Какого это, иметь свою маленькую копию?

Юнги, всё время, что они спускались вниз к машине старшего, держал Пака под руку. Ибо тот действительно выглядел не очень. Но каждый раз, пытаясь выведать что-то о его самочувствии, в ответ получал лишь вымученную улыбку и скидывание всех проблем на эмоции и предстоящую течку, которая, к слову, проходила не всегда так уж гладко. Помимо повышенной возбуждённости, усиленного запаха и болей внизу живота, Чимина вечно в этот период сопровождала головная боль, а иногда и вовсе высокая температура и предобморочное состояние. Врачи списывали это на слабый организм омеги, хотя того и не назовёшь таким уж хрупким. Зная о таких проблемах со здоровьем у своего парня, Юнги, после нескольких попыток лечить того и обследовать в частных клиниках, всё же просто смирился, что его омеге приходиться переживать этот период тяжелее, чем остальным. У них даже не каждую течку что-то да было. Иногда, не позволяло состояние, а темноволосый, понимая всю ситуацию, просто проводил вечер, обнимая розоволосого и нашёптывая на ухо всякие нежности, дабы хоть как-то уменьшить ту боль, которую испытывал юноша. За такую заботу о себе, Пак был безгранично благодарен старшему. По дороге домой, Юнги решил заехать в круглосуточный магазин, дабы прикупить для своей половинки немного сладостей, которые тот себе обычно не позволял, лишь альфа иногда баловал своего парня таким. А заодно и в аптеку заехать не помешает, запасы различных обезболивающих таблеток подходили к концу, в крайний раз, омега то и делал, что пичкал себя разноцветными пилюлями, за что получал серьёзные упрёки от темноволосого. Чимину и так пришлось отказаться от блокаторов, дабы не усугублять состояние своего организма, а так как обезболивающие препараты врачи особо не запретили, то розоволосый употреблял их горстями. Лишь благодаря контролю старшего, он всё же не переходил черту. Но смотреть на мучения своего возлюбленного для Мина было непосильно, поэтому он чаще всего сам отправлялся за новыми рецептами, а после и в аптеку. Настроение Чимина падало с каждой минутой, даже рука любимого альфы, что всю дорогу сжимала миниатюрную ладонь, не особо способствовала его улучшению. За окнами тонированного автомобиля ночной Сеул во всей своей красе. Единственное, что заставляло отвлечься от дурных мыслей. На самом деле, Юнги знал далеко не всю информацию о здоровье своей половинки. Пак сам решил, что пока вопрос не встал поперёк, то волновать любимого не стоит. Да и страх остаться в полном одиночестве сыграл своё. Каждый раз чувствуя тупую и острую боль внизу живота, Чимину хотелось выть, эта пытка была для него не физической, а моральной. Ему было семнадцать лет, когда врач впервые сказал, что шанс на то, что он сможет забеременеть крайне мал, особенно, не от истинного альфы. Тогда это сильно подкосило паренька. Хоть он и делал вид, что тема семьи и потомства для него ещё слишком далека, но внутренний омега продолжал заставлять парня, сидя в ванной, проливать слёзы в особые дни, когда на душе становилось совсем паршиво. Сказать Юнги он тогда не осмелился и вот уже два года скрывает эту информацию от старшего. Об этом не знает никто: ни лучший друг, ни родители, ни собственный альфа. Страх остаться одному и постепенное накопление душераздирающих мыслей периодически приводили к затяжной депрессии, с которой приходилось справляться самому, но только в первый год. Дальше на состояние омеги и небольшую коробочку с антидепрессантами под кроватью обратил внимание сам темноволосый. Они тогда сильно разругались, альфа терпеть не мог своевольность младшего и то, как он любит себя накручивать по разным мелочам. Хоть причину Юн тогда так и не выведал, но таблетки конфисковал. И отныне на каждый хмурый взгляд и вздох реагировал слишком остро, моментально окружая младшего своей заботой, коей никогда не отличался, но ради своей пары готов был часами укутывать того в свои объятия, шептать комплименты и говорить слова любви. Сейчас оба ехали в своих раздумьях, не смея нарушать тишину: Мин размышлял о том, что же стало причиной очередных депрессивных наклонностей. Ведь ещё с утра Пак метался по их квартире с радостными воплями о том, что уже вечером увидит малыша Субина и зацелует тому все щёчки, а сейчас лишь пусто всматривается в мелькающие огни города. Юнги пытался придумать, как на этот раз взбодрить младшего. План выстроился достаточно быстро: они заедут в магазин, возьмут много сладостей, которые нравятся Паку; потом Юн забежит в аптеку; приедут домой и проведут остаток вечера за просмотром очередной дорамы, что очень нравилась Чимину, но не старшему. Но он всё равно будет смотреть с интересом, дабы потом обсудить её с розоволосым. Чимина же мысли накрыли с головой. Он уже прошёл через все стадии принятия своей проблемы. Хотя постоянно возвращался к некоторым её пунктам, как вы уже поняли, чаще всего к депрессии. Но сегодня вперемешку с вышеупомянутым пунктом пришла и злость. Чувство несправедливости и желание избавиться от проблемы сильно давили на внутреннее состояние. И вскоре парень не выдержал. — Разворачивайся, — практически шепотом проговорил омега. — Что? — Юнги начал недоумевать, что же на этот раз стукнуло в голову парня? — Почему? — Юнги, разверни машину. Я хочу домой, — всё также, не сводя взгляда с окна. — Я планировал заехать в магазин, — оповестил альфа, но всё же последовал просьбе младшего, после уже шепотом добавляя, — и в аптеку. Чимин крайне не любил эти слова, хуже него только ненавистная за долгий период времени больница, от который непроизвольно пробуждались рвотные позывы. Никак не отреагировав на последние слова альфы, оба в полной тишине отправились домой.

***

Только переступив порог собственной квартиры, Чимин тут же схватил своего альфу под локоть и потащил в сторону спальни. Юнги это очень удивило, но препятствовать он не стал. Добравшись всё же до пункта назначения, розоволосый усадил старшего на кровать, а сам принялся снимать с себя одежду. Мин лишь молча наблюдал за всем процессом, недоумевая, что же такого происходит в этой розоволосой головушке, что заставляет самого обладателя так резко меняться в поведении. Уже спустя минуту, Чимин стоял перед своим альфой лишь в одном белье. Не давая тому в полной мере насладиться идеальным телом, Пак оседлал чужие бёдра, расцеловывая чужую шею и пытаясь избавить того от рубашки. Юнги всё это, конечно, очень нравилось. Но для начала нужно хотя бы разобраться в том, что твориться с младшим. Поэтому слегка отстранив того от себя, темноволосый заглянул в чужие глаза, в которых черти отплясывали и кипела злость вперемешку с возбуждением. — Что на тебя нашло? — спокойный тон и лишь большие ладони, что сжимали чужие ягодицы выдавали своего хозяина и его желания с головой. — Я хочу тебя, — ответил Пак, а остальное уже прошептал на ухо, задевая чужую мочку. — Ты же мне не откажешь, Юнги-я. Последняя фраза стала для старшего зелёным сигналом и, не дожидаясь чего-то, он повалил неугомонную тушку на кровать, а сам навис сверху, оценивая состояние младшего. Чимина всегда хотелось до одури, его запах, словно наркотик: попробуешь один раз, уже отказаться не сможешь. Но всё же нужно было взять себя в руки и понять, не делает ли тот это против своей воли, лишь бы угодить потребностям альфы. Было такое и не раз. Спасибо, Чимин-а, знакомы, проходили. — Ты точно этого хочешь? — вопрос, на который ушли последние силы и остатки самообладания. А вот утвердительный кивок и похотливое закусывание нижней губы убили напрочь все сомнения, оставляя лишь желание. Желание разложить податливое тело во всех позах. Не дожидаясь очередных знаков, Юнги впился в чужие губы, попутно сдирая с себя ненавистную рубашку. А сам же парень просто мычал в поцелуй, отвечая на него с полной отдачей. Как только рубашка была снята и отправлена в дальний полёт, за ней последовали штаны альфы и последний элемент одежды омеги. Тот, абсолютно не стесняясь своей наготы, всё шире разводил ноги перед своей парой. Они уже не маленькие дети и делали это не раз, чего стесняться? Юнги же просто обожал покорность своего парня, тот был настолько податливым, что с ним можно было делать всё, на что только хватит фантазии. Но темноволосый не забывал о хрупкости этого самого соблазнителя, а также о том, что тот ещё совсем молод, гормоны в голову бьют. Поэтому именно Мин всегда берёт на себя всю ответственность, не позволяя себе осуществлять все самые извращённые фантазии, но иногда позволяя это делать Чимину. Но только не сегодня, подавленный вид младшего, смотрящего в никуда, никак не покидал мыслей старшего. Поэтому приходилось держать себя в руках, дабы не перестараться и не навредить тому. Постепенно, альфа перешёл с сочных губ на шею и ключицы, спускаясь всё ниже и оставляя свои отметины на бархате кожи. Наклонности собственника никуда не уходили, а то что на его пару всё время кто-то да засматривается заводило ещё больше, заставляя каждый раз усыпать нежную кожу красными пятнами и укусами. Выцеловывая каждый сантиметр рельефного живота парня, Юн параллельно оглаживал бока того. А Чим лишь извивался и на каждое прикосновение к слишком чувствительным участкам отзывался протяжным стоном, выгибаясь в спине. Дойдя до самого низа и встречаясь с возбуждением младшего, Мин лишь ухмыльнулся и, прикусив нежную кожу внутренней части бедра, вобрал чужой орган в рот. Обхватывая руками и держа по обе стороны от себя чужие бёдра, Юнги не позволял даже дёрнуться, то опускаясь до самого основания, то практически выпуская его из рта. Чимин, абсолютно не стесняясь, уже во всю стонал, абсолютно не переживая, что их могут услышать соседи. Пусть знают, как им хорошо вместе. Несколько минут манипуляций с возбуждением омеги и острым языком альфы, Чим всё же отстранил того от себя, поднимая чужой взгляд, в котором так и читалась похоть. А после впиваясь в тонкие губы требовательным поцелуем. — Хватит играться, я хочу почувствовать тебя в себе. Словно бы кивнув самому себе, Мин не заставил их обоих долго ждать. Избавившись от своих боксёров, тот приставил головку к сжимающемуся отверстию, аккуратно толкаясь на пробу, не входя полностью. Но вскоре Чимину это надоело и он опрокинул альфу на спину, самолично седлая чужие бёдра и сразу же опускаясь до основания на возбуждённый орган. Благо природной смазки было достаточно и ощущался лишь лёгкий дискомфорт. Но и на смену ему быстро пришло удовольствие, ибо розоволосый сразу взял быстрый темп, выстанывая с каждым толчком всё громче, ибо член альфы каждый раз задевал комок нервов внутри омеги. Юнги наблюдал за этой картиной с неким эстетическим удовольствием, такой нетерпеливый и самоуверенный Пак просто срывал все заслонки, оставляя лишь огромное желание. Не смотря на весь настрой, Чим быстро выдохся, всё же недавнее самочувствие дало о себе знать. Юнги это тоже заметил, по тому как тот значительно замедлился. И дабы помочь своему парню, Мин охватил чужие ягодицы, каждый раз помогая тому двигаться. Пак не выдержал первым и излился на живот альфы, выстанывая чужое имя по слогам, но всё также продолжая двигаться, дабы довести до пика и своего партнёра. Того, к слову, от вида такого растрёпанного розоволосого, у которого глаза были на мокром месте, а чёлка прилипла ко лбу, вставляло не хило так. Поэтому ускорившись до максимума и сжимая с неконтролируемой силой чужие ягодицы, Юнги приблизил к себе Чимина за затылок. После впиваясь в чужую шею клыками, оставляя очередную метку, что сойдёт где-то через неделю. Темноволосый чувствовал скорое завершение и уже хотел покинуть молодое тело, но Чимин также это почувствовал и, не дав тому отстраниться, позволил альфе излиться внутрь. Продолжая удерживать старшего от каких-либо движений, Пак почувствовал, как внутри него завязывается узел, а за ним и начинает ощущаться колющая боль вперемешку с неповторимым удовольствием. Юнги очень удивили действия своей пары, но противостоять тому он не мог ни физически, ни морально. Полностью выжатый, альфа лишь притянул плотнее к себе, укладывая того на свою грудь, и принялся водить руками по взмокшим волосам и спине, вслушиваясь в каждый тихий стон. — И что это было? — шепотом, дабы не нарушать интимность момента. — Желание, — кратко ответил Чимин, переводя сонный и мутный взгляд на родное лицо. — Мне так захотелось, а ты не можешь мне отказать. Альфа лишь ухмыльнулся и отметил для себя, что это правда. Он никогда не умел отказывать этому чуду. Вскоре, помимо смешавшихся запахов хвои с нотками морозной мяты и сладости яблока в карамели, комнату наполнил и звук тихого посапывания спящего омеги. А следом и разморенного альфы.