Заунывные полуночники

Когда он вернулся, Поттер все еще спал — глубоким спокойным сном, расслабленно раскинув в стороны руки и ноги и заняв собой весь гостевой диван. Спать ему не мешали ни лучи утреннего солнца, нахально светившие сквозь окна прямо в лицо, ни громкий звук хлопнувшей входной двери. Если предположения Северуса были верны, и Поттер в порыве охвативших его эмоций действительно локально стёр гостиную Блэков с лица Земли, оставив вместо неё абсолютное ничто, — он проспит еще как минимум до завтрашнего утра, а то и дольше. Словно в подтверждение его мыслей, Поттер перевернулся во сне на другой бок, подмял под себя подушку и натянул плед до самой макушки, так что остались видны лишь черные растрепанные вихры. Интересно, что именно настолько вывело Поттера из себя? Воспоминания о случившемся в этой самой гостиной несколько недель назад, бессмысленный треп Уизли в сочетании с количеством выпитого алкоголя, или все-таки Грейнджер была права, и всё дело было в тех таинственных письмах, которые Поттер успел прочитать до прихода друзей? Как бы то ни было, размах поттеровских магических способностей, похоже, ничуть не уменьшился с избавлением от крестража. На ум пришла неожиданная мысль: а может, именно крестраж эти самые магические силы и тянул из Поттера всё то время, что незаконно оккупировал территорию? И если так, то только теперь Поттеру предстоит, наконец, всецело осознать, на что он вообще способен. Сотворить черную дыру в сердце магического особняка, который принадлежал древнейшему темному роду, весь был оплетен невидимой вязью сильнейших защитных заклинаний и который охраняло бесчисленное количество магических артефактов — уму просто непостижимо… От одной мысли о том, чего мог бы достичь с такими способностями Поттер, на миг пробрала внезапная оторопь и по спине пробежал холодок. Северус вздохнул. Правдой, впрочем, было то, что никакие из этих новых магических перспектив Поттеру явно не были нужны. В этом он был уверен больше, чем в самом себе. Он вообще понял многое о Поттере за последнее время. Порывистый, честный, открытый и, несмотря на всё то, что выпало на его долю, предельно доверчивый. Таким Поттер был с ним. Северус вполне мог представить, что для большинства других золотой ореол вокруг фигуры национального героя надежно затмевал всё остальное. И если Поттер просто захотел избавиться от мерзких воспоминаний, связанных с домом на Гриммо, — он от них избавился. Нетривиальным способом, конечно, и в первую очередь от гостиной, но тем не менее. И вряд ли Северус станет упрекать Поттера в том, какой именно способ тот для этого избрал. Поттер проснулся лишь на следующее утро, молча выволок себя на кухню, зевая на ходу, так же молча сосредоточенно покопался в холодильнике и на полках, методично исследуя в поисках еды один шкафчик за другим. Обнаружив то, что искал, он удрученно вздохнул, вскипятил воду и приготовил себе огромную порцию спагетти. Мельком изучив этикетку, вылил в тарелку всю банку какого-то кроваво-красного соуса и зябко поежился, когда, переведя взгляд на пол, вдруг заметил, что стоит на холодном каменном полу босиком. Усевшись с тарелкой за стол Поттер, нахохлившись, поджал под себя ноги и размеренно всё съел, подчистую вылизав напоследок пустую тарелку. Только после этого он, наконец, удостоил Снейпа меланхоличным взглядом. Северус как-то в момент понял, что Поттер не будет упираться и не собирается ничего отрицать. — Из-за чего ты сорвался, Гарри? Поттер метнул на него внимательный взгляд, явно пытаясь по лицу определить, что именно ему уже известно. Северус неспешно отодвинул стул и уселся за кухонный стол, занимая место прямо напротив Поттера, поставил локти на стол, подпер руками голову и смерил Поттера изучающим взглядом. Пустая тарелка из-под спагетти так и осталась стоять между ними молчаливой судьей. Поттер, не выдержав, первым отвел взгляд и откинулся на спинку стула. Уставившись в потолок и пытаясь на нем что-то рассмотреть, неожиданно едва слышно произнес: — Гребаный диван. — Что?! — Диван в гостиной на Гриммо, Северус. Это он меня довел. Он на меня пялился, представляешь? Потрескавшаяся эта обивка еще местами, словно вспоротая кожа. Поттер прервался и перевел задумчивый взгляд на него, считывая ответные эмоции. Северус вдруг машинально дотронулся до щеки, где когда-то алела глубокая царапина. О да… Этот диван еще надолго останется в его памяти. Хорошо все-таки, что Поттер его спалил. Он бы на это даже посмотрел. Жаль, Поттер проделал весь этот безумный трюк с локальной катастрофой в его отсутствие. Поттер, заметив мелькнувшее в его глазах удовлетворение, со знанием дела хмыкнул. — Рон еще со своими дурацкими заливаниями на тему того, кто и сколько раз под ним кончил за последнее энное количество месяцев… Меня вот что интересует: они там в Аврорате вообще работают или только в рейдах по барам зависают? Короче, всё наложилось и, наверное, мне надо было меньше пить… Но с Роном и Гермионой точно всё в порядке? — Будь спокоен. Я разговаривал с мисс Грейнджер еще вчера утром. Они просто напуганы и больше интересуется тобой и твоим состоянием. Ну, а мисс Грейнджер вдобавок теперь точно тебя просто так не оставит в покое. Ты вышвырнул их из особняка силой своей магии и сотворил на месте гостиной — уже бывшей гостиной, впрочем, — одну локальную черную дыру. — Я… что?! — Спалил всё дотла. На месте твоей гостиной теперь маленькая такая, никем ещё не изученная домашняя черная дыра, Поттер. Отсутствие пространства и времени. Абсолютное ничто. Как тебе такое объяснение? Неудивительно, что тебя так приложило… Как ты вообще такое провернул?! Поттер ахнул и в ошеломлении присвистнул. Тщательно обдумав ответ, осторожно на пробу ответил: — Я… просто захотел избавиться от этого чертова дивана. Судя по результату, немного перестарался, видимо. Поттер просто захотел и просто немного перестарался, какое кроткое скромное описание. Ну что ж… Не было смысла отрицать — эта кроткая скромность в исполнении Поттера очаровывала целиком и полностью и надежно брала в заложники. На какой-то краткий момент Северус даже возжелал, чтобы Поттер выкинул что-нибудь еще из ряда вон выходящее, только уже в его присутствии, а потом вот так же скромно, потупив взгляд, описывал результат. Поттер расслабился, почувствовав его невысказанное одобрение, безмятежно откинулся на спинку стула и потому с грохотом свалился с него, когда услышал тихий вкрадчивый вопрос, заставший его врасплох: — Что было в письмах, Гарри? Поттер болезненно застонал, ушибленный придавившим его стулом, выбрался из-под стола и с силой поставил стул на место. Тут же плюхнувшись на него снова, он с затаенной обидой всмотрелся в Северуса. — Откуда ты… — прервался на полуслове, всмотрелся повнимательнее, устало кивнул сам себе и продолжил: — Гермиона, да? Она тебе всё рассказала. Не стоило даже надеяться, что ты поведешься на мою жалобу на диван, да, Северус? Он только молча пожал плечами, ожидая продолжения. Если честно, Поттера вполне могли довести и одни лишь воспоминания в сочетании с количеством выпитого алкоголя, но раз Грейнджер была уверена, что тот сорвался не из-за этого… Поттер уныло вздохнул и, смирившись, протараторил невнятной скороговоркой: — Чертов министр, чертовы швейцарцы и владельцы клуба заодно… На этом он выдохся и замолчал. Видимо, решил, что сказал этим всё, что хотел. — Поттер, мне из тебя клещами тянуть? При чем тут министр, швейцарцы и квиддич? Поттер в ответ вскинул на него обиженный взгляд и зло выдохнул на одном дыхании: — А при всём! Во-первых, министр за время нашего отсутствия уже успел прислать мне три гневных письма с вызовом на личную встречу и недвусмысленно дал понять, что если я не предстану перед его светлыми очами самое позднее на следующей неделе, то очень сильно об этом пожалею. Боюсь, он не отстанет со своей безумной идеей предвыборной кампании с Гарри Поттером в роли основной поддержки кандидатуры Кингсли Шеклболта. «Национальный герой голосует за»… — Поттер изобразил восторженный шепот и тут же в отвращении скривился: — Во-вторых, швейцарцы неожиданно написали, что я вполне готов вернуться в строй и тут же настрочили позитивный отчет менеджерам команды. А руководство «Зонтов», не откладывая дело в долгий ящик, моментально решило заключить супервыгодный трансфер. Меня, понятное дело, никто не спрашивал вообще — отделались заказным письмом на адрес Гриммо с формальным уведомлением. Поттер выдохся, с силой растер лицо, сцепил пальцы в замок и уставился на руки, не поднимая больше взгляда. Потом прикусил губу и обессиленно закончил: — Мерлин, Северус… Ты бы знал, как меня это достало… Всем нужен яркий, блистательный, сияющий Гарри Поттер — я словно золотой галлеон, переходящий по кругу. Как же меня всё это достало!.. — Поттер поднял на него больной загнанный взгляд и одними губами беззвучно проговорил: — Можно, мы умрем снова? Северус, услышав эти слова, непроизвольно отшатнулся, и все что смог — лишь медленно отрицательно покачать головой. Поттер опустошенно выдохнул, откидываясь назад. — В какую команду тебя переводят? Поттер, крепко зажмурился, потряс головой, словно не верил, что произносит это вслух, и ответил: — «Турманы Тарапото»… — «Турманы Тарапото»? Это где вообще, Поттер? Поттер вдруг резко распахнул глаза и с вызовом посмотрел на него. — Вот я и о том же, Северус! Это вообще где?!.. — Поттер тут же разом поник и устало проронил: — В Перу это, Северус. На чертовой противоположной стороне Земли! — и закончил совсем уж неслышно, так что Северус скорее понял, чем услышал, как Поттер в отчаянии произнес: — Даже моих магических способностей не хватит, чтобы постоянно туда-сюда аппарировать через океан… Гарри опустил голову, роняя ее на сцепленные в замок пальцы, так что теперь была видна лишь его черная макушка, и на бесконечно долгое время задержал дыхание. Северус с усилием выдохнул за него. Ну вот, собственно, и выяснилась настоящая причина вчерашнего разгрома на Гриммо… Поттера решили сплавить в Южную Америку, а если учесть столь пристальный и требовательный интерес со стороны министра Шеклболта — это был вполне себе рабочий вариант решения проблемы, и Поттер, вероятно, вполне себе это понимал, разве что только… Вдруг Поттер резко подобрался и взглянул ему прямо в глаза. Кто-то, возможно, сказал бы, что взглянул прямо в душу, но Северус давно уже растерял тот пафос, что был присущ порывам пылкой юности. Но этот пронизывающий поттеровский взгляд намертво приковал его к месту — не отпуская, заставляя в открытую смотреть в ответ и даже не сметь отвести на секунду взгляд. Надежда, отчаяние, и снова отчаянная надежда — всё через край, переливаясь, непрерывно сменяя друг друга, затапливая собой пространство кухни, дома, сада и, возможно, на одно крохотное мгновение, пространство всего земного шара. Судорожно набрав в легкие воздух и торопясь, пока не лишился последних остатков своей знаменитой смелости, Поттер на одном дыхании выпалил: — Северус, ты… Ты мог бы поехать со мной… И тут же зажмурился, страшась отказа, боясь того, что увидит в его глазах в ответ. Как же всё это было некстати… И если не Поттер, то эти самые обстоятельства загоняли Северуса теперь в угол и требовали от него однозначного, ясного ответа — здесь, прямо сейчас, именно в этот момент, не терпя промедления ни на секунду. Как можно спокойнее и мягче, словно уговаривая неукротимую неподвластную ему силу, Северус негромко произнес: — Гарри, открой глаза и посмотри на меня, — Поттер тут же подчинился. — Боюсь, ты не совсем понимаешь характер моих взаимоотношений с английским Авроратом… Вряд ли они будут в восторге узнать, что их главный зельевар и поставщик не вполне законных, а зачастую и совсем незаконных зелий вдруг всё бросил и свалил в Южную Америку… Что не мешает, впрочем, именно так поступить тебе. Шеклболту придется смириться… Поттер уставился на него в ответ, застыв изваянием, не моргая, не шевелясь, пытаясь осознать спрятанный в этих многословных объяснениях настоящий ответ. И внезапно, как если бы где-то рядом распахнулось невидимое окно и их обоих настиг порыв сильного грозового ветра, Северус ощутил резкую перемену — это Поттер, еще секунду назад потерянно застывший напротив, поникший под давлением внешних обстоятельств, в один момент вдруг переменился в лице. Переполняющая его магия взметнулась следом, и Северус на мгновение подумал, что будет, наверное, всё же жаль, если жертвой нового поттеровского срыва станет этот французский дом. Но ничего не произошло. Поттер медленно моргнул, с шумом отодвинул стул. Поднявшись на ноги, он аккуратно обогнул стол, застыл в шаге от него, решительно глядя в глаза, и неожиданно зло отчеканил: — Империо, Северус… — Что?! Поттер замер на месте, но вдруг решившись, словно какая-то безумная идея уже утвердилась в его голове, с горячим убеждением произнес: — Я знаю, что у тебя осталась про запас пара флаконов приготовленного зелья, Северус. Я знаю! Не спрашивай откуда. И я говорил тебе, что никогда и ничего у тебя не крал. Не стану и сейчас. Но не заставляй меня рыться на полках твоей лаборатории. Где хранится флакон с Империо, Северус? Поттер стоял над ним, едва удерживаясь на грани, полыхая праведным гневом, и Северус вдруг задумался — кто он сам был вообще такой, чтобы спорить с таким Поттером… Чтобы стоять у него на пути… — Закрытый шкаф, верхняя полка. Ключ у тебя есть. Поттер резко кивнул и, так ничего больше и не сказав, стремительным шагом направился к двери. Северус еще успел догнать его короткой фразой: — Гарри, ты собираешься влезть в игру, которая тебе не по зубам, ты знаешь это? Поттер обернулся через плечо, смерил его тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом и, выдохнув, предельно спокойно, медленно роняя слова, отозвался: — Никто и никогда больше не будет указывать нам, Северус, что делать с нашей жизнью, — ни мне, ни тебе… — и, задумавшись на секунду, добавил совсем тихо: — И еще, пожалуйста, больше никогда не говори мне, что мне что-то не по зубам. Я убил самого могущественного темного волшебника за последние несколько веков, вернулся в этот мир сам, вернул и тебя; думаю, министр Шеклболт просто еще по-настоящему не знаком со мной. Самое время перевести наше с министром общение немного в другую плоскость… Северусу на мгновение представилось, как Поттер, уходя, сейчас хлопнет дверью так, что оглушит его, что содрогнется в подобии взрыва весь дом — но нет, Поттер только кивнул ему и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Поттер ушел. Ушел и оставил его наедине с отвратительным предчувствием неминуемости катастрофы, подкрадывающейся на мягких лапах. Внутри что-то противно, задушенно, на одной ноте мучительно ныло и требовало, чтобы Поттер всё бросил, забыл все свои безумные идеи и вернулся сию же секунду назад. Вернулся к нему… Когда же он успел прорасти в Поттера так сильно, что нестерпимо больно делалось от одной лишь мысли, что он не сделал ровным счетом ничего, чтобы предотвратить? Не остановил, отпустил… Отпустил, зная, что Поттер опять совершит нечто невообразимое. Следующие пару недель Северус каждый день на автомате проверял «Ежедневный Пророк», пристально следя за заголовками на первой странице, — то ли страшился, то ли уже в смиренном предвкушении ожидал сенсационных новостей из Англии. Зачем Поттеру было нужно Империо? Он не знал точно, мог лишь догадываться, и эти догадки оседали внутри муторным, тошнотворным ожиданием. Но ничего не случилось. Передовица Пророка по летней жаре пестрела лишь бессмысленными сплетнями и редкими вялыми новостями о готовящейся предвыборной кампании — в августе министерские чиновники все, как один, покидали свои пыльные кабинеты, отправляясь на заслуженный летний отдых. Ни одного упоминания имени Поттера за последние две недели не было. Лишь единожды — короткая статья внизу спортивной страницы о том, что Гарри Джеймс Поттер неожиданно сменит континент и новый игровой сезон в сентябре откроет в качестве ловца команды «Турманы Тарапото» — второй в мировом рейтинге квиддича, между прочим. Поттер, примостившийся в углу страницы в качестве крохотной черно-белой колдографии, смущенно улыбался в камеру, поправлял очки на переносице и изредка коротко махал рукой. Северус на мгновение ощутил, как кто-то совсем неслышно подобрался к нему вплотную, застигнув врасплох, и с безжалостной яростью вырвал из груди сердце, оставив на его месте зияющую пустоту. В одну из ночей, забывшись поверхностным беспокойным сном и по-прежнему терзаясь невысказанной смутной тревогой, Северус вдруг резко проснулся на рассвете — словно над ухом сработал невидимый будильник. Всмотревшись до рези в глазах в занимающуюся зарю за окном, он с пугающей его самого уверенностью понял, что в этот самый момент Поттер где-то там в далекой неизвестности активировал портключ и оказался по другую сторону земного шара. Невольный усталый вздох утонул в той самой пустоте. Спустя еще неделю от Поттера пришла лишь бережно завернутая в неброскую серую бумагу книга — как оказалось, авторства Невилла Лонгботтома. Заглавие гласило: «Доселе неизвестные магические растения Южной Америки». На форзаце рецензенты, все как один, исходили слащавыми восторгами по поводу того, что молодому ученому, подающему невероятные надежды в гербологии, мистеру Невиллу Лонгботтому в его первом опубликованном научном труде удалось открыть, изучить и подробно описать как минимум пятьдесят новых магических растений, произрастающих на территории Перу, Эквадора и Чили. Известный зельевар Мартин Доригатти, вторя хвалебным отзывам гербологов, отозвался о работе Лонгботтома лаконичным: «Совершенно умопомрачительные перспективы для зельеварения». Зная, как скуп на похвалу всегда был придирчивый итальянец, Северус лишь нервно сглотнул, оглядывая книгу со всех сторон. Поттер не приложил письма, никак не пояснил этот неожиданный подарок, лишь внутри, между страниц, обнаружилась короткая записка. Видимо, Поттер отчаялся написать что-то внятное, и перед глазами застыло лишь перечеркнутое несколько раз слово «если», исправленное на «когда» и снова перечеркнутое. Перевернув записку, Северус с трудом разглядел крохотный рисунок черной ручкой. Поттер явно нарисовал себя: грустная рожица, нелепые очки, непомерно большой шрам в виде молнии на лбу и короткое поттеровским почерком «так одиноко…» Окончание фразы было зачеркнуто и вымарано так сильно, что совсем не читалось — пришлось припомнить давно позабытое заклинание для таких случаев. Северус коснулся записки палочкой. Спустя мгновение на бумаге проступило замаранное окончание одной-единственной фразы «… без тебя». Северус сжал в пальцах записку, и она мелко задрожала, а потом неожиданно для самого себя с силой запустил книгой в дальний угол комнаты. Книга перелетела диван и с громким звуком шлепнулась на пол, раскрывшись белыми листами ровно посередине… Следом за подарком от Поттера через несколько дней внезапно прилетела сова от Малфоя — тот требовал безотлагательной встречи, и Северус лишь скривился, представляя, что, вероятно, английский Аврорат опять подкатил с заказом, от которого невозможно будет отказаться. Малфой заявился к нему с самого утра, пребывая в отвратительно прекрасном расположении духа. После войны Люциус вообще чересчур часто пребывал в прекрасном расположении духа, как на вкус Северуса. Он пропустил Малфоя в гостиную, и тот тут же внимательно огляделся по сторонам, словно выискивая что-то. Видимо, не найдя взглядом то, что искал, Малфой грациозно опустился в кресло и в нервной дроби постучал носком туфли об пол. Северус занял место напротив него на диване. Малфой унял нервную дрожь, глубоко вздохнул и совершенно неожиданно пересел к нему на диван, оказавшись по левую руку. Северус напрягся. Он уже догадывался, зачем Люциусу все это понадобилось. Придвинувшись к нему почти вплотную и бессовестно нарушая границы личного пространства, Малфой вгляделся в его лицо и со всей своей учтивостью почти неслышно выдохнул: — А где же мистер Поттер, позволь узнать? Вопрос ударил своей внезапностью под дых. Северус ожидал чего угодно, но только не этого. На левом виске на долю секунды проступила и напряженно забилась голубоватая вена, и от Люциуса, который на собраниях Ближнего круга всегда сидел по его левую руку, это призрачное проявление эмоций, конечно же, не укрылось. Северусу оставалось лишь попытаться состроить хорошую мину при уже полностью проваленной игре. — Какой-такой Поттер, Люциус? Малфой обворожительно ему улыбнулся и томно проговорил: — Тот самый, Северус. В нелепых очках и всё еще с молнией на лбу. Смысла отпираться не было никакого. Он посмотрел на Малфоя в упор и покорно вздохнул.