Koi No Yokan

Вж-жух. — Что ты… Эй, подожди! Джэхён почти задыхается от усталости из-за своей бесконечной гонки за тенью Накамото Юты. Каждый раз, когда они оказываются рядом, Сцена занятия это или Тень, Юта исчезает так быстро, что Джэхён, будучи второстепенным персонажем с установкой популярности, не может избавиться от своих друзей и поклонников вовремя, чтобы успеть заметить, в какую сторону сбежал японец. Поэтому в очередной раз, когда Сцена заканчивается, он, полный решимости, оглядывается и, приметив удаляющуюся спину, срывается с места, пытаясь догнать его. Нагоняет Джэхён, правда, только у оранжерей. То ли Юта знает короткие пути, то ли Джэхёну стоит пересмотреть своё участие в футбольном клубе… Юта удивлённо оборачивается на оклик, останавливается, поправляя нагрудную лямку своего рюкзака, и послушно ждёт. Джэхён глубоко вздыхает, выпрямляется и медленно ковыляет до одноклассника. — Как давно ты осознанный? — спрашивает Джэхён сходу. Юта поджимает губы в усмешке и разворачивается, продолжая путь в оранжерею. — Достаточно. Они доходят до небольшой скамейки, Юта устраивается в углу и устремляет взгляд на горизонт из цветов. — Почему ты спросил, снова ли я осознанный? — Опять, — поправляет Юта, — я имел ввиду не «снова», а «опять». — И что это значит? — Что ты не первый осознанный. Я имел в виду, что это произошло опять. Джэхёну кажется, что Юта выражается достаточно странно, но может, это у него установка такая, и он не хочет из неё выходить? — Ты встречался с другими? С Тэилем? — делает он догадку, но Юта качает головой. — Я знаю, что он осознает себя, но мы ни разу не виделись. — Как так? — Я — массовка, — улыбается Юта широко и смотрит ему прямо в глаза, но Джэхён уверен, что улыбка эта фальшивая. Почти такая же, как у Тэиля. — Мне повезло, что у меня есть имя. Но у меня практически нет Сцен и не было ни одной в игровой зоне. — И ты даже в Тени к нему не ходил? У него там вечно кипит работа, потому что автор любит рисовать торговый центр. Я читал наш комикс, и там… — Мне не интересно, — прерывает Юта, звуча слегка устало. — Зачем такой массовке, как я, знать весь сюжет? — Но ты — лучший друг Доёна, — не понимает Джэхён. — А, ну да, — Юта усмехается какой-то своей шутке, — лучший друг детства главного героя. — Так ты знаешь, кто главные герои. — Разумеется, мы все появились в этом мире с этим ненавязчивым знанием, — смеётся Накамото на этот раз искренне и декларирует, — дай угадаю, что написано в разделе главных персонажей: лучший ученик школы Ким Доён, новенькая ученица Ким Седжон и, хм, член футбольного клуба Чон Джэхён? — Меня назвали другом Доёна, — морщится Джэхён, заставляя Юту смеяться ещё сильнее. — Автор любит называть любые взаимоотношения дружбой, — говорит он и вновь улыбается чему-то своему. — Но… Разве есть ещё осознанные? — не понимает Джэхён, и Юта уклончиво пожимает плечами. — Думаешь, кто-то стремился бы это обнародовать? Или, вернее, думаешь, кто-то бы запомнил, если бы такое было? — Юта улыбается, когда Джэхён отрицательно качает головой. — Вот видишь. — Но почему мы начинаем осознавать себя? — спрашивает Джэхён вопрос, который хотел давно задать. Вряд ли бы Тэиль ответил ему с охотой, скорее постарался бы игнорировать до победного конца, а вот от Юты исходила странная, внушающая доверие, аура. Юта на этот вопрос улыбается одобрительно и как-то грустно: — Понимаем, что мы не являемся теми, кем нас прописывает автор? Джэхён кивает в согласии: — Я точно не похож на свою установку. — Правда, что ли? — Юта кривит губы в улыбке. — Совершенно, — фыркает Джэхён и всплёскивает руками, — самоуверенный, бесстыдный спортсмен с кучей тупых фразочек. Где автор вообще их набрал? Вот смотри, — Джэхён выпрямляется, смотрит куда-то в пространство перед собой и, подняв руку, сжимает ткань своей футболки в районе сердца. — «На планете есть девять чудес света, но десятое, самое прекрасное и неоткрытое человечеством — это ты». Я буквально сказал это Ким Седжон в нашу первую встречу вне школы! Юта заходится громким хохотом, а Джэхён кривит лицо, обнимая себя за плечи. — Да ты просто мастер флирта! — восхищённо выдает Накамото, на что Джэхён стонет. — Это такое издевательство над моим персонажем. Мои харизматичность и красота меркнут, когда я произношу эти тупые фразы, а главная героиня хихикает, как будто не умеет разговаривать. Самое ужасное, что это Сцена, и она помнит всё. Да провалиться мне сквозь землю. — Да уж, признаю, твой новый персонаж — это совершенно не ты, ни один из. — А? — Джэхён отвлекается и не улавливает суть фразы Юты, а тот лишь усмехается, складывая руки на груди. — Забудь. Ты слишком много болтаешь, — Джэхён практически обижается, но Юта приподнимает руки, — я не в обиду. Но, думаю, скоро будет твоя новая Сцена, второстепенный мужской персонаж. Джэхён открывает рот, чтобы возразить… Вж-жух. Это воспоминание из детства было одним из самых сильных и практически единственным с того времени. Маленький Донён впервые видит открытые ворота и много незнакомых людей во дворе — он останавливается, замирает, раскрыв рот, и во все глаза смотрит на болезненно выглядящих женщин и мужчин, скользит испуганным взглядом по охающим старухам, а затем ищет глазами евнуха Ына и находит его недалеко у бордюров, скрестившего руки на своём пузе и обеспокоенно причитающего. Донён оглядывается, делает пару шагов назад и как можно тише возвращается за угол, поднимается по лестнице на бордюр и подкрадывается к евнуху, склонившись над его ухом и с интересом разглядывая, как придворные служанки помогают незнакомым людям передвигаться в сторону двора лекаря. — Кто это? — шепчет он евнуху Ыну, а тот снова охает, разглядывая крестьян. — Их привели из сёгуната Токугава, — причитает евнух Ын, не обращая внимания на того, кому это говорит. — Корейцы, которых пленили во время войны. Ах, бедняжки. Король приказал, чтобы большинство пленных были приняты во дворце и осмотрены лекарями… Донён уже не слушает. Он с интересом рассматривает крестьян, сгорбившихся у азалий, на которые буквально вчера Донён упал, спасаясь бегством от придворных дам. Донён провожает взглядом прихрамывающего старика с тёмным от грязи лицом, который исчезает за дверьми Дома медицины, и его взгляд натыкается на маленькое сгорбленное тельце, спрятавшееся в юбках женщины, прислонившейся к колодцу. Донён удивляется. Ребёнок? — Это ребёнок? — спрашивает он шёпотом удивлённо, и евнух Ын угукает, вертя головой и подгоняя мимо идущих придворных дам. — Она говорит, что это её сын, но все знают, что он дитё сёгуната… И тогда Донён разглядывает наконец лицо мальчика в профиль, он поднимает голову и смотрит на женщину рядом, та гладит его по волосам и хрипит, потирая руки. Донён видит красные следы от жгутов. Такие же он замечает на руках и ногах мальчика. Он колеблется несколько секунд, сжимает кулачки — вдруг он заразится и умрёт? Вдруг этот мальчик опасный? — но всё-таки решается. За последние годы своей жизни он видел лишь брата, детей министров и чиновников, а тут — кто-то незнакомый, его возраста. И открытые ворота во дворец он видел впервые за все восемь лет своей жизни. Донён выпрямляется и, спрыгнув с бордюра, начинает делать уверенные шаги в сторону крестьянки и ребёнка. — Боюсь, у нас не хватит места для всех, мы и так уже проявили… — взволнованно причитающий евнух Ын резко замолкает, когда из-под его руки появляется Донён, голос евнуха садится от испуга и он неосознанно делает шаг вперед, надрывно истерично выдыхая, — наследный принц? Наследный принц! Донён делает шаги через сад и останавливается, когда женщина поднимает на него свой взгляд. Донён внезапно тушуется, чувствуя неуверенность. Он слышит краем уха, как евнух Ын хрипит и зовёт его, как охают служанки, но он уже привык идти им наперекор. А вот от внимательного и вопросительного взгляда пленной он внезапно чувствует жуткую неуверенность. Хочется убежать, найти королеву-мать и спрятаться в её покоях, как раньше, когда со двора доносились звуки сражений. Но Донён решает, что он не должен смущаться. Он — наследный принц Великого Чосона. Сказав себе это мысленно, Донён распрямляет плечи и поднимает подбородок высоко, чтобы казаться женщине мощнее. Пытается смотреть сверху вниз, вот только не получается, женщина нежно улыбается и опускает голову в смирении, шепча «Ваше Высочество». Донён опускает взгляд на мальчика, но тот не поворачивается, Донён всё еще не может посмотреть ему в лицо и видит лишь грязную шевелюру. Он недовольно хмурится, и женщина замечает это, осторожно касается плеча сына, и тот медленно поднимает лицо. Донён думает, что евнух Ын прав, мальчик и правда не был корейцем. На Донёна смотрели большие глаза на бледном, но чумазом лице, длинная челка скрывала их, и Донён никак не мог определить цвет. У мальчика были острые черты лица — Донён знал это, потому что за такую красоту всегда хвалили его отца. Сам Донён был в королеву-мать, пухленьким. На раздумывания уходит совсем немного времени, потому что пленный мальчик снова отводит взгляд на женщину, которая называла себя его матерью, и Донёну не нравится это. Он ведь наследный принц, как его могут игнорировать?! Донён оглядывается, замечая, как внимательно за ним наблюдает стража, слишком нервно и с испугом евнух Ын и пара придворных дам, подзывающие его к себе. Он видит косые взгляды бывших пленных крестьян и глубоко вздыхает. Он делает то, чего, вероятно, никто вокруг не ожидал. Игнорируя свою задетую гордость, он вновь смотрит на мальчишку перед собой, вздёрнув подбородок вверх, и протягивает руку под общий удивленный и раздражающе шумный вздох. Казалось, время замирает. Донён не знает, сколько времени проходит, но мальчик, сидящий на траве в грязной одежде, смотрит на его протянутую руку молча, затем на Донёна и снова на ладонь, словно ожидая чего-то ещё. Гордость Донёна снова слегка пошатывается. Он чуть опускает голову вниз, бросает взгляд на свою ладонь и уже не так уверенно дёргает ею, предлагая ещё раз. — Ваше Высочество, — тихо стонет где-то на заднем плане евнух Ын, но Донён игнорирует его. Он, посмотрев по сторонам, опускает голову, смотря прямо на чумазое лицо, и дёргает рукой ещё раз — ну всё, это был последний раз, если он сейчас не… Донён теряется, потому что чужая рука оказывается холодной. Настоящей, такой же маленькой, как и его, но холодной, слегка потной и покрытой песком. Донён наклоняет голову вниз, наблюдая со стороны, как его рука, выглядывающая через синие одеяния, держится за чужую, даже светлее, чем его собственная, а ведь это королевская гордость — иметь такую большую бледность, как у него. Донён переводит взгляд с их рукопожатия на глаза мальчика и внезапно понимает, что они похожи на глаза его матери — такие же тёмно-карие и бездонные. Щёлк. Юта лишь мельком осматривает обстановку и вздыхает, потому что совсем не удивлён. — Снова проблемы с братом? — спрашивает он, присаживаясь на скамейку в самой дальней части оранжереи. Доён поднимает отрешённое лицо от своих рук и слабо улыбается: — Юта. Юта бы соврал, если бы заявил, что ничего внутри не дрожит от того, как Ким Доён произносит его имя. — Держи, — Юта вкладывает в его ладони небольшую бутылочку с кокосовым молоком и присаживается рядом. Пока Доён пьёт молоко, Юта смотрит вдаль, на цветы. — Ты всегда знаешь, что мне нужно, — говорит Доён, тепло улыбаясь лучшему другу детства, и Юта смотрит на него в ответ, поднимая большой палец и широко улыбаясь: — А знаешь, что еще поможет тебе отвлечься от грусти? Исцеляющая улыбка! Доён смеётся, запрокинув голову назад, и Юта чувствует неприятный укол в груди. Что ж, кажется, Джэхён чувствовал то же самое относительно своего персонажа. — Как в старые добрые времена, — улыбается главный герой, а Юта в ответ может лишь продолжать молча улыбаться. Как в самые старые, забытые времена. — Я рад, что ты всё ещё мой самый лучший друг. Нам нужно сходить куда-нибудь, развеяться, — говорит Доён, сжимая в руках бутылочку с молоком, и Юта в этот раз показывает оба больших пальца, продолжая сверкать своей лучшей улыбкой: — И ты мой лучший друг, Ким Доён. Щёлк. Юта выдыхает, роняя руки на колени и переставая улыбаться. Надо же. Их первая Сцена наедине была ещё хуже, чем он предполагал. Юта встаёт, собираясь уйти, когда Доён цепляется за рукав его пиджака. — Что-то не так? Ты куда? Я говорил серьёзно, может сходим в кино вдвоём? Или в игровую зону? Юта поджимает губы, отводя взгляд, а затем смотрит на лучшего друга детства: — Как-нибудь потом. Может быть, — он осторожно освобождает руку от чужой хватки и, спрятав ладони в карманы брюк, уходит подальше от оранжереи. Когда он понял, что стал массовкой, это принесло облегчение во-первых, и негодование во-вторых, ровно в тот момент, когда он увидел главного героя нового комикса. Непонятно откуда взявшийся свет сверху освещал его путь и каждое действие, все вокруг пытались заполучить его внимание, а он просто был собой. Ким Доёном. Он всегда был им. Честный, справедливый, лучший во всём. Рассудительный и последовательный, к нему прислушивались и за ним хотели идти. Юта с какой-то иронией думает о творческом кризисе у писателя, он что, помимо того, что использует тех же самых персонажей, ещё и не меняет в них ничего? Кто вообще читает его комиксы? Он пользуется популярностью со своей банальщиной? А потом в Сценах других людей вокруг он понимает, что его установка тоже не поменялась. Лучший друг детства Ким Доёна. Из года в год. Из жизни в жизнь. Друг. Он знает, что может найти ответ в школьной библиотеке, и оказывается прав. Автор не сильно заморачивается и в каждой комнате, которую рисует, использует одни и те же наброски книг. Так он находит комикс, в котором они влекут своё существование:"Секрет". Он отдаёт должное креативности в названиях, в прошлый раз иероглифы были японскими, в этот раз — китайскими. А затем, разумеется, Ким Доён и Ким Седжон — главные герои, а Чон Джэхён всё ещё второстепенный мужской персонаж, никогда не получающий девушку. До чего же предсказуемо. В такие моменты Юта надеется, что читатели освистают автора, и он прикроет свою шаблонную конторку. Когда Джэхён спрашивает, знает ли он больше, Юта врёт, что не знает и не желает знать. На самом деле он лжёт лишь частично: он действительно не хотел бы знать, не хотел бы помнить, не хотел бы вообще существовать. Почему автор так с ними жесток? Он лжёт не только ради своего спокойствия, но и спокойствия Джэхёна, любого другого осознанного, который мог бы появиться в их мире, однако по большей части ради Доёна. Доён заслуживает каждый свой счастливый конец. И точно не заслуживает быть осознанным. Не снова. Вж-жух. Джэхён посматривает на часы в надежде, что время пройдёт быстрее и урок закончится. Почему, ну почему если у них есть такая удачная способность не учиться и просто перескакивать дни с уроками, они всё равно делают это: не только в Сценах, но и в Тени. Это ведь пустая трата времени, знания просто будут в его голове к следующей Сцене! Это определенно полезный навык для второго лучшего ученика школы. Джэхён слышал, как Доён договаривался с Седжон встретиться в библиотеке, так что с облегчением на свободную от Сцен Тень, решил прогулять уроки для осуществления своего плана. Поэтому, едва звучит звонок с урока, Джэхён собирает вещи и подлетает к Тэёну. — Давай сбежим, — загадочно улыбается Джэхён, и Тэён в удивлении таращится на него несколько секунд, пока одноклассники вокруг не перестают обращать на них внимание. Джэхён глубоко вздыхает и запихивает тетради другу в сумку, поднимая его с места и таща на выход. — Кто ты такой и что ты сделал с Чон Джэхёном? — смеётся Тэён, когда его тянут в сторону стадиона. Когда звенит звонок, они устраиваются на верхних трибунах, оставаясь на стадионе совершенно одни. — Это на тебя совершенно не похоже. — Перед тобой новый я. Далёкий от ужасных пикап-фраз и идиотского поведения, — торжественно декларирует Джэхён, заставляя лучшего друга смеяться. — Но твои фразы работают. Не смотри, что Ким Седжон проводит время с Доёном, он просто помогает ей освоиться. Я видел, как она на тебя смотрит, и ты завоюешь её сердце, — голос Тэёна звучит абсолютно искренне. Джэхён отмахивается. — Она мне не нравится. — Что? — удивляется Тэён, а затем качает головой недоверчиво. — Ой, да ладно тебе, я видел, как ты на неё смотришь. Можешь не притворяться крутым со мной. — Но она правда мне не нравится, — упирается Джэхён, а затем резко поворачивается к другу всем телом, — именно об этом я хотел с тобой поговорить. — О том, что она тебе не нравится? — улыбается Тэён снисходительно, но Джэхён быстро качает головой, прерывая: — Смотри. Она не нравится настоящему мне, но нравится тому, кем я притворяюсь. Понимаешь идею? — Что? Какому настоящему тебе? — Тэён совсем теряется, замерев с наполовину открытым рюкзаком, и смотрит на Джэхёна совершенно растерянно. — Настоящему мне. Присаживайся поудобнее и отдавай мне крекеры, которые я абсолютно точно вижу в твоём рюкзаке. Тебя ждёт увлекательная история, — обещает Джэхён и вальяжно облокачивается на спинку кресла. — Да ну, — выдыхает Тэён, когда Джэхён заканчивает свой рассказ, — ты издеваешься? — Нет, я честно! — Джэхён аж подскакивает на стуле. — Всё вокруг — это мир комикса! Тэён скептично смотрит на лучшего друга, а затем так же скептично спрашивает, но уже более ласково, словно разговаривает с маленьким ребёнком: — Тебе так сильно понравилась девчонка, что ты даже признать этого не можешь? Джэхён возмущенно подскакивает и наворачивается с трибуны. Вж-жух. — Ты готов идти на тренировку? — Тэён закрывает свой шкафчик и поворачивается к Джэхёну. — О, смотри-смотри, Ким Седжон. Джэхён резко закрывает шкафчик, от чего Тэён вздрагивает. — Она не нравится настоящему мне. Мы в мире комикса! На Джэхёна странно оглядываются, он даже видит замершего в конце коридора Юту, который с удивлением взирает на него. Тэён ошалело моргает. — Кто ты такой и что ты сделал с Чон Джэхёном? Какому настоящему тебе? — Тэён тянется рукой ко лбу Джэхёна, будто опасаясь, что тот болен. — Тебе так сильно понравилась девчонка, что ты даже признать этого не можешь? Джэхён взвывает в голос. Вж-жух. — Мне не нравится Ким Седжон, — резко говорит Джэхён, едва видит, как Тэён открывает рот, пока они проходят мимо столовой. Тэён ошарашенно моргает, открывая и закрывая рот как рыбка на суше. — Кто ты… — Я — Чон Джэхён! — вскрикивает возмущённо Джэхён и притихает, слыша смех Накамото за спиной. Вж-жух. — Кто ты такой и что ты сделал с Чон Джэхёном? Вж-жух. — Какому настоящему тебе? Вж-жух. — Тебе так сильно понравилась девчонка, что ты даже признать этого не можешь? Вж-жух. — Что ты пытаешься сделать, я не понимаю, — говорит Юта, впервые присаживаясь в столовой рядом с Джэхёном. Тот вяло смотрит на него, показывая, что не понимает, о чём Накамото говорит. — Ли Тэён, — продолжает Юта, перехватывая палочками рис, — я видел шесть твоих попыток из скольки? Зачем ты смеёшься над своим другом? — Я не смеюсь, — сопит обиженно Джэхён, — я рассказываю ему одну и ту же историю каждый раз. Он ведь не глупый, но почему он не может осознать себя, хотя я предпринял уже столько попыток? Юта замирает, не донеся порцию риса до рта, откладывает палочки и смотрит на Джэхёна серьёзно. — Зачем ты пытаешься помочь ему осознать себя? Почему ты считаешь, что у тебя есть на это право? — Но разве будет не лучше, если он будет осознавать себя? — Жить, понимая, что его действия продиктованы кем-то свыше? Ты этого хочешь для своего лучшего друга? — Нет, — протестует Джэхён и тоже откладывает палочки, ёрзая на стуле, — но он ведь второстепенный персонаж, верно? Его установка связана только со мной, его Сцены связаны только со мной. Да, возможно, его фразы ещё более глупые, чем мои, но я не думаю, что для него что-то сильно поменяется и… Я буду рядом. Юта молчит некоторое время, внимательно его рассматривая, и Джэхён тушуется. Он знал, что это было эгоистичным желанием, но он не думает, что до конца сможет справиться с этим один. Рядом был Юта, но он не горел особым желанием сближаться, а Тэиль был злюкой. Джэхён думал об этом, и единственное, чего он хотел — чтобы самый близкий человек в жизни проходил через это с ним вместе. — Ты не можешь просто помогать людям вокруг осознавать себя. Ты не знаешь, какими они будут после этого, — с сожалением говорит Юта. — Ты ведь тоже отличаешься от себя в Сцене. Что, если Ли Тэён в Сцене и Ли Тэён в Тени — это два разных человека? Джэхён сглатывает и упрямо качает головой. — Он всё ещё мой лучший друг, — уверенно говорит он, — каким бы ни был. — Лучший друг, — выдыхает Юта и усмехается, беря палочки обратно, — снова это выражение. — Я что… — медленно начинает Джэхён, не поднимая головы, — правда не могу это сделать? Юта молчит. — Я уже достаточно смирился с тем, что у меня меньше всех свободы здесь, что я говорю все эти вещи, что мне разобьют сердце, и в конце я останусь ни с чем, но… Разве я не могу сделать этот путь лучше? — Ты никогда не знаешь, к чему приведёт осознанность тех или иных людей, — отвечает Юта размыто, но что-то в его голосе звучит, как опыт, — всё может обернуться самым худшим образом. Вж-жух. Не единственным, но одним из самых значимых, внушающих трепет и ужас, воспоминанием подросткового периода были их тренировки. Донён делает выпад вперёд, но не успевает. Крепко перехватив бамбуковый меч, наследный принц крутится на месте и защищается — глухой стук раздаётся по периметру вместе с кряхтением. Донён снова нападает, делает обманный манёвр и толкает противника ногой, заставляя упасть, сам проезжается сапогом по песку и останавливается на пару секунд, прислушивается, ощущает дуновение ветра и подаётся вправо, когда удар приходится на левый бок. Слыша ругательства, Донён резко поворачивается, и снова раздаётся стук: они стоят лицом к лицу, меч на палку сильнее, но никто не желает сдаваться первым. В какой-то момент Донён понимает всё без слов, расслабляется, отступая, и устало потягивается, наблюдая за тем, как на чужом лице расползается усмешка. — Ничья, — Юта выглядит крайне довольным результатами их очередного учебного сражения. Ещё бы. — Я бы определенно выиграл, — говорит Донён, передавая синай юноше, на что тот фыркает, удобнее перехватывая орудия: — Ты слишком слаб, чтобы выиграть. И у меня больше опыта. — Я наследный принц! — возмущается Донён, плетясь за своим подданным с тренировочного поля. Юта на его негодование лишь фыркает. Донён всегда был рад, что хоть кто-то в этом месте относится к нему, как к нормальному человеку, но иногда, редко, но всё-таки Донён правда жалел о том, что Юта совершенно не считается с его мнением и статусом, позволяя себе дразнить его. — Я прикажу наказать тебя, — бурчит он недовольно, стягивая с груди защитные доспехи. Едва Юта поворачивается, Донён пихает их в руки подданного и, довольно улыбаясь, уходит прочь с поля, желая искупаться. Занятия по бою всегда проходили с наставниками, но с четырнадцати лет те разрешали Донёну использовать Юту как противника и потенциальную мишень, говоря, что это помогает им обоим. Юта изучал оружейное мастерство дольше — одно из условий его существования при дворе. Донён позже начал изучение искусства владения оружием, путём проб и ошибок мог оттачивать мастерство, а Юту придворным чинам было не жалко. В свою очередь, тот должен был контролировать себя, чтобы не нанести травм наследному принцу. Донён проходит по коридорам, не оборачивается, но знает, что евнух и придворные служанки следуют за ним. — Я хочу искупаться, — говорит Донён скучающе, проходит в свои покои и останавливается посреди комнаты, ожидая, когда дверь за евнухом закроется. Он помогает ему снять верхнюю одежду, и Донён ступает через упавший пояс, не утруждаясь его поднимать — сил не осталось никаких. Он приказывает оставить его одного в купальне и только тогда раздевается догола, а затем медленно входит в воду, присаживается по ключицы и откидывается назад, позволяя воде омыть волосы, забрать всю грязь. Внутреннее негодование, ещё теплившееся внутри, сразу же проходит. Подобную насмешку в адрес наследного принца мог допустить только Юта. Все знали это: мальчишка был особенным для Донёна. Наследному принцу Донёну был год от рождения, когда страшная война закончилась. Однако некоторые дома во дворце короля были закрыты ещё несколько следующих лет до тех пор, пока не установились мирные отношения с агрессорами. Донён всё детство провёл во дворце. Когда среди пленных он видит мальчика своего возраста, а потом понимает, что он японец, Донёну страшно. Страшно, что сделает его отец, король, он ведь мог убить человека, когда Донён только нашёл того, кто отличался от сыновей министров и чиновников. Его мать назвала бы его глупым мечтателем. Он помнил взгляд короля, прошедшийся по лицам пленных, заботливый правитель, потерявший половину населения в тяжелой войне, дорожил каждым, заставил королевских лекарей осмотреть всех и дать необходимые лекарства. Однако он очень долго и жёстко смотрел на госпожу Нам — сейчас госпожу Нам — а тогда бывшую пленную, к юбке которой жался со всей силы японский ребёнок. Донён рванул было, чтобы просить отца не трогать его — евнух Ын крепко держал его за ханбок, не позволяя даже приблизиться. Оставляя последнее слово за королём. Тот, конечно, знал, кем был мальчик, и знал, что дрожащим голосом сказанные слова женщины, утверждающей, что это её сын, прозвучали для чистой формальности и могли быть причиной её скорой смерти. Что руководило королём в тот момент, никто не знал, но их оставили в живых, а мальчишке даже оставили иностранное имя. Только спустя годы принц Донён, познавший всё отвращение и грязь этого мира, узнаёт, что происхождение и имя придворного мальчишки превратили его в шута для всех вокруг, и если бы не его личное покровительство, то долго бы тот с сильной национальной ненавистью в их землях не протянул. Вероятно, поэтому его так же превратили в игрушку для битья. Однако наследный принц с бушующими от негодования очередного проигрыша гормонами в такие моменты лишь злорадствовал — и по делом ему. — Какой ты чистюля, — Юта в отвращении кривится и смеётся, когда Донён резко садится, пытаясь прикрыться. — О, беспокоишься за свою благодетель? — Я могу приказать выпороть тебя. — Ты не сделаешь этого, — говорит Юта и залезает через раму внутрь купальни. Донён фыркает, уже нацепив на себя халат и откидывая длинные мокрые волосы сохнуть. — Бестактный дворовой мальчишка. — Ваше Высочество, вы любите меня, — Юта широко и нагло улыбается. От него всё ещё пахнет потом, но одежда уже другая, хотя наверняка такая же грязная. — Знаешь, — Донён поворачивается, чтобы произнести длинную назидательную речь, но внезапно оказывается прерван громким топотом охраны, а затем дверь в его покои бесцеремонно распахивают, и Донён не успевает понять, как оказывается за спиной тут же вооружённого Юты, словно тот мог противостоять обученной, до зубов оснащённой охране. — Ваше Высочество, — гудит первый из них, присаживаясь на колено, — на короля было совершено покушение. В целях безопасности королева, наследный принц и принц должны быть взяты под охрану с настоящего момента. Щёлк. Джэхён и Доён дружески улыбаются и хлопают друг друга по плечу, разыгрывая мяч. Джэхёну, конечно, он не достаётся. Они проигрывают с разрывом в два очка, Джонни падает на траву от усталости и дёргается, словно в припадке, Тэён недовольно, почти обиженно посматривает на счастливого Доёна в окружении Джено, Чону и Юты, а Джэхён только и может, что стукнуть друга по предплечью, не сводя глаз с сидящей на трибунах Ким Седжон. — Не переживай. Ему не всегда будет везти. Щёлк. Джэхён корчит недовольную мину: он звучал, как совершенный мудак. Он не чувствовал никакой враждебности к Доёну, но ощущал её в сценах, помимо своей чрезмерной самоуверенности. Он знает, что Доён, вероятно, не вспомнит этого из-за Тени, но он должен успокоить свою совесть за ужасные фразочки из Сцен, поэтому медленно идёт в направлении второй команды, провожая взглядом спину Накамото — тот, как обычно, старался исчезнуть с поля зрения, едва заканчивалась Сцена. — Отлично играешь, лучший ученик школы, — улыбается Джэхён, протягивая руку Доёну, и тот заливисто смеётся, притягивая Джэхёна в объятия. — Спасибо, Джэхёни. Всегда рад с тобой сыграть. Вы были прекрасными соперниками сегодня, но нам чуточку больше повезло, да? — Джено рядом хмыкает, а затем бьёт Джэхёна в плечо, прося позвонить вечером, поиграть в приставку. Джэхён смотрит на Доёна внимательно и улыбается: — Настоящий главный герой. — Что? — Доён отвлекается от Чону и растеряно смотрит на Джэхёна. — Кто? — Я… — Джэхён замолкает и качает головой, — я имел в виду тебя. Настоящий главный герой, верно? Доён смеётся, пока они медленно идут с поля в раздевалку. — Не понимаю, о чём ты. Джэхён хмыкает, предаваясь размышлениям. Всё равно Доён не запомнит. — Лучший ученик школы, президент класса, наследник китайско-корейского конгломерата, — цитирует описание Доёна из комикса Джэхён и вовремя останавливается, чтобы не ляпнуть про сводного брата, — любимец учителей, а теперь ещё и хорошую девушку заполучишь. Всё, о чём может мечтать главный герой, верно? — Возможно, — говорит Доён, задумчиво хмурясь, словно не понимая, что всё это значит. Они заходят в раздевалку и медленно доходят до своих шкафчиков, — но не всегда быть главным героем хорошо. — Прости? — удивляется Джэхён, не ожидавший, что неосознанный Доён способен на нечто большее, чем повторять одни и те же фразы. Ах, ну да. Тэён ведь простой второстепенный в массовке. Куда ему до главного героя. — Австрийский писатель Стефан Цвейг говорил, что быть героем значит, помимо всего прочего, сражаться и против всесильной судьбы. Но разве захочет ли кто-то сражаться против чего-то, что невозможно победить? Джэхён видит, как собиравший сумку Накамото замирает, словно налетает на какую-то невидимую стену, роняя сложенную форму из рук. Это выглядит странно, и он решает выспросить у парня об этом позже. — То есть ты бы не стал бороться? — спрашивает он наконец вместо всех вопросов в своей голове. Доён думает секунду, а затем утвердительно мычит. — Да, не стал бы. Лучше плыть по течению, — Доён улыбается Джэхёну, а затем словно забывает об их диалоге, отворачивается к своему шкафчику и начинает снимать футболку. Джэхён слабо улыбается. — Вау, вы бы сошлись с Тэилем. — Кто такой Тэиль? — спрашивает Тэён, подходя ближе, на что Джэхён тут же лучезарно улыбается лучшему другу: — Работник игровой зоны. Давно там не был, может, сходим после занятий? Ну, разумеется, если я не буду занят Сценой, — фыркает Джэхён. Тэён непонимающе хмурится, но кивает и улыбается. — Да, конечно. — О, как я рад тебя видеть, — совершенно без энтузиазма говорит Тэиль, видя знакомые лица. Джэхён улыбается. — А я вот соскучился, — говорит он абсолютно искренне, отчего Тэиль закатывает глаза, выбивая им билеты, а Тэён пораженно за ними наблюдает. Тэиль выдает билеты, а затем начинает готовить два стакана с колой, когда Тэён рядом подпрыгивает, воодушевлённый пришедшей к нему идеей: — Тебе надо пригласить Седжон сюда, спорим, она здесь ещё не была. Джэхён закатывает глаза и смотрит на Тэёна безнадёжно: — Настоящему мне не нравится Ким Седжон. — Какому настоящему тебе? — говорит Тэён, и Джэхён одновременно вторит низким голосом, подражая другу. Тэён удивлённо смотрит на него, а Тэиль еле слышно усмехается. Джэхён качает головой. — Мы в мире комикса, Тэёни. Тэиль роняет стакан со льдом. Тэён закатывает глаза. — Тебе так сильно… — Понравилась девчонка, что я не могу это признать, ага, — Тэён награждает его нечитаемым взглядом, когда Джэхён просто отмахивается от него, — иди, включай приставку, я принесу колу. Тэён уходит, и Джэхён некоторое время стоит в тишине, пока Тэиль не ставит стаканы с колой перед его лицом, пытаясь абсолютно спокойно поинтересоваться: — Что это только что было? — А что? — спрашивает Джэхён и пожимает плечами, — он ведь всё равно этого не вспомнит. Эти фразы? Я их уже раз двадцатый слышу. — Ты не можешь шутить над неосознанными так, иногда это может… — Да-да, привести к плохим последствиям, Юта уже прочитал мне лекцию об этом. — Юта? — удивлённо приподнимает брови Тэиль, а затем кивает, словно вспоминает что-то. — Да, Накамото. Помнишь из массовки? Он тоже осознанный, мы познакомились недавно. Ну, осознанно познакомились. — Я знаю Юту, — говорит Тэиль, вытирая руки полотенцем, — как он поживает? — Ого, почему ты говоришь так, словно вы знакомы? — Джэхён усмехается, отпивая немного из своего стакана. — Хорошо себе поживает. Прячется везде, где может, едва заканчивается Сцена. Неуловимый ниндзя, не иначе. — Похоже на Юту, — соглашается Тэиль и поднимает взгляд на Джэхёна, — не буду отвлекать тебя от твоего лучшего друга. — Ну Тэиль, — тянет Джэхён, а затем начинает канючить, — я ведь соскучился. Ах, тяжелая жизнь второстепенного мужского персонажа. Строй из себя самоуверенного тупого самца в Сценах, мирись с последствиями своей популярности в Тени, как я только учиться успеваю — ума не приложу. Но всё равно решаю все тесты почти идеально, лучше меня только главный герой. А моё лицо ты видишь? Я ведь совершенство, а за этим тоже нужно внимательно следить, не забывая о том, чтобы быть дамским угодником для главной героини, — Джэхён дует губы. — Поверить не могу, что это лицо — вовсе не личико главного героя. Какая растрата моих ген, какой потенциал пропадает. Тэиль тяжело вздыхает. Джэхён снова канючит: — Если в прошлой жизни я тоже был второстепенным персонажем, в чём вообще смысл всего этого? Тэиль замирает, поднимает на него взгляд своих глаз-пуговок и смотрит как-то мрачно. — В этом вообще нет смысла, — подтверждает он, и Джэхён не уверен, соглашается он с ним или нет. — Ладно, — бурчит он расстроенно и, прихватив колу, плетётся до играющего Тэёна. Игра не очень идёт, и Тэён обыгрывает его по всем фронтам, поэтому Джэхён, достав книжку с привычной полки для «школьной романтики, двенадцать с плюсом», усаживается рядом с ним и медленно читает новые главы. — Что это, девчачий роман? — Тэён насмешливо оглядывает обложку, а затем заглядывает внутрь и возвращается к приставке. — Мы в мире комикса, и это он, Тэёни, — бурчит задумчиво Джэхён, заставляя Тэёна остановиться. Джэхён не замечает, как парень рядом хмурится, смотря куда-то перед собой, а затем поворачивается к лучшему другу. — Чего? — Играй, — отмахивается Джэхён, углубляясь в рассматривание картинок. Джэхён, оказывается, со своим неуспешным планом по взыванию к осознанности Тэёна пропустил много Сцен, в которых не участвовал и о которых даже понятия не имел, впрочем, его это не сильно расстраивало, он был достаточно свободен и более чем счастлив прожить жизнь подальше от главной парочки. Помимо проблем в жизни главной героини и её матери, что Джэхёну не было так уж интересно, улыбающийся миру Доён, кажется, впадал в депрессию, что вводило Джэхёна в ярость. Вернувшийся из Китая Гонмён злорадно поставил перед Доёном условие отца: отправиться в Китай и везде представлять интересы конгломерата, как будущий наследник-управленец, чего Доён сделать не смог, и здесь было сразу несколько факторов. Доён не мог вернуться в Китай из-за учёбы, которая была в самом разгаре, а её пропуск означал возможность лишиться дополнительных баллов и стипендии при поступлении в лучшие университеты. Разумеется, ещё одной причиной, которая не была названа прямо, являлась главная героиня. Мисс Ким Седжон была большим таким фактором, Джэхён мог сказать. Ещё одним, неизвестным и странным, была реплика Гонмёна, связанная с Доёном: «Ты не можешь вернуться в Китай, ты слишком слаб для того, чтобы забыть прошлое». Джэхён останавливается и смотрит на роботов, лупящих друг друга, размышляя. — Что бы это могло значить? — О чём ты? — Тэён допивает колу и расстроенно шумит льдом. Джэхён раздумывает несколько секунд, прежде чем решиться: тот всё равно ничего не вспомнит. — Гонмён, сводный брат Доёна, сказал ему, что тот не может вернуться в Китай, потому что не может забыть прошлое. Я никак не могу вспомнить, о каком прошлом он говорит. — Может, это какая-то семейная тайна? — предполагает Тэён, побеждая очередного компьютерного игрока. Джэхён кивает, всё так же раздумывая: — Ага, логично, комикс же называется «Секрет». Но что это может быть? — Какой комикс? — не понимает Тэён. — Не важно, забудь. Что за семейная тайна может быть у Доёна? — Что-нибудь скандальное? Не зря же он живёт один. Джэхён задумывается. А ведь Тэён прав, он совершенно не знает ничего о родителях Доёна, даже если знает самого Доёна большую часть сознательного возраста. — Хорошо, если рассуждать логически, то это набитый стереотипами комикс, а значит и тайна должна быть клишированной, так? Так. Итак, — Джэхён задумывается, — родители его не любят? Не сходится, причем тут тогда Китай. Его мама умерла по дороге в Китай или из него, и это его детская травма? Но я правда не помню ничего о его матери… Её ведь даже нет в списке персонажей. — Он сын любовницы? — предполагает Тэён, и Джэхён автоматически кивает: — Ага, забудь. А что, если… Стоп, — Джэхён подпрыгивает и смотрит на Тэёна круглыми глазами, — что ты только что сказал? Тэён молчит несколько секунд, словно не уверен, а затем медленно, по слогам произносит: — Что, если Доён — сын любовницы и не прямой наследник? Он ведь младше Гонмёна, но все называют его наследником. — И как ты до этого додумался? — абсолютно шокировано спрашивает Джэхён, смотря на друга так, словно тот зажегся рождественской гирляндой. — Я вообще-то не тупой, — обижается Тэён, скрещивая руки на груди, но Джэхён тут же подскакивает и, пытаясь задобрить парня, суёт ему в руки свою почти нетронутую колу. — Я не это имел в виду, прости меня, мой самый лучший друг. Я думал, ты меня не слушаешь. Ну, так как ты до этого дошёл? Тэён терпеливо вздыхает, благородно принимая колу, как преподношение. — Я вспомнил, что это не Гонмён — сводный брат Доёна, а Доён — сводный брат Гонмёна. Жена их отца — родная мать Гонмёну. — Откуда ты это знаешь, я впервые об этом слышу… — Забыл, кто моя мать? Ещё та любительница сплетен, — Тэён пожимает плечами, отпивая немного колы, и продолжает, — не помню, когда точно это обсуждалось, но кажется, в младшей школе, когда мы все только познакомились. Доён ведь единственный, кого никогда не забирала мать. Джэхён задумчиво кивает. Теперь, когда Тэён рассказывает об этом, он выуживает что-то похожее из своих воспоминаний. — Поэтому я и подумал, может, он — сын любовницы? Смотри, живёт отдельно от всей семьи, как белая ворона, но никто вслух не объявит о настоящей причине, иначе это подпортит имидж их компании. Возможно, его отец любил его мать и хотел развестись со своей женой, но что-то случилось в Китае? Ведь отдавая приоритет в наследстве огромной компании младшему ребёнку, который является отпрыском другой женщины, его жена и старший сын явно не были бы в восторге. Ты что-то говорил про забыть прошлое? Может, он имел в виду метафорически? Вернуться в Китай, где находится его семья, забыть о чём-то, что случилось с его матерью, и сражаться честно в настоящем? Поэтично, если так подумать. Джэхён качает головой, выглядя впечатлённым и смотря на лучшего друга новым взглядом. — Ли Тэён, ты такой гений в Тени. Поверить не могу, что твоя установка — это подбадривать меня на отношения с Ким Седжон. — Установка? — сбивается с мысли Тэён, но Джэхён тут же отмахивается: — Не бери в голову. Так получается вот он — секрет Доёна. Джэхён думает об этом и всё больше чувствует несправедливость и злость: на Гонмёна, на их с Доёном отца, на писателя. Почему, ну почему у главного героя обязательно должно быть трагичное прошлое? Почему он должен страдать от него сейчас? В чём вообще был смысл? Джэхён мало уделял ему внимания, будучи полностью занятым своими планами. Зачем ему ещё переживать о главном герое, о котором и так пишут целый комикс. Он даже представить себе не мог, что автор мог так поступить, сделать Доёна идеальным во всём образом, оставив шрамы внутри. Что лучше в его ситуации: страдать, будучи неосознанным или знать, что всё это — лишь установка автора? Он думает о Юте. Тот ведь был лучшим другом детства Доёна. Наверняка он знал о нём всё это. А его слова о том, что несправедливо делать людей осознанными? Относилось ли это к Доёну? Пытался ли он? Джэхён вспоминает, как Доён лучезарно улыбался ему и обнимал на поле, считая своим другом, не ожидая ножа в спину со стороны Джэхёна. Будет ли установленная автором симпатия к Ким Седжон этим самым ножом? Джэхён… Не хотел разочаровывать Доёна. Этот парень определенно вызывал у него самые светлые дружеские чувства, почти такую же любовь, которую Джэхён испытывал к Джено и Чону, Тэёну… Джэхён переводит взгляд на Тэёна и замечает, что тот внимательно смотрит на него вместо того, чтобы продолжить играть на приставке. — Что? — внезапно смущается он, понимая, что за ним наблюдали всё это время. Тэён ласково улыбается, протягивая руку к его голове, и гладит по волосам. — Ты милый, когда думаешь о своих друзьях. — Откуда… Ты знаешь, что я о них думаю? — подтверждает Джэхён его догадку, но звучит заинтересованно. Тэён улыбается, пожимая плечами. — У тебя особенное выражение лица, когда ты думаешь о них. Джэхён бы и рад спросить, как он выглядит в такие моменты, только его поражает до глубины души тот факт, что Тэён знает его выражения лица, может различать их, буквально безошибочно. Как много он знает о настоящем Джэхёне? Как много Джэхён знает о нём? — Что, — Тэён смеётся тем временем, — сейчас ты думаешь о Ким Седжон? — Нет, — удивляется Джэхён, потому что с чего бы, — о тебе. — О, — Тэён замирает, широко раскрыв глаза. — Что? Как я выглядел? — Ты выглядел так, будто думаешь о… Щёлк. Наследный принц мрачно смотрит на горизонт в томительном ожидании. Никто, кроме него, не видит едва заметное колыхание занавесок чайного дома. — Я собираюсь уединиться в своих покоях, — говорит он мрачно, взирая на вереницу евнухов и придворных дам, а затем широкими шагами преодолевает мост и путь до своих спален, оставляя неуспевающую бесполезную толпу далеко позади себя. Принц закрывает двери своей спальни и замирает ненадолго, прислушиваясь к звукам снаружи, однако даже дыхания охраны не слышно — так тихо те обучены нести караул. Донён сглатывает, сжимает кулаки, позволяя крови активно циркулировать, а затем разворачивается и почти неслышно проходит внутрь. Он идёт в дальний конец покоев к комнате с одеждами и регалиями, останавливаясь перед дверью. Чуть подрагивающей рукой принц отодвигает её в сторону и делает шаг вперёд, внутрь тёмной комнатки. Взгляд внимательных черных глаз медленно обводит силуэты шкафов в темноте и останавливается на бамбуковой ширме в углу с иероглифами королевского дома. Донён сжимает кулаки, пряча их за спиной, и гордо выпрямляет спину. Медленно, отбрасывая блики мечом на бедре, воин выходит из-за ширмы, делает несколько шагов в сторону наследного принца и медленно падает на колени, опуская голову. — Ваше Высочество, задание выполнено. Наследный принц молчит некоторое время, осматривая линию острой челюсти, покрытую бисеринками пота, собранные в небольшой хвост волосы: ранее длинные, но неаккуратно отрубленные мечом до плеч, а теперь небрежно выбившиеся из пучка, и испещрённые ссадинами руки на коленях. — Ты хорошо справился, Юта, — говорит Донён величественно, и воин поднимает своё лицо, такое же бледное и прекрасное, как в детстве, но теперь покрытое боевыми шрамами, разительно отличающееся в свои девятнадцать от чистейшего лица наследного принца. На лице воина благоговение и покорность перед наследным принцем, а ещё намёк на довольствие от произнесённой похвалы, — хорошо потрудился. Щёлк. Донён выдыхает, убирая руки из-за спины, и смотрит на свои ладони: ещё каких-то несколько минут назад до Сцены они были исцарапаны почти в кровь. Он погружён в себя, но едва заметное дуновение ветерка не остается незамеченным. — Остановись, — приказывает Донён и чувствует, как воин замирает, не в силах сопротивляться приказу наследного принца. Он собирается некоторое время с мыслями, а затем всё-таки поднимает взгляд, рассматривая напряжённую спину воина, делает несколько шагов в его сторону и сглатывает, стараясь не звучать так отчаянно, как он себя чувствует. — Ты отсутствовал неделю. Прими ванну. — Обязательно позже, Ваше Высочество, — равнодушно выдаёт воин. Донён вздыхает, не зная, как озвучить мысли вслух. — В моих купальнях, Юта. Я ведь знаю про общие бани армии. Никто всё равно не вспомнит это, почему бы тебе просто не... — Главный военачальник собирается отвести своих лучших людей в дом кисэн сегодня вечером, и я отношусь к их числу, — голос Юты всё так же не подаёт признаков жизни, но слова хлёстко бьют Донёна по щекам. Конечно. Дом кисэн. Почему он вдруг подумал, что в Тени всё будет по-другому. — Да, можешь идти, — выдыхает Донён спустя некоторое время, пытаясь не выдавать своих эмоций, и стоит как статуя, не сводя глаз со спины воина. Юта оборачивается к нему, смотрит своими тёмно-карими глазами и совершает один поклон, прежде чем медленно выйти из небольшой комнатки, чтобы исчезнуть из покоев наследного принца так же незаметно, как и появился там. Лишь спустя минуту, когда Донён уверен, что рядом точно никого нет, он позволяет себе шумно выдохнуть, чувствуя, как внутри что-то колет, и хватается за нагрудную мантию. Он пытается глубоко дышать, бродя взглядом по убранству комнаты, пока не натыкается на портрет короля на стене. Донён выпрямляется и на чуть дрожащих ногах выходит в общую комнату, прикрывая за собой дверь. Он не помнит, засыпает он или нет, начинается ли новая Сцена или он всё ещё переживает старую. Тёмно-карие глаза, такие же бездонные, как у его матери, всегда смотрели на него, выражая самую большую любовь в мире. Даже сейчас он видел: та любовь всё ещё была там. Только он больше её не чувствовал. Щёлк.