Reprise

      — Я так горжусь тобой, уже получил повышение. Мы должны устроить праздничный ужин в твою честь.       — Угу, — просто хмыкнул Освальд, Гертруда сидела в комнате, а он был на кухне, так что иногда проскальзывающие саркастичные комментарии она не могла услышать, Освальд громче произнес, — мам, я работаю в ресторане, не нужно ужина. Лучше посмотрим вместе какую-нибудь мелодраму. Или сходим в кино.       — Давно мы не были в кино, но придется ведь выходить на улицу. А я так не люблю выходить на улицу, такой опасный город, здесь одни преступники, — упрямо сказала Капельпут.       Освальд не мог не согласиться. Он ввел иглу шприца, полного яда, в последнее пирожное, закрыл подарочную коробочку и обвязал ленточкой, будто бы ничего не было. К этому моменту на пороге кухни появилась Гертруда и продолжила:       — Как это замечательно, что первым делом ты решил отблагодарить своих коллег. Мой сын такой великодушный человек!       — Без них у меня бы ничего не получилось. Надеюсь, они любят канноли, — Освальд начал собираться, — я обязательно куплю тебе подарок, когда буду возвращаться домой.       В том, что мама заслужила подарок, не было никаких сомнений, но была ещё одна дама, которой Пингвин должен был уделить свое внимание. Из стащенных у Марони денег он отсчитал небольшую долю на свои нужды, а с оставшейся суммой отправился прямиком в клуб Муни. В кабинете по обыкновению были лишь Фиш и Бутч. Его появлению они не сказать, что были рады. Освальд поставил сумку, полную денег на ее стол и произнес:       — Меня повысили в должности.       — Поздравляю, Пингвин, с твоим первым успехом в жизни, — тут же бросил Гилзин; Освальд попытался придать своему взгляду не такое уж злобное выражение.       — Я сделал все в точности, как говорил. Каковы успехи Лайзы? — из вежливости спросил Кобблпот, ему, честно говоря, было совершенно наплевать на девушку.       — Все это? — спросил Бутч, открыв сумку. — Даже не попытался присвоить? Здесь порядочная сумма.       — Мне не нужны деньги, — слукавил Освальд.       Деньги, конечно, приносили ему огромную радость, он, вероятно как и любой человек, чрезвычайно ценил возможность вкушать изысканные блюда, жить в просторном и красивом доме, поддерживать свой стиль ровно таким, каким он представляет его в голове, но ему нужно было достичь своей цели. Черт возьми, он пережил столько на своем веку, что сейчас просто не мог не отвоевать свой трон снова.       — Да, так бывает, Бутч. Есть люди, которым нужна только власть. Я права, мой пингвиненок? — наконец включилась в разговор Фиш, ее тяжёлый взгляд из-под прекрасных закрученных ресниц будто бы стремился оставить в нем дыру.       — Думаю, я могу идти, — с напряжением ответил Освальд и попрощался.       Стоило Освальду скрыться, как Бутч тут же выпалил:       — Не нравится он мне, как бы вся эта затея не оказалась ошибкой. Не замечал раньше, что он такой мерзавец. Неужели он был таким всегда?       — Возможно. У него была отличная наставница.       — Говоришь так, будто бы он тебе дорог.       — Ох, Бутч, — тон Фиш смягчился, она подалась вперёд и положила свою руку на руку помощника, — в этом городе нельзя ни к кому привязываться. Империя Кармайна рушится, и он, как и все, хочет урвать себе кусок.       — Но ты не дашь ему это сделать, верно?       — Верно. И ты не будешь спускать с него глаз.       Должность администратора ресторана была на порядок лучше посудомойщика, но предполагала постоянный контакт с людьми. Раньше это давалось Освальду легче, сейчас же все его естество противилось заискивающим улыбкам, постоянным «благодарю», «прошу прощения» и «хорошего вечера». Его широкая улыбка и громкое «добро пожаловать» даже заставляли вздрагивать давних клиентов, ещё не привыкших к новым порядкам. Как назло Марони не появлялся в заведении уже два дня, так что Кобблпот просто-напросто ходил на работу. На третий день мафиози соизволил одарить своим присутствием ресторан, и Освальд выдохнул.       В Готэме продолжались политические игрища между семьями Марони и Фальконе, и стоило Сальваторе хоть на шажок обойти Кармайна, как он воодушевленно делился этим со своими помощниками и одаривал милостью всяких подчинённых. То был именно такой день. В телевизоре, висящем над барной стойкой, в красках описывали начавшиеся работы над клиникой Аркхем и близлежащими территориями. Пингвин скривился от одного упоминания этой жуткой дыры.       Марони с советниками уселся за свой любимый столик, Освальд стоял неподалеку, надеясь, что своим видом выражает почтительность и угодливость.       — Вот он, мои друзья, — начал Марони, развернувшись к Освальду, — наш новый администратор, о котором я говорил. Напомни-ка ещё раз, как твое имя.       — Можете звать меня Пингвином, — с готовностью произнес он.       — Хах, Пингвин, — усмехнулся Сал, — такую кличку сложно позабыть. Мне нравится.       — Рад, что смог угодить, — весьма натянуто ответил Освальд, в ином случае и при иных обстоятельствах люди, заметив такое выражение, поспешили бы ретироваться как можно дальше от Кобблпота; он указал на телевизор и продолжил, — и на телевидении обсуждают ваш успех.       — Лишь грязная политика. Но день, когда Фальконе покинет трон, становится все ближе.       — Политика зачастую является непостижимым предметом для обыкновенных граждан, но знающие люди уже держат нос по ветру. Грубая сила может и вовсе не понадобиться, если знать, где именно можно подмочить репутацию клана Фальконе.       — Видите? — Марони обернулся на своих людей с восторженным выражением, те выглядели озадаченным, — тот ещё умник. Большие амбиции, энтузиазм, неиссякаемые силы юности. То, чего нам и не хватало.       На слове «юность» глаз Кобблпота едва заметно дернулся. Похоже в этот раз одурачить Марони будет ещё легче.       Он оказался в выгодном положении, хоть он и переметнулся к клану Марони, но смекалка, интуиция, многолетний опыт ведения дел со всеми возможными преступниками и подлецами в Готэме и смутные, но все же сохранившиеся воспоминания о том, какие события должны будут произойти, давали возможность собирать значительное количество информации. Гордон был удивлен в первые разы их сотрудничества, во всем искал подвох и вел себя исключительно грубо, но довольно скоро осознал, что Пингвин был для него лучшим информатором.       В этот раз Кобблпот держался подальше от полиции Готэма и точно не собирался заявляться в само здание участка. Джеймс как никто другой ценил свою ослепительную и незапятнанную репутацию. То было логичное объяснение, но вместе с этим Освальда одолевали мысли об Эдварде. О том, что они могли бы встретиться так же, как и тогда, когда Нигма загадал ему загадку и выпалил наинтереснейший, как ему казалось, факт о пингвинах. Даже если бы у Эда в этом времени не возникло такого желания, и он пропустил бы Кобблпота мимо себя, тот не смог бы расслабиться, а взгляд его не переставал бы шарить по участку.       Личные встречи обычно назначал сам Освальд, так как его положение было очень рискованным, он относился к двум кланам, и никто бы не был рад тому, что он имел какие-то общие дела с копами. Поэтому когда Джим первый попросил о встрече, это вызвало в Освальде беспокойство. Гордоновы затеи не сулили ничего хорошего.       Он сидел в придорожной кафешке, раскрытая в его руках газета полностью закрывала лицо, делая его неузнаваемым с любых ракурсов, так что случайный человек не мог его заметить и им заинтересоваться. Колокольчики над дверьми зазвенели, а по заведению прошёлся порыв холодного ноябрьского ветра. Кобблпот не шелохнулся, он дочитал страницу газеты и только после этого опустил ее на стол, буравя сидящего перед ним Гордона взглядом.       — Детектив Дже-еймс Гордон и его напарник Харви Буллок снова спасли день, в Готэме воцарился долгожданный порядок, — Освальд развернул газету к детективу и ткнул пальцем в очередную статью, — у этого города появился герой. Уже стал лучшим копом месяца?       — Нет, — ответил Джим, кивнул подошедшей официантке, налил себе кофе из заказанного до этого Освальдом кофейника и только потом продолжил, — если ты хочешь также прославиться своими благородными делами, то можешь перестать быть преступником и начать приносить пользу городу по-настоящему.       — Ох, Джим, то, что я не держу тебя на поводке, как клан Фальконе всех остальных копов, не означает, что тебе стоит обесценивать нашу драгоценную связь. Я ради тебя на многое иду, а ты ведь человек чести, не так ли?       — Каким образом я тогда должен оказывать тебе одолжения? — Джим наклонился ближе к лицу Освальда, — хватает и того, что я не тащу тебя за решетку после каждой нашей встречи.       — Это неверная тактика, — глумливо улыбнулся Пингвин, — для человека, который собирается попросить одолжение прямо сейчас. К тому же я не могу припомнить никаких вопиющих событий в городе, и я заинтригован тем, какую тему ты захочешь поднять.       Джеймс опустил взгляд. Освальд был прав, у него действительно была просьба, а словесная перепалка никак не могла помочь делу. Информация, которой делился Пингвин, была для него настоящим сокровищем, то были закрытые дела, торжество справедливости, но при этом детектив упрямо верил, что всякий нарушитель закона и негодяй должен получить по заслугам. Стоило ему и Освальду возобновить контакт, как конфликты вспыхивали сами собой. Гордон был свидетелем странной нежности между Буллоком и Муни, но сам признать симбиоз полиции и преступности не мог. Поначалу казалось, что Освальд тих, скромен, но в деле оказалось, что он настойчив, так же как и сам Джеймс, вспыльчив и более чем готов к раздуванию ссор. Гордон потёр переносицу и наконец сказал:       «Ты знаешь убийцу Уэйнов?».       Освальд какое-то время просто глядел на детектива, осмысливая прозвучавший вопрос. Он не знал, кто убил Уэйнов, и, честно говоря, эта информация сейчас была бы крайне полезна ему самому. Не столько для манипулирования Гордоном, который оставался упрямым ослом без единого проявления благодарности, сколько для возможных отношений с несчастным Брюсом Уэйном, банковский аккаунт которого просто будоражил воображение.       — Нет, — ответил Освальд.       — Ты выдержал большую паузу перед этим.       — Можешь не строить догадки и не давить на меня, — с раздражением сказал он, — я не знаю, кто это был, и сам не прочь был бы узнать. Это все, что ты хотел у меня спросить?       — Да, — просто произнес Джим и сделал последний глоток кофе.       — Хотя бы оплати счёт. Я выделил тебе свое личное время и сбежал от шпионов Фиш.       — Ты ведь подельник Марони теперь? Думаю, что можешь себе позволить ланч, — Джим поднялся из-за стола и направился к выходу.       — Козел, — одними губами произнес Кобблпот и проводил его фигуру взглядом.       Упоминание Марони также испортило ему настроение. Он добился больших успехов в устранении соперников и продвижении своих маленьких и успешных идей, так что сейчас уже мог претендовать на статус правой руки Сальваторе. Со всем имеющимся опытом и с куда более располагающей внешностью и манерой общения он двигался к трону Короля Готэма быстрее, чем это было в прошлый раз. Особенно злые языки уже начали ставить под вопрос характер его взаимоотношений с доном. Возможно он перебарщивал с косметикой и демонстрируемой угодливостью. Плевать, Сальваторе покинет этот бренный мир как бы то ни было.       Последовательность событий, произошедших после этого, Пингвину пришлось восстанавливать с помощью своих осведомителей и по уже имеющимся воспоминаниям. Информация о том, что Марио Пеппер не убивал Уэйнов наконец стала общеизвестна. Джеймс Гордон и Харви Буллок предприняли попытку арестовать мэра Обри и Кармайна Фальконе. Виктор Зсасз взял в заложники Барбару Кин, которая попыталась попросить о пощаде. Каким-то образом Кармайн сохранил жизнь всем троим. Вероятно из чувства великодушия или какой-то личной симпатии к Джиму и его почившему отцу. Гордон и в этот раз умудрился выйти сухим из воды, но оставались неизвестны последствия для самого Кобблпота.       Фиш Муни была в ярости. Она схватила стул и с удивительной силой разбила его вдребезги об пол. Бутч смотрел на нее с замешательством.       — Он нас предал! Стоял на этом самом месте и клялся в верности! Пустил себе кровь!       — Фиш, — начал Гилзин, но, не зная, что можно сказать по этому поводу, замолчал.       — Сотрудничает с копами. Он мог сотрудничать с ними с самого начала, он мог настучать на меня сразу после убийства Пеппера, — произнесла Муни; к ней уже начало возвращаться самообладание.       — Отправить ребят, чтобы они его прикончили?       — Теперь он лучший человек Марони, Бутч. Пингвин спрячется за его широкой спиной, наплетет что-то. Мы не сможем начать войну из-за одного единственного мерзавца. Пока Кармайн все ещё стоит во главе.       — Но мы не можем просто так спустить это с рук? — с некоторой неуверенностью спросил Бутч.       — Сам Марони сможет сделать за нас всю работу.       В ресторане праздновали. Небывалый случай в истории Готэма — копы предприняли попытку арестовать самого дона Фальконе, занимавшего трон вот уже многие года. Все обсуждали личность Джеймса Гордона, который был и безумцем, и гением в глазах мафии. Пингвину предложили позабыть на время о своих обязанностях, сесть за стол, отпраздновать как и все. Он сидел с бокалом шампанского, улыбался, кивал и изо всех сил пытался не потерять линию разговора. Голова была просто забита другим.       Мобильный телефон Марони зазвонил. Он посмотрел на незнакомый номер, извинился перед всеми и вышел из ресторана на улицу.       — Сальваторе, — прозвучал из трубки женский голос, весьма знакомый.       — Фиш? Такого звонка я точно не ожидал. Думаю, сейчас у Фальконе все в смятении, — ухмыльнулся Марони.       — Возможно так и есть, но выходки детектива Гордона меня не волнуют. Даже если этот корабль пойдет ко дну, я найду способ обратить все в свою пользу. Меня не просто так назвали Фиш.       — Стоит признаться из всех людей Кармайна, ты единственная, кого я бы не прочь был увидеть возле себя.       — Врать не буду, такое мне не льстит, — напряжённо ответила Муни, — однако ты уже обзавелся своим любимчиком из клана Кармайна.       — Неужели? Поделись же.       — Говорю об Освальде. Тебе бы быть осторожнее, Сал.       — Я не знаю такого человека.       — Конечно, он не представился своим именем. Но я напомню. Небольшой рост, перья на голове, длинный нос, который часто оказывается в чужих делах, зелёные глаза. Маленькая сообразительная мразь, которая будто бы смотрит на тебя с восторгом и почтением. В нем нет ни капли чести.       — С чего мне верить тебе? Парень принес мне небывалую удачу в делах.       — Я знаю его, Сал. Потому что он работал на меня. А потом предал. Пингвиненок отлично умеет убеждать других в своих добрых намерениях. Вонзит тебе нож в спину, когда ты отвернешься, а потом займет твое место, — Фиш засмеялась, — удачи, Сал.       Мужчина еще какое-то время глядел на свой мобильный, чувствуя как все тело охватывает напряжение. С тех пор, как Пингвин появился в его заведении, дела пошли в гору. Пожалуй, даже слишком хорошо, подозрительно. Но Марони не хотелось верить в то, что самый полезный его человек на самом деле был все это время врагом. Он зашёл обратно в ресторан и тут же ощутил на себе обеспокоенный взгляд. Пингвин действительно не спускал с него своих зелёных глаз, таких внимательных и завораживающих. Парень сопровождал его неотступно, ловил на полуслове, находился на расстоянии вытянутой руки, готовый выполнить любое поручение, даже то, что Сальваторе не успевал ещё сформулировать. После заявления Фиш все жесты Пингвина приобрели для дона совсем иное значение.       — Кто звонил? — непринужденно спросил он и с улыбкой продолжил, — мне уже стоит начать беспокоиться?       — Нет, Пинги, — усмехнулся Сал, — просто поздравления от дальней родственницы.       Ночь прошла беспокойно, Освальд ворочался под одеялом, не в силах уснуть. От многочисленных догадок и предположений голова была уже готова лопнуть. Лишь под самый рассвет ему удалось сомкнуть глаза, только ради того чтобы через несколько часов открыть их снова и начать собираться на работу. Он выглядел и чувствовал себя паршиво, пожалуй, то был один из самых неприятных дней за все время, что прошло после возвращения. Было холодно, мелкий моросящий дождь каким-то образом пробирал до костей, а Кобблпот стоял у крыльца своего дома и ждал. Гейб забирал его с утра каждый день, но в назначенный час отчего-то не появился.       «Тебе доверили одно простое дело, Гейб» — процедил Пингвин и предпринял попытку дозвониться до своего подчинённого. Ответа не было.       Запахнувшись получше в пальто и натянув на лицо шарф, Освальд пошел в сторону людной улицы. Закоулки и подворотни он всегда преодолевал скорым шагом, этот район Готэма не отличался спокойствием и правопорядком, но был весьма далек от Нэрроуз. На ходу же он начал набирать номер такси, но услышав знакомый металлический клик, он остановился как вкопанный. Возможно это было ограбление. Освальд никогда ещё не попадал в подобную ситуацию. Да, это было удивительно, но что-то в Кобблпоте всегда говорило бандитам и воришкам, что попытки вытрясти с него деньги будут безуспешны.       Он медленно поднял руки, размышляя, позволяет ли его нынешний статус выпалить угрозу.       — Мобильный, — донеслось из-за спины, Освальд ошеломлённо раскрыл рот.       — Зсасз? — спросил он, все же подняв телефон на уровень лица. Устройство было конфисковано в тот же момент, затем на короткий миг Освальд почувствовал острую боль, и сознание его провалилось в небытие.       Когда он пришел в себя, обнаружил на своей голове мешок. Если то был действительно Виктор, то спрашивать, что происходит и куда они направляются, было абсолютно бесполезно. Зсасз даже не слушал своих жертв. Спустя какое-то время Освальд почувствовал, как его вытаскивают из машины и ведут. Спотыкаясь обо все ступеньки и пороги, так как Виктору все ещё было плевать, и ругаясь себе под нос, Кобблпот наконец оказался посаженным на стул. Мешок был сдернут, и свет комнаты тут же ослепил его.       — Какого, — начал Освальд, пытаясь выморгать навернувшиеся слезы, но, разглядев, кто сидит напротив него, он осекся и тихо произнес, — Дон Фальконе.       — Вынужден попросить прощения, — сказал дон, — Виктор не привык к такой работе, но он лучший мой человек, которому я доверяю безоговорочно. Преданность многого стоит.       Киллер сидел сбоку от Пингвина, сложив на обеденном столе свои руки, не спуская с него глаз и кажется даже не моргая. Как и всегда, прочитать эмоции на его лице было очень трудно. Освальд быстро обвел взглядом зал особняка и вернулся к разглядыванию Кармайна. Тот не выглядел рассерженным, так что Освальд решил попытать удачу.       — Для меня честь встретиться с вами лично, меня зовут…       — Я знаю, как тебя зовут и кто ты, — перебил его Кармайн, — мне также любопытно увидеть перед собой предателя, умудрившегося выжить и зайти в своих играх настолько далеко. Сальваторе о тебе высокого мнения.       — Осмелюсь сказать, что я польщён, но немного обеспокоен своей дальнейшей судьбой.       Кармайн слегка откинулся на спинку стула. В зал вошла прелестная девушка, одетая в светлое изящное платье, поставила на стол поднос, налила дону чашку чая и удалилась. Лайза усилиями Фиш стала неузнаваемой. Девушка не подала виду, что видела Пингвина раньше, — вероятнее всего она даже не узнала его, так как и Освальд за последние месяцы успел измениться.       — Ты был единственным среди людей Марии, кто видел жемчужные бусы Марты Уэйн, — констатировал Фальконе, — почему сказал об этом Гордону?       — Гордон не похож на других копов, я рассудил, что союзничество с ним может мне потом сыграть на руку.       — А затем ты заслужил доверие Марони, рассказывая ему секреты, которых успел набраться за время службы мисс Муни. Каким образом тебе удалось избежать ее кары? Никто из перебежчиков не остаётся в живых.       — Дон Фальконе, — с лёгкой улыбкой произнес Кобблпот, — настоящая верность Фиш вовсе не соответствует вашим представлениям. Она позволила мне уйти, преследуя свои цели.       — Все прозвучавшее может быть лишь последней попыткой спасти свою шкуру. Переключить мой гнев на Марию.       — Будучи вашим врагом мне нет смысла теперь что-то скрывать, в отличие от нее.       — Чтобы убедить меня в ее злом умысле, потребуется что-то ещё, кроме промашки в отношении мальчика с зонтиком.       — Несколько месяцев назад, — начал Пингвин, — с вашей горничной произошел несчастный случай. Спустя некоторое время вы встретили девушку, которая сейчас работает на вас, но эта встреча была неслучайной. Лайза — одна из девушек Фиш. Фиш обучила ее всему, поменяла ее облик, чтобы она напомнила вам о вашей…       — Достаточно, — вдруг воскликнул Фальконе; самообладание покинуло его, стоило Освальду начать говорить о Лайзе.       Пингвин от резкого крика вздрогнул, бровь Зсасза, невидимая людям, вздернулась вверх.       — Можно мне его уже пристрелить? — впервые за весь разговор подал он голос.       — Нет, Виктор, Сальваторе будет крайне расстроен, если с Пингвином что-то случится, к тому же между нашими кланами сохраняется перемирие. Доставь Кобблпота обратно.       Виктор выглядел расстроенным. Освальд отшатнулся от него и произнес с опасением: «Только без мешка».       Это был тяжёлый день, голова после услуг Зсасза раскалывалась, так что парень на ватных ногах зашёл в ресторан и сразу направился в свой крохотный администраторский кабинет, в котором было обезболивающее. Гэбриел, безмятежно сидевший за столиком, подскочил при виде него.       — Босс спрашивал меня? — начал Освальд, — мне надо с ним поговорить.       — Да, а ещё он говорил, что планирует сегодня поездку и вы ему должны помочь, — ответил Гейб и попытался оказать поддержку слегка пошатывающемуся Пингвину, — я не смог приехать за вами, потому что…       — Ч-ш-ш, — перебил его Освальд, хлопнул пару раз по плечу и удалился.       Оказалось, что была назначена встреча с Марони где-то вдалеке от ресторана. Освальд сел в пассажирское кресло и почти в тот же момент отключился, измотанный бессонной ночью и утренними переживаниями. Он пришел в себя через какое-то время и отрешённо уставился в окно. Судя по всему он спал довольно долго, потому что его взору предстали не улицы Готэма, а темнеющий лес. Они были за городом, и парня тут же прошиб ледяной пот. Он обернулся на Сальваторе, который был в чудесном расположении духа.       — Почти приехали, — сказал он с улыбкой, — не здоровится?       — Бессонная ночь.       — Так много мыслей в голове, что и заснуть не можешь? Понимаю. Ты у нас всегда что-то планируешь, — усмехнулся Марони.       Все же в тот вечер звонила Фиш. Ситуация была крайне опасной, стоило ему избежать гнева Кармайна, как Марони начал свое покушение. Освальд глядел в окно автомобиля и лихорадочно думал, как спасти свою шкуру на этот раз. Все повторялось в точности: охотничий домик, ланч из овсянки и кофе, сумка с незаряженным пистолетом. Марони выглядел самодовольным, считал, что в этой игре Пингвину не победить. Честно говоря, если бы Кобблпот вдруг решил сбежать или прикончить Сала другим способом, то потерпел бы неудачу. Он вел беседу с доном очень аккуратно, чувствуя, что на этот раз ничего, кроме правильных слов, спасти его не сможет.       — Секреты? — наивно переспросил Освальд, — у меня их нет, дон Марони.       — Неужели? Каждый человек что-то скрывает о своей жизни. Скрываю и я, и ты. Ты быстро стал моим любимчиком, Пингвин, впереди у нас будущее, а я не так много о тебе знаю. Давай сыграем в игру, — предложил Сал, — будем рассказывать свои секреты по очереди. Я начну.       — Как скажете.       — Никакого делового партнёра, с которым мы должны сейчас встретиться, на самом деле нет.       — Это… хорошо? — немного озадаченно сказал Кобблпот, — я уже начал беспокоиться, что с ним что-то случилось.       — Теперь ты.       — Это не совсем секрет, а предположение, — начал он, — кажется я знаю, ради чего вы меня сюда привезли.       — О, ради чего же?       — Вся эта обстановка, уединение вдали от города и любопытных глаз клана, — Кобблпот опустил свой взгляд, заправил прядь волос и с тихим вздохом продолжил, — чтобы прояснить некоторые моменты в наших отношениях. Столько людей уже начали строить догадки о нас, но я не смел в своем положении спросить напрямую.       Сальваторе глядел на него немного исподлобья и даже не двигался. То, о чем говорил Освальд, ещё не вызывало в нем какой-то реакции, он напоминал скорее зверя, готового в любой момент напасть. Однако он напряжённо слушал, силясь понять, к чему клонит его собеседник.       — Спросить о чем?       — О возможной симпатии, привязанности особенного рода, возникшей между нами. Я бы не стал инициатором этого, поскольку в моем статусе это выглядело бы как бесстыдная попытка пробраться к боссу в постель, что было бы совсем нехорошо для репутации, — Пингвин отвёл глаза в сторону, надеясь на то, что это выглядело как проявление смущения.       Черт возьми, он был смущен, потому что попытка соблазнить мужика, чтобы спасти свою жизнь, точно не была тем опытом, что ему хотелось бы приобрести.       — Но поскольку мы уже находимся в таком месте, я осмелился поднять эту тему.       — Так значит ты имеешь в виду вещи интимного характера? — с ухмылкой произнес Марони, щеки Освальда тут же вспыхнули.       — Да.       — Но я всё ещё не услышал твоего мнения на этот счёт.       — Я, — начал Пингвин, как почувствовал, что говорить о таких вещах вслух ему было физически нелегко, но в манипуляциях он привык считать себя профи, так что он пересилил себя и завершил фразу, — не был бы против.       Он делал ставку на то, что привязанность Сальваторе к нему, пускай и не интимного характера, была достаточно сильной, чтобы дон проигнорировал то, что Фиш успела ему сообщить. Если он продолжит играть роль умного, но наивного парня, которого восхищает все, что связано с мафией и с личностью Марони в частности, то это поможет ему сохранить жизнь и статус.       Честно говоря, в этой ситуации можно было прийти только к двум интерпретациям: его либо хотят трахнуть, либо убить.       «Тогда чего же ты ждёшь?» — довольно сказал Марони, отодвинулся от стола вместе со своим стулом и раздвинул ноги.       Эта идея была плохой с самого начала, но в этот момент Освальд очень сильно пожалел о том, что начал. Нет, нет и нет, таким заниматься он точно не станет даже под дулом пистолета. Он покраснел ещё больше то ли от стыда, то ли от накрывших его злости и презрения к человеку напротив. В голове тут же промелькнула мысль схватить какой-нибудь столовой прибор и с размаху воткнуть его прямо в шею гангстера. Все же Освальд решил выбрать меньшее из зол. Если уж он начал все это, то придется идти до конца. Он поднялся со своего места, не сводя глаз с лица Марони, подошёл, приобнял за плечи и медленно сел на его колени. Сал смотрел на него с непередаваемым выражением: с удивлением, вызовом и глумливым злорадством.       Руки Освальда поднялись, он аккуратно, даже с нежностью положил их на шею дона, а затем приложил свои губы к чужим. Какое-то время он находился в таком положении, приоткрыл рот, чтобы углубить поцелуй, но рука Марони вдруг с силой сомкнулась на его шее.       «Хотел узнать, насколько далеко ты можешь зайти, Пингвин».       Ответа на это не последовало, Освальд беспомощно раскрыл рот, но мужчина совершенно перекрыл ему доступ к кислороду. На глазах даже выступили слезы. Боже, почему это всегда должно быть удушение?       — А Фиш все же была права, — подытожил Сал и немного ослабил хватку, — Освальд.       — Сучка не смогла смириться с тем, что я ее обошел, — хрипло ответил Пингвин.       — Чего ты хотел добиться этим увлекательным представлением?       — Я надеялся на то, что ваше доверие ко мне окажется достаточным, чтобы вы проигнорировали Фиш.       — А ты действительно удивительный кадр, — всхохотнул мужчина, — если думаешь, что я буду тебе верить.       — У Фиш я был никем, она считала меня ничтожеством, думала, что со мной можно сотворить, что угодно, — лихорадочно начал рассказывать Кобблпот, — приказала даже вскрыть себе вены, видите?       — Вижу, — ответил Марони, прищуренно посмотрев на то, как парень задрал свой рукав и продемонстрировал швы.       — И я слил ее Гордону. А потом оказался здесь. Я нужен вам. Я правда тот ещё умник. И я единственный из всего клана, кто знает, как можно свергнуть Фальконе, — широко улыбнулся Освальд.       — Если ты такой умник, Пингвин, и знал, что я собираюсь содрать с тебя шкуру, почему решил так унижаться?       — Иные действия не имели бы смысла, — сказал он, он чувствовал, что выиграет, если начнет говорить правду, — если бы сбежал или убил вас, куда бы я подался? Для Фальконе я предатель, для Фиш враг, я бы не протянул долго в городе. Может кто-то и из ваших попробовал бы отомстить. Но мы с вами хотим одного и того же.       — Свергнуть Кармайна, — закончил его мысль Марони и, наконец, отпустил шею.       Освальд тут же отшатнулся, тяжело опустился на свой стул и тут же стал поглаживать саднящую шею.       — Я вам нужен, — хрипло повторил он, — Муни также захочет включиться в эту войну. Мы заключим с вами сделку?       — Хорошо, — после некоторых раздумий ответил дон, — и можешь больше не притворяться. Твои улыбки и намеки и вправду со временем начали действовать на нервы всем вокруг.