Заунывные полуночники

Они очнулись ровно там же, в зарослях густого виноградника. Знакомый клетчатый плед был на месте, потрепанная маггловская книжка так и валялась раскрытой на последней странице, пустой флакон из-под Напитка живой смерти лежал тут же. Светлячки, прежде застывшие в воздухе, хотя и осыпались и расползлись по траве, но всё ещё сияли крохотными золотыми точками, едва подсвечивая собой пространство и отбрасывая мягкие тени. Наколдованный темпус — в этот раз Северус оказался проворнее Поттера — лишь подтвердил: сегодня действительно тридцать первое июля, ранний вечер. Как такое было возможно, где и как они провели месяц, почему пропали на той стороне на такой долгий срок, когда, казалось бы, с их путешествия на призрачный Кингс-Кросс не минуло и дня, Северус не знал. И, собственно, даже не пытался предположить. Прислушавшись к себе, он лишь понял, что, во-первых, мутная давящая тяжесть в груди, ставшая такой привычной за последние два года, теперь, кажется, действительно исчезла, а во-вторых — он был совершенно точно чертовски голоден и потому прямо сейчас, невзирая ни на какие возможные препятствия, решительно намеревался отправиться на кухню. Поттер, отрешенно пялившийся в небо, не предпринимал никаких попыток ни заговорить, ни подняться с пледа. Скосив взгляд, Северус удостоверился, что тот лежит рядом, равномерно спокойно дышит и совершенно точно никуда не собирается. Вдруг Поттер повернулся к нему и, как ни в чем не бывало, отстраненно поинтересовался: — Я останусь на ужин? Северус ещё в первый момент хотел ответить, что он не против, особенно если Поттер сам займется готовкой… Но уже во второй момент до Северуса с пугающей его самого задержкой наконец дошло, что значит на самом деле тридцать первое июля… И чем чревато то, что Поттер встретит свой день рождения в его единоличной компании. — Ну уж нет, Поттер. Возвращайся на Гриммо, тебя там явно заждались. Поттер удивленно вскинул голову и нерешительно попытался возразить: — Но… — Без «но» и прямо сейчас, по возможности. Еще не хватало, чтобы Грейнджер на пару с Уизли подорвались искать так некстати невесть куда запропастившегося именинника. Латать защиту собственного дома после их попыток проникнуть сюда мне совершенно не улыбается, как ты сам прекрасно понимаешь. А будучи лично знакомым с непрошибаемым упрямством гриффиндорцев в целом и Грейнджер в частности, могу себе представить, что она не отступится и, вероятно, достанет даже самого Люциуса Малфоя в попытках выведать адрес моего дома. Так что отправляйся к друзьям, Поттер, которые тебя явно заждались, задуй настоящие свечи на настоящем торте, отметь свой день рождения, как и полагается в безрассудные двадцать один, и знаешь что? Просто постарайся на один-единственный день отставить все свои мысли в сторону. Судя по твоему потерянному виду, ты совершенно точно слишком много думаешь в последнее время. С непривычки это может быть крайне опасно, Гарри, ты знаешь? Поттер, задетый последней репликой, вспыхнул, но ничего не сказал. — Разрешаю даже напиться, — снисходительно закончил свою мысль Северус. — Но… — Поттер подскочил на ноги и теперь в напряжении всматривался ему в лицо, пытаясь там отыскать ответ на так и не произнесенный вопрос. Вопрос для них обоих совершенно очевидный. Он словно большими полыхающими буквами завис в воздухе между ними и ярко мерцал, привлекая к себе пристальное внимание. Поттер нервно потеребил пальцами подол футболки, запутался в собственных ногах, попытавшись, но так и не решившись сделать к нему шаг ближе. Помолчал. Потом протянул было руку к его лицу, но вдруг на середине движения остановился — рука безвольно замерла в воздухе и обессиленно опустилась вниз. Поттер застыл на месте, боясь пошевелиться. На грани слышимости раздалось едва заметное, почти неуловимое: — Но я могу вернуться, Северус? С уст сорвался покорный вздох. Всего этого было слишком много: Поттер, как на плахе стоящий напротив, ждущий приговора, требующий однозначных решений, жаждущий четких и ясных ответов. Ответов и решений, которых у него не было и даже не могло быть. Всё это было Северусу так же незнакомо и, да, так же пугающе и неизведанно, как и для самого Поттера. Резкое непонятно откуда возникшее желание остаться в полнейшем одиночестве перекрывало собой всё остальное. Ему просто надо было на время остаться одному. Он отозвался таким же тихим ответом: — Можешь. Ты всегда можешь вернуться, Гарри, — и добавил, резко сменив тему: — Иди уже и празднуй, герой. Поттер вздохнул — плечи резко опустились, — порывисто кивнул и, с неимоверным усилием заставив себя повернуться к нему спиной, зашагал быстрым решительным шагом прочь, вниз по холму, к границе аппарации.

***

То, что решение отправить Поттера назад на Гриммо отмечать собственный день рождения в кругу друзей оказалось чересчур опрометчивым и совершенно точно ошибочным, Северус обнаружил внезапно, когда его разбудили резко сработавшие защитные чары дома. За окнами обнаружилась едва отступающая в предрассветных сумерках тьма, а за порогом — Поттер. В абсолютно неприглядном и весьма плачевном состоянии: на лице залегли темные тени, глаза опухли, а кожа была покрыта мелкой испариной. Неспособный стоять на ногах ровно, Поттер покачивался, и, казалось, еще секунда сверзится прямо перед ним в глубокий обморок. Успевшая мелькнуть невыносимая догадка — это снова кошмары или всего лишь похмелье — так и осталась неразрешенной, потому что именно на этой мысли Поттер неожиданно вскинул руку и схватился за косяк двери — с такой силой, что побелели костяшки на пальцах, — ещё как-то пытаясь удержать себя в вертикальном положении, и вдруг мелко бесконтрольно задрожал всем телом. Взгляд его слепо заметался по сторонам, безостановочно перетекая с одного предмета на другой. Когда Поттер мимоходом скользнул ничего не выражающим взглядом по его лицу, Северусу на миг показалось, что в этом взгляде не было ни малейшего узнавания. Стоило лишь ему пошире распахнуть входную дверь — Поттер тут же тяжело ввалился внутрь, повис на нем мертвым грузом, обхватывая руками за шею, и теперь лишь редко сипло дышал открытым ртом, опаляя горячим прерывистым дыханием. От всего тела Поттера исходил почти нестерпимый жар. Дрожь, сотрясающая его тело, сделалась сильнее, теперь напоминая собой скорее острый приступ лихорадки. Северус сумел втащить Поттера в гостиную и силой усадить на диван. Голова безвольно запрокинулась назад, и было видно теперь, как натужно он дышит, как рвано дергается под кожей кадык и без остановки бегают под закрытыми веками глаза. В последний раз Северус видел Поттера в таком пугающем состоянии, когда тот отравился французским зельем, но в этот раз его внутренний зельевар с изрядной долей уверенности мог сказать, что дело совсем не в отравлении, не в похмелье, и даже не в кошмарах. На Северуса снизошло внезапное озарение — больше всего состояние Поттера походило на сильнейшее магическое истощение. Он на секунду замер, прислушался и понял, что прав, — такая знакомая и привычная, всегда присутствующая фоном магия Поттера сейчас почти не ощущалась. Северус не смог побороть легкой дрожи, когда попытался представить, что такого мог натворить Поттер, и на что он так безрассудно слил почти всю свою магию, раз теперь пребывал в таком непотребном виде… Может быть, никакой смертельной опасности и не было, может быть, Поттер сейчас просто потеряет сознание и проваляется в отключке пару-тройку дней, пока не придет в себя снова, может быть, если бы это был кто-то другой, Северус и не стал бы ничего предпринимать и просто умыл бы руки. Но это не был кто-то другой. Это был Поттер. В мгновение ока призвав из лаборатории извечный рабочий набор: успокаивающее, восстанавливающее и — «на десерт» — зелье сна без сновидений. Пришлось изрядно постараться — удерживать голову в неподвижности, разжимать рукой рот и пытаться влить в неожиданно сопротивляющегося Поттера зелье оказалось почти непосильной задачей — мальчишка упрямо мотал головой из стороны в сторону, так и не открывая глаз, из-за чего задел его руку подбородком, так что первый флакон с зельем почти полностью пролился мимо. Северусу ничего не оставалось, как, приставив флакон к губам, одновременно оседлать Поттера, лишая того свободы движений, зажать ему нос пальцами, принуждая открыть рот, и быстро влить остатки зелья. Наклонившись к самому уху, он зло выдохнул: — Глотай, черт тебя побери, Поттер. Глотай. Спустя долгое мгновение Поттер сглотнул. Дрожь прекратилась и Поттер сумел выдавить короткое хриплое «ещё». Второй флакон умиротворяющего зелья практически не пролился мимо. Уже достижение. Северус слез с вмиг обмякшего Поттера, устало привалился к спинке дивана рядом и до красноты растер лицо руками. И он ещё осмелился подумать, что никаких чертовых дамокловых мечей над ними больше не намечается? Тогда что это только что было, Мордред Поттера раздери? Медленно, почти неохотно сначала спала дрожь, затем выровнялось дыхание, и с тяжелым вымученным вздохом, прилагая изрядные усилия, Поттер на пределе сил устало проронил: — Кажется, я спалил Гриммо, — спустя мгновение он вдруг в шоке распахнул глаза, теряясь в панике, надсадно выдавил: — Мордред… Гермиона, Рон… Я… Отправь Гермионе патронус, пожалуйста, — и с этими словами тут же снова отключился. Ситуация, пущенная на самотек всего лишь на несколько часов, видимо, окончательно вышла из-под контроля. Он быстро надиктовал послание: «Поттер в порядке (относительном). Что с особняком? P.S. Надеюсь, вы с мистером Уизли не пострадали. Мы могли бы встретиться? Это не терпит отлагательств. P.P.S. Наедине, мисс Грейнджер. Компанию мистера Уизли я, боюсь, не в состоянии перетерпеть. Спасибо. С. Снейп» Серебристая лань качнула в согласии головой и тут же растворилась в воздухе. Ответ пришел спустя буквально пару минут: «Мы с Роном в порядке. Особняк… Это сложно объяснить с патронусом, я лучше расскажу при встрече. Через час? P.S. Это маггловское кафе, оно открывается в шесть. И спасибо вам, мистер Снейп!» Шустрая выдра оставила координаты для аппарации и без промедления исчезла. Северус вернулся в гостиную и опустился на колени перед диваном. Ему придется оставить Поттера здесь на какое-то время одного. Он не был уверен, что это было лучшим решением, но других вариантов не видел — звать Грейнджер к себе домой он точно не собирался. Впрочем, Поттера больше не лихорадило, он ровно и глубоко дышал, и, казалось, был просто смертельно вымотан. Северус легко потряс его за плечо. Спустя долгое мгновение Поттер что-то недовольно замычал, силясь разлепить веки. Различив, наконец, перед собой Северуса, он тут же попытался подскочить и сесть, но моментально сдался, теряя остатки сил. — Лежи и не дергайся, Гарри. С мисс Грейнджер и мистером Уизли всё в порядке, что бы ни произошло у вас там на Гриммо. Впрочем, именно это мне и предстоит выяснить. С этими словами он поднес ко рту Поттера сначала один флакон с зельем, и сразу же за ним другой. Поттер, накачанный умиротворяющим составом, лишь покорно открыл рот и с готовностью выпил оба зелья. Борясь с неотвратимо подступающим сном, заплетающимся языком еще успел спросить: — Что это были за зелья, Северус? — Восстанавливающее и зелье Сна без сновидений. Спи. Поттер что-то несвязно пробормотал, подбил подушку под ухом, устраиваясь поудобнее, слепо пошарил рукой в поисках чем накрыться — и Северус тут же призвал покрывало с кресла — укрылся им с головой и моментально отключился. Грейнджер поджидала его за дальним столиком у окна, неторопливо отпивая кофе и по-деловому разделываясь с остатками омлета на тарелке. Напротив нее стояла вторая тарелка, полная еды. Едва заметив Северуса, стоило ему подойти ближе, она пододвинула к нему тарелку и безэмоционально прокомментировала: — Я заказала вам завтрак, мистер Снейп. Надеюсь, вы ничего не имеете против? Однако… Эта троица за три года после войны выросла непозволительно быстро. Он даже не успел остановить мелькнувшую на задворках сознания мысль: «Интересно, что в таком случае представляет из себя сейчас мистер Уизли?!» Мысль была мимолетной, заставившей лишь на долю секунды поморщиться, и он тут же с удовольствием принялся за еду. Мисс Грейнджер молча налила ему кофе в подставленную чашку. Грейнджер покорно дождалась, пока он закончит завтракать, и лишь после этого вскинула на него изнывающий от любопытства взгляд, полный пристального внимания. Ему даже пришлось поднять в предупреждающем жесте раскрытую ладонь. — Позвольте прояснить всё с самого начала, мисс Грейнджер. В нашем с вами разговоре вопросы задаю я, а вы отвечаете. И предмет нашего разговора — только то, что произошло вчера на Гриммо, вам всё ясно? Грейнджер упрямо тряхнула головой и всё же попыталась надавить: — Но как Гарри оказался у вас? И почему вообще у вас? И что вы делали пару месяцев назад у него дома на Гриммо? Нет, всё-таки гриффиндорцы были, есть и навечно останутся гриффиндорцами… Он с предостерегающей вежливой просьбой вкрадчиво проговорил: — Мисс Грейнджер, у вас проблемы со слухом и мне повторить? Только то, что произошло на Гриммо. Рассказывайте. От этого любезного вежливого тона в его исполнении Грейнджер непроизвольно вздрогнула и покорно запихала все свои незаданные, изматывающие её саму вопросы глубоко подальше. — Мы всегда празднуем день рождения Гарри на Гриммо. Не знаю даже, почему так повелось. Может, потому, что в первое лето после победы Гарри всё равно никуда не мог выбраться — вы даже представить себе не можете, что только не выдумывали журналисты, чтобы добраться до него… Так вот, обычно мы приносим торт и закуски, Гарри проставляет алкоголь. Я думаю, вы в курсе, в доме Блэков запасы лучше любого бара, — он отозвался на это неопределенным коротким возгласом, и Грейнджер тут же продолжила: — Вчера Гарри, правда, вначале сильно настаивал, чтобы мы выдвинулись в бар, а не сидели на Гриммо всю ночь, я даже не знаю почему, вроде он никогда до этого не был против посидеть у него дома. Но Рон заупрямился изо всех сил и не соглашался ни в какую. Еще бы… Чтобы Рон и променял блэковские запасы редкого виски на выпивку в «Трех метлах»? Грейнджер прервалась на секунду, подозвала коротким решительным жестом официантку — та снова наполнила ее чашку кофе — отпила маленький глоток обжигающе-горячего напитка, и уже хотела было продолжить, но Северус успел перебить ее одним коротким вопросом: — Где именно на Гриммо вы вчера отмечали? Кажется, Северус уже заранее знал ответ, ведь он прекрасно помнил, в какой именно комнате в особняке Блэков хранился запас алкоголя, и Грейнджер лишь подтвердила его догадку: — В гостиной, конечно. В этом странном доме не так уж и много подходящих комнат. Это имеет значение, мистер Снейп? Что вообще произошло с Гарри? Он правда в порядке? — У мистера Поттера сильное магическое истощение, и вы мне пока так и не рассказали, что именно привело к такому плачевному результату, мисс Грейнджер. Что его спровоцировало? Грейнджер нервно поерзала на месте, неловким жестом заправила выбившуюся из прически прядь за ухо и тихо проговорила: — Алкоголя было в этот раз как-то слишком много… Гарри привычно большей частью молчал — он всегда напивается молча, а Рон привычно трепался — выпивка вечно развязывает ему язык — рассказывал про свою стажировку в Аврорате, ну и… Так всё внезапно и произошло — я вышла на минуту на кухню, слышала краем уха лишь то, что Рон переключился на тему собственных достижений на романтическом фронте… Грейнджер замолкла, стыдливо отводя глаза. «Достижения на романтическом фронте», конечно же… Наверняка в подробностях вещал Поттеру о том, скольких и в каких позах… Постойте-ка… Вдруг праздное любопытство всё же взяло в нем вверх. — Вы не встречаетесь с мистером Уизли, я так понимаю? Грейнджер вскинула на него недоуменный взгляд и запоздало легко рассмеялась: — С Роном? О, Господи, конечно нет. Грейнджер откашлялась, сделала ещё глоток кофе и продолжила с того места, где прервалась: — В общем, всё произошло в один момент. Диван в гостиной вдруг вспыхнул столбом яркого пламени, нас с Роном вышвырнуло из комнаты сильнейшей магической волной, мы ещё успели пригнуться, когда за нами что-то взорвалось, и выбежали на площадь перед особняком. Гарри рядом с нами не было. Чёрт, не стоило столько пить… Гостиная загорелась моментально, даже не знаю, как это получилось — там же стены и пол из камня, и было видно, как в окнах полыхает огонь яркими всполохами. Но пожар закончился так же неожиданно, как и начался — я до сих пор не могу понять, как такое возможно, — но выгорела в особняке только эта одна-единственная комната. Мы вернулись назад в попытках разыскать Гарри, но весь первый этаж застилал едкий дым, дышать было нечем. Я успела распахнуть дверь в гостиную — и знаете, мистер Снейп, боюсь это самое странное и необъяснимое, что я видела в своей жизни — за дверьми гостиной ничего не было. И я имею в виду — ни-че-го. Сплошная тьма, абсолютная черная пустота. Черная дыра, если хотите. С остальным особняком всё в абсолютном порядке, просто в нем теперь нет гостиной комнаты. Понимайте это как хотите, мистер Снейп… Вы сказали, что у Гарри магическое истощение — так эта черная дыра на месте гостиной — его рук, а точнее его магии, дело, получается? — Возможно, мисс Грейнджер. Он придет в себя через пару дней, и вы сможете задать все свои вопросы ему сами. Спасибо за встречу, мисс Грейнджер. Она многое прояснила. Он аккуратно поднялся из-за стола, заплатил за двоих, и уже на выходе из кафе его настигла торопливая фраза: — Спросите Гарри про письма, мистер Снейп. Всё дело в них. Гарри отказался хоть что-то обсуждать, но я знаю, он был чем-то сильно расстроен, когда мы пришли вечером. На столике в коридоре лежали вскрытые конверты. Северус резко кивнул, и, так и не обернувшись, вышел из кафе. Перед тем, как вернуться во Францию, он свернул в незаметный переулок и аппарировал сначала на Гриммо. Старый особняк без проблем пропустил его внутрь. Грейнджер оказалась права. На первом этаже по углам всё ещё клубился серый дым, от которого першило в горле и слезились глаза. Удивительно, но тяжелая дубовая дверь гостиной казалась совсем нетронутой пожаром. Северус резко распахнул её и взглянул в лицо абсолютной тьмы. Тьма посмотрела на него в ответ.