Your eyes tell

I've such duplicity at my command, Я насколько двуличен, So I keep on lying to your face Что лгу тебе прямо в лицо, Then I run away to wonderland, А потом сбегаю в страну чудес, Disappear without a trace Исчезаю без следа.

Чувство пустоты и бессилия – вот, что ощущал Саске сейчас, находясь в доме, в котором он вырос. Все та же гостиная, все тот же бежевый торшер и непонятные абстрактные узоры на обоях. Только вот чувствовалось все совсем по-иному, будто это место абсолютно чужое и холодное. Кажется, будто он даже чувствовал сквозняк, пробегающий по его рукам, шевелящий волосы на его затылке. Все, что он когда-то мог назвать своим домом – сейчас отторгало, заставляло хотеть уйти и никогда не возвращаться. Все было жутко неправильным. Шум на кухне заставил его вздрогнуть и неосознанно отправиться туда, будто ноги шевелились сами по себе, не слушаясь хозяина. Все было таким странным, эфемерным, но в то же время пугало своей натуральностью. Брюнет отворил дверь на кухню медленно, со скрипом, которого раньше никогда не замечал, однако черноволосая женщина, стоящая к нему спиной возле кухонной тумбы, даже не дрогнула, а уж тем более не повернулась на шум. – Мама?.., – спросил брюнет тихо, не веря в происходящее. Но женщина по-прежнему не поворачивалась, продолжая нарезать что-то на разделочной доске. Саске подорвался вперед и, словно пытаясь доказать себе, что она осязаема, дотронулся до ее плеча и произнес: – Мама…, – голос дрожал, отчего-то стало так радостно, что он может снова ее увидеть, коснуться. Но он запоздало подумал, что от нее так сильно сейчас веяло холодом и пальцы, касающиеся плеча, словно бы заледенели. Женщина резко замерла, будто только сейчас заметила находящегося рядом с ней человека. Отложив нож в сторону, она повернулась как-то механически и было это бесконечно медленно, тягуче – будто кто-то переключил мир на замедленную съемку. Саске судорожно втянул воздух. Да, это была она – его мать, но было в ней что-то постороннее, неродное. Глаза пустые, словно кукольные, смотрели будто бы и не на него вовсе, а куда-то сквозь. И в то же мгновение он заметил темно-красное расползающееся пятно на ее груди. Оно пачкало цветочный фартук, распространяясь так быстро, что он не успевал за ним уследить. Глаза брюнета расширились от ужаса, он вытянул руки вперед, пытаясь дотронуться, но они так беспощадно дрожали, что он не мог их нормально контролировать. А женщина вдруг заговорила. – Что ты наделал, Саске? – ее голос был ледяным, от него неосознанно прошлись мурашки по коже, – Мой сын никогда бы так не поступил, – ее лицо вдруг стало печальным, хотя ни голос, ни глаза абсолютно не изменились - они были все такими же пустыми и холодными. Внутри Саске все перевернулось, мир вокруг будто бы дрожал вместе с ним, вызывая подступающую к горлу тошноту. – Но мама, этот человек! – выкрикнул брюнет отчаянно срывающимся голосом, – Из-за него вы с отцом… Но женщина не дала закончить. – Замолчи! – закричала она, а голос ее вдруг стал таким мерзким и грубым, что холодный липкий страх зародился где-то в желудке, – Ты всегда был ничтожным мальчишкой - твой брат во всем лучше тебя! Лучше бы ты и не рождался вовсе! Ее лицо вдруг исказилось, уродуясь до неузнаваемости, вытягиваясь в длину и будто бы разваливаясь на части. Глаза ее вытекли и теперь на парня смотрели лишь два зияющих чернотой провала глазниц, словно сама тьма глядела сейчас ему прямо в глаза. Саске начал отступать назад на трясущихся ногах, но нечто следовало за ним, пока брюнет не уперся спиной в стену. Между ними оставался всего какой-то метр, однако оно больше не двигалось – оно вдруг просто засмеялось. Мерзкий смех давил на перепонки, заставляя осесть на пол и закрыть уши руками. Однако это не помогло – голос существа, когда-то бывшего его матерью, раздавался будто в самой голове. Н̵̨̀̆̈̈́̏̓͑̂̍̂Ӥ̸̢̢́̿̋̎̽͆̈́͘̕̕Ч̸̨̨̰̥͑͒́̇̈̽̿̈́Т̶̠͐̃́͐͐̕О̷̜̦͎̮͈͉́͋̌̇̀͂̉͌͝Ж̷̢̦̼̟̰͈̺͍̮̉̈́̊̒̈̏̉̐͠ͅН̴̢̮̺̭̦͍̖̩͆͂͗͐̉͜͝͝Ы̸̫̼̠̘̜͍͍̮̤̆̍̆̏̈́̅̚͝͠ͅЙ̴͓͍͚̺̃͋̔́̐̐̑Н̵̨̀̆̈̈́̏̓͑̂̍̂Ӥ̸̢̢́̿̋̎̽͆̈́͘̕̕Ч̸̨̨̰̥͑͒́̇̈̽̿̈́Т̶̠͐̃́͐͐̕О̷̜̦͎̮͈͉́͋̌̇̀͂̉͌͝Ж̷̢̦̼̟̰͈̺͍̮̉̈́̊̒̈̏̉̐͠ͅН̴̢̮̺̭̦͍̖̩͆͂͗͐̉͜͝͝Ы̸̫̼̠̘̜͍͍̮̤̆̍̆̏̈́̅̚͝͠ͅЙ̴͓͍͚̺̃͋̔́̐̐̑Н̵̨̀̆̈̈́̏̓͑̂̍̂Ӥ̸̢̢́̿̋̎̽͆̈́͘̕̕Ч̸̨̨̰̥͑͒́̇̈̽̿̈́Т̶̠͐̃́͐͐̕О̷̜̦͎̮͈͉́͋̌̇̀͂̉͌͝Ж̷̢̦̼̟̰͈̺͍̮̉̈́̊̒̈̏̉̐͠ͅН̴̢̮̺̭̦͍̖̩͆͂͗͐̉͜͝͝Ы̸̫̼̠̘̜͍͍̮̤̆̍̆̏̈́̅̚͝͠ͅЙ̴͓͍͚̺̃͋̔́̐̐̑Н̵̨̀̆̈̈́̏̓͑̂̍̂Ӥ̸̢̢́̿̋̎̽͆̈́͘̕̕Ч̸̨̨̰̥͑͒́̇̈̽̿̈́Т̶̠͐̃́͐͐̕О̷̜̦͎̮͈͉́͋̌̇̀͂̉͌͝Ж̷̢̦̼̟̰͈̺͍̮̉̈́̊̒̈̏̉̐͠ͅН̴̢̮̺̭̦͍̖̩͆͂͗͐̉͜͝͝Ы̸̫̼̠̘̜͍͍̮̤̆̍̆̏̈́̅̚͝͠ͅЙ̴͓͍͚̺̃͋̔́̐̐̑Н̵̨̀̆̈̈́̏̓͑̂̍̂Ӥ̸̢̢́̿̋̎̽͆̈́͘̕̕Ч̸̨̨̰̥͑͒́̇̈̽̿̈́Т̶̠͐̃́͐͐̕О̷̜̦͎̮͈͉́͋̌̇̀͂̉͌͝Ж̷̢̦̼̟̰͈̺͍̮̉̈́̊̒̈̏̉̐͠ͅН̴̢̮̺̭̦͍̖̩͆͂͗͐̉͜͝͝Ы̸̫̼̠̘̜͍͍̮̤̆̍̆̏̈́̅̚͝͠ͅЙ̴͓͍͚̺̃͋̔́̐̐̑Н̵̨̀̆̈̈́̏̓͑̂̍̂Ӥ̸̢̢́̿̋̎̽͆̈́͘̕̕Ч̸̨̨̰̥͑͒́̇̈̽̿̈́Т̶̠͐̃́͐͐̕О̷̜̦͎̮͈͉́͋̌̇̀͂̉͌͝Ж̷̢̦̼̟̰͈̺͍̮̉̈́̊̒̈̏̉̐͠ͅН̴̢̮̺̭̦͍̖̩͆͂͗͐̉͜͝͝Ы̸̫̼̠̘̜͍͍̮̤̆̍̆̏̈́̅̚͝͠ͅЙ̴͓͍͚̺̃͋̔́̐̐̑ Хотелось кричать вместе с ним, чтобы хоть немного заглушить этот отвратительный голос. Саске резко раскрыл глаза. Вокруг было темно, только лунный свет из открытого окна еле освещал комнату. Парень тихо выдохнул – он в своей квартире, это был всего лишь сон. Тело ломило, выворачивало наизнанку, а челка противно липла к лицу. Он даже не стянул ботинки и одежду – улегся на кровать прямо так. Саске провел рукой по мокрому от пота лицу и прикрыл глаза. Безбожно тошнило и трясло, но, наплевав на тошноту, парень вытащил из кармана помятую пачку сигарет и закурил. – Когда же я уже сдохну от этой херни…, – тихо произнес он, выпуская изо рта облако дыма. В комнате было душно и воздух вокруг был тяжелым, неприятным. Саске лежал на развороченной постели, вдыхая никотин и стряхивая пепел прямо на пол. Внутри было пусто. Осознание собственной никчемности и слабости сейчас невероятно побуждало к желанию застрелиться, а от вкуса табака ужасно мутило. Подобравшийся к горлу рвотный комок заставил брюнета подняться с постели и на трясущихся ногах направиться в туалет. Его рвало какой-то желчью вперемешку с желудочным соком, а голова грозилась расколоться на две части. Выблевав, по ощущениям, все содержимое желудка, Саске напоследок сплюнул вязкую слюну в унитаз и, вытерев рот тыльной стороной ладони, тяжело поднялся на ноги. Было плохо настолько, что хотелось выброситься из окна, чтобы перестать все это чувствовать. Брюнет подошел к раковине и, включив холодную воду, принялся жадно пить. Горло горело огнем, саднило от недавней рвоты и беспощадно сушило. Напившись вдоволь, Учиха подставил голову под воду, погружаясь под холодный поток. Все тело пылало, казалось, что его температура была чуть ли не за сорок градусов и холодная вода совсем не помогала. Бросив бесполезную затею, Саске выключил кран и выпрямился, одним движением зачесав мокрые пряди волос назад. По-прежнему трясло, а ломота в конечностях сводила с ума. Брюнет с трудом доковылял до спальни и, подхватив с тумбочки телефон, сел на край кровати. В глазах немного плыло, но это не мешало найти нужный номер в контактах. Те мгновения, пока он вслушивался в громкие гудки, показались Учихе вечностью. – Блин, Учиха, ты время видел? – прозвучал недовольный сонный голос на другом конце провода. Саске проигнорировал гневную тираду человека в трубке и хрипло произнес: – Мне нужно еще, – горло снова отозвалось болью, будто он проглотил кусок битого стекла. – Уже? А не часто ли? Сдохнуть что ли хочешь? – спросил парень, противно растягивая слова. Брюнет поморщился – только нравоучений ему еще не хватало. Тем более от подобных людей. – Это тебя ебать не должно, – говорить было больно, Саске просто хотел поскорее закончить разговор и не слушать такой раздражающий сейчас голос, - Через 20 минут чтобы был у меня. – Я тебе «мальчик на побегушках» что ли? – возмущенный голос резал слух, заставляя брюнета скривиться от омерзения. – Не приедешь - останешься без своей тупой башки, – произнес он и сбросил звонок. Учиха знал, что тот приедет – этот ублюдок слишком любит деньги и свою жопу, чтобы отказаться. Саске бросил телефон на постель и устало потер виски. Ожидание было сродни пытке, а ждать Учиха никогда не умел. Пытаясь отвлечься хоть на что-нибудь, брюнет начал рассматривать предметы в комнате. Оглядел массивный черный шкаф у стены, завядшую перескию в горшке на подоконнике и вдруг уткнулся взглядом в фотографию в деревянной рамке, стоящую на прикроватной тумбочке. Саске, повинуясь внезапному порыву, потянулся за ней и взял чуть подрагивающими руками. С фотографии на него смотрели два человека на фоне ночного города, увешенного огнями. Воспоминания нагрянули неожиданной волной, заставляя парня погрузиться в нее с головой. ___ Два подростка бежали по территории уже давно закрытой школы. На улице была уже глубокая ночь и не было ни души, только спящий охранник в будке и ночные нарушители школьных законов. – Какого хрена ты потащил меня сюда, Узумаки? А если нас поймают? – возмущенно прошипел брюнет, пробираясь следом за Наруто по темной школьной аллее. – Не поймают - я все проверил, – прошептал парень с блондинистым вихром волос на голове, – Я хочу посмотреть на ночной город с крыши - у меня есть ключи, – он энергично потряс связкой ключей возле носа Учихи. Брюнет раздраженно шикнул на него, чтобы тот не издавал громких звуков и, аккуратно обогнув скамейку, произнес: – А я-то тут причем? Наруто на это широко улыбнулся, оголяя ряд ровных белых резцов, и ответил: – Хе-хе, без тебя было бы совсем не то, – Саске больше не возмущался в слух, однако его недовольная «мина» сопровождала блондина на протяжении всей этой ночной вылазки. Их школа находилась далеко, почти на окраине города. Пускай и ездить было неудобно, но зато здесь можно было увидеть звезды во всей их красе. Преодолев все препятствия в виде кучки ступенек и старых дверей, парни добрались до искомого места. Ступив наконец на крышу, Наруто в миг забыл, как дышать. Вид был действительно прекрасный – огромные широты темного ночного неба, с хаотично разбросанными точками звезд на нем, огни высотных зданий вдалеке, кажущихся сейчас такими маленькими, и огоньки фар машин, мелькающие то тут, то там и создающие ощущение, что город живой сам по себе. Наруто впервые видел ночной город с такого ракурса и от этого захватывало дыхание. – Смотри, какая красота! – Наруто раскинул руки в стороны, призывая брюнета посмотреть на окружающие их красоты, – Нужно сделать здесь фотографию, – воодушевленно произнес он, вытаскивая телефон из кармана рыжей куртки, – Иди сюда, Саске, у меня хорошая камера на телефоне - фото будет просто отпад, – парень поманил рукой недовольно стоящего рядом брюнета. – Отстань, добе, тебе заняться больше нечем? – фыркнул Саске, скрещивая руки на груди. Но Наруто даже не собирался сдаваться и, схватившись за рукав черной толстовки, потянул к себе опешившего брюнета. – Ну давай, Саске, это же на память, – улыбнулся он, приобнимая Учиху за плечи одной рукой. Тот лишь громко хмыкнул, но вырываться из объятий не стал. «И почему я постоянно потакаю его выходкам…», – пронеслось в голове брюнета, пока Узумаки настраивал камеру. Наконец Наруто навел на них заднюю камеру телефона, широко улыбнулся, позируя, и сложил пальцы в знаке «peace». Короткий щелчок – и вот блондин уже разглядывает фото на экране. – Мог бы рожу и попроще сделать - будто дерьма поел, – пробубнил парень, обращаясь к брюнету, и недовольно скривился. Учиха без интереса глянул на экран телефона и произнес: – А у тебя, будто ты тупой, – затем усмехнулся и добавил, – Хотя почему «будто». – Чего?! – выкрикнул Наруто, вспыхнув от возмущения, – А ну повтори, подраться хочешь?! – он выставил кулаки вперед, принимая боевую стойку. – Не-а, – Учиха, проигнорировав его порыв, лениво потянулся и уселся на холодный бетон крыши. Наруто еще немного поворчал и посетовал на ужасное отношение брюнета к нему, но потом сдался и тоже сел рядом, опираясь на руки и устремляя взгляд на красочные виды ночного города. Саске же перевел взгляд на Наруто. Отчего-то казалось, что вид, открывшийся перед ним, гораздо прекраснее, чем все это звездное небо и просторы ночного города. Он просто смотрел на то, как легкий ветер трепал светлые пряди, на то, как на губах расцветала умиротворенная улыбка, и на то, как отражались в голубых глазах ночные огни и звезды. Он просто смотрел, а сердце от этого заходилось в неправильном ритме – слишком быстро и громко. И в этот момент, глядя на его вечно растрепанные блондинистые волосы, осознание прожигало мысли. Осознание такой простой и в то же время сложной истины. – Знаешь, добе, – произнес брюнет, переводя взгляд на огни ночного города, – Кажется, я что-то к тебе чувствую. Наруто вздрогнул, а сердце на мгновение остановилось. «Что он только что сказал...?», – подумал блондин, ошарашенно пялясь на Саске, даже не повернувшегося в его сторону. Парень не знал, правильно ли он понял слова брюнета, а потому решил перевести все в шутку и, смеясь, произнес: – Влюбился в меня что ли, Учиха? – он неловко растрепал волосы на своем затылке, отводя взгляд в сторону. – Ага, – такой простой и однозначный ответ заставил сердце Наруто сделать кульбит. Полосатые щеки беспощадно горели, а горло пересохло. Он не знал, что сказать, но, кажется, Учихе это и не было нужно. Будто он просто сказал какой-то факт, не требуя на это никакого ответа. Так и не взглянув на Наруто, брюнет улегся спиной на бетон и достал пачку сигарет. – Когда ты уже перестанешь курить эту гадость, теме? – решил первым подать голос Наруто, видя, как парень чиркает зажигалкой и подкуривает сигарету. Учиха затянулся и, выдохнув дым в небо, ответил: – Когда помру, наверно. Хоть ответ и не понравился блондину, но он решил не доставать Саске сегодня больше – не часто можно увидеть его таким умиротворенным, как сейчас. Наруто смотрел в эти черные глаза, поглощенные ночным небом, и ему вдруг захотелось сделать то, что он назвал бы безумием когда-то. Что это был за порыв – он не знал, но знал точно, что он этого хотел. Просто в один момент он выхватил у Учихи сигарету, склонился над ним, опираясь на руку, и поцеловал холодные тонкие губы с привкусом табака. Саске не вздрогнул, не отстранился, а просто зарылся пальцами в светлые волосы, углубляя поцелуй. Они оба этого хотели. И не было никакой неловкости – было комфортно, будто так и должно было быть. Они целовались долго, не торопясь, чуть отстранялись друг от друга, чтобы вдохнуть немного воздуха, и снова сталкивались губами. Ни Наруто, ни Саске не знали, сколько времени прошло – остановились они только когда губы уже начали чуть заметно неметь. Наруто в следующий миг уже лежал рядом, подложив одну руку себе под голову, а другую переплетая с чужими пальцами. И не были нужны ни разговоры, ни объяснения, они все показали друг другу без слов. Однако, через несколько минут тишины Саске сказал одну короткую и неоднозначную фразу: – Знаешь, я так сильно хочу умереть прямо сейчас, – но почувствовав на себе удивленный взгляд, продолжил, – Чтобы это было моим последним воспоминанием. Наруто глупо захлопал ресницами, уставившись на серьезного Учиху, но в следующую секунду тихо рассмеялся. – Вау, Учиха Саске может быть романтичным, – весело произнес он, сжав пальцами чужую ладонь чуть крепче. – Отвали, добе, и не порть момент, – проворчал брюнет, но Узумаки успел заметить мягкую улыбку, на мгновение скользнувшую по его губам. Было чертовски тепло, несмотря на прохладный ночной ветер. И этой ночью только лишь звезды были им случайными свидетелями. ____ Саске провел тонкими пальцами по стеклу – там, где на фотографии находились вихры светлых волос и полосатые щеки. Совсем мягко, еле касаясь и ему показалось, что на мгновение он почувствовал тепло на кончиках пальцев. Брюнет с силой сжал челюсти и вдруг резко швырнул рамку с фотографией в угол комнаты. Стекло задребезжало, встречаясь со стеной, и разбилось на мелкие осколки, а Саске согнулся над полом и обхватил голову руками. – Блядство, – тихо произнес он, – Я ведь именно этого и добивался сам, так почему же сейчас так хреново… Он больше ничего уже не понимал.