беззащитной шее вниз, и вдруг остановился, накрывая ладонью там, где, наверное, торопливо билось его сердце. Пальцы мелко подрагивали, но Поттер так и не отводил взгляд. И вместе с этой легкой дрожью и той затаенной надеждой, что светилась в лице Гарри, Северус вдруг ощутил, как под напором новых, неизведанных доселе переживаний надрывно трещит, и рушится давно отстроенная каменная плотина, затапливая лавиной невозможных чувств. Легкость. Эйфория. Беззаботность. Кажется, впервые Северус был по-настоящему уверен, что над ними больше не висит безжалостный меч судьбы, а за спиной не маячат извечные мрачные тени. Почувствовав его легкую дрожь в ответ, Поттер удовлетворенно кивнул сам себе и снова повернул голову к небу, разглядывая облака. Вдруг, совершенно неожиданно для Северуса, он повел носом, принюхиваясь к воздуху, словно ищейка, и с восторженным «о, да там же море за холмами!» вскочил на ноги. Точнее, попытался. Потому что, так и не успев вскочить, резко согнулся от боли и, в сердцах исторгнув из себя на редкость изощренное ругательство, обессиленно рухнул на траву снова. Недовольно поморщившись, он с осторожностью попытался согнуть и разогнуть ноги, после чего скосил на Северуса взгляд и, коротко хмыкнув, отрешенно произнес: — Чёрт, о таком эффекте я как-то позабыл. В словах Поттера, очевидно, не было никакого обвинения, он просто констатировал факт, но Северус всё же почувствовал, как внутри тут же заворочался недобитый призрак вины. И всепоглощающее желание исправить ситуацию. Встретив его нахмуренный взгляд, Поттер тут же торопливо проговорил: — Всё в поря… Но он успел перебить Гарри на полуслове. — Повернись ко мне спиной, Гарри. — Что ты собираешься… — Просто повернись, пожалуйста. Что ж, если у Поттера с такой легкостью получалось менять окружающую действительность под себя, будет странным, если у него самого совсем ничего не получится. Северус напряженно сосредоточился, в деталях представляя в уме заветный флакон, по виску скатилась капля пота — всё же управлять здешним пространством оказалось далеко не так просто, как это выглядело в исполнении Поттера. И всё же мгновение спустя он почувствовал такую приятную и такую желанную тяжесть стекла в руке. Северус откупорил крышку и принюхался: так и есть — обезболивающая и заживляющая мазь собственного изготовления, прямиком из лаборатории. На секунду у него захватило дух от того, как непредсказуемо работала магия по эту сторону. Почувствовав легкий мятный запах, Поттер настороженно оглянулся через плечо, пристально вглядываясь в ему глаза. — Что ты… Северус придвинулся ближе. Легко дотронувшись, провел пальцами вдоль спины, очерчивая позвонки, и невесомо дотронулся губами шеи сзади. Поттер коротко вздрогнул и покрылся мурашками. — Северус, я могу сам… Еще один почти призрачный, успокаивающий поцелуй — доверься мне. Тягучая холодящая мазь покрыла пальцы, и рука скользнула вниз по спине, к крестцу и дальше вниз. Поттер судорожно втянул воздух. — Ш-ш-ш… Расслабься… Палец легко дотронулся до входа и осторожно толкнулся внутрь. Гарри, напряженно замерший, с усилием выдохнул, заставляя себя хоть чуть-чуть расслабиться. С этим глубоким выдохом ему удалось скользнуть немного глубже. Мазь впиталась практически сразу, принеся моментальное избавление. Поттер, почувствовав обезболивающий эффект, тут же с заметным облегчением выдохнул. Северус склонился к самому уху и едва слышно шепнул, задев губами мочку: — Мне нужно проникнуть глубже. Поттер скованно кивнул, теряясь в ощущениях, и непроизвольно снова задержал дыхание, стараясь совладать с тем, каким открытым он чувствовал себя именно сейчас, в этот момент. Северус, скользя свободной рукой по сведенным напряжением плечам и снова по спине, вниз и вверх — в попытке отвлечь и успокоить, — с усилием попросил: — Выдохни. Долгое мгновение не происходило ничего, но вот, наконец, Северус услышал заветный глубокий выдох и вместе с ним, слава всем всевышним силам, Поттер подтянул колени к груди, доверчиво открываясь ему, пуская глубже. Он аккуратно толкнулся пальцем на всю глубину, бережно смазывая, залечивая, успокаивая. Закончив, он предельно осторожно выскользнул наружу, и Поттер, не успевший совладать с собой, зябко поежился. На пробу разогнул и снова согнул колени и, не скованный больше болезненными ощущениями, с видимым наслаждением потянулся, перекатываясь на спину. Северус успел заметить, что хотя Поттер и не был полностью возбужден, на головке его члена выступила и блеснула в утреннем свете крупная капля. Поймав его мимолетный взгляд, Поттер тут же попытался прикрыться руками, и в следующее же мгновение, когда Северус, моргнув, снова открыл глаза — мальчишка был уже полностью одет, как, впрочем, и он сам. В смущении прикусив губу, теперь Поттер отчаянно пытался не встречаться с ним взглядом. Северус потянулся и осторожно коснулся его плеча. — Гарри, перестань, это нормальная реакция… — Чёрт, Северус, прекрати меня смущать еще больше, — всё-таки набравшись смелости, Поттер взглянул ему прямо в глаза, но тут же опустил взгляд, изучая и пристально разглядывая открывшуюся ему картину. — Да чтоб меня Мерлин с потрохами съел, Северус! Только попробуй сказать, что ты не получил только что свою порцию удовольствия… Поттер продолжал скользить по нему неверящим взглядом. С губ сорвался короткий смешок и, не сдержавшись, он ответил Поттеру со всей возможной ироничной серьезностью: — Какая удивительная проницательность, Гарри. Я поражен до глубины души. Он и не пытался скрыть собственное едва зародившееся возбуждение. И Поттер, в момент сбросив с себя всю свою нервозность и зажатость и преодолевая видимое смущение, с удовольствием рассмеялся в ответ: — Вижу тебя насквозь, Снейп. Вдруг Поттер замер, точно прислушавшись к чему-то внутри, и задумчиво произнес в никуда: — Хочу к морю… прямо сейчас! — Уймись и полежи десять минут спокойно, море от тебя никуда не денется. Дай зелью сделать своё дело. Поттер горестно вздохнул, но перечить не стал. Зарылся рукой в траву, вырвал какую-то длинную травинку и, засунув её в рот, прикусил зубами. Метелка на краю травинки, подрагивая, закачалась в воздухе. Не сводя глаз с облаков, Поттер вдруг чему-то хитро улыбнулся и свел в легком напряжении брови. Северус проследил за его взглядом. Ну конечно, чтобы Поттер — и не впал в ребячество… Никогда такому не бывать, наверное. Одно особенно крупное пушистое облако на розоватом рассветном небосклоне под внимательным взглядом Поттера вдруг принялось плавно менять свою форму — изрядно увеличилось в размерах и сильно вытянулось в длину. Северус даже сказал бы, что теперь оно отдаленно походило на хвост какого-то неведомого существа. Секунду спустя из основной кучевой массы отделились две продолговатые формы и тут же начали превращаться в… два крыла, совершенно точно — это были крупные жилистые крылья. Северус скептически хмыкнул. Поттер, чуть скосив на него глаза, продолжил заниматься тем, чем занимался — беззаветно отдаваться на откуп собственного незамутненного дуракаваляния. Спереди облака проступила хищная голова — огнедышащая пасть, крупные ноздри, гребень на голове, и теперь не признать в этом облаке огромного, занимающего собой полнеба белоснежного, с красноватыми отливами в лучах утреннего солнца дракона было просто невозможно. Дракон, будто разминаясь, периодически взмахивал сильными крыльями и исторгал из пасти белоснежный облачный огонь. Поттер повернул к нему голову и застыл в ожидании ответной реакции, ведь Северус, конечно же, не забыл, что не так давно, а точнее буквально вчера, Поттер с таким воодушевлением убеждал его, что он сам и есть дракон. И вдруг Северус с удивлением понял — всё это поттеровское представление только для него и для него одного. И если уж быть честным с самим собой до конца — прямо сейчас — и правда, дух захватывало от осознания, с какой небрежной легкостью Поттер обращается с собственной магией. Эта необузданная сырая сила, заключенная внутри, казалось, была ему словно послушный домашний питомец. Северус хотел даже что-то сказать Поттеру в ответ, может быть, даже восхититься и признать его невероятные способности, но дракон, который, вдруг с силой взмахнув крыльями, поднялся на задние лапы, мгновенно привлек всё его внимание к себе. Всмотревшись в мощное, полное силы существо над ними, Северус вдруг удивленно распахнул глаза, и тут же зажмурился, едва сдерживая внезапные порывы расхохотаться во весь голос. — Мне кажется, ты мне льстишь, Гарри… — сдавленно проговорил он, вытерев выступившие слезы и так и не открыв глаз. Поттер порывисто повернул голову и следом сам вперился взглядом в дракона над ними. Короткое мгновение спустя до уха Северуса донесся судорожный прерывистый вздох. Дракон, поднявшийся на задние лапы, гордо демонстрировал им свое внушительное достоинство. Вздыбленный член плотного белого цвета по размеру явно превосходил все разумные представления о драконьей физиологии. Не то чтобы Северус хоть что-то понимал в физиологии драконов. Поттер потряс головой, пытаясь смириться с провокационной картинкой перед глазами, и задушенно простонал: — О, Мерлин… Это я не планировал… — Твоё подсознание, судя по всему, говорит за тебя, Гарри. Северус не удержался от легкой подначки; Поттер тут же залился самым ярким и прекрасным румянцем на свете и покорно вздохнул, предвидя, что Снейп ещё не раз и не два в будущем помянет этого чёртова огромного дракона с его огромным членом. Дракон, очевидно довольный произведенным эффектом, резко взмахнул жилистыми крыльями, сделал вираж в небе и снова приземлился, обвивая себя хвостом и грациозно укладывая голову на передние лапы. Прямо перед драконом неожиданно нарисовалось крохотное облако, которое стремительно превратилось в рыцаря с длинным копьем. Рыцарь гордо замер перед драконом и потряс оружием. Поттер, следивший за этим превращением в немом изумлении, от всего сердца чертыхнулся. Видимо, облака в небе теперь принимали форму исключительно по собственному желанию, а точнее по желанию поттеровского подсознания, минуя сознание. Не распознать аллюзию было невозможно. Усмехнувшись, Северус проронил: — Собираешься проткнуть меня своим копьем, Поттер? Поттер зажмурился и, выругавшись сквозь зубы, только и выдохнул, что короткое и совершенно неожиданное: — Да как бы уже… И застыл, до боли прикусив язык — наверняка запоздало осознал, на тему чего так неосмотрительно только что пошутил. И, наверное, даже заопасался, что Снейп сейчас проклянет его за эту неуместную дурацкую шутку, и будет при этом совершенно прав. Спустя долгое мгновение Северус всё-таки не удержался и хрипло рассмеялся в ответ: — Туше, Поттер. Поттер удивленно взглянул на него, а он, отсмеявшись, добавил: — Рад, что ты осмелился пошутить на эту тему. Чем раньше падёт табу с темы того, что случилось на Гриммо, тем быстрее мы оставим те события позади. Надеюсь, это ты понимаешь, Гарри. Поттер озадаченно кивнул, что по-видимому означало согласие. Северус с легкостью поднялся и протянул руку озадаченному Поттеру, который всё еще валялся в траве. — Если мне не изменяет память, ты хотел посмотреть на море, — Поттер тут же резво подскочил на ноги, хватаясь за его руку. — Веди и показывай — это твои владения. Поттер, довольно кивнув, тут же сорвался с места и побежал вперед, утягивая его за собой. Словно море, легкими волнами колыхалась на ветру и покорно расступалась перед ними трава, а впереди мелькали в быстром беге голые пятки Поттера. Клетка с запертой тёмной магией покорно плыла по воздуху вслед за ними. Холмы, за которыми действительно обнаружилось необъятное, почти черное море, оказались куда ближе, чем изначально показалось, а может, это Поттер снова видоизменил пространство — кто знает. По эту сторону Северус уже ни в чем не был уверен. Через несколько минут бега по лугу они преодолели небольшой холм и быстро спустились к пляжу. Поттер, пытаясь отдышаться, тут же плюхнулся на песок и всмотрелся внимательным взглядом в рокочущие волны, что поднимались грозной стеной, а после с безумной силой обрушивались на берег, слизывая песок и тут же откатываясь назад. Будто растерявший всё своё беззаботное сумасбродство Поттер вдруг растерянно прошептал: — Никогда не устану удивляться, какое оно огромное. Живое. Способное поглотить целиком. Северус присел рядом и отозвался со смиренным вздохом: — Только в воду не лезь. — Почему? — Потому что я не полезу тебя вытаскивать, когда это море и вправду решит поглотить тебя целиком, прислушавшись к твоим подсознательным желаниям. Имей в виду. Поттер тихо вздохнул и медленно кивнул. Разглядывая неожиданно притихшего Поттера, Северус задумался. Интересно, долго еще тот будет оттягивать неизбежное — новую встречу с Альбусом Дамблдором? Была бы его воля, они бы уже давно сдали эту фонящую на мили вокруг тёмной магией клетку директору на попечение и сели бы на первый поезд, который вернет их назад. Как бы ни был притягателен поттеровский вариант посмертия. Отчего-то вдруг показалось, что чем больше времени они проводят по эту сторону теперь, когда проблема с крестражами уже, казалось бы, решена, тем сложнее им будет принять решение вернуться назад. Поттер вдруг нахмурил брови и щелчком пальцев наколдовал темпус. Дата и время возникли на песке, словно кто-то невидимый оставил зыбкую надпись. Поттер моментально подвинулся в сторону, закрывая надпись собой, и, склонившись над песком, принялся что-то на нем рисовать. Северус не видел, что именно. — Мы собираемся возвращаться, Гарри? Поттер круто развернулся к нему, и теперь Северус, наконец, увидел, что нарисовано на песке — простецкий торт со свечками. Число двадцать один Поттер выложил мелкими камушками и ракушками. Огоньки на нарисованных на песке свечах трепетали под порывами морского бриза. Северус перевел взгляд на дату. Ну надо же… Казалось таким странным и, одновременно, таким очевидным то, что время по эту сторону текло совсем в другом темпе. Ведь, если Северусу не изменяла память, в день, когда они выпили Напиток живой смерти, на календаре был лишь конец июня. Так значит, тридцать первое июля?.. А может, Поттер всё это нарочно — меняет пространство, ускоряет время? Существовало ли хоть что-нибудь из того, что не было ему доступно здесь, по эту сторону?! — Так значит, двадцать один, Поттер? Теперь тебе по правилам можно всё, даже в Америке? Не то чтобы тебя хоть когда-то интересовали правила, верно, Гарри? Поттер несмело улыбнулся ему краешками губ и, резко подув на песок, задувая тем самым воображаемые свечи, вполголоса произнес: — С самым странным днем рождения меня! — и добавил на той же тихой ноте, пряча глаза: — Спасибо за подарок, Северус… Мы можем остаться? Нет-нет-нет, только не это!.. Как ожидаемо. И ровно то, чего Северус так опасался. Затаенная, отчаянная просьба в последних словах. Мучительная надежда в глазах. Мальчишка, не отрываясь, следит за ним жадным ищущим взглядом. — Нет, Поттер. — Но почему… — Потому что это не выход, и ты это знаешь. — Но… — Твои друзья, Поттер? — Ожидают от меня невозможного… — Квиддич? — Будет жаль, конечно, но… Чёрт, Поттер упрямился, с легкостью отвергая. У него был припрятан лишь один последний довод. — Ну хорошо, Поттер, я произнесу это имя вслух — Альбус Дамблдор… Ты правда хочешь остаться?! Поттер недовольно скривился и потерянно вздохнул — видимо, про извечное соседство с Дамблдором всё же успел позабыть. Он молча посмотрел на него из-под ресниц и, смирившись, медленно кивнул. Минула секунда, а может, и меньше того, Северус, кажется, даже не успел моргнуть — и море пропало. Исчез и пляж, и зеленые холмы, и рассветное небо — они снова оказались на вокзале Кингс-Кросс. Дамблдор покорно дожидался их на той самой скамье и, заметив их издалека, тут же нетерпеливо подскочил на ноги. Северус успел подумать, что, пожалуй, впервые видит Альбуса в таком взволнованном состоянии. Увидев клетку с крестражами, директор широко улыбнулся, в глубочайшем удовлетворении огладил бороду и протянул руку, подхватывая клетку сверху за кольцо. Нити магии, оплетающие её, тут же потемнели, яркое золотое свечение почти исчезло. Что ж, видимо, директор, как и обещал, брал заботу о запертых внутри крестражах на себя. Поттер наблюдал за всеми действиями Дамблдора с показным безразличием, и только когда на платформе уже появился поезд, и они поднялись по ступенькам, тихо спросил, задержавшись долгим взглядом на черном шаре тёмной магии: — Что с ними будет, Альбус? Дамблдор застыл на короткий миг, но, взглянув Поттеру прямо в глаза, всё же осторожно ответил: — Крестражи — это паразиты, Гарри. Они умрут какое-то время спустя без хозяина. Поттер резко кивнул, и поезд тут же с громким свистом тронулся с места, увозя их двоих обратно, в мир живых.