Spiele nicht mit Liebe

Что-то неведомое, далёкое, мягкое, сладкое и тягучее виделось погрузившемуся в сон учёному. Манящее своей нежностью и неправдоподобностью сновидение словно ласкало Александра, оборачивало в сказочное облако, окутывало всё тело теплом, трепетно прикасалось, доводило тело до мурашек. Яркий свет - Лосёв просыпается. Он напрягся в попытке привстать, как боль в голове смачно вдарила ему по шапке. Мученик зажмурился и аккуратно провел о затылку рукой. "Надо сменить бинт." Лосёву прежде никогда не снилось нечто подобное. Настолько недосягаемое и прекрасное. Утренний свет жадно грызёт тонкую щель между шторами. Саша раззанавесил окно и замер с немного притупленным взглядом. "Не померещилось" Сердце шлёпнулось об ребра. Учёный отошёл от окна к вешалке с висящим на них пальто. "Разбудить и выяснить, почему он спит на моём гамаке." Мужчина усердно натянул на уши шапку. Не хочется, чтобы Пин увидел его бинты, а то чёрт знает что он подумать может. Александр вышел в свет, подошёл к гамаку, удостоверился в том, что это действительно Пиннекер. Его стоило разбудить. Учёный слегка потряс механика. — Друг мой, просыпайтесь. Отто слегка поёжился, смахивая что-то с щёк. Он глубоко вдохнул морозный воздух, и его глаза открылись. –Привет, Шура.– спокойно выдохнул немец.– А ты почему не есть в дом? Ты должен лечиться. В секунду механик понял, где он и как тут оказался. Брови его вдруг потерянно подлетели, а он сам, не понимая того, что находится в гамаке, так поднялся, что тут же упал на землю. Будучи ещё сонным, немец не встал, а перевернулся на другой бок и поднял большой палец в знак того, что он не ещё умер. — Мне кажется, что Вам.. то-есть.. тебе тоже скоро придётся лечиться. Ты тут всю ночь проспал. Я так понимаю. Учёный аккуратно схватил того за запястье и, потянув на себя, поднял с земли. Спокойно отряхивая куртку гостя, Александр спросил: — Как же ты тут оказался, друг мой сонный? Немец немного опешил и выдал первое, что пришло в голову: –Я пришёл показать чертежи.– он оглядел гамак, свои руки, посмотрел внутрь куртки. –Но забыл их. Немного подумав он прибавил:–А, но ещё я пришёл к тебе, потому что э...знайт что если не я, то никто.– механик прочищает горло в попытках вытеснуть из него утренний хрип. –Ээ, я, то-есть, иметь в виду, что они ещё хотят пожить немного.– немец ещё не до конца проснулся и довольно поздно заметил, что несёт второсортный бред. –Ну я про то, что они знать что ты их выгонить. Мужчина надел капюшон обратно: –Я заснуть вчера. То-есть сегодня. То-есть сегодня рано утром или вчера поздней ночь. Ja. Случайно. И я никогда не болеть. Холод всегда мне быть по душе. А ещё я подумать, что всё же надо поговорить и, э, обсудить не обсужденное. Всё-таки я так и не извиниться. Шатен тихонько засмеялся и, положив, руку на плечо немца, ободряюще посмотрел в его потерянное лицо. — Друг мой заботливый, в таком случае, не хотите ли Вы сейчас же зайти ко мне на чай? Там и обвогорим всё, что не обговорили ранее,– Лосёв искренне улыбнулся,— И, как бы вам не хотелось в это верить, здоровье не вечно, Отто. Ты тоже можешь заболеть, не надо это отрицать, потому что это нормально. А ещё я не могу понять, за что Вы.. то-есть.. ты хочешь извиниться? Немец не мог не хмыкнуть от того, что Саша опять оговаривается с обращением. Он всегда так делает. Либо обращается на Вы либо на Ты, либо на Вы, попутно исправляя на Ты. –Если честно, не отказаться войти... Немец удивлённо замер от вопроса и лишь развёл руками. –Я хотеть проучить их, а под горячий рука попал ты. Извини. Я был бы очень погрустновшим, если б между нами что-то изменилось. —Успокойся, я прощаю тебя.– Александр даже не стал делать замечание Отто за неправильную формулировку слова.– Пойдёмте уже. Немец улыбнулся. От Саши он другого и не ждал. –Да.– и механик прошел за коллегой к порогу. Взгляд быстро метнулся к маленькому столику, где он вчера оставлял варенье и чай и улыбнулся вновь. От Саши он другого и не ждал. Учёный негромко кашлянул, обращая на себя строгое внимание. "Болеет. И вышел в мороз, чтоб этого лося." –Саш.– немец вгляделся в лицо обернувшегося. Красный. Отто нахмурился, положил свою руку на затылок друга, притянул к себе и коснулся своими губами его лба. "Горячий. Температура поднялась, если не спадала вовсе." Лосёв потерял землю под ногами. Не находилось ни мыслей, ни слов. Он беспомощно и испуганно посмотрел на Пиннекера и произнёс: — ...Ты чего делаешь? Немец отстранился. Он хотел сказать Саше, что у того жар и дать поджопник до кровати, но увидел, с каким шоком и растерянностью на него смотрят. Учёный вспыхнул так, что это было не похоже ни на румянец от холода, ни на жар от болезни. Но Отто полудурок, он не различает. –Я твой температур мерять. Тебя срочно в постель надо! Лосёв медленно выдохнул, даже не пытаясь спрятать облегчения, и прикоснулся фалангами пальцев до своего лба. — Наверное... Александру было всё равно на жар, его это не волновало. Мысли сбились в клубок. Он просто стоял на месте. –Саш, если ты не пойдешь и не ляжешь в постель прямо сейчас, я возьму тебя на руки и понесу, как флойлян.– строго сказал механик. Мужчина вздрогнул и посмотрел на Отто. — Я САМ ПОЙДУ. — он быстро скинул с себя теплую одежду и в неясном порыве направился на кухню. Пиннекер проводил убегающего взглядом коллегу и сам вошёл внутрь. Атмосфера этого дома координально отличается от берлоги Отто. Пахнет потёртыми страницами старых книг, деревом, стены словно сияют теплом, в солнечном свете летают облака пыли. Немец отвёл с пустой кровати взгляд и направился на кухню. –Иди ложись, я всё принести. Механик хлопнул друга по плечу и включил газ. — Я и сам в состоянии всё принести. — сказал Александр и мутным взглядом посмотрел на механика. Ноги еле держали тушу учёного, но гордость помогала ей оставаться в равновесии. Он немного пошатнулся но вовремя опёрся об столешницу. Отто раздражённо вздохнул. –Ну конечно. Вот только, кажется, ты и себя принести не сможешь.– Немец поставил чайник на горящую комфорку, несколькими несложными телодвижениями поднял Лосёва на руки и понес к кровати. Шатен удивлённо охнул и вцепился слабенькими руками в кофту Отто. — Я же сказал, что я сам могу дойти!— С возмущением рявкнул больной, но вырываться у него не было сил. –Naturlisch.– спокойно отозвался мужчина. Тело в руках оказалось очень мягким и совсем не таким тяжёлым, как казалось с виду. Немец в несколько шагов дошёл до спальни и опустил Александра с той же аккуратностью, с которой и взял. Потом вернулся на кухню и принёс всё необходимое. Пиннекер накапал в столовую ложку сироп и прицелился в рот другу. –Скажи "А" Саша возмутился ещё сильнее и хотел было снова открыть рот в возражении, как механик вставил: –Не опирался уж. Ты из-за меня заболеть. Учёный нахмурился, надулся, с силой проглотил сироп, укутался в одеяло и отвернулся к стенке. — Друг мой заботливый, я бы хотел Вам напомнить, что мне немного-немало сорок пять лет! Лицо его было красное - от жара и от неловкости ситуации. Ему не очень-то и хотелось, чтобы Отто видел его таким беззащитным. Пиннекер позволил себе по-доброму ухсмехнуться. Но всё же он поставил сироп на место и встал. –Gut, ты спи. Если что - позво́нишь.– он накинул на свои плечи толстую куртку и замер у полуоткрытой двери, словно чего-то ожидая и о чем-то думая. — Обязательно, друг мой заботливый. — послышался приглущенный голос учёного.–Он перевернулся обратно и посмотрел на гостя.— Всё в порядке, Отто?– от прежней обиды в голосе не осталось и следа. –Ja.– сказал немец с заметной осторожностью.– Ты только спи. Немец развернулся и быстрым шагом удалился, плотно закрыв за собой входную дверь. Заботиться о нерадивом друге оказалось очень приятным досугом, с его переодическими перестрелками возмущёнными фразами и странным поведением. Ещё немцу понравился несходящий с его лица румянец. Отто вздохнул. С одной стороны, в доме Лосёва он чувствовал повисшую по непонятным причинам в воздухе неловкость, а с другой - ему совсем не хотелось уходить. "Может, опять поспать на гамаке?"– подумалось ему, но эту затея была откинута почти сразу. Учёный провел взглядом силуэт немца и не менее тяжело выдохнул Веки его стали потихоньку слипаться. Он очень плотно укутался в одеяло прежде Этот сон был практически тем же самым, что и ночью. Вот только на этот раз жар явился в образе нечто большего, отвратительного. Липкая субстанция мешала спокойному сну - она всячески скручивала конечности до хруста костей, обхватывала шею и душила, душила, душила. Лосёв с испуганным криком вскочил с кровати. Его недавно пострадавшая голова жутко болела и пульсировала, сердце колотилось как бешеное, дышать стало очень трудно. Он в выдохом опёрся обратно на кровать и медленно сел. — Ужасно, просто ужасно. Учёный сложил руки на коленях, положил на них голову и неспеша пытался прийти в себя. Он проспал 4 часа. Когда дыхание пришло в норму, а сердце прекратило сходить к ума, учёный осторожно встал и направился в коридор. Он взял своё пальто, одел его поверх оранжевого свитера, обулся и вышел на улицу. На улице мужчине стало совсем лучше, он вдохнул прохладный осенний воздух, с густым паром выдохнул. Он спустился с порога и направился по заваленной листьями тропинке обратно в лес. Ветер дул прямо в лицо, листья закручивались в причудливом вихре, иногда попадали в лицо, чавкали под ногами, пальто то и дело металось из стороны в сторону. Лосёв пришел к небольшой поляне с уже завявшей травой и почерневшими от холода цветами, сел в немного мокрую траву и, подняв голову, посмотрел на почерневшее от туч небо. Мысли его наконец-то рассеялись. На груди Пиннекера лежали смешанные чувства. Но беспокойство за друга заметно убавилась, освобождая место бытовым мыслям о работе и сыне. Биби. Отто хранит каждую присланную им через телеграф строчку и особо тяжкими вечерами перечитывает их. С первого взгляда эти письма не отличаются друг от друга ничем и совершенно. И только он, Отто, неясным другим способом определяет, когда было прислано каждое из них. "Здравствуй, папа. У меня всё хорошо." Так звучат большинство их них, если не все. Механик грустно улыбается, откидывается на спинку металлического стула и ёрзает в своё удовольствие - никто сейчас его не увидит, а значит можно и тоску выпустить на часок. Засунув письма сына обратно в папку и в шкафчик, мужчина хлопает ладонь об ладонь и достает блокнот с записями. Пора восстанавливать график. И рацию стало вдруг жалко. Александр минут двадцать сидел и разглядывал тучи, что с каждой минутой становились всё гуще и темнее. Позже, опять же, под влиянием некого порыва, медленно поднялся с травы и, попутно стряхивая грязь с пальто, направился к побережью. Начал накрапывать мелкий дождь. Лосёв дошел к воде, руками зачерпнул прохладной воды и плеснул себе на лицо, чтобы освежиться и окончательно расслабиться. Учёный шёл вдоль края берега - зачем он туда шёл и вообще, куда он шёл — учёный не особо задумывался. А зря. Он шагал, смотрел к себе под ноги и вдруг наткнулся на небольшой кусок от самолёта. Саша присел на корточки и взял в руки маленький кусок крыла. Вот черт. Сердце вновь заколотилось, он поднял взгляд. Учёный совершенно случайно набрёл на дом Отто. Внутри нарастала паника. Он выронил часть крыла обратно на песок и быстрым шагом подошёл к дому. "Лишь бы Отто не заметил моё присутствие..." — крутилась мысль в голове Александра. В это же время, как назло, Пиннекер открыл форточку своего дома, чтобы проветрить и без того холодное помещение. Немец устало вздохнул, протёр уставшие от темноты глаза и вдруг заметил какой-то силуэт рядом со своим домом. Сначала он совершенно не придал этому значения, но стоило немцу развернуться, как он припал с окну вновь. "Я НЕ РЕБЕНОК ЧТОБ СО МНОЙ СЮСЮКАТЬСЯ, ТАК ОН ГОВОРИЛ?!" - закипел механик. –Э! Он громко свистнул. –НУ И КАКОГО ХРЕНА? "Мне что от него ни на шаг отходить нельзя?" Лосёв вздрогнул и, подняв голову, посмотрел на механика. "Проклятье!" Учёный выглядел очень испуганным и смущенным: щёки, нос, уши— вмиг покраснели, ноги затряслись. Он глубоко вдохнул и, резко развернувшись, снова рванул на всех парах обратно в лес. "Хоть бы не побежал следом, хоть бы не побежал" — судорожно мелькало у него в голове. Лосяш то и дело оборачивается назад. Листья под ногами шуршали и отлетали в разные стороны. Некоторые прилипли к штанинам сзади. Ботинки уже были полностью мокрые, так как он бежал далеко не по дорожке. Удостоверившись, что никто не следует за ним, он остановился и, пытаясь отдышаться и собрать на место мысли, опёрся об дерево. — Когда же я буду предусматривать такие моменты? Скоро я в гроб лягу от таких неожиданностей. Да и покраснел весь. А ноги меня не подвели. Очень хорошо. — Сказал он сам себе.– Провинился, как школьник... Лосев часто любил разговаривать сам с собой. Отдышавшись, он отпрянул от дерева и направился в сторону своего дома. Словно страданий ему было мало, голова снова загудела. Саша чертыхнулся, но кое-как все же доплёлся до дома, так и не ответив себе на вопрос о смысле своей прогулки. В какое-то мгновение Пин порывался побежать за горе-ученым, но сзади немца угрожающе заскрипела машина, над которой тот работал. Пин хлопнул себя по лбу, на выдохе плюхнулся на стул. Вот ещё! Ещё не хватало ему бегать за ним. Лосев - взрослый человек. Придурковатый тупой кусок идиота, но взрослый, а Пиннекер ему не нянька и не мама, чтобы шлёпать по попе за непослушание, чтоб его. Немец потёр переносицу, опрокинул голову назад. Но оставлять это так всё же нельзя. Может, поговорить с ним? Лосёв раньше не вел себя так странно, даже когда болел. Саша, пусть иногда и творит чёрт знает что, но голова на плечах у него есть, и мозги вроде там присутствуют. Нет, наверное, что-то случилось, или Лосёв хочет сказать что-то. Может ему одиноко - а почему бы не помирить его побыстрее со всеми? А не пошлет ли друг немца в какое-нибудь интересное место после такой попытки? Интересно, это связано с позавчерашним происшествием? Виноват ли в этом поведении Отто? Немец вздохнул, который раз за день, немного нервно и расстроенно. Он уже сто раз пожалел об этой выходке. Лучше бы он притворился удивлённым. Подыграл бы этой неудачной шутке, все бы посмеялись над ним, глупым старым Отто, и забыли бы все через полдня, если не раньше. А не вот это всё. Немец шарахнул себя по лбу вновь, только уже кулаком. Но время вспять не повернуть, что сделано - то сделано. Сейчас Отто надо просто как следует давить себя заваренной им же кашей, а потом все вернётся на круги своя. Надо навещать Лосёва почаще, говорить побольше, как минимум обеспечить ему нормальное выздоровление. Да. Решено. Теперь Пиннекер будет ночевать в гамаке у Лосёва ровно до тех пор, пока тот не поправиться, раз уж второй такой гуляка. Отто вскинул руку с часами, встал и направился к дому ученого. Сейчас за ним надо приглядеть, хотя бы за его местонахождением, даже если против его воли.